Tabula Rasa

Шар медленно вращался, бросая отблески оранжевого света на покрытые чёрной сажей стены небольшой комнатки. Вверх и вниз, налево и направо — блики скользили, порой отражаясь в глазах Драко. Он стоял, держа в руках обломки палочки — своей палочки, теперь он был в этом уверен — и потерянно молчал. — Малфой? Драко медленно обернулся. Поттер застыл в дверях выручай-комнаты, непривычно нерешительный. Блики играли на стёклах его очков. — Здесь, — сипло сказал Драко. — Я уверен. — Что это? — Поттер нахмурился, проходя вглубь комнаты. Его взгляд казался почти заворожённым, прикованным к шару. Драко тяжело вздохнул, дрожащей рукой убрал обломки палочки в карман брюк и пояснил: — Здесь раньше была выручай-комната. Она исполняла желания, менялась, давая человеку то, что было ему нужно. Что угодно — место для тренировок, место, чтобы спрятать что-нибудь. Варианты были безграничны. В последней битве она сильно пострадала, и я, честно говоря, вообще не думал, что эта дверь откроется снова. Думаю, это настоящий вид комнаты и… Драко сглотнул — рот стал слишком сухим — после чего закончил: — Её магическое ядро. Договорив, он наклонился и поднял с пола ещё одну волшебную палочку, переломанную пополам. Перо феникса красной линией тянулось между обломками. Драко протянул их Поттеру, и тот, с явным трудом оторвавшись от созерцания шара, с осторожностью принял покорёженное древко в свою ладонь. — Твоя палочка, — кивнул Драко на его руку. — Мы были здесь. Были, когда ты… — Я загадал желание, — Поттер поднял на него потерянный взгляд. — Загадал желание и оно сбылось. — Да. — Но как это возможно? — он нахмурился, по-прежнему стискивая обломки своей старой палочки в руках. — Я имею в виду, разве она должна была работать так? С такой силой? — Не думаю, — Драко покачал головой. — Но механизм комнаты был нарушен. Я не уверен, что её магическое ядро в порядке — как и твоё, оно пришло в дисбаланс. Полагаю, эти факторы наложились друг на друга. Кадык на шее Поттера резко дёрнулся, когда он сглотнул. Его взгляд вновь был прикован к ядру — сияющему мягко и завораживающе. Он облизал губы и сказал, так тихо, что Драко едва смог его расслышать: — Получается, я должен пожелать вернуть всем память? И всё? Драко ответил не сразу. Его глаза метнулись обратно к ядру, пристально разглядывая его. Что-то было не так — что-то странное в этом сиянии, искорёженное, неправильное. Но подходить ближе он опасался. В конце концов, им стоило опробовать самый простой вариант — было бы глупо даже не попытаться. — Попробуй, — решившись, сказал Драко. — Я не уверен, но… попробуй. Только, Мерлина ради, формулируй чётко. Никаких «вернуть всё назад» без конкретики, кто знает, может эта штука воскресит нам Тёмного Лорда или ещё что похуже. Драко поёжился от этой перспективы. Поттер всё ещё стоял на месте, не оглядываясь на него — жёсткая линия плеч, ладони сжаты в кулаки. Он медлил, Драко видел это. Тёмные ресницы несколько раз дрогнули, опустились вниз, закрывая глаза, и лишь затем Поттер, наконец, произнёс, громко и отчётливо: — Я хочу, чтобы ко всем волшебникам вернулась память. Хочу, чтобы они вновь вспомнили обо мне — хочу вспомнить всё сам. Драко ожидал чего угодно — ослепляющей вспышки, пожара, землетрясения, даже того, что стены комнаты попытаются рухнуть на них. Он сделал шаг назад, инстинктивно спрятав лицо в сгибе локтя, замер, но ничего не произошло. Не было даже слабого, едва различимого дрожания воздуха; не было и гула магии. Он опустил руку. Шар продолжал медленно вращаться, мягко сияя своими издевательскими боками. Тем не менее, Драко с надеждой взглянул на Поттера и спросил: — Ну? Что-нибудь чувствуешь? Тот обернулся, явно расстроенный, и покачал головой. — Чёрт побери, — выдохнул Драко. Он прикусил нижнюю губу, борясь с зарождающимся в грудной клетке отчаянием, и попросил: — Давай ещё раз? Они делали это снова и снова — Поттер пытался по-разному формулировать свою просьбу, говорил громче и тише, подходил ближе к шару и вновь отходил назад. Драко даже вышел из комнаты — просто на всякий случай, — но ничего не помогало. Он ожидал этого, но всё равно чувствовал себя так, словно ему влепили пощёчину. — Дерьмо, — с чувством сказал Драко, когда после пятнадцати минут бесплодных попыток им пришлось признать поражение. Он осел на пол в футе от ядра и закрыл лицо руками. Всё это время он заставлял себя идти вперёд, не думая ни о чём, не просчитывая худшие варианты, потому что боялся, что запнувшись о мысли о сложностях, впадёт в панику. Но теперь эта паника догнала его — ударила по голове и села на шею, душа своими липкими пальцами. Драко понятия не имел, что им делать теперь. — Может, нужно подождать? — потерянно спросил у него Поттер. Драко покачал головой, не отрывая ладоней от лица. Его голос звучал приглушённо из-за них: — Нет. С ним что-то не так. Эту комнату сожгло Адское пламя — жуткая, чернейшая магия. Думаю, ядро окончательно сломалось, столкнувшись с тобой, с твоим искренним желанием. И я… Блять, я не знаю, как его починить. Послышался тяжёлый вздох, а затем мягкий шорох — Поттер опустился на колени рядом с ним. Прикосновение его горячей ладони показалось Драко обжигающим. Он дёрнулся и поднял на него взгляд. — Мы справимся, — решительно сказал Поттер, сжимая пальцы на худом плече. — Ты чертовски умный маг. Драко рассмеялся — слабо и почти истерично. Он покачал головой: — Я понятия не имею, что делать с магическими ядрами, Поттер. У меня просто… Я даже школу не закончил, в конце концов. Поттер улыбнулся. Молочная полоска его зубов коротко сверкнула между полных губ, и Драко, несмотря на отчаяние, что яростно билось в его грудной клетке, на секунду оказался заворожён этим мельканием. Ему тут же стало неловко — он решительно сбросил с себя руку Поттера, отодвинулся и поднялся на ноги. Тот кинул на него растерянный взгляд; уверенная улыбка тут же угасла, словно реакция Драко расстроила его. Драко предпочёл бы никогда не задумываться над причинами этого расстройства. Он отряхнулся, размазывая по рукам пятна сажи, и, нахмурившись, вновь вгляделся в сияющий шар. Тот плыл и плыл, продолжая своё медленное вращение. Когда Драко нерешительно протянул к нему руку, его кожи коснулось слабое, едва заметное тепло. Словно ядро медленно тлело, а не горело в полную силу. А потом Драко заметил это — сеть тонких, едва видимых глазу трещин, что покрывали гладкие бока. Они вились на одной из сторон ядра, прорезая оранжевый свет, тогда как другая его часть оставалась ровной и цельной. — Вот оно, — тихо сказал Драко, пальцем указывая на трещины. — Вот это место. Поттер подошёл ближе, встав по левую сторону от него. Он чуть прищурился, сильно наклоняясь вперёд, и Драко пришлось выставить перед ним левую руку, чтобы помешать ему уткнуться в шар носом. Он не был уверен, что соприкасаться с магическим ядром, пусть даже и повреждённым, это хорошая идея. — Ох, — выдохнул Поттер, по всей видимости, заметивший трещины. — Ну, это неплохо, разве нет? По крайней мере, мы видим, что не так. Драко устало потёр переносицу. Поттер был невыносимо полон надежд и уверенности; практически несгибаем — впрочем, возможно, только это и помогло ему отправить Тёмного Лорда на тот свет в свои семнадцать. — Не уверен, что в этой ситуации хоть что-то можно обозначить словом «неплохо», — мрачно сказал Драко, убирая руки в карманы. — Но, полагаю, нам придётся работать с тем, что есть. Пойдём вниз. Надеюсь, Панси и Грейнджер не свалились с лестниц. Он развернулся и не оглядываясь вышел в коридор. Как только дверь покрытой сажей комнаты закрылась за ними, его лёгкие словно расширились, набрали силу — сдавленное дыхание стало мягче, глубже и легче. Спускаясь вниз по лестнице, Драко с интересом исследователя (и лёгким ужасом) обнаружил, что под слоем накатившего на него отчаяния скрывалось ещё кое-что — облегчение. Слабое, дрожащее, непонятное. И лишь полчаса спустя, стоя в пустынном холле, он осознал, с чем оно было связано. Поттер — Поттер и возможность ещё немного побыть рядом с ним, не спотыкаясь о его полный яркой злости взгляд. И это была ещё одна вещь, над которой Драко не собирался раздумывать. Для своего же блага.

***

Когда он проснулся, лунный свет, раздроблённый сетчатым перекрестиями полосок железа на арочных окнах, проникал в комнату. Нос Драко чесался, слабо свербя — книжная пыль всё ещё стояла в его носоглотке, и он не был уверен, что когда-нибудь сможет вычихать её до конца. Они провели в библиотеке всю оставшуюся часть дня, если не считать перерыва на обед (готовить который, учитывая тут и там разбросанные тела спящих домовиков, было довольно жутко), и не нашли ровным счётом ничего. Общая, абсолютно размытая информация о свойствах магических ядер — вот всё, что им досталось. Терять надежду было рано — в конце концов, библиотека Хогвартса была огромна, и они ещё не добрались до запретной секции, — но липкие пальцы паники, что накрыли Драко в выручай-комнате, не способствовали его хорошему настроению. Зато Грейнджер, кажется, была в восторге — она вцеплялась в новую информацию такой крепкой хваткой, что даже Драко испытал к ней что-то, пугающе напоминавшее уважение. Он заворочался в кровати, жалея о том, что поленился задёрнуть полог — полоски лунного света скользили по его лицу, мешая провалиться обратно в сон. Все устроились на ночлег в башне Рейвенкло: большая часть подземелий оказалась завалена, от входа в Гриффиндор Драко не знал пароля, а местонахождение гостиной Хаффлпаффа и вовсе было для него тайной — где-то возле кухни, где-то в подвалах — вот и всё, что он знал. С Рейвенкло было проще всего — пароль в виде загадки они с Грейнджер разгадали мгновенно, и Драко не собирался признаваться в том, что восхищённый взгляд Поттера, адресованный ему в тот момент, заставил что-то в его животе довольно заворочаться. Раздражённый, он перевернулся на другой бок и зарылся лицом в подушку. Лунный свет больше не мешал ему, но теперь он отчётливо слышал каждый звук, наполнявший круглую спальню — потрескивание согревающих чар, мирное дыхание спящих, тихие стенания полуразрушенного замка, продуваемого всеми ветрами. Принявшись считать про себя, Драко дошёл до цифры пятьдесят и был вынужден признать своё поражение. Откинув в сторону синее одеяло, он сел в кровати, растирая лицо руками. Война закончилась, а его сон так и не вернулся в норму — он спал чутко, нервно, мучаясь от смутных сновидений. То, что раз за разом будило его в больнице, ушло после того, как они с Поттером сбежали, но на свободное место тут же налетели новые воспоминания — вспышки, грохот, скрежет, отдалённые крики и железный запах крови. Эта ночь не стала исключением, и Драко не был уверен, что, потревоженный, сможет уснуть обратно в ближайший час. Возможно, ему и не хотелось засыпать. Возможно, ему и не стоило этого делать. Драко беззвучно зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони, поднял взгляд, и в ту же секунду метнулся к подушке, чтобы выхватить из-под неё палочку. Его сердце зашлось бешеным ритмом, отчётливо стуча в ушах, когда он направил её в сторону тёмной фигуры, сгорбившейся на подоконнике. Тень подскочила, подняла руки в защитном жесте, и лишь тогда Драко понял, что перед ним был всего лишь Поттер. — Пиздец, — едва слышно выругался он, опуская палочку. Его рука мелко дрожала. — И тебе доброй ночи, — донёсся до него ошеломлённый голос Поттера. С кровати напротив раздалось сонное ворчание. Из-под одеяла высунулась голова Панси, и тут же упала обратно, исчезая среди пышного облака кудрей Грейнджер. Причина, по которой они улеглись вместе, была очередной в списке Драко ни-о-чём-не-думать. — Прости, — прохрипел он, вновь оборачиваясь к Поттеру. — Я… Это рефлекс. — Ничего. Я понимаю. Драко взял паузу, слушая своё гулкое сердце. Когда оно немного успокоилось, вернувшись к прежнему ритму, он спустил ноги с кровати. Пол оказался холодным — согревающие чары, которые Драко накладывал на пару с Грейнджер несколько часов назад, понемногу начинали развеиваться. Поднявшись с кровати, он в нерешительности постоял, не зная, куда себя деть, а затем, плюнув на всё, решил присоединиться к Поттеру. Подоконник оказался лишь чуть теплее пола, а от стекла и вовсе отчётливо веяло холодом. Недовольно бурча, Драко взмахнул палочкой, шёпотом наложив новый слой согревающих чар, и подтянул колени к груди, устраиваясь на твёрдой поверхности. Поттер сидел напротив, прислонившись к стене, и их босые стопы соприкасались. — Не спится? — спросил Драко, прислоняясь виском к стеклу. Поттер кивнул, шевельнулся, и лунный свет высветил его ладони — в них, как и в пальцах Драко, была крепко зажата волшебная палочка. С каждым днём Драко всё больше убеждался в том, что Поттер не выпускает её из рук. Рефлексы было не вытравить даже потерей памяти — он понял это ещё в пабе, когда все они вскочили на ноги, приняв боевые стойки, как только неожиданное покашливание разорвало тёплую тишину. — Ага, — ответил Поттер, дёрнув уголком губ в слабой улыбке. — Мне иногда снятся странные сны. — Какие? — Сложно сказать, — он нахмурился, намёк на улыбку покинул его лицо. — Ничего конкретного, лишь обрывки. Вспышка зелёного света, женский крик… И мне всё время кажется, что я знаю, кому он принадлежит. — Кому? — Драко склонил голову вбок, поддавшись любопытству. Его отросшие за последние месяцы волосы мягко скользнули по плечу. Поттер вздохнул. — Моей матери. Я не знаю точно, но это такое зудящее чувство узнавания, и оно… Он прервался, неопределённо махнув рукой в воздухе. Его лицо казалось несчастным — тонкие линии залегли возле губ и между бровей. Этих морщинок не должно было быть у мальчика, которому только-только исполнилось восемнадцать лет. На своём лице Драко видел точно такие же. — Мне жаль, — сказал он, сам удивившись своей искренности. Ему не хотелось, чтобы Поттер выглядел так — потерянно, неспокойно, печально. Очередное странное осознание последних сумасшедших дней, которое Драко пришлось принять для себя. — Сегодня, в той комнате, когда ты сказал мне загадать желание, я подумал, — продолжил Поттер, глядя в окно; он звучал так, словно говорил скорее с самим собой, чем с Драко, — что должно было случиться со мной, чтобы я пожелал забыть об этом мире? Этот замок, даже разрушенный, он великолепен. Всё вокруг — великолепно. Неужели это было настолько плохо? Неужели моё желание стоило того? Его тихий голос зазвенел таким надломленным отчаянием, что сердце Драко дрогнуло, схваченной ледяной коркой. Он хотел утешить Поттера в этот момент — так хотел, — но слов утешения не существовало. Не для них. Поэтому Драко лишь сдвинул ногу вперёд, вплотную прижимаясь боком стопы к стопе Поттера, и негромко, смиренно ответил: — Война, Поттер. С тобой случилась война. Зелёные глаза напротив него странно сверкнули; Поттер поджал свои обкусанные губы и наконец взглянул на Драко — прямо и пронзительно. — А ты? Что она сделала с тобой? Драко на секунду прикрыл веки, чувствуя, как напрягаются, выстраиваясь в единую жёсткую линию, худые плечи. Ему вдруг отчаянно захотелось рассказать Поттеру всё — каждый свой кошмар, каждый ужасный день того года, проведённого в одном доме с толпой жадных до крови психопатов; рассказать о каждом крике, рассказать о Роули, что ползал по полу, мучаясь от неумелого, жалкого Круциатуса, который Драко пришлось наложить на него; рассказать обо всех, чьи смерти он видел. Но он не мог. Конечно же, он не мог. — Много чего, — наконец, хрипло ответил Драко, распахивая глаза. Его взгляд стал холодным, нейтральным. — Звучит слишком размыто. — Я не хочу об этом говорить. Поттер кивнул, молчаливо принимая ответ, которым Драко пользовался каждый раз, когда не мог придумать достойную ложь. Повисла долгая пауза, но она не была неловкой — скорее тягучей, наполненной естественной тишиной поздней ночи. Несколько минут Драко молча разглядывал Поттера, а тот неотрывно смотрел на тыльную сторону своей правой ладони. В конце концов, он поднял её, демонстрируя Драко, и тихо спросил: — Это ведь шрам, да? Драко медленно кивнул, глядя на переплетения наполовину стёршихся белых линий, навсегда врезанных в оливковую кожу. Он знал, в какие слова их когда-то можно было сложить — годы пристального внимания к Поттеру оставили свой след в его памяти. — Не знаешь, откуда он у меня? Драко взял короткую паузу, думая над тем, какая грань правды будет достаточно безопасна. С кровати Грейнджер и Панси вновь раздалось слабое шевеление, но затем быстро затихло. Ветер расхлябанно взвыл этажом ниже. — На пятом курсе у нас была несколько… специфическая преподавательница, — осторожно сказал Драко, глядя на протянутую ему ладонь. — В каком смысле — специфическая? — В смысле, та ещё стерва, — Драко позволил себе дёрнуть уголком губ. — Она полагала, что заставлять учеников вырезать на своей руке слова в качестве наказания — это хорошая идея. Глаза Поттера расширились за стёклами очков, и он одёрнул руку, вновь принявшись крутить ею из стороны в сторону. Свет луны то ложился на истёртые буквы, то исчезал в тени. — Ты хочешь сказать, что это одобрялось? — спросил он, удивлённо вскинув брови. — Нет, — Драко помотал головой. — Это был, скажем так, дерьмовый год. Министерство из кожи вон лезло, чтобы заставить тебя замолчать — ты говорил о возвращении Тёмного Лорда слишком громко. Так что они отправили её сюда, наделив правом контролировать всё в школе. А она была рада этим воспользоваться. Он отвернулся, нахмурившись. Ещё одна часть его истории, за которую ему было стыдно. Драко терпеть не мог Амбридж, нужно было быть сумасшедшим, чтобы любить её, но ему нравилась власть, которой она его наделила — и, конечно же, нравилось устраивать Поттеру неприятности. В то время он готов был из кожи вон вылезти ради этого. Прогнуться под Амбридж казалось ему неплохим решением — справедливой ценой. — Я не… — неуверенно произнёс Поттер; Драко, обернувшись к нему, понял, что он пытается вчитаться в исчезающие строки. — Я… — «Я не должен лгать», — тихо процитировал ему Драко. К его большому удивлению, Поттер повеселел, услышав, что именно вырезано на тыльной стороне его ладони. Он хмыкнул, довольный, и уронил руку обратно на колени. — Не самая плохая фраза, — слабая улыбка вернулась на его лицо. — Я боялся, что там будет что-то более неприятное. — Не уверен, что ты так думал в те годы, — фыркнул Драко, немного расслабляясь — небольшая ямочка, появлявшаяся на щеке Поттера всякий раз, когда он улыбался, успокоила его. — Ну, я ведь не совсем тот человек, что был раньше, да? — он запустил руку в волосы, неряшливо взъерошивая их. — Tabula Rasa, — отозвался Драко и тут же скривился, поняв, что процитировал Перкинса. — Tabula Rasa? — Чистый лист, — нехотя пояснил Драко. — Это латинское выражение. — Верно, — Поттер кивнул. Затем сощурился, глядя на Драко, и спросил, звеня любопытством: — А у тебя есть шрамы? Драко замер, приклеив к своему лицу кривоватую улыбку. Его мозг вновь принялся судорожно работать — простое, короткое слово «нет» было бы идеальным ответом. И всё же… Мерлин, как же он хотел рассказать хоть что-нибудь — хоть долю правды. Он объяснял это тем, что ему стоило хотя бы иногда отвечать на личные вопросы, которыми то и дело сыпал Поттер, просто для того, чтобы поддерживать свою легенду о человеке, которого война практически обошла стороной. Но дело было не только в этом. Желание открыться Поттеру, такому Поттеру — откровенному, глядящему на него с неприкрытой симпатией, — порой оказывалось невыносимо сильным. И поэтому Драко расстегнул три верхние пуговицы на своей рубашке. Поттер наклонился вперёд, вглядываясь в сумрачную тень, где прятался Драко, а вглядевшись отпрянул назад. Его глаза расширились, став огромными. — Чёрт побери, что это? Драко кинул взгляд вниз, на толстый розовый рубец, тянущийся от линии ключиц. Он уходил ниже, доставая до пупка, вокруг которого вились другие шрамы — более тонкие, белые. — Неудачная дуэль, — пояснил он, застёгивая рубашку. — Я думал, ты не сражался. — О, нет, я получил его не на войне. Вернее, война уже шла, но дуэль была в школе. Всё немного… вышло из-под контроля. — Было больно? — Идиотский вопрос, — Драко фыркнул. — Конечно, было. Адски. Я думал, что умру… Он хотел сказать ещё что-нибудь — что-нибудь о крови, наполнявшей воду вокруг него, пока он лежал на холодном полу школьного туалета, — но оборвал сам себя. Воспоминание, к которому Драко добровольно вернулся, вдруг схватило его и потянуло в тёмную сторону. Он отчётливо помнил, как лежал в больничном крыле, жалея о том, что Снейп прибыл вовремя. Смерть решила бы многое в тот момент, стала бы для него спасением. Драко никогда не злился на Поттера за то проклятие. — В любом случае, — преувеличенно бодро сказал он, застёгивая последнюю пуговицу. — Это в прошлом. Поттер тяжело вздохнул, с явным трудом оторвав взгляд от основания его бледной шеи, исчезнувшей под воротником рубашки, и попытался улыбнуться — вышло криво. — Полагаю, ты, как единственный человек, который вообще помнит прошлое, прав. Он вдруг посмотрел Драко прямо в глаза и потянулся вперёд, стремясь пальцами к его ладони. Тот замер на мгновение, подавившись собственным дыханием, а затем, неожиданно для самого себя, позволил Поттеру сделать это. Их руки не переплелись между собой, а скорее столкнулись — секунда, и ладонь Драко сжали жёсткие от мозолей пальцы. Отчего-то он не смог выдавить из себя возражения. Они просидели так, молча держась за руки, ещё целый час; круглобокая луна ускользнула за облако, оставив их в темноте.