Особняк несчастий

І этаж. Холл.

      История наконец началась.       Элизабет внимательно разглядывала человека перед собой, не веря тому, что именно его ждал особняк. Просторный плащ, насквозь промокший, был весь потертый и в заплатках. И не давал никакой возможности разглядеть владельца. Но это было неважно. Раньше она могла только мечтать о том, что наконец-то появится гость и прервет ее бесконечную пытку.       — Простите, что побеспокоил в столь позднее время, но мне нужно где-то переждать грозу, — неуверенно начал незнакомец, все еще стоя на пороге. — Могу ли я воспользоваться вашим гостеприимством?       Элизабет хотела закричать: «Беги!».       Потому что стоило только гостю переступить порог, как особняк заберет его себе. Такой судьбы не пожелаешь даже врагу.       Тело окаменело и перестало слушаться. С ужасом она поняла, что губы изогнулись в приветственной улыбке. И почему-то сильно запекло глаза. Юноша обеспокоено взглянул на нее, словно желая убедиться в том, что не послужил причиной такого странного состояния девушки.       — Проходите, — и снова этот чужой голос, — Не стойте на ветру, можете простудиться, господин.       Как же сильно она ненавидела себя в этот момент! Горло раздирало от застывшего крика. Руки бессильно сжимались в кулаки. Проклятый дом заставлял ее заманить невинного человека в ловушку. В груди болезненно колотилось сердце.       Вместо того, чтобы отослать юношу куда подальше, девушка сделала шаг назад, позволяя ему зайти во внутрь.       Так не должно было быть.       Только не снова…       — Благодарю вас, — с чувством сказал он, готовясь войти. — Вы столь добры к незнакомому человеку.       Ха-ха-ха!       — Могу ли я узнать ваше имя, милостивая госпожа?       — Элизабет, — выдавила из себя девушка. — Я давно служу в этом доме. Хозяин будет рад гостям. Как вас представить ему?       Беги!       Он переступил порог.       Точка невозврата была пройдена.       — Дитрих.       Элизабет вдруг ощутила странное оцепенение, которое никак не было связано с воздействием на нее особняка. Нет, здесь было что-то гораздо сильнее. Ей показалось, что все кусочки мозаики встали на свои места. И стало так хорошо и спокойно, как было раньше, до всех ужасов последних лет.       Но это чувство быстро сменилось другим.       Перед глазами замелькали картинки. Она еле сдержалась от того, чтобы не сорваться на крик. И вновь в голове появился голос, принявшийся спокойно объяснять все то, что от нее требовалось.       Элизабет должна была помочь Дитриху выбраться из особняка. Стать его проводником в этом жутком месте. Если все пройдёт успешно — спасение, если все провалится — погибель.       Правила были просты.       — Все в порядке? — он озадаченно смотрел на горничную, чье выражение лица из дружелюбного превращалось в настороженное.       — Вы устали с дороги, — продолжал говорить за нее голос. — Вы можете оставить плащ здесь. А потом я проведу вас в столовую.       Щелкнула застежка плаща.        Элизабет все еще пыталась разобраться в том, что предстояло сделать, но отвлеклась на мгновение, заметив отблеск серебра.       У Дитриха был меч.       Одежда была покрыта бурыми пятнами, природа которых была понятна каждому.       Так уж ли невинна была жертва особняка?

***

      Вспыхивала одна за другой свеча.       Темная столовая, тщательно прибранная днем, предстала перед юношей во всей красе: здесь были и знаменитые картины талантливых художников; было и дорогое столовое серебро, которое девушка натирала каждый вечер; была и искусная мебель, вырезанная из красного дерева. Хозяин особняка не поскупился на внутреннюю отделку дома, демонстрируя тем самым свое богатство и превосходство.       Элизабет же ненавидела эту комнату, так как во время ее уборки заработала кровавые мозоли на руках. Чего только стоило отполировать все столовые приборы! В набор входило около сотни всяких разновидностей вилок, ложек и ножичков. Но труднее всего давалась чистка тяжелых пыльных гардин. После нее девушке требовалось немало времени для отдыха, так как мышцы гудели от боли и напряжения.       Идеальная чистота. Вкусная еда. Мягкая постель.       Оказалось, что быть образцовой горничной не так сложно, как целую вечность ждать гостей.       — Я хотел бы лично поблагодарить хозяина за предоставленный ночлег, — она уже успела позабыть о том, что рядом кто-то был. — Будет ли у меня такая возможность?       — Хозяин в отъезде, — ложь обожгла язык. — Но я передам ваши слова благодарности.       Это был безопасный ответ, призванный удовлетворить любопытство незнакомца. Лучше ничего нельзя было придумать.       Пока Дитрих занимался едой, Элизабет смогла исподтишка изучить его.       Первый вывод напрашивался сам собой: у него был меч, которым он явно хорошо владел, иначе бы постоянно не держал руку на эфесе. И сам юноша выглядел так, будто бы день изо дня тренировался, наращивая физическую силу.       Второе умозаключение пришло вслед за первым. Вряд ли этот человек был благородных кровей, так как носил старую потрепанную одежду. Да и сказывалось полное отсутствие манер — дворянин никогда бы не перепутал ножик для рыбы с ножиком для десерта.       Третий вывод был прост.       Дитрих был в столь же мере хорош собой, как и опасен для нее. Было нечто притягательное в пронзительных зеленых глазах и острых скулах, однако за всем этим скрывалось еще что-то. Первое впечатление о человеке всегда было обманчивым.       Ей не давало покоя то, что на его одежде были пятна от крови, а выражение лица было обеспокоенным и виноватым. Вдруг незнакомец решит причинить вред бедной горничной? Поблизости не было ни единой живой души. На помощь никто не сможет прийти.       — Вы здесь одна? — вдруг задал вопрос Дитрих.       Неужели Элизабет была права, когда подумала о злых намерениях гостя?       Нужно было соврать, что в особняке живет много слуг, но кто-то с силой сжал ее горло.       У тебя есть роль. Следуй своей роли.       — Да, — она сморгнула подступившие слезы. — Я здесь совершенно одна. Вся прислуга уехала вместе с хозяином. Меня оставили следить за особняком.       — Ясно, — едва заметно поморщился Дитрих. — А не страшно ли вам быть одной в таком большом доме?       Вопросы становились все хуже и хуже. Внутри живота что-то болезненно сжалось. Ее начало мутить от страха.       — Я могу сама о себе позаботиться, — Элизабет заметила, что его рука снова легла на эфес меча.       Господь всемогущий, чем только она думала, когда разрешила ему войти?       — Рад это слышать. Недалеко от вас есть деревни, которые подверглись нападению бандитов и чудовищ. Нужно быть осторожнее в такое неспокойное время. Особенно молодой особе.       — А вы не боитесь путешествовать в одиночестве?       — Поверьте, я тоже могу сам о себе позаботиться, — ответил Дитрих, отодвигая в сторону тарелку. — Я как раз спешил на помощь крестьянам.       — Служите короне?       — Нет, кресту.       Повисла тягучая тишина.       Элизабет страстно хотела, чтобы этот день поскорее закончился. И неведомая сила наконец покинула ее тело.       — Я проведу вас в гостевую комнату.       Он следовал за ней до самой двери.       Все это время она ощущала взгляд, буравящий ее спину.       Что за чудовище дышало ей в затылок?

***

      Когда Элизабет вернулась в свою комнату, странное наваждение исчезло. Никто больше не управлял ее телом и голосом. Будто бы кто-то ослабил ниточки, за которые тянул, чтоб управлять горничной.       — Все нормально, — прошептала она, прислоняясь лбом к холодной поверхности зеркала. — Я — это я… Все хорошо…       Все чувства, тщательно подавляемые на протяжении многих лет, бурлили внутри. Они стали комом, что засел в горле. Элизабет попыталась ослабить ворот платья, но становилось только хуже. На языке чувствовался горький привкус. Руки и ноги содрогались в мелкой дрожи.       — Все нормально…       Голосовые связки болели, так как девушка давно ни с кем не говорила, а сегодня провела за беседой около получаса.       Сколько Дитриху понадобится времени, чтобы узнать правду?       И что он с ней сделает, когда поймет, что именно приветливая горничная завела его в ловушку?       Сердце грохотало в груди.       Хозяин особняка явно затеял какую-то игру, где Элизабет была отведена второстепенная роль помощницы, а юноше — главного героя. И ради этого ее лишили свободы.       Она со злостью ударила по зеркалу, которое тут же покрылось трещинами. По руке потекла кровь. Боль отрезвляла, помогала собраться с мыслями. Нужно было разработать план, что помог бы ей выжить.       Ничего путного не лезло в голову. Были только спутанные мысли о мече на поясе, свечах и зеленых глазах.       Элизабет и не заметила того, как медленно начала засыпать. И рана на руке начала быстро заживать.

***

      — Госпожа, — сквозь сон раздался взволнованный голос. — Простите, что разбудил вас, но мне пора в дорогу. Гроза остановилась.       — Счастливого пути, — пробормотала горничная, все еще находясь в состоянии полудремы.       — Двери заперты, — терпеливо продолжил Дитрих. — Вы можете выпустить меня?       Элизабет резко открыла глаза.       В дневном свете юноша выглядел не так зловеще. Или же она просто за ночь смирилась со своей судьбой?       — Я не могу.       — Мне срочно нужно в деревню! Без меня люди погибнут!       — Я не могу.       — Прекрасно, тогда я сам найду выход.       Дитрих круто развернулся и устремился на кухню, где располагался запасной выход.       Элизабет грустно рассмеялась.       Ей понадобилось трое суток для того, чтобы понять одну вещь.       Особняк покинуть нельзя.       Ему же понадобилось около пяти часов для осознания этой правды.       — Выпусти меня.       Это была не просьба.       Это был приказ.       — Я не могу.       Как же поступит благородный рыцарь с коварной горничной?       Невеселые мысли прервало злобный рык.       За спиной Дитриха было два больших чудовища, напоминавших волков. С их острых клыков стекала слюна. Черная шерсть стояла дыбом. Красные глаза налились ненавистью.       — Проклятье! — сквозь зубы бросил юноша, обнажая меч.       Элизабет не ошиблась, когда предположила, что он был умелым бойцом. Каждое движение было отточено до совершенства. Рывок, замах, удар. Первый монстр истошно завопил, когда ему отрубили одну из лап. Дитрих едва сумел увернуться от него, однако при этом умудрился нанести глубокую рану второму волку.       Удар за ударом рыцарь теснил чудовищ в угол, пока не рассек их тела. Его одежда вмиг окропилась кровью. И выглядело это довольно таки жутко, так как больше не было доброжелательного юноши. Нет, сейчас перед горничной стоял опасный противник, который был готов на все ради того, чтобы добиться своей цели.       — Отопри двери.       Ей хотелось рассказать ему обо всем, о годах ожидания и одиночества, только не вышло. Хозяин вновь дергал за ниточки своей куклы, заставляя присоединиться к игре.       — Поздравляем с победой над чудищами. Вы отвоевали право узнать о том, как выбраться из особняка.       Элизабет широким жестом указала на стену коридора, где начали появляться буквы.       В особняке Розенштайн есть четыре главных правила:       I. Одолей бедствия — получи свободу.       II. С заходом солнца не выходи из комнат.       III. Ни в коем случае не заходи в Зеленую комнату.       IV. Горничная Элизабет не должна вмешиваться.       — Желаю удачи, дорогой гость!       Дитрих схватил ее за плечи.       — Что это за чертовщина?       Элизабет не могла ничего ответить.       Потому что правила нужно было соблюдать.