Особняк несчастий

      Изумрудные глаза кота мерцали в темноте.       Элизабет не понимала того, как он сумел поместиться на изголовье дивана, на котором устроился на ночь друг. Ей даже показалось, что это пантера или лев, а не обычный кот. А еще его внешний вид внушал одновременно восхищение и ужас.       Первое чувство было связано с длинной черной шерстью, что так хотелось пропустить сквозь пальцы. Будь он чуть меньших размеров, то она бы давно бросилась гладить или играть с ним. Однако, страх перед мощными лапами с острыми когтями был сильнее.       Как ей следовало поступить?       Он был в опасной близости от Дитриха, который даже не подозревал о нежданном ночном госте. Нужно было немедленно что-то предпринять, иначе когти в любой момент могли оказаться на горле мужчины.       — Хороший котик, — прошептала горничная, осторожно приближаясь к нему. — Хороший…       Раздалось пронзительное мяуканье.       Разбуженный Дитрих, моментально оценив ситуацию, потянулся за мечом. Кот промчался мимо него в сторону коридора. В комнате повисла тишина, что время от времени прерывалась тиканьем часов.       — Что это было? — растерянно спросила Элизабет.       — Второе бедствие? — пожал плечами друг. — Другого объяснения нет.       — Но он не причинил нам вреда.       — Потому что не успел.       В этих словах был резон. Правда, что-то все равно не сходилось. Раньше чудовища нападали сразу, желая застать их врасплох, а не убегали прочь. Кот не выглядел враждебным, скорее, любопытным.       — Идем, нам нужно подготовиться.       — К чему?       — К охоте. Довольно быть жертвами.       На лице Дитриха застыла мрачная решимость. Наверное, именно с таким выражением лица он шел в бой, когда был в северных землях. В его глазах исчезла былая теплота и мягкость. Девушке было непривычно видеть друга таким…       Жестоким?       Холодок пробежал по спине. Человек, который рубил направо и налево демонов, мог с легкостью расправиться с любым неугодным себе человеком. Не зря она при первой их встрече почувствовала дискомфорт и страх.       Дитрих не сделал ей ничего плохого, невзирая на то, что именно горничная заманила его в ловушку. И относился к ней весьма хорошо, если вспомнить тот момент, когда она потеряла сознание. У него было предостаточно моментов, чтоб проявить себя с темной стороны. Потому было нечестным думать о нем в таком ключе.       — Нам нужна приманка, — вдруг сказал мужчина.       До нее не сразу дошел смысл слов. Чем можно было приманить чудовище? У них не было ничего, что могло бы заинтересовать его.       — Держу пари, что он проголодался, а у нас есть молоко и мясо.       — А дальше что?       — Вариантов не так уж и много.       И выберет он тот, где угроза их жизням будет устранена.       Элизабет прекрасно понимала это, но почему-то легче не становилось. Помочь ему было несложно — в кладовой нашлось все необходимое. И пока она резала мясо на небольшие куски, Дитрих искал тарелку для молока в настенном шкафу, где хранились все сервизы.       — Бесконечное количество чашек, — бормотал он. — Такое ощущение, что раньше граф в особняке устраивал приемы.       — При мне такого не было.       — Это понятно, но… Что это?       Горничная подошла к нему, заглядывая через плечо. У него в руках был клочок бумаги, на котором размашистым почерком было что-то написано. Черные кляксы и буквы, выведенные с такой силой, что местами прорвали пергамент, говорили о многом.       Меня снова вызвали к отцу из-за этой дрянной девчонки. Я всего лишь хотел преподать урок о том, как стоит вести себя с будущим главой дома, а она побежала жаловаться. Подумаешь, подбросил в ее кровать змей! Это были даже не гадюки.       Из-за нее мне запретили на целую неделю посещать занятия фехтования. Дорогая сестрица еще пожалеет о том, что посмела открыть свой рот. Я сделаю так, что девчонка будет на коленях просить меня о пощаде. Но останавливаться я не буду.       Интересно, какое у нее будет выражение лица, когда она потеряет все, чем дорожит?       Нужно составить план. Может, Эстель поможет мне, ведь почти также ненавидит ее.       Но моя ненависть всегда будет сильнее.       Потому что она своим появлением на свет убила нашу мать.       Ей нет прощения.       — Яблочко от яблони, — пробормотал Дитрих, комкая записку в руках.

***

      На душе становилось все гаже. Мало того, что пришлось окунуться в грязь чужой семьи, так еще ей было не по себе от того, что придется лишить жизни невинное (это было под вопросом) существо. Тем более оно не выказало враждебность по отношению к ним.       Не все вопросы можно было решить силой. Да, особняк заставлял их из раза в раз браться за оружие, но что если сейчас дела обстояли иначе? Или же посеянные сомнения были частью плана хозяина, который решил запутать своих жертв?       Если раньше все казалось понятным, то теперь друзьям предстояло разобраться в правильности собственных действий.       И когда Дитрих раскладывал приманку, Элизабет спросила:       — Ты уверен?       — Другого пути нет.       Тогда ее будто сдавило изнутри. Назойливое чувство беспокойство усиливалось. В голову закралась неутешительная мысль о том, что Дитрих был и всегда будет рыцарем, потому не примет иных способов решения проблем. Ему было куда гораздо привычнее сражать врагов мечом, чем словом.       Это не раз спасало ему жизнь. И стало чем-то безусловного рефлекса. Такое нельзя было исправить лекарственными травами или глупыми фразами, которые обещали, что все будет хорошо.       Будто ощутив, что девушка думает о нем, Дитрих хотел было начать разговор, однако тихо заскрипели половицы. На пороге кухни появился кот, казавшийся еще больше при дневном свете.       Он брезгливо понюхал кусок мяса, а после, словно удостоверявшись в качестве продукта, принялся его есть. Друзья успели лишь заметить то, как длинны и остры клыки животного.       Дальше путь кота лежал к миске с молоком. Дитрих крепче сжал рукоятку меча.       Пока все было спокойно.       Элизабет хотела было выдохнуть, однако заметила то, как исказилась морда кота, когда тот увидел молоко.       — Осторожно! — только успела крикнуть она.       В один прыжок существо оказалось перед мужчиной.       — Проклятье!       Кот громко зашипел, а потом кинулся прямо на Дитриха, который не успела среагировать вовремя, за что получил пару глубоких царапин на теле. Попытка отбросить чудовище не принесла успеха. Появлялись все новые и новые царапины.       — Нельзя! — крикнула Элизабет.       Ты не должна вмешиваться.       Проклятые слова.       — Фу! Отойди от него!       Кот странно замер, переводя бешеный взгляд в ее сторону. Заминка позволила мужчине откинуть его от себя. И хотел было замахнуться мечом, но услышал отчаянное:       — Дитрих, нет!       Горничная была уверена, что он ни за что в жизни не послушается. Однако, со странным удовольствием увидела то, как меч завис в воздухе.       Тем временем кот, учуяв опасность, вновь сбежал.       Друзья не добились ровным счетом ничего.

***

      — Ты остановился, — с удивлением сказала Элизабет. — Почему?       Дитрих одарил ее многозначительным взглядом, от чего сердце пропустило удар. Потому что в его глазах переплелись между собой противоположные чувства — растерянность и решимость; беспокойство и облегчение.       — Ты почти вмешалась, — просто ответил он, пряча меч. — Сомневаюсь, что ты сможешь вынести еще одно наказание.       Она даже не подумала об этом. Разрешила инстинктам руководить собой.       — Спасибо. За все.       — Надеюсь, что теперь ты поняла, что мы должны убить монстра.       — Ты ведь знаешь, что есть другие варианты? — робко начала горничная. — Мы можем просто поймать его… Необязательно рубить с плеча.       — Посмотри на мои раны, — холодно отрезал мужчина. — Если бы он полоснул чуть выше и левее… Это чудовище опасно. Я вижу только один способ решения проблемы.       Элизабет знала, что пожалеет о сказанном, однако просто не смогла сдержаться:       — Ты привык видеть один способ. Пойми, не все можно решить грубой силой. Иногда нужно проявить милосердие.       — Не к тем, кто хочет нас убить. Нужно дать достойный ответ.       — Разве этому вас учили в церкви? — зашла с другой стороны девушка. — Разве вера не…       — Вот оно как, — невесело рассмеялся Дитрих. — Решила напомнить мне о прошлом? Это забавно, ведь ты знаешь не всю историю, поэтому можешь так легко разбрасываться словами.       И подошел вплотную к ней, что заставило горничную сделать рефлекторный шаг назад. Она еще ни разу не видела его таким раздраженным и злым.       — Я больше не верю, — отчеканил он. — Ни во что и ни в кого. Потому я могу делать все то, что считаю правильным.       Элизабет должна была испугаться, только вместо этого чувствовала нечто совсем иное. Человек перед ней был уязвим и измучен так сильно, что пошел наперекор своим принципам. Ему вручили меч и приказали биться до победы.       И не рассказали, что будет после.       — Ты говорил, что северные земли не отпускают тебя, — медленно начала Элизабет. — Или же ты не хочешь их отпускать?       Дитрих прожег ее взглядом насквозь.

***

      Им не следовало разделяться.       Виной тому была ссора, которая неожиданно вспыхнула между ними. Девушка до сих пор злилась на себя за ту колкую фразу, задевшую чувства друга. Он ведь доверился ей, рассказал о тяжелых минутах жизни.       Хрупкая дружба рушилась на глазах.       Ей так хотелось быть кому-то нужной; разделять с кем-то счастье и горе; найти человека, который бы с полуслова понимал.       Это было мечтой, взращенной на годах одиночества и отчаяния.       И вот долгожданное желание почти сбылось, но горничная все испортила. Правда, вина ощущалась лишь за фразу о северных земля, а не о милосердии.       Элизабет жила простым принципом — относись к другим так, как бы ты хотела, чтоб относились к тебе. Кот не сделал ничего плохого. Что-то явно взбесило его, возможно, это было связано с приманкой, что они подготовили. До этого животное не проявляло никаких признаков агрессии.       — Мясо ему пришлось по душе, — вслух размышляла девушка, расхаживая по пустынному холлу. — Молоко же…       — Лента-лента вьется-вьется, — тихо запел кто-то. — Золотая будто солнце…       Около ступенек стоял тот самый мальчик, которого недавно видела горничная.       — Лента-лента жжется-жжется, — продолжал нежданный гость. — Прах в конце, вот и все вам солнце!       — Ты кто?       Мальчишка лукаво улыбнулся.       — Бойся игл, бойся лестниц, бойся запертых дверей!       Элизабет хотела была схватить его за рукав, но не успела. Шустрый гость побежал по ступенькам наверх, где была пустота и тьма.

***

      Второе бедствие не заставило себя ждать.       Стоило горничной вернуться на кухню, чтоб решить загадку с приманкой, как чудовище повалило ее с ног. Она сдавленно охнула, ощутив вес его тела на себе. Из легких будто бы выбили весь воздух.       Передние лапы были прямо на ее груди и шеи, что не позволяло в полную силу дышать. Только это было еще полбеды: в нескольких сантиметрах от девичьего лица были острые клыки, с которых капала тягучая слюна.       — Хороший… — попыталась было сказать Элизабет, однако почувствовала то, как когтистая лапа сместилась ближе к сонной артерии.       Похоже, что Дитрих был прав.       Нужно было заканчивать с чудовищем еще давно.       Это был конец.       Она буквально чувствовала то, как когти вспарывают кожу; видела алую кровь вокруг себя; слышала свой последний вздох. Смерть смотрела нее изумрудными глазами.       — Не шевелись.       Этот голос горничная узнала бы из тысячи. Дитрих бесшумно подкрадывался к ним, готовясь к тому, чтоб в любой момент атаковать чудовище.       Надежда на спасение вспыхнула с новой силой.       Элизабет повернула голову чуть в сторону, дабы лучше видеть друга. Но вместо этого заметила кое-что интересное. Под кухонным шкафом была смятая бумага.       — Внизу, — выдавила из себя девушка. — Записка.       Дитрих понял без лишних слов. Не отрывая взгляда от врага, он медленно наклонился. Раздался шелест бумаги. Кот ощерился от резкого звука.       — Тише-тише…       Пока мужчина читал записку, горничная лихорадочно думала о том, как выбраться из западни. Скинуть с себя чудовище не представлялось возможным. Да и лишние движения были опасны.       Выхода не было.       Оставалось надеяться только на меч Дитриха.       А потом начались чудеса.       Вместо того, чтобы вступить в бой с монстром, мужчина спрятал оружие. И кинул вперед остатки мяса. Кот заинтересованно поводил носом.       — Что ты делаешь?       — Спасаю нас.       И в подтверждение этих слов, чудовище отпустило горничную, чтобы съесть приманку. Друг тут же подошел к девушке, помогая встать на ноги. И позже, когда она более-менее пришла в себя, отдал записку.       — Ты была права.       Элизабет не верила своим глазам и ушам.       Дитрих протянул руку коту, который тут же принялся ее обнюхивать. И позже, словно предоставляя разрешение, наклонил голову вниз.       — Ты — хороший кот, — в голосе друга звучала ласка. — Мне очень жаль, что это с тобой произошло. Хороший…       И начал гладить того, кого совсем недавно считал монстром. Раздалось громкое мурлыканье.       Элизабет едва сдерживала слезы.       — Ты защитил хозяйку. Все хорошо. Ты можешь идти. Она очень скучает по тебе.       Кот вопросительно посмотрел на него.       Тогда настал черед девушки вмешаться.       — Ты — умница, — шерсть оказалась мягкой и шелковистой. — Тебя уже заждались, Сэмюэль.       Они хвалили и гладили его покуда могли, ведь постепенно кот начал исчезать. Бедное-бедное животное успело позабыть о том, что такое ласка и доброта.       С запозданием Элизабет поняла, что по лицу текли слезы. Дитрих притянул ее к себе, стараясь хоть как-то приободрить.       Пронзительное мяуканье.       Вспышка света.       Ошейник в руках у мужчины. Вы одолели второе бедствие!       Горничная с ненавистью швырнула записку в мусорное ведро.       Проклятая девчонка обошла меня по арифметике. И радостно побежала сообщать об этом отцу. Радуйся, пока можешь, дурочка. Скоро ты перестанешь улыбаться.       Только вот я еще не решил, что именно сделаю… Эстель предлагает добавить его в ее чай, но это слишком просто. Для любимой сестрицы нужно подготовить что-то достойное.       Она всюду носится со своим котом. Даже дала ему дурацкое имя — Сэмюэль. Будто бы это животное способно что-то понимать. Каков вздор!       Что же, как же хорошо, что у нас завелись крысы в подвале. Старшая горничная как раз послала слуг за отравой для них.       Коты ведь любят молоко?