Tabula Rasa

Поттер учился быстро. Драко предполагал, что дело было в его памяти — не стёртой, а спрятанной где-то глубоко внутри. Вероятно, магия для Поттера оказалась сродни полётам на метле: один раз научившись, уже не забудешь, как это делать, и даже после десяти лет перерыва полетишь, пусть и не сразу по прямой и на полной скорости. Конечно, не всё давалось ему одинаково легко; простое Акцио они отточили уже на второй встрече в садовом закутке, а вот Конфундус, который мог им пригодиться, потребовал куда больше возни и даже к концу первой недели вызывал у Поттера сложности. Драко был уверен, что всё проходило бы куда легче, будь у Поттера палочка, но, к сожалению, в их распоряжении были лишь бесполезные цветные карандаши. Осложнял дело и тот факт, что они не обладали достаточным количеством времени — Драко был готов гонять Поттера весь день, до тех пор, пока тот не упадёт от магического истощения, но им редко когда удавалось остаться наедине без посторонних глаз. Вернее сказать, вообще никогда. Встречи у технических помещений быстро пришлось свернуть — постоянное увиливание от камер вызывало подозрения, и после того, как Перкинс с полчаса пытался не слишком элегантно вызнать у Драко, чем таким они занимаются с Поттером в саду, им пришлось отказаться от этой идеи. Но решение нашлось довольно быстро — призвав на помощь всё своё обаяние, Драко вернул себе возможность выходить на прогулки. Это было не так уж трудно, учитывая, что в последнее время его настроение стало лучше, он перестал огрызаться и вообще проявлять какие-либо, как выражался чёртов Перкинс, склонности к побегу. Конечно, причина этих изменений была как нельзя проще — тот самый побег уже маячил на горизонте, и Драко прикладывал все силы к тому, чтобы казаться покладистым. Так или иначе, они повадились занимать деревянную беседку в дальнем углу внутреннего двора, куда можно было выбраться на пару часов в день, и, отвернувшись от прогуливающейся туда-сюда охраны, то и дело кидавшей на них цепкие взгляды, приступали к учёбе. Вернее, приступал Поттер — гонял по земле небольшие камешки да швырялся кривым Конфундусом в незадачливых голубей, имевших несчастье приземлиться на высокий каменный забор, опоясывавший задний двор. Фините он накладывал мастерски — ему было так жаль неповоротливых птиц, принимавшихся сбивать всё на своём пути, что он освоил это заклинание с первого раза. — Расскажи о Хогвартсе, — попросил Поттер, прицеливаясь в очередного голубя, что сновал неподалёку от них. День выдался солнечный. Лучи вились в понемногу желтеющей листве и падали на лицо Поттера замысловатым узором. — Я уже тебе всё рассказал, — добродушно фыркнул Драко, вытягивая свои длинные ноги в проход беседки. — Расскажи ещё раз. Улыбка тронула уголок губ Драко. Поттер с жадностью ловил любую информацию о магическом мире, набрасываясь на неё, словно голодающий, но Хогвартс занимал в его сердце особое место. Драко говорил с ним о прошлом строго порционно, тщательно обдумывая каждое слово. Конечно, пришлось рассказать и о войне, и о Волдеморте; как бы Драко ни хотел умалчивать об этой странице истории как можно дольше, она затрагивала слишком многое, а Поттер был чрезвычайно цеплючим. Он старался как можно меньше говорить о потерях, не став перечислять имена всех, кого Поттеру пришлось похоронить — это было бы попросту бессмысленно, даже жестоко. Драко тяжело было признавать этот факт, но ему не хотелось омрачать сияющее радостным предвкушением лицо Поттера. Было странно видеть его таким — искренним и счастливым, — и Драко, каким бы неприятным для многих человеком он ни был, всё-таки не отличался излишней жестокостью. Быть может, когда-то давно, в прошлой, школьной жизни, он бы и воспользовался возможностью прищемить болезненные точки Поттера просто для того, чтобы самому почувствовать себя лучше, но война изменила многое — и его в том числе. Не то чтобы Поттер вдруг стал лучшим в мире собеседником для Драко, и всё же его общество оказалось… Ну, не очень-то неприятным. — Ладно, — сдался Драко, когда голубь, путаясь в собственных крыльях, принялся клевать землю. — Итак, движущиеся лестницы… Поттер поспешно отправил Фините в сторону несчастной птицы и обернулся к Драко. Улыбка затронула всё его лицо — губы, правую щёку, на которой появилась едва заметная ямочка, и глаза, засиявшие ярче обычного в ласковых солнечных лучах.

***

Когда дверь кабинета Перкинса распахнулась настежь, Драко сидел на диванчике неподалёку от неё, бесцельно кидая в пол теннисный (игры маглов казались ему ужасно странными) мячик. Все обернулись на звук — и Драко, и несколько пациентов, слонявшихся по коридору, и Эбби, занимавшая сегодня место постовой медсестры. Из-за двери вырвался ветер, подобный тому, какой бывает, если настежь открыть окно в ненастный день, вылетела пачка бумаг, тут же закружившаяся в потоках беспокойного воздуха, а следом за ними показался и Поттер. При виде его лица, раскрасневшегося и полного гнева, Драко вздрогнул. Было в этом Поттере что-то, о чём он уже успел позабыть, обманутый его солнечной непринуждённостью. Это был не тот человек, что воровал для Драко яблоки, осваивал Алохомору и Конфундус и много смеялся, а тот, что остался после войны. И по нему Драко отнюдь не скучал. Из дверного проёма выглянул Перкинс — взъерошенный, с круглыми глазами и кофейным пятном на белоснежном халате. Поттер, не оборачиваясь, промчался мимо Драко, и тот подскочил следом, оставив мячик лежать на диване. — Поттер, — запыхавшись, позвал он, догнав его уже в конце коридора. — Ты чего? Тот, загнанно дыша, остановился перед дверью, ведущей на лестницы, и сжал ладони в кулаки. Драко обернулся через плечо — Эбби продолжала нервно таращиться им вслед, а Перкинс, всплеснув руками, поспешно скрылся в своём кабинете. — Поттер, — повторил Драко, положив руку на его окаменевшее плечо. — Успокойся, если не хочешь, чтобы за тобой прибежали с чем-нибудь глубоко седативным. Эбби выглядит так, словно вот-вот начнёт бить по тревожной кнопке. Ты что, облил идиота кофе? Поттер слабо фыркнул, медленно выдохнул, и Драко ощутил, как твёрдость плеч слегка расслабляется. Он тут же убрал руку, смущённый этим дружеским порывом. — Я не специально, — признался Поттер, оборачиваясь к нему. — Оно… Как-то само. Поднялся ветер, всё задрожало, чашка соскочила со стола, и кофе вылился ему на колени. Я не знаю, что это было. Губы Драко тронула довольная улыбка. О, сколько раз он сам мечтал схватить эту кружку со столика и выплеснуть горячую жидкость прямиком в розовощёкое лицо… — Стихийный выброс, — пояснил Драко. — Сильно он тебя выбесил. Поттер ничего не сказал — только поджал губы и отвёл взгляд. Он кипел так сильно, что Драко чудился настоящий жар, исходивший от него, хоть это и было невозможно. Ещё раз обернувшись на Эбби, продолжавшую внимательно следить за ними двоими, он мотнул головой в сторону лестниц: — Пойдём в сад. Поттер кивнул, бросил косой взгляд через плечо и послушно поплёлся за Драко. Когда они опустились на уже облюбованную скамейку, Драко достал из кармана зелёный карандаш и молча сунул его в руки Поттеру — он уже успел выучить, что тот успокаивался, держа их в руках, когда у него что-то не получалось. Поттер благодарно кивнул и тут же принялся вертеть его в пальцах. — Хочешь об этом поговорить? — после короткой паузы спросил Драко, поднимая глаза к потолку. Накрапывал мелкий дождь, и капли медленно стекали по стеклу, исчезая за кирпичным стенами. — Не знаю, — тряхнул головой Поттер. Затем, немного помолчав, продолжил: — Перкинс опять полез в моё детство. Ненавижу, когда он так делает. Драко кивнул. Перкинс пытался проделывать это и с ним тоже, но, конечно же, ничего не добился. Драко не смог бы ничего ему рассказать, даже возникни у него такое желание. — Понимаю. Этому идиоту ничего говорить не хочется. — Дело не только в нём. Я просто… В общем, не люблю об этом вспоминать. Оно было довольно ужасным, если честно. — Да? — Драко удивлённо вскинул брови, наблюдая за тем, как карандаш вертится в мозолистых пальцах. Он ничего не знал о том, в каких условиях рос Поттер. Тот не стремился делиться с публикой хоть сколько-то личной информацией. Мёртвые родители и жизнь у маглов — вот и все сведения, которыми Драко располагал. Признаться, он не особо-то и задумывался об этом, но ответ Поттера его удивил. Ему казалось, что жизнь всем известного мальчика до какого-то момента складывалась как нельзя лучше. — Ага, — Поттер кивнул, хмурясь. — Они ненавидели меня, знаешь. Дядя с тётей. Кузен выбивал из меня кишки, я жил в чулане и… Он вдруг осёкся, раздосадованно махнув рукой. — Забудь. Звучит жалко. Терпеть не могу об этом говорить. — Мне жаль, — сказал Драко, и сам поразился своей искренности. Это признание расставило некоторые вещи по своим местам — например, убогий внешний вид Поттера во время их первой встречи у Малкин. Драко до сих пор помнил, как он выглядел в тот день: худой, маленький даже для одиннадцатилетки и утопающий в старых вещах на несколько размеров больше. Драко не знал, что ещё ему стоило сказать или сделать. Он был ужасно плох в утешениях. К его огромному облегчению, Поттер сам решил свернуть тему: — Правда, забудь. От разговоров всё равно не легче. Драко с радостью кивнул. — Зато ты облил Перкинса кофе, — сказал он, слегка толкнув Поттера локтем в бок. — Надеюсь, горячим? — Ну, пар шёл, — Поттер слабо улыбнулся. Затем, вновь посерьёзнев, обеспокоенно спросил: — А что если он после этого поймёт, что все твои рассказы — правда? Отправит нас куда-нибудь на изучение… — Я тебя умоляю, — Драко закатил глаза. — Это же маглы. Ты сам мне не верил ещё неделю назад. Сейчас они придумают какое-нибудь локальное землетрясение и всё себе объяснят. — Да, ты прав, — он рассеянно взлохматил свои волосы. — Честно говоря, мне до сих пор иногда кажется, что я сплю. — Не знаю, к счастью ли, но нет, — Драко улыбнулся. Он вдруг сообразил, почему Поттеру особенно сильно нравились рассказы о Хогвартсе. Он был как маленький ребёнок, раз за разом просящий читать ему одну и ту же сказку. Вероятно, когда-то школа стала для него самым настоящим пристанищем, окном в другой мир, где он мог спрятаться от своей прошлой, откровенно неприятной жизни. Теперь Драко вспомнил, что Поттер чаще всего проводил все каникулы в школе, и эта деталь тоже обрела новый смысл. Он слабо вздохнул, нахмурившись. Всё это было просто замечательно — если не считать того факта, что в какой-то момент Поттер яростно пожелал забыть обо всём, и все они оказались утянуты в петлю катастрофы. Раньше Драко просто злился на него: за слова, за неосторожность… Теперь его обуяли совсем иные чувства. Насколько война сломала этого человека, если его обожание магического мира превратилось в ярое желание скрыться? — Малфой. Драко вынырнул из невесёлых мыслей и взглянул на Поттера. Тот выглядел уставшим, почти обессиленным. — М-м? — Ты точно ничего не знаешь о моих родителях? — Не больше, чем я тебе уже рассказал, — на редкость честно ответил Драко, пожимая плечами. — Ты никогда не любил разговаривать с журналистами, знаешь ли. Но твои родители очень любили тебя. Я уже говорил об этом. Может, мы сможем найти ещё что-нибудь о них, когда попадём в магический мир. Поттер кивнул, печально уставившись на носки своих потёртых кед. Драко невесомо коснулся своей шеи — он так и не отвык искать на ней цепочку медальона. Любовь матери… Долгое время он считал Дамблдора сумасшедшим, но, чёрт побери, старик был прав. Из-за материнской любви Волдеморт пал в первый раз; она же уничтожила его окончательно ложью Нарциссы. Как бы слащаво это ни звучало. Мерлин, Драко так скучал по матери. Он встряхнулся, ощутив, как уныние подкрадывается к нему, взбираясь на плечи своими тонкими скользкими пальчиками. Нужно было что-то с этим делать — желательно, полезное. И у него была пара идей. — Знаешь, — сказал он, — есть одно чудесное заклинание, которое ты можешь использовать на Перкинсе в следующий раз, когда он начнёт доводить тебя. Называется «отключись». Оно всё равно нужно нам для побега, так что самое время его изучить. Пойдём поэкспериментируем на Колинсе — он клюёт носом на входе в комнату отдыха, так что никто не удивится, если его сморит. Поттер обернулся к нему, и улыбка, наконец, тронула его губы. — Я тебя обожаю, Малфой, — сказал он, поднимаясь со скамейки. — Да, — тихо ответил Драко. — Конечно. Он был уверен, что Поттер отстрелит себе голову, когда, вернув память, вспомнит об этих словах.

***

Драко проснулся от звука чужих шагов. Когда-то этот хрупкий перестук ни за что не разбудил бы его, но, прожив некоторое время в доме, полном свихнувшихся поклонников Волдеморта, он научился спать очень чутко. Его тело действовало быстрее разума — резко сев в кровати, он одним движением скинул на пол подушку, чтобы схватить лежащую под ней волшебную палочку, и пришёл в ужас от осознания, что её нет. Затем в дело включился проснувшийся мозг, и Драко осознал сразу несколько важных вещей: а. Он всё ещё в больнице, и палочка не была в его руках уже больше месяца. б. Возле его кровати стоит донельзя довольный Поттер. — Ты в своём уме? — прохрипел Драко, разглядывая его неясные очертания в темноте. — Как ты здесь оказался? Что случилось, Перкинс сдох прямо у себя в кабинете? — К сожалению, нет, — тихонько фыркнул Поттер, забираясь на кровать. Прямо с ногами. — Я не мог уснуть. Драко едва не задохнулся от возмущения. Пнув наглую Поттеровскую ступню, которая теперь покоилась на одеяле, он громко зашептал: — Ты что, просто взял и вышел? Они тебя не запирают? Да как ты вообще… — Ну, как выяснилось, Алохомору я освоил в совершенстве, — как-то неловко признался Поттер, ероша волосы. — И Отключись — тоже. Всё ещё есть проблемы с Конфундусом, поэтому охрану в аппаратной, ну, знаешь, где они за камерами следят, пришлось тоже отключать. — Ты ненормальный, — прошептал Драко, не зная, какого чувства в нём больше — возмущения или злости. — Мы, вроде как, договорились бежать послезавтра, а не сегодня… — Ты же сам ныл, что хорошо бы иметь возможность всё отрепетировать. — Мерлин, я просто не могу, — простонал Драко, закрывая лицо ладонями. — С кем мне приходится работать… Наклонившись, он схватил с пола подушку и, вернув её на кровать, тут же завалился обратно, выдыхая. Его сердце всё ещё исполняло бешеное стаккато. — Я не смог заставить себя отключить Эбби, — виновато признался Поттер. — Ты… Что?! — Она такая милая, — принялся оправдываться он. — Я просто не… — Поттер, — если бы Драко мог, он бы рявкнул на него во весь голос. — Тупая твоя башка, если тебя сегодня поймают… Он оборвался на полуслове, вслушиваясь в звуки, доносящиеся из коридора — шаги и тихие щелчки выключателей. Слабый перестук ботинок остановился неподалёку от двери в палату, и Драко одним слитным движением подался вперёд, хватая замершего, словно олень в свете фар, Поттера за плечо. Уложив его рядом с собой, Драко накинул одеяло на них обоих. Он отвернулся к стене и прикрыл глаза, стараясь не обращать внимание на путанное дыхание, щекочущее шею, и твёрдость чужих коленок, упирающихся в тело. Послышался щелчок, открылось небольшое окошко в двери, пропуская в палату узкую полоску света, а затем крышку опустили обратно. Сбившееся дыхание Поттера продолжало щекотать кожу Драко. Тот, покрывшись нежданными мурашками, вслушался в удаляющиеся шаги и откинул одеяло. — А вот и твоя милая Эбби, — прошипел он, выпихивая Поттера из кровати. — Иди и отключай её, пока она не обнаружила, что тебя нигде нет. — Я накрыл подушки одеялом, чтобы казалось, что там лежит человек, — заявил Поттер, оглядываясь на дверь. — Ага, а если она решит зайти и потрясти тебя за плечо? Поттер нахмурился, шёпотом выругался и, наконец, слез на пол. В процессе его холодные босые ступни задели кожу разгорячённого со сна Драко, и тот поморщился. — Вали уже, — буркнул он, для профилактики дотягиваясь до Поттера и пихая его кулаком в бедро. — Если тебя поймают — придушу голыми руками. — В вас, слизеринцах, нет ни капли авантюризма, — нагло усмехнулся тот, перехватывая чужую настырную ладонь. Тёплые пальцы скользнули по костяшкам, и Драко замер на несколько томительно долгих секунд. Опомнившись, он выдернул руку из ладони Поттера, и буркнул: — А у вас, гриффиндорцев, нет ни капли мозгов. — Засранец, — добродушно шепнул Поттер и, к большому облегчению Драко, принялся красться к двери. Драко проводил его долгим взглядом и выдохнул, когда он беспрепятственно выскользнул в коридор. Поттер оставался Поттером — этого следовало ожидать. И всё же новость о том, что ему удалось справиться со всеми заклинаниями, была донельзя приятной. Им оставалось ещё пару раз повторить выверенный план и — на этом месте сердце Драко всегда пропускало пару ударов — они окажутся на свободе. — Придурок, — шепнул он себе под нос, поворачиваясь на бок.

***

На тарелку, до краёв полную томатного супа, Драко взирал с чувством мрачного удовлетворения. Это была их последняя встреча, и он клятвенно пообещал себе, что ни в жизнь не подойдёт к этому блюду на расстояние меньше десяти ярдов, даже если оно будет приготовлено хорошо. — Я больше никогда не смогу есть помидоры, — озвучил его мысли Поттер, сидящий рядом. — Точно, — кивнул Драко. Обернувшись к нему, он тихо спросил: — Всё помнишь? — Лучше, чем собственное имя, — фыркнул Поттер. Затем, понизив голос почти до шёпота, скороговоркой проговорил: — Дверь в палату, аппаратная, пост медсестры, выпустить тебя, охранник на этаже, проход на лестницы, хранилище, охрана в холле, выход. — Верно, — выдохнул Драко. Он страшно волновался, чего нельзя было сказать о Поттере. Тот плавал в своей стихии и выглядел так, словно каждый второй понедельник месяца сбегал из охраняемых больниц. Впрочем, Драко это не удивляло — учитывая, с какой лёгкостью и как часто Поттер нарушал все возможные правила в школе. Да и, вероятно, после того, как в семнадцать лет убиваешь великого тёмного волшебника, уверенности в тебе прибавляется — даже при условии начисто стёртой памяти. Проследив внимательным взглядом за Эбби, прошедшей мимо них к буфетной стойке, Драко негромко поинтересовался, болтая ложкой в супе: — Ты уверен, что тебе ничего не нужно в хранилище? Другого шанса не будет. — Да что мне оттуда брать? Прожжённую одежду? Драко кивнул. Хранилище, в которое, аккуратно упаковав, отправляли личные вещи всех пациентов, было дополнительным фактором риска, но он не мог оставить здесь материнский медальон. Возможно, Драко был чрезмерно сентиментален — украшение выполнило свои функции, защитив его в нужный момент, — но он ничего не мог с собой поделать. Медальон, который Нарцисса, зачаровав, отдала ему в последний год войны, казался ценностью сам по себе. — Тебе нужно поесть, — сказал Поттер, пододвигая к нему тарелку с хлебным пудингом, но Драко только покачал головой. — В меня ничего не лезет, — неохотно признался он. Обнажать перед Поттером свои слабости было неприятно и странно. Впрочем, слово «странно» лучше всего описывало жизнь Драко в последнее время. — Всё будет нормально, — уверенно заявил Поттер, толкая его локтем в бок. — Мы сможем. Я в этом уверен. — Лучше бы ты был прав, — напряжённо ответил Драко и успел заметить крохотную улыбку, уже привычно зародившуюся в уголке обкусанных губ Поттера. Она его почти успокоила.

***

— В последнее время ваше настроение стало лучше, — сказал Перкинс после получаса, проведённого в полной тишине. Он то ли избрал тактику выжидания, то ли просто не знал, о чём ещё говорить с раз от раза упрямо молчавшим пациентом. Драко был уверен в том, что Перкинс, на самом деле, ужасно раздражён загадкой, которую, как ни бейся, он не мог разгадать. Эта мысль вызывала у Драко самые приятные чувства. — Мне кажется, дружба с мистером Поттером благотворно влияет на ваше состояние, — продолжил Перкинс, так и не дождавшись ответа. Драко едва удержал свои глаза, стремящиеся закатиться, на месте. Навязчивые попытки Перкинса сунуть нос в их с Поттером отношения ужасно утомляли. Впрочем, сегодня Драко даже не злился — всё время, проведённое в этом душном кабинете, он по кругу повторял себе, что это в последний раз. Дружба с Поттером… Всё, чего Драко желал, когда ему было одиннадцать. Он почти стыдился горечи старой обиды, которая порой, когда он ловил очередную улыбку или доброе подначивание со стороны Поттера, колола его с новой силой. Это было так глупо — он ведь давным-давно обратил свою нужду в ненависть, а позже отжил и её. И всё же острое чувство всплывало, ворочаясь где-то на дне грудной клетки. Обида — и мысль о том, в какой ужас придёт Поттер, когда всё закончится. Чёрт, временами он ощущал себя ужасно жалким. Это раздражало — не хуже Перкинса. — Я могу идти? — спросил Драко, покачивая ногой. Перкинс одарил его до смешного пронзительным взглядом, а затем, недовольно поджав губы, кивнул. Драко с облегчением поднялся из кресла, которое он уже давно окрестил для себя пыточным, и мысленно взмолился всем богам, чтобы это был последний раз, в который ему пришлось в него опуститься. — Знаете, всё-таки это очень интересно. Драко с неохотой обернулся. Перкинс продолжал сверлить его взглядом, сложив руки на животе. — Вы ведь, в своём роде, Tabula Rasa, — пояснил он, завладев вниманием Драко. — Это значит… — Не нужно объяснять, — не сдержавшись, раздражённо ответил Драко. — Я знаю латынь. Перкинс тот час приподнялся, выпрямляясь в кресле, и острое любопытство пробило брешь спокойствия на его лице. — Знаете? — он звучал деловито и жадно. — И откуда же? Драко сладко улыбнулся ему: — Понятия не имею. Пару секунд Перкинс вглядывался в него, по-видимому, ища признаки лжи, но Драко, и без того являвшийся слизеринцем, за последние полтора месяца отточил навыки вранья до идеала. Поняв, что ничего больше ему выцепить не удастся, Перкинс вновь расплылся по креслу, с кислым лицом забарабанив пальцами по животу. — Tabula Rasa, — повторил он, задумчиво глядя перед собой. — Человек без прошлого. Драко всё-таки закатил глаза, пользуясь тем, что Перкинс на него не смотрит, и вышел в коридор. Мысли его, как бывало всё чаще, вернулись к Поттеру. Человек без прошлого. Каким был настоящий Поттер? Человеком, замученным войной, погрязшим в бессильной злобе и чувстве вины, или тем, кто ждал сейчас Драко, стоя у стены и крутя в руках карандаш? Неприязненным, презирающим или поднявшим голову и улыбнувшимся своему некогда врагу, ненависть к которому стёрлась из его памяти? У Драко не было ответа на этот вопрос. Наверное, его не нашлось бы ни у кого.

***

Ожидание оказалось сродни пытке. Составляя план, Драко здраво рассудил, что лучшее время для побега — половина четвёртого утра, когда до утренней смены ещё далеко, а сутки подходят к концу, делая персонал сонным и неповоротливым. В девять вечера, как и всегда, дверь палаты закрылась за Драко с тихим щелчком замка, и ему оставалось только лежать, пялясь в темноту и считая гулкие удары своего сердца. Тревожные мысли, которые уходили днём, сталкиваясь с железной уверенностью Поттера в успехе, набросились на него тут же, как только погас свет. Щелчок выключателя словно поднял невидимую заслонку, позволив страху затопить сознание Драко. Если их поймают… Что ж, это будет конец. Хуже всего было то, что он не мог даже разглядеть стрелки часов, мерно стучащих на стене. В темноте и тишине, нарушаемой лишь едва различимым перестуком капель дождя об оконное стекло, время тянулось бесконечно. Кажется, Драко даже смог задремать, но у него не было в этом уверенности; возможно, он попросту плавно погрузился в транс, уносясь в тревожные размышления. Всё его тело было напряжено до такой степени, что он едва не свалился с кровати, когда, наконец, раздался тихий щелчок дверного замка. Драко рывком сел, сбрасывая с себя одеяло. — Привет, — шепнул Поттер, приоткрыв дверь. — Одевайся. Ему не нужно было просить дважды. Одним движением Драко метнулся к стулу, на который каждый вечер складывал комплект одежды, и за каких-то пару секунд облачился в штаны и кофту с длинным рукавом. От Поттера он старательно отворачивался, несмотря на стоявший в комнате плотный сумрак — ему не хотелось случайно показать даже очертания Тёмной Метки. Драко ничего не рассказывал ему о символике Пожирателей, равно как и, конечно же, о своей к ним невольной принадлежности, но он был уверен, что в магическом мире Поттеру ещё доведётся узнать о значении черепа, испускающего изо рта змею. Не стоило так рисковать. Драко быстро затянул липучки кроссовок — признанных им, в тайне, удобной обувью, — а затем распрямился и решительно кивнул Поттеру. Тот ярко улыбнулся ему и махнул рукой, вновь скрываясь за дверью. Окидывать палату прощальным взглядом Драко не стал — он желал забыть всё о месте, в котором ему пришлось потерять так много времени. В коридоре было пусто, тихо и сумрачно, лишь слабо гудели лампы ночного света, бросавшие мягкие тени на стены. Поттер поймал Драко за рукав и притянул его ближе, шепнув: — Колинса не было на посту. — Чёрт побери, — выругался Драко. — Возможно, он завалился спать в процедурной. — Или пошёл курить на лестницу, — согласился Поттер. Это было нехорошо. Сердце Драко, по ощущениям, взвилось вверх, чтобы гулко удариться о стенки горла. — Всё нормально, — прошептал Поттер, видимо, заметив, как его спутник изменился в лице. — Давай действовать по плану. Драко кивнул, поджав губы, и двинулся следом за Поттером, стараясь ступать как можно тише. Они прошли по коридору (ещё никогда тот не казался Драко таким длинным), миновали охранника, что сидел на стуле, опустив голову на грудь и негромко похрапывая. Поттер покосился на него, проверяя, всё ли в порядке и, ухватив Драко за рукав, потянул его на лестницы. Они успели спуститься на несколько ступеней вниз, когда их нагнал звук чужих шагов. Драко вскинул голову, и столкнулся взглядами с Колинсом. С лица медбрата тут же слетела вся сонливость. — Вы что делаете? — напряжённо спросил он, в несколько широких шагов сбегая на лестничную площадку. Мир вокруг Драко замедлился, а его восприятие стало таким острым, что он смог уловить колючий запах табака, исходивший от белого халата Колинса. Не теряя ни секунды, Драко дёрнулся, собираясь подтолкнуть Поттера в спину, но тот сработал быстрее — вытянув вперёд правую руку, он негромко, но отчётливо произнёс: — Конфундус. Глаза Колинса расширились, а затем он, нелепо взмахнув руками, медленно осел на пол, привалившись к перилам. — Цирцея, — выдохнул Драко, оборачиваясь к Поттеру. — Почему ты не оглушил его сразу? У тебя Конфундус через раз работает… — Чтобы он упал и разбил себе голову о ступеньки? — с горячим возмущением прошептал Поттер. Драко открыл было рот, собираясь объяснить ему, что у них нет времени на сантименты, но его, слабо застонав, перебил Колинс. Он попытался подняться с места, оглядываясь вокруг ошалелым взглядом. — Отключись. Драко медленно выдохнул, наблюдая за тем, как Колинс, сникнув, вновь привалился к перилам. На этот раз его глаза закрылись, а дыхание стало размеренным и сонным. Поттер опустил руку, по его виску скатилась капелька пота. — Пойдём, — шепнул Драко, дёрнув его за плечо. — Пока кто-нибудь ещё не пришёл сюда. К его огромной радости (и облегчению) дальше всё прошло как по нотам. Внизу Поттер со второй попытки сумел одолеть замки на дверях, и, высунувшись из-за угла, тихонько отправить двух охранников в глубокий сон. Тенями они скользнули через холл и без приключений добрались до хранилища, хлипкая дверь которого поддалась Поттеру одномоментно. Драко скользнул внутрь, щёлкнул выключателем, морщась от яркого холодного света, что залил тесное помещение без окон. Пакеты, аккуратно подписанные именами пациентов, гуляли под пальцами Драко, который судорожно перебирал их. В вязкой тишине, нарушаемой лишь шорохом полиэтилена и нервного ритма, который отбивала нога Поттера, караулящего у распахнутой двери, он весь вспотел. — Где же ты, — пробормотал Драко, роясь на полках, где, как оказалось, всё стояло бессистемно. — Давай… О. Он рывком вытащил пакет и встряхнул его, разглядывая содержимое. Прожжённая мантия, брюки, ботинки и… Цепочка знакомо сверкнула серебром. Драко ухватился за неё, вытаскивая, безжалостно кинул на пол остальные свои вещи и, сунув медальон в карман, бегом кинулся обратно в коридор. — Всё? — тихо спросил Поттер. Драко кивнул. Крепкая рука схватила его за запястье, и они с Поттером кинулись прочь по коридору, больше не тратя время на то, чтобы вести себя тихо. Двадцать ярдов, отделявших их от входной двери, казались двадцатью милями. Сирена сигнализации сработала в тот момент, когда они, задохнувшись, выскочили на улицу. Драко знал о ней, но ломать голову над тем, каким заклинанием следует отключать навязчивую систему он не стал. Охрана очнётся через полчаса — в том случае, если чары Поттера окажутся совсем хлипкими, — а до приезда полиции по его расчётам у них будет достаточно времени, чтобы скрыться. По крайней мере, Драко очень на это надеялся. Свежесть ночного воздуха едва ли не сбивала с ног. Глубокий судорожный вдох раздул грудную клетку, а затем всё смешалось в яркий водоворот из красок, света фонарей, асфальта, бьющего под ступни, и руки Поттера, что продолжала сжимать запястье Драко так сильно, словно он мог передумать и остановиться. Выскочив за ворота, они разогнались до предела и бежали по пустым городским улицам до тех пор, пока им не попался узкий переулок, достаточно незаметный для того, чтобы в нём спрятаться. Драко прислонился к кирпичной стене, не в силах даже задуматься о том, насколько она грязная, и упёрся руками в колени, тяжело дыша. Поттер, стоя напротив, повторил его позу. С полминуты они молчали, пытаясь отдышаться, а затем Драко поднял голову и широко улыбнулся. — Мы и правда это сделали, — просипел он, поймав ответную улыбку. — Мне кажется, я только сейчас окончательно поверил во всё, — ответил Поттер. — У меня хорошо получилось? У него получилось блестяще, но Драко, конечно, не собирался ему об этом сообщать. — Ты был неплох, — деланно безразлично заявил он. — Засранец, — отозвался Поттер, покачав головой. Драко не стал ничего отвечать. Лишь распрямился и задрал голову, глядя в хмурое ночное небо, с двух сторон стиснутое крышами домов. И оно показалось ему красивее самого звёздного небосклона.