Tabula Rasa

Драко вцепился в подлокотник дивана, царапая ногтями обивку. Он медленно отвернулся от Поттера, не в силах смотреть на него и дальше. Горло сжималось, а ледяной узел, крутивший органы, увеличивался. В висках стучало по кругу тупое «нет, нет, нет». Он так рассчитывал на то, что Поттер всё помнит — ведь они были рядом, когда всё случилось, в самом эпицентре этого чего-бы-то-ни-было. Но он не помнил. В его глазах плескалась искренняя растерянность, и Драко даже не мог утешить себя мыслью о том, что, возможно, Поттер просто решил поиздеваться над ним. — Подожди. Ты, случайно, не Драко Малфой? Драко рывком обернулся, жадно скользя взглядом по чужому лицу. Ещё никогда и ни на кого он не смотрел с такой надеждой. Сердце вновь пустилось в бешеную скачку. — Да, — хрипло произнёс Драко, разлепляя пересохшие губы. — Да, это я. Ты меня вспомнил? К его ужасу Поттер лишь медленно покачал головой. Теперь его взгляд выражал нечто похуже растерянности — сожаление. — Нет. Меня просто, вроде как, предупреждали о тебе. — Предупреждали обо мне? — тупо переспросил Драко, левой рукой продолжая терзать подлокотник дивана. — Ага. Ну, знаешь… По поводу твоих, хм, идей. И тут Драко не выдержал — натянутая струна его нервов лопнула, и он закрыл лицо ладонями, заходясь в истерическом смехе. Ему нужно было держаться, нужно было успокоиться и молча пойти на завтрак, чтобы не привлечь ненужное внимание персонала, а за ними и Перкинса, но он, казалось, истратил последние силы на Поттера. Так вот оно что. О нём уже предупреждают. — Мерлин, — тихонько всхлипнул Драко в свои ладони. — Они уже промыли твои тупые мозги. — Э-э, тебе нужна помощь? Мне кого-нибудь позвать? От опасливого беспокойства, пронзившего голос Поттера, Драко затошнило. А потом тот сделал нечто совсем уж невыносимое — даже невероятное — положил руку ему на плечо. Драко вскочил, стряхивая с себя тёплую ладонь. Сейчас он ненавидел Поттера со всей яростью, так, как ни разу до этого. А Драко знал о ненависти к нему абсолютно всё. Может, она и угасла за последние два года, но когда-то он давился ею ежедневно. — Пошёл ты, — прошипел он, прожигая вконец растерявшегося Поттера взглядом. Он круто развернулся и кинулся прочь, обратно к лестницам. Его трясло с ног до головы, и это было очень плохо — никто не должен был ничего заметить. Драко и правда стоило выдохнуть и тихо пойти на завтрак, но он не мог ничего с собой поделать. Ярость и отчаяние погребли его под собой. Поднявшись на этаж выше, он остановился напротив узкого окошка и опёрся трясущимися руками о перила. Солнце слепило глаза, заставляя щуриться. Это было так странно — от свободы, желанной и близкой, Драко отделяла лишь перегородка из глупого стеклянного полудюйма. От мысли о том, что с палочкой в руке его не остановила бы и глухая стена, становилось лишь горше. — Мистер Малфой, у вас всё хорошо? Драко усилием воли натянул на лицо маску спокойствия и обернулся через плечо. Ступенькой выше стоял сонный Колинс, уже переодевшийся в повседневную одежду. — Да, — твёрдо ответил ему Драко, испытывая новые грани своего самоконтроля. — Я уже спускаюсь на завтрак. К его огромному облегчению, Колинс по-прежнему не стремился залезть ему в мозги. А может быть, он просто был слишком уставшим и чертовски хотел домой. В любом случае, медбрат коротко кивнул Драко и вразвалочку принялся вновь спускаться по ступенькам. Драко медленно выдохнул и уткнулся лицом в свои руки, по-прежнему крепко сжимавшие металлическую линию перил. Он должен был собраться с мыслями, отправиться на завтрак и, что самое сложное, не придушить Поттера, оставив его труп лежать лицом в тарелке с остывшей овсянкой. Он должен был выбраться отсюда.

***

Дождь лил стеной, успокаивая мучимый жарой пыльный город; капли крупно стучали по стеклянному куполу, служившему крышей в маленьком зимнем саду. Драко сидел прямо на полу, обняв свои колени, и бессмысленно пялился на клумбу цветущих нарциссов. Он ужасно скучал по матери. Здесь, среди давящих стен и одинаковых дней, эта тоска ощущалась особенно остро. Они стали намного ближе друг к другу за последний год. В детстве Драко, к своему стыду, едва замечал её, будучи слишком погружённым в восхищение отцом. Он делал всё для того, чтобы добиться его одобрения, но война, пришедшая в их жизни по-настоящему, изменила это. Слепое обожание сменилось осознанием того, в какое дерьмо Люциус втащил их всех; уверенная статность превратилась в пресмыкающийся жалкий образ. Драко, конечно, всё ещё любил его — не мог не, — но мать стала для него всем, а отец… Что ж, отец расплачивался по своим счетам. Драко покосился на настенные часы. Всего половина четвёртого, а ощущение, что с безумного утра миновали целые сутки. Время в этом месте тянулось, подобно давно потерявшей вкус жвачке. Дело осложнял тот факт, что Драко не мог толком себя развлечь — цветные картинки телевизора больше пугали, чем развлекали, книги, которые он первое время брал в библиотеке, чаще всего оказывались непонятными, а научное пособие о небесных телах, не требовавшее знаний о магловской культуре, Драко уже зачитал до дыр. Полторы недели назад он мог играть в карты с Панси — они, конечно, не двигались и не взрывались, но суть была той же, — но она давным-давно выписалась, оставив его в одиночестве. Теперь были только нарциссы, сотни шагов по одним и тем же коридорам, и верчение карандаша между пальцев. Драко не глядя сунул руку в карман штанов и вытащил его на свет. Дерево мягко скользило по ладони, даря толику успокоения. Драко, загипнотизированный равномерным стуком дождя, так глубоко ушёл в свои тоскливые мысли, что даже не услышал шагов за спиной, поэтому знакомый голос, прозвучавший следом за ними, заставил его вздрогнуть. — Хэй. — Отвали, — бросил Драко, даже не оборачиваясь на Поттера. Он всё ещё был страшно зол. Беспомощная в своей сути злость. Поттер немного помялся, а потом обошёл его и опустился рядом. — О, карандаш, — неловко сказал он. — Это странно, наверное, но мне они ужасно нравятся. Приятно держать их в руках и… Он запнулся и махнул рукой, видимо, сообразив, как глупо звучали эти слова. Глупо для кого угодно, но не для Драко. Ему эта страсть как раз-таки была понятна. Тем не менее, доброжелательно обсуждать её с Поттером он не собирался. — Если не уйдёшь, этот карандаш будет торчать из твоей глазницы, — не оборачиваясь, бросил Драко бессмысленную угрозу. На месте Поттера он бы поспешил скрыться из виду в тот же момент — в конце концов, не было ничего приятного в том, чтобы услышать подобное из уст главного местного сумасшедшего, — но тот лишь рассмеялся. Гриффиндорцы никогда не отличались умом. — Боюсь, грифель сломается, пока ты будешь колотить им в мои очки. — Будь уверен, я справлюсь, — мрачно отозвался Драко, невольно вспоминая, слышал ли он хоть раз такой лёгкий смех от Поттера. По всему выходило, что нет — по крайней мере, для самого Драко он не звучал ни разу. Эта мысль затрагивала нелепую детскую обиду, что по-прежнему жила глубоко в душе Драко. Раздражённый на самого себя, он обернулся к Поттеру, рассчитывая прогнать его одним лишь тяжёлым взглядом, но тот упрямо оставался на месте, теребя рукав своей футболки. — Слушай, — глубоко вздохнул Поттер, и его лицо приняло виноватое выражение, — я не хотел тебя расстраивать, ну, там, в коридоре. Я правда ничего не помню. Был бы рад помнить, но… Он неловко пожал плечами. Драко отвернулся к нарциссам. Не было смысла ничего доказывать. Он уже пытался, и не раз. — И всё же, — как ни в чём не бывало продолжил Поттер, — ты меня знаешь. Откуда? — А сам не догадался? Я всё помню, — ответил Драко, и горечь пробралась в его голос. Иногда он думал, что лучше бы его память тоже рассыпалась на куски. Ему не пришлось бы стоять против всего мира, порой задумываясь о собственном сумасшествии. Поттер же от его слов, казалось, приободрился и склонился ближе к Драко — тот уловил слабое движение воздуха и тихий шорох одежды. — И что ты помнишь? Драко кожей ощущал его пристальный взгляд. Все так реагировали — поначалу. До того, как он открывал рот. — Я не буду ничего говорить. Тебя ведь уже предупредили обо мне, забыл? — Ну, я ведь ещё тебя не слушал. Может, мне удастся что-то вспомнить… — Нет, — отрезал Драко, раздражённо косясь на него. — Забудь, Поттер. Просто забудь и отстань. На самом деле, он мог бы попытаться. Поттер, как минимум, был хорош в беспалочковой магии — Драко видел, как он колдует, когда они встретились на руинах Хогвартса в последний раз, в тот день, когда случилась катастрофа. Если бы удалось убедить его попробовать… Но Драко был таким уставшим, таким жалким, злым и истощённым, что единственное, на что его хватало — это огрызаться и защищать себя. Ему стоило подумать обо всём позже, стоило разработать какой-никакой план, но… Не сейчас. Удар оказался слишком сильным. А Поттер, тем временем, продолжал наступление: — Пожалуйста. — Иди к чёрту. — Малфой… Драко слабо вздрогнул. Было что-то занятное в том, что Поттер не звал его по имени — хотя это, казалось бы, было куда более логичным решением. Может, что-то всё же шевелилось в его памяти, слабо и глухо, как внезапная любовь к карандашам. С Панси тоже было так — она с первого дня звала его «дорогой», как и всегда, и даже не задумывалась о том, почему так делает. — О, Мерлин, — выдохнул Драко, устало растирая лицо руками. — Мерлин? Он покосился на Поттера сквозь пальцы, с неудовольствием отметив, что тот улыбается. Это тоже было так чертовски странно. Улыбки Поттера не предназначались ему. Никогда. — Забудь, — Драко снисходительно махнул рукой. — Пожалуйста, — упрямо повторил тот. Драко слабо застонал, качая головой. Даже потеряв память, маленький ублюдок оставался невыносим. — Ты всегда доставал меня, — пробормотал он, сцепляя руки на коленях. — Столько лет, и теперь, не помня ничего, ты пытаешься залезть мне под кожу. Я тебя ненавижу. — Я бы хотел узнать почему. Драко сжал зубы, молча глядя перед собой. Его мозг кинулся судорожно просчитывать риски и выгоды — что будет, если он попытается снова? С какой вероятностью Поттер побежит докладывать обо всём Перкинсу? Он, вроде как, никогда не был стукачом — в отличие от Нотта, Бута или мерзковатого Голдштейна. Взгляд зелёных глаз упрямо сверлил его, прошивая от ступней до макушки. — Ладно! — Драко устало всплеснул руками. — Хорошо. Но ты должен поклясться мне, что ни за что и никому ничего не расскажешь. Потому что если ты сделаешь это, я не выйду отсюда ещё месяц, и тогда мне точно конец. — Клянусь, — тут же сказал Поттер, жадно вглядываясь в его лицо. — Любопытство сгубило книззла, — буркнул себе под нос Драко. — Кн… Что? — Неважно. Он обернулся к Поттеру, внимательно вглядываясь в осунувшееся лицо. Под глазами у него цвели тёмные тени — такие же, как и у Драко. Почему-то именно это толкнуло его вперёд — это, и надежда на хвалёную гриффиндорскую честь. И он заговорил, на редкость монотонно и спокойно. Все эмоции Драко уже вложил в свой первый рассказ, который довелось выслушать Панси. — Представь хотя бы на минутку, что есть другой мир. Нет, Поттер, заткнись и не встревай, пока я не закончу. Есть другой мир, из которого мы, потерявшие память, были вытолкнуты. Мы все — я, ты, сопливый Лонгботтом, Лавгуд и Ханна — на самом деле волшебники. Кто-то из нас родился там, кто-то, как ты, вырос здесь, с обычными людьми, и уже позже увидел его, но мы все ему принадлежим. Там всё совсем иначе — люди, места, животные, разные существа, правительство. Улавливаешь? — Пока что не очень, — медленно произнёс Поттер, слегка нахмурившись. Драко оставалось надеяться на то, что он не думает о том, как бы побыстрее доставить сюда кого-нибудь из медперсонала. — Проще говоря, ты, дурень, умеешь колдовать. И я умею. Как в этих… Ну, у маглов же есть сказки, как я понял? — У маглов? Драко заскрежетал зубами. Мерлин, этот повторяющийся по кругу диалог всегда давался ему с трудом. — У не волшебников. — А. Ну, да. Всякие ведьмы, заклинания, зелья… — Да! Да, именно это. Маглы считают нас выдумкой, но мы существуем. Нам пришлось скрыться от них, потому что они охотились за нами. В средние века, например. — А на мётлах мы летаем? — Вообще-то да, — фыркнул Драко. — Ладно, — протянул Поттер. — Ладно. Слушай, это звучит действительно… странно. Если ты умеешь колдовать, почему бы тебе просто не показать мне всё? Разговор всегда приводил Драко в эту точку. Он спотыкался о неё, и все его аргументы окончательно рассыпались в прах — по крайней мере, в глазах собеседников. — У меня нет волшебной палочки, — устало пояснил он. — Я не могу колдовать без неё. Некоторые могут, но я, к сожалению, нет. Поттер принял вид глубокой задумчивости, и Драко едва удержался от того, чтобы посоветовать ему не разгонять свои жалкие мозги слишком сильно — а то того и гляди взорвутся с непривычки. Оскорбления стоило придержать при себе, если он хотел добиться от Поттера хоть чего-то. — И почему это случилось? — спросил Поттер, видимо, переварив первую порцию информации. — Я имею в виду, почему только ты помнишь о катастрофе? — Потому что у меня была защита, — просто ответил Драко, и его рука без спроса метнулась к шее в безуспешной попытке найти тонкую цепочку материнского медальона. Конечно, его там больше не было — он покоился вместе с прожжённой мантией в каком-нибудь дальнем больничном углу. По крайней мере, Драко надеялся на это. Он не хотел бы потерять медальон, даже если тот теперь был простым украшением. — Ох, — выдохнул Поттер, неловким жестом ероша свои без того спутанные волосы. — Прости, но в это и правда очень сложно поверить. Может быть, мы с тобой были знакомы, и ты просто… — Я мог бы доказать тебе, — заявил Драко, оборачиваясь к нему. — Ты был неплох в колдовстве без палочки. Думаю, если я научу тебя парочке заклинаний, и ты очень постараешься… — Нет, — ответил Поттер, и, уже второй раз за день, всё внутри Драко оборвалось. Вероятно, разочарование отразилось на его лице, потому что тот поспешил добавить: — Слушай, без обид, но я просто не хочу, чтобы кто-то застукал меня за размахиванием руками и произнесением заклинаний. У меня нет желания торчать в больнице целую вечность. Невилл сказал, что ты здесь дольше всех и… — Ну и пошёл ты к чёрту, — выплюнул Драко, чувствуя, как гнев вновь разгорается внутри. Он вскинул руку и указал на дверь, чувствуя, как пальцы ходят ходуном. — Вали. — Малфой… — Я сказал вали! Поттер дёрнулся от его крика. Рядом зашелестела листва, и Драко тут же бросил на неё жадный взгляд. Здесь не было ветра, вентиляция находилась далеко. Если это вспышка стихийной магии, которую он так ждал… Но Поттер ничего не заметил, продолжая испуганно смотреть на Драко, а шелест стих так же быстро, как и начался. — Ладно, — пробормотал он, поднимаясь на ноги. — Спасибо, что рассказал мне. Драко ничего не ответил — злость испарилась, оставив после себя лишь чувство разрушительной пустоты. Он вдруг ощутил себя маленьким и чертовски одиноким; песчинка, затерявшаяся среди толпы нормальных людей. Чувство было столь горьким, что Драко опустил веки, поспешно отворачиваясь от Поттера. Уголки его глаз щипало от слёз, пока он слушал удаляющиеся шаги.

***

— Как ты, дорогой? Панси наклонилась к нему, переплетая тонкие пальцы. Её стройные ноги выглядывали из-под короткой чёрной юбки. Драко был вынужден признать, что ей чертовски шла магловская одежда. Впрочем, Панси никогда не любила мантии. — Нормально, — ответил он, безразлично пожимая плечами. В холле что-то мягко гудело — кажется, эта штука называлась кондиционер, но Драко не был уверен. За последние три недели в его голову пытались впихнуть слишком большое количество магловских терминов. — Выглядишь, как кусок дерьма, — заявила Панси, покачивая ногой, одетой в туфлю-лодочку. Драко слабо улыбнулся — ему не хватало подруги, ужасно не хватало. Он был благодарен судьбе за то, что она свела их с Паркинсон в одном и том же месте. Пускай Панси и не поверила ему, обрести заново кого-то близкого было чертовски приятно. — Как всегда мила со мной, — протянул он, покачиваясь на стуле. Она тихонько фыркнула. — Перкинс не говорил о выписке? — «Скоро, скоро», — передразнил плешивого врача Драко. — Он вцепился в меня, как книззл в добычу. Позавчера пытался загипнотизировать, якобы чтобы добраться до скрытых воспоминаний, можешь себе это представить? Маглы ужасно бесполезны… — Драко, — оборвала его Панси. — Перестань об этом говорить. Он поджал губы, стрельнув глазами в охранника, который стоял неподалёку, оглядывая холл, в котором пациенты могли встречаться с посетителями. Драко мысленно отругал себя — с Панси было слишком легко расслабиться и забыться. — А что? — деланно лениво уточнил он, крутя под столом карандаш. — Сдашь меня Перкинсу? Панси закатила глаза и легонько пнула его под столом. Каблук пришёлся под коленную чашечку, и Драко слегка поморщился. — Не неси чушь. Я просто хочу, чтобы тебя отсюда выпустили. — Да не выпустит он меня! — раздражённо ответил Драко, стуча карандашом себе по бедру. — Не теперь, когда появился Поттер, о котором, как он знает, я уже говорил. — Поттер? — Панси нахмурилась. — Это из-за него всё пошло не так? — Именно он. — И вы?.. — Мы поговорили, — Драко разом помрачнел. — Он мне не поверил. Взгляд чёрных глаз Панси стал сочувствующим. Драко злобно зыркнул на неё в ответ — последним, в чём он нуждался, была жалость. Лучше бы она попыталась пронести ему что-нибудь для распиливания металла, чтобы он мог справиться с решётками на окнах. Мечты. — В любом случае, теперь Перкинс — это и его проблема тоже, — не без удовольствия отметил Драко. — Уверен, прямо сейчас он пытает Поттера своим великолепным гипнозом. — А ты и правда его терпеть не можешь. — Перкинса? Умоляю, Панси, ты желала ему такой мучительной смерти, что даже я был поражён твоим воображением. Она хихикнула: — Дурак. Я о Поттере, дорогой. Драко лишь фыркнул, продолжив терзать карандаш. После войны он полагал, что их вражда с Поттером окончена, но теперь у него снова был сто и один повод его ненавидеть. — О, чуть не забыла! — Панси принялась рыться в сумочке, которую держала на коленях. — Гермиона испекла тебе печенье. Драко закатил глаза и едва удержался от театрального потрясывания руками. Тот факт, что Грейнджер каким-то чудесным образом подружилась с Панси, пока они лежали здесь, до сих пор вызывал у него недоумение напополам с раздражением. Саму Грейнджер он не застал — её выпустили на волю ещё до него, — зато Панси твердила о новой подруге не затыкаясь. — Печенье от Грейнджер — вершина моих мечтаний, — мрачно заявил он. — Может, хватит беситься? — с обидой спросила Панси, ставя контейнер на стол. — Ты её даже не знаешь. — Мы учились вместе шесть лет… — Драко, — голос Панси разом обрёл холодную жёсткость. Она наклонилась к нему, опёршись локтями о стол, и смерила суровым взглядом. — Прекрати говорить об этом. Вы не учились вместе. — Да? — он тоже подался вперёд, оставив карандаш катиться по столу. — Тогда откуда я знаю всё о тебе? Откуда я знаю, что у тебя ожог на внутренней стороне бедра — его, если что, оставил гной бубонтюбера, который ты пролила себе на юбку, — откуда я знаю, что ты ешь лимоны, как яблоки, прямо с кожурой? Откуда я знаю о родимом пятне у тебя на пояснице, о том, что ты боишься высоты и ни за что не поднимешься выше, чем на три ярда… — Хватит! Её крик отразился от стен полупустого холла, и Драко испуганно обернулся к охраннику, который, мигом подобравшись, уставился на них. Панси, заметив нежелательное внимание, послала мужчине самую очаровательную улыбку из своего арсенала, а затем вновь наклонилась к Драко, сверля его взглядом. — Я могла рассказать тебе что-то из этого, а лимоны — лимоны ты видел в кафетерии, когда я украла один с кухни. Драко… Ты должен жить в настоящем. Я знаю, это неприятно, начинать всё с чистого листа, но… Он не стал её слушать. Лишь поднялся так резко, что стул противно заскрипел ножками по полу и, проигнорировав контейнер с печеньем, быстрым шагом направился к лестницам. Панси звала его, но он не оборачивался. Усталость сковала плечи, составив компанию уже знакомому чувству отчаяния.

***

Зелёный карандаш покачивался влево и вправо, ведомый длинными пальцами. Драко сидел на полу в комнате отдыха и, прислонившись затылком к стене, молча наблюдал за маглами, игравшими в карты за столиком у окна. Лето стремилось к закату, день выдался пасмурным. Свежий воздух проникал в помещение сквозь форточку, и Драко вдыхал его с жадностью. Полдюйма стекла и глупая решётка. Полдюйма стекла… Он опустил глаза на покрытый потёртым ковром пол, гипнотизируя взглядом кончик карандаша. Среда. Ещё час и омерзительный томатный суп окажется у него под носом. Когда перед взглядом Драко мелькнули красные кеды, он даже не поднял головы. Только тяжело вздохнул, мысленно отсчитывая от одного до десяти в попытке побороть желание воткнуть острый грифель прямиком в ногу Поттера. — Привет. Драко упорно молчал, продолжая раскачивать карандаш. Он мельком подумал о том, что начинает окончательно напоминать свихнувшегося — сидит, уставившись в одну точку, и никак не реагирует на внешний мир. Поттер, так и не дождавшись ответа, уселся рядом с ним, беспардонно прижавшись плечом к худому плечу Драко. Тот злобно поджал губы и слегка отодвинулся, не желая впускать этого человека в своё личное пространство. — По-моему, Перкинс не собирается меня выписывать, — тихо проговорил Поттер, и Драко не сдержал весёлый смешок. Он всё-таки поднял взгляд — Поттер выглядел взъерошенным и донельзя мрачным. — А я тут при чём? — Ну, он вроде как давит на то, что мы с тобой были знакомы, раньше ты говорил обо мне практически постоянно... — О, пожалуйста, вини меня во всём, — Драко презрительно махнул рукой. — Да я не виню тебя! Просто, по-моему, я скоро свихнусь. — Ты тут всего неделю. — Да, и мне это уже не нравится. Драко устало вздохнул. Карандаш прошёл ещё один круг, переходя от пальца к пальцу, и замер в воздухе. — Чего ты от меня хочешь? Поттер огляделся по сторонам, скользнул взглядом по Колинсу, что сидел на стуле у двери, не сводя внимательного взгляда со своих подопечных. Драко лениво подумал о том, что Поттеру стоило бы поучиться скрытности — нет ничего более подозрительного, чем с опаской оглядывающийся по сторонам больной. — Эти твои заклинания, — шепнул Поттер, наклонившись так близко, что Драко ощутил слабый запах мыла, исходящий от его волос, — они помогут нам сбежать отсюда? — Определённо, — Драко медленно кивнул, не сводя с него недоверчивого взгляда. — Тогда научи меня.