Сборник реакций в ГП

Tom Marvolo Riddle

      Это был словно какой-то замкнутый круг.       Неважно как сильно было твое отчаяние или тяжесть твоих усилий, в конечном итоге Том Марволо Риддл все равно убивал тебя.       Когда ты приняла нелегкое решение приютить пятилетнего мальчика, спустя десять лет он убивал тебя: за то, что ты сделала это слишком поздно. Когда ты оформила опеку раньше, сразу же приняв свёрток кричащего младенца с дрожащих рук Меропы: за то, что ты не воспринимала его как мужчину. А когда начинала завязывать отношения, с нелегким сердцем поступая на шестой курс Хогвартса: за то, что ты посмела обратить внимание на кого-то помимо него.       Том был эгоистичным и безумно ревнивым мальчиком. Он стал фантасмагорией твоего сумасшествия из-за хаоса сковавшей тебя временной петли.       И если его душа настолько сильно увязла в твоей…       У тебя не было иного выбора, кроме как претворить его самые темные мечты в реальность. — Надеюсь, что ты доволен, Томми, — сев на деревянный стул, ты с улыбкой посмотрела на крепко привязанного к креслу юношу. — Ведь я делаю то, что ты всегда хотел — смотрю только на тебя. — Кто… ты? — настороженно спросил нахмурившийся темный маг. — Мать, сестра, возлюбленная, — небрежно взмахиваешь рукой. — Выбери, что душе угодно. — Я последний оставшийся в живых представитель рода Гонтов. — Ты цепляешься за тривиальные вещи. Может лучше спросишь о том, почему я похитила блистательного старосту Слизерина и упрятала в своем подвале?

Lucius Malfoy

      Люциус Малфой был ужасным мужем. Измены и часто закатываемые вечера были лишь вершиной айсберга его подлой натуры, учитывая, какому риску он подвергнул весь род своими интригами с Темным Лордом. Однако как бы сильно ты ни желала избавиться от него, особого выбора у тебя не было.       Магическую помолвку между вами заключили ещё при рождении и нарушить ее было невозможно.       Поэтому когда ты вернулась в прошлое, очнувшись в юной версии самой себя, единственное что тебе оставалось — это перевоспитать его. — Ч-что? — вскинул дрожащий подбородок сжавшийся в собственные плечи мальчишка, когда ты чеканя каждый шаг, мрачно остановилась напротив него.       С прогнувшихся от воды полей своей шляпы ты молча наблюдала за тем, как хрусталики его глаз тонули во все большем отчаянии и страхе. — Т-ты сама виновата, что упала в пруд! Нечего было строить из себя невесть что и поучать самого…       От громкого звука шлепка вздрогнул не только Люциус, но и пара взметнувшийся с деревьев птиц. — Я лишь попросила тебя перестать избегать уроков танцев со мной, — металлически спокойным тоном произносишь в ответ, игнорируя его испуганный всхлип на вторую пощечину. — А также, чтобы ты перестал оказывать сомнительные знаки внимания Гринграсс, ведь по закону магии ты мой жених. — Я расскажу… Я расскажу все матери! — Давай, — снисходительно киваешь в ответ, припечатывая жестокостью своих слов. — Она назначит тебе наказание похуже пары простых пощёчин. Ты не какой-то маггловский кобель, Малфой. Я понимаю, что тебе четырнадцать лет и ты жаждешь испытать теплоты женского тела, но ты должен учесть, что в этой помолвке у нас с тобой равное положение, хотя у тебя оно, конечно же, хуже. Как мой жених, тебе запрещено поднимать на меня руку, а также ты наложен множеством обязательств по моей защите, в то время как я… просто должна сохранять тебе верность и однажды родить ребенка. — И-и что? Будешь продолжать избивать меня за любую досадную ошибку? — Люциус, — вперив в него непроницаемый пустой взгляд, ты ласково погладила его опухшую щеку. — Если ты осмелишься снова всунуть в кого-то свой дряхлый член, я тебя изнасилую.

Rodolphus Lestrange

      Ты прекрасно знала об одержимости своего мужа одной необузданной ведьмой со жгучими блэковскими кудрями. И прикладывала все усилия на то, чтобы закрывать на это глаза, занимаясь лишь делами рода да вечно встревающих в неприятности детей.       Но ты никак не могла ожидать, что его одержимость окажется настолько неутолимой, что он… убьет тебя.       Какое счастье, что твоей вечно страдающей душе благоволило само время. — …слышишь? — словно сквозь толщину воды донёсся до тебя юношеский тонкий голос.       С трудом сохранив вертикальное положение, ты внимательнее всмотрелась в темно-красную жидкость своего чая. — Надо же, игнорирует! — издал раздраженный смешок помолодевший на несколько десятков лет Родольфус. — Абсурдно, что я вынужден проводить свободное время с такой как ты.       Отпив глоток душистого чая, ты с кроткой улыбкой поставила чуть зазвеневшее блюдце с чашкой на стол: — Можете об этом больше не беспокоиться, молодой господин. — Хм? — без интереса протянул он, отведя взгляд от цветущего сада за беседкой. — Что ты имеешь в виду? — Я разрываю нашу помолвку, Родольфус. Поэтому тебе больше не придется терпеть мое общество.

Rabastan Lestrange

— Повторюсь, дочь, ты уверенна? — до предела серьезным тоном поинтересовался твой отец, сохранявший завидное хладнокровие даже в поднявшейся неразберихе.       Ещё крепче сжав ладонь побледневшего Рабастана, ты уверенно кивнула, с нескрываемой мольбой посмотрев на главу рода Лестрейнджей: — Прошу, позвольте мне сделать верный выбор. — Ну, полагаю если миледи настаивает, у меня нет иного выбора как пойти на уступку, — усмехнулся застигнутый врасплох чистокровный, даже не спрашивая, что на этот счёт думает его ни о чем не подозревавший до сего момента сын.       На счастье облегчённо вздохнувшего Рабастана, в следующий момент в кабинет ворвался метавший молнии Родольфус, что впился в твою хрупкую фигуру злостным взглядом: — А я против разрыва моей помолвки! — Что же, этого я не ожидал, — удивлённо выгнул брови глава рода Лестрейнджей.       На что ты едва не впав в отчаяние, решительно посмотрела в глаза яростно начавшего качать головой Рабастана и схватив за грудки его пиджака, зацеловала несчастного до ссыпавшихся с глаз звёзд, прежде чем тебя грубо дёрнули назад за локоть.       Оглянувшись, ты с не меньшей злостью посмотрела на заполнившую радужку чужих глаз черноту: — Я люблю его, Родольфус! Нравится это тебе или нет. — Грязная изменщица! — неистово прошипел он в ответ. — Ты хотя бы знаешь какое наказание ждёт женщину Лестрейнджа за такой гнусный проступок? — М-мой первый поцелуй… — захныкал на заднем фоне Рабастан. — Дети, успокойтесь, — тщетно пытался успокоить всех твой отец.       В то время как последующие слова главы рода Лестрейнджей прозвучал как гром среди ясного неба: — Учитывая все обстоятельства наших семей, я считаю нужным сделать тройную помолвку. Надеюсь, это вы принять способны? — П-почему никто не спрашивает о том, хочу ли я этого? — робко спросил Рабастан. — Я не собираюсь спать со своим братом. И Т.И. мне совсем не…       Вместо ответа отец братьев достал ритуальный нож и полоснув руку шокированного младшего сына, обвенчал его оравой новых клятв.

Alphard Black

      Альфард Блэк — пустышка.       У него не самая отличная успеваемость и тролль по гербологии, потому что из-за фамильного проклятия в его руках вянет любая растительность, и глупая улыбка в тридцать два зуба.       А ещё он известный на все аристократическое общество позор рода, лишенный титула наследника и всех остальных привилегий чистокровного Блэка.       Ты никогда не замечала с каким ненавистным тоном о нем говорила его мать, цедя каждое слово сквозь зубы, или как холодно отмахивались от него Сигнус на пару с Вальбургой.       Вместо этого ты стыдишься того, что этот балагур твой жених и со слезами горя молишь отца разорвать вашу помолвку только для того, чтобы пожалеть об этом решении, когда ровно через две недели видишь небрежную запись в газете, которая равнодушно оповещала о том, что бывший наследник рода Блэк повесился.       Тебя мутит от вони, которая стоит в хижине, в которой его нашли, а ещё тошнит, когда ты находишь под подушкой скрипящей кровати потрёпанный дневник, посвященный прошедшим годам издевательств и полного гнета Альфарда.       Ритуал по перемещению в прошлое чистое воды самоубийство, но плачущей от сожалений тебе на это все равно. — М-меня зовут Альфард.       Ему семь лет.       Он пытается жаться к боку безучастной Ирме Блэк, которая одаривает тебя вежливой улыбкой, и вздрагивает от разочарования во взгляде отца.       Ты смотришь на него, еле сдерживая слезы, потому что никогда не замечала того, чтобы всеобщий весельчак когда-либо запинался. — Мое имя Т.И., — сжимая его ладонь, ты молвишь чистосердечное. — И я никогда тебя не брошу.

Godric Gryffindor

— Это… Это оно? — восхищённым шепотом спросила ты у вытянувшего перед тобой раскрытую ладонь Годрика. — Это «сердце времени»? — Да, моя дорогая, — нежно улыбнулся Годрик и несмотря на грязь и сажу на его лице, а также пропитавшую чужие доспехи кровь, ты увидела, как он сияет. — В подземелье нас ждал очень неприятный монстр, но мы справились. Ребята скоро придут из сокровищницы, поэтому заканчивать надо быстро.       Тронутая решимостью его слов, ты не сдержавшись, подняла на мыски своей обуви и поцеловала его в уголок губ: — Мерлин, спасибо, Годрик! Все то время что мы провели вместе здесь было незабываемым! Пускай путешествие во времени было крайне опасным для меня опытом, я все равно рада тому, что встретила тебя и других основателей.       Улыбнувшись ещё шире, Гриффиндор внезапно сжал ладонь и расколол волшебные песочные часы на множество мелких осколков под твой сдавленный крик: — Нет! Годрик, что ты наделал?! — А чего ты ожидала? — цинично засмеялся он. — Что влюбишь в себя гриффиндорского простачка, уговоришь его отправиться в опасное приключение и бросишь здесь одного? Уж не знаю, какие Гриффиндоры в твоём времени, но в моем в первую очередь мы безжалостные маги. И ты, моя дорогая, покусилась на не того льва.