Субъект А24: Подкидыш

      День начался с жуткого жужжания жужжалок-пчел под названием мои всеобъемлющие и запутанные мысли. Томми все еще выглядел как потерянный щенок, Ньют все еще дулся, Минхо как обычно угарал, а я спала на ходу. Последнее время сон стал привилегией простых смертных, а гениям — нет, не дано, эх. Ничего особенного не происходило, да и вообще я наверное уже жалею, что начала рассказывать вам с этого места и потратила ваше время в пустую. Простите Дорогие Друзья, прервемся на перерыв, а вернемся, как на мою задницу свалятся очередные неприятности.       - Хэй, Бри, ты снова заснула? В Лабиринт пойдешь с нами на мертвого Гривера смотреть? - спросил Минхо.       - Я? Что? А, да, да, конечно… - отмахнулась я, а потом вдруг въехала как мотоцикл на парковку, - ЧЕГО?       Азиат самодовольно заиграл бровями.       - Гривер? - спрашиваю я, он кивает, - Мертвый? - снова кивок, - Мертвый Гривер?       - Боже, да. Сложила два плюс два? Собирайся давай, мы с Алби ждем тебя у ворот, - сказал Минхо и отчалил.       Вот те на.       Грибочки на полянке — цветочки на клумбе — яйца в штанах — на что я дура подписалась?       Дорогие Друзья, ведем прямой репортаж из Глэйда. Бри нашла себе неприятностей на задницу. [Emma Louise — Jungle]       Ни с того ни с сего нарисовался британец прямо рядом с Бри — извините за тавтологию, Друзья, по-другому в этой истории никак(игриво пожимаю плечами).       - Это опасно, - он скрестил руки на груди.       - В курсе, - бросаю я, собираясь на ходу.       - Не ходи, - вновь попытался он.       - Ты мне не мама, Ньютон, - говорю ему я, - так что иди к черту.       Хотя мать свою я к черту посылала далеко не один раз.       Ньютон. Знаете, после просмотра франшизы спокойно воспринимать все известные имена уже не получается ни коим образом. Сидя на физике, биологии, истории или музыке, обязательно промелькнет одно имя, потом второе, а ты про них все знаешь, потому что глупая девочка фанатка.       Все эти люди сделали что-то важное. За всеми именами Глйэдеров гениальные умы, наверняка передавшие часть своей гениальности субъектам Порока.       Томас Эдисон: «Я не терпел поражений. Я просто нашёл 10 000 способов, которые не работают».       Исаак Ньютон: «Действию всегда есть равное и противоположное противодействие».       Альберт Эйнштейн: «Воображение важнее знания».       Зигмунд Фрейд: «Мы встречаем только тех, кто уже существуют в нашем подсознании».       Уинстон Черчилль: «Если идешь сквозь ад — продолжай идти».       Чарльз Дарвин: «Невежество всегда обладает большей самоуверенностью, чем знание».       Мать Тереза: «Мы боимся будущего, потому что тратим сегодняшний день впустую».       Вольфганг Моцарт: «Музыка — это не ноты, а паузы между ними».       Бенджамин Франклин: «Желайте жить не столько долго, сколько счастливо».       Галилео Галилей: «Правду легко понять, когда она раскрывается, главное раскрыть ее».       Аристотель: «В этом мире нельзя ничего добиться, не обладая смелостью».       Гарриет Табмен: «Каждая великая мечта начинается с мечтателя».       Все эти люди — реальные, наградили вымышленных персонажей капелькой истории, которую у них отобрали. А раз я - вполне настоящий человек, попавший в вымышленную реальность, то и наградить капелькой истории меня должен человек вымышленный.       Анна Каренина: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». ***       Господи, не дай мне умереть сегодня.       Как бы я там не грешила, дай мне вернуться в Глэйд, парень!       Я не думаю, что у меня была какая-то религия до этого момента, но сейчас я решила сделать исключение и помолиться.       Потому что Алби не ужалили. Ужалили меня.       Темно красное пятно с черными разводами расплывалось по правой ноге, оставляя кровавые дорожки дальше по лодыжке и капая на пол. Фак.       Конечно, я была в курсе, что Гривер был вполне жив и чертовски коварен. Рассказать парням я, естественно, не могла. Свалить на интуицию гения — все равно что подписать контракт на пожизненную кличку напуганной слабачки. Хотя сейчас это казалось вполне разумно. Явно разумнее, чем в последний момент выпрыгнуть перед лидером, защищая его собственно тушкой. Я думала, получится его оттолкнуть, но эта тварь успела меня зацепить. И вот нужно же было этому кракозябрику обладать такой меткостью, умом и креативностью — ну или простой удачей — чтобы попасть не в руку, спину или живот, а в ногу, которая мне сейчас очень кстати нахуй, учитывая что нам бежать еще мать Тереза знает сколько.       Буквально.       Боль была сильной, но терпимой, так что я продолжала бежать, попутно демонстрируя весь свой матерный запас смешанный с тем, что я подобрала у стража бегунов.       Гривер и не думал замедляться.       В этот момент мне вспомнилась одна светлая копна волос, запах земли, зелени, черного чая и тепло, такое тепло, которое может дать только солнышко. Черт подери, похоже, у меня жар. Эта хрень начала действовать. Где-то в голове промелькнула мысль о том, что та черная штука у меня в крови — это модификация Вспышки. А я очень сомневаюсь, что у меня иммунитет. Хотя, кто знает. Может, во мне в очередной раз проснется гений и нарисует по-быстренькому парочку антител в крови.       Ньют. Вот кого я вспомнила. Наша ссора. Сейчас было так параллельно. Я умру, даже не попрощавшись и не извинившись и вообще…       Нет, я не могу умереть. Не здесь.       И если небеса решат иначе, то я восстану из ада и буду гонять ваши сраные облака до полусмерти, пока меня не воскресят.       Перед глазами заиграли разноцветные пятна. Это было предупреждение от вымотанного организма: присядь или упади. Будь тут поблизости лавочка или кресло, я бы с огромным удовольствием и большой радостью, но, наш Лабиринт не предоставляет таких услуг своим клиентам, будь они новичками или постояльцами. Голова закружилась, как на карусели, зрение исказилось, координация испарилась в воздухе. Мой бег теперь напоминал что-то явно нетрезвое, и, раза два впечатавшись в стенку, я падаю на бок, проехавшись половой тряпкой по пыльному каменному полу на несколько метров. Тело ныло, легкие не принимали кислород, а сознанию стало как-то параллельно, что машина убийства гонит за мной и ребятами со скоростью гребаного паравоза, и позволило моей бедной тушке разлечься на холодном граните.       После ряда трехэтажного мата, большие, сильные руки подхватили меня и человек, которому они принадлежали, быстро пошел. Или побежал, если такое возможно. Я ощущала только качку и слышала глухой стук подошвы. И клацанье Гривера.       - Брось… - я закашлялась, - бросьте меня.       - Не будь такой самоотверженной, мы оба знаем, что у тебя есть больше чем одна причина жить, - между вдохами прокричал Минхо, и был чертовски прав.       Я не хотела умирать. Ну, или я так думала. Агония достигла своего, казалось бы, достижимого предела, и продолжила нарастать. Хрен тут не пожелать сдохнуть.       - Минхо, стой! - проорал Алби, который, видимо, меня нес. Его громкий бас заставил меня немного встрепенуться.       Потом на самолете произошла турбулентность. Похоже, парни поменялись ролями, теперь меня тащил Минхо.       Сознание потихоньку отключалось, от боли, изнеможения. Я вроде не отключилась, но и не присутствовала в реальности. Словно что-то между, или в перерывах между забытьем и болью. Не знаю, какое количество времени прошло, но в какой-то момент до меня дошло, что тот, кто меня нес — спасибо ему огромное за такой труд — уже не бежал, а спокойно шел. Голоса вокруг нарастали, становились все громче и громче, как будто сотню телевизоров включили на разных каналах и на полную громкость. Звуки резали по ушам, сердце долбилось о грудную клетку, тело горело.       Так вот что значит это ваша сраная метаморфоза. За такое мучение можно было и воспоминаний подкинуть полезных. Хотя, я и так все помню. Наверное.       Голова раскалывалась, рискуя взорваться. Казалось, кровь кипела. В ушах что-то мучительно громко звенело. Упади на меня сейчас ненароком какой-нибудь метеорит, я была бы очень благодарна. Нужно было кричать, звать на помощь, умолять помочь, убить, вылечить, вырубить. Орать, заглушая шум в голове, дергаться, извиваться от боли. Но, irony is a bitch, как говорится. Силы меня покинули, оставляя меня одну в адских мучениях.       И наконец, тишина.       Спокойствие.       Больше не больно.       Темно. Я сплю.       Я в безопасности.       Возможно, я многого прошу, но! Сон без сновидений был бы сейчас очень кстати. Вместо этого мне виделась всякая ахинея из моего прошлого, явно смешанная с моей извращенной фантазией и еще бог знает чем. Потому что у меня не было одноклассницы феи и учительницы ведьмы. Ну, я имею ввиду в прямом смысле. В переносном то да, все они такие.       Сердце колотилось странно медленно. Так не должно быть, прозвенел голосок в глубине сознание, но огромная туча усталости заволокла всю голову, задушив его. ***       Сколько времени прошло? Ни малейшего понятия. Как я себя чувствую? «Ужасно со смесью паршивости и суицидальных мыслей и впринципе жить можно» считается за ответ?       А еще я голодная ну жуть просто.       Слава пресвятым лимонным долькам, на прикроватной тумбочке стояла небольшая тарелка супа, яблоко и стакан воды с (Боже спасибо) обезболивающим.       Ой, точно, совсем забыла сказать.       Я ЖИВА!       Ха, съели?       Меня так просто не возьмешь! Всмысле... от меня так прото не избавишься! Или как там...       Быстро умяв супчик, я перешла к яблоку и самокопанию. Воспоминаний, похоже, не прибавилось, что было обидно. Спасибо хоть, что не болит сильно.       - Блять! - ругнулась я, слегка задев больную ногу, которая тут же заныла как семилетнее дитя после двухчасового урока по музыке, мда.       Она была в черт знает скольки слоях бинта и выглядела как боксерская перчатка для ноги 2х. Я размотала несколько слоев, но увидев, что все оставшиеся насквозь пропитаны кровью, решила размотать полностью и заменить на чистые. Кое-как доковыляв до ящика с нужными принадлежностями, я выудила оттуда парочку антисептических салфеток, бинт и шприц с обезболом.       Мам, смотри какая я самостоятельная стала.       Итак, стерев остатки засохшей крови:       - Деточки чертиков!       Вколов обезболивающие:       - Звездочки блинчики!       И забинтовав несчастную конечность:       - Фуух мамочка волшебная палочка.       Я спокойно выдохнула и…       Направилась на верную смерть.       (dramatic пауза)       Шутка! Я пошла к Ньюту.       За времяпрепровождение в темнющей клетке под названием собственная голова, я о многом успела подумать. Включая моего соседа-блондинчика.       Вообще, мне очень повезло выжить, и я даже знать не хочу, как так получилось(я же все равно потом спрошу, кого я обманываю). И знаете, было бы супер-мега-дупер чертовски обидно сдохнуть от маленького укольчика какого-то там насекомого неестественно больших размеров, так и не помирившись с британцем.       Ладно, так уж и быть, признаю. Он мне небезразличен. Даже наоборот. И раз в пятьдесят больше.       Поэтому я иду в нашу с ним комнату, надеясь застать его там одного. Я подумала, что скажу. Вернее, не думала, но знаю. Я расскажу ему все те стебанутые в край вещи, которые я о нем думаю, и постараюсь не умереть от стыда, если это окажется ошибкой.       Хотя мы все тут в курсе, что я для него тоже не пустое место.       Как минимум потому, что моя кровать занимает половину его комнаты.       (Шутка)       (Я с утра шутница)       (Особенно в такое особенное утро как сегодня лол)       Но бабочки в животе уже запорхали. [If The World Was Ending - JP Saxe ft. Julia Michaels]       Не дав себе времени, чтобы разнервничаться, я берусь за ручку двери и, предварительно подумав три секунды, что собираюсь сказать, открываю дверь и тихо захожу.       - Ньют, - говорю я. Мда, информативно. Нужно было не три секундочки, а две думать — может, еще развернутее получилось бы.       Британец, до этого сидевший на краю кровати, схватившись за голову, тут же подскочил на ноги и ошеломленно проговорил:       - Брианна?       Красноречию я его научила, видимо.       Еще не успев сделать несколько шагов в сторону блондина, я оказываюсь в его худых, но в то же время сильных руках. Он обнимает меня нежно, аккуратно, словно я сделана не из плоти и крови, а из хрупкого стекла, которое вот-вот разобьется. Неспешно положив руки на его плечи, я чуть поглаживаю его лопатки большими пальцами. А Ньют замер, и не было понятно, то ли от страха, то ли от вдруг опустошившегося словарного запаса, то ли от неловкости или чего-то еще.       Наконец, он заговорил, и будь проклято мое воображение, но я затылком видела, что он нахмурился. Только так, как он умеет.       - Тебе нельзя вставать, - его голос был мягкий, приглушенный рукавом кофты, где он, видимо, спрятал свое лицо.       - Я в порядке, - заверила я, слегка отодвинувшись, чтобы посмотреть на него.       Светлые волосы взъерошены, а губы сжаты в тонкую линию. Он все хотел сказать что-то, но не находил слов. Немой вопрос читался в его глазах, которые бегали между моими, пытаясь где-то в них отыскать ответ, но не преуспевая. Он выглядел потеряно и неуверенно, как будто не понимая, что он делает и не имея ни малейшего понятия, что делать с девушкой в его руках.       - Мне не было страшно, - бросаю я наугад, имея ввиду метаморфозу.       Оказалось, его еще больше запутало мое высказывание: он как-то рвано выдохнул, его руки напряглись, через пальцы посылая мурашки по моей коже.       - Я не боялась смерти. Давно с этой мыслью свыкнулась, - пожала плечами я, затем дважды подумала, стоит ли говорить следующие слова, но в конце концов решила, что пожалею, если промолчу. Пора заканчивать с глупостями, - Мне стало жутко страшно, когда я подумала, что… Мы вот так расстанемся, не попрощавшись даже. Знаешь, в какой-то момент я поняла, что бога — или кого там еще — не существует, потому что над людьми, какими бы подонками они ни были, так не издеваются даже гребаные небеса. Но когда я бежала, что-то меня стукнуло — потеря крови или безысходность. И на минутку я решила поверить. Я помолилась как последняя дура. Если уж мне суждено сдохнуть, то пусть я хотя бы добегу до Глйэда и увижу тебя и… Последним воспоминанием не будут серые стены Лабиринта И, - раз уж на то пошло, - я была бы эгоисткой, бросив тебя вот так. Ты… - я глотнула воздуха, уже мысленно подготовив себя к неловкости, и как можно ровнее проговорила, пытаясь выразить в словах всю правду, - ты мне чертовски важен. И, если честно, я не хотела ругаться. Я наговорила глупостей, но и ты тоже. Так что всех слов я назад не возьму, - добавила я, раскрываясь полностью. Если уж честно, то до конца.       Ньют быстро проглотил информацию, кивнул и тут же ответил. И, либо мне померещилось, либо его голос подрагивал.       - Я тоже, - сказал он, непрерывно смотря мне в глаза, - Ты мне тоже важна, Бри. Не представляешь, как сильно. И да, я ревную тебя к каждому стебанутому шанку, который на тебя посмотрит чуть дольше, чем нужно, - я хмыкнула, а он вдруг посерьезнел, - Когда ты убежала с Минхо и Алби, я понял, что облажался. Я был на грани того, чтобы побежать за вами. Я подозревал, что что-то было не так, а еще знал, что ты точно забредешь в опасность, - Ньют остановился, сглотнул, и снова заговорил, - Ты чуть не умерла - он прикоснулся ладонью к моей щеке, легонько поглаживая. Я на автомате наклонила голову, прижимаясь к его теплой руке, - Ты меня напугала. Я не должен был тогда говорить тебе уйти. Я волнуюсь за тебя, Бри. А ты порой настолько безбашенная, что… стебануться можно, - он слабо улыбнулся и покачал головой, - Это одна из причин, почему я тебя так сильно люблю.       Тук-тук, стукнуло мое сердце и остановилось.       Видимо, глаза мои стали по пять копеек, и блондин это заметил. А потом перемотал свою память, и понял, что только что сказал.       Его щеки покрыл легкий румянец, глаза широко распахнулись. Он открыл рот, пытаясь что-то сказать, но тут же закрыл. Видимо, мозг парня окончательно отказался выдавать дельные мысли, и он начал в панике тараторить, спотыкаясь через слово:       - Я, всмысле… Эм, я имел в виду… то есть… - он замотал головой, словно пытаясь найти ответ на стенах вокруг, - Ты… Я…       Решив избавить парня от мучений, я подхожу к нему вплотную, обхватываю ладонями его лицо, и, недолго думая — вернее, не думая совсем, - прикасаюсь к его губам своими.       Он сначала, извините за жаргонизм, офигел. Мы не двигались, секунда, две. Наконец(!) он перестал стоять статуей и поцеловал меня в ответ, притянув за талию еще ближе, если это было вообще возможно. Тысяча электрических разрядов прошлись по телу, голова вдруг стала легкой, а в животе приятно потянуло. Мне всегда было интересно, как ощущает себя героиня того самого романа во время поцелуя с любовью всей своей жизни. Так ли это волшебно? Теперь я знаю: лучше. В десять, нет, сто, тысячу раз лучше. Такое не описать словами, такое можно только почувствовать. Я запустила руки в его мягкие волосы, немного оттягивая их назад, заставляя Ньюта промычать что-то мне в губы в удовольствии. Не только это, ощущалось облегчение от признания, тепло от прикосновений любимого человека и волнение от… да от всего. Увлекшись, я не заметила, как руки британца проникли под мою футболку, и начали выводить неопределенные круги на моей талии, не поднимаясь выше, тем самым зарабатывая пару десятков баллов в копилку к номинации «идеальный парень»: он не позволит рукам распуститься, не так рано, и не без моего согласия. Но все это было уже и так слишком много, даже для Лабиринта. Тут было тяжелее. Воздух закончился несправедливо быстро, и мы нехотя оторвались друг от друга, посмотрев друг на друга. В глазах Ньюта шок смешался с обожанием и еще чем-то теплым, комфортным, привлекательным и…       - Я тоже тебя люблю, - говорю я прежде, чем успеваю сообразить. Оставляю еще один коротки поцелуй на его губах и добавляю, - очень-очень сильно.       Он прижимает меня к себе, крепко-крепко. Я делаю то же самое. И мы стоим вот так, обнимаясь, и, ужаль меня Гривер (хаха очень смешно Бри), как же это прекрасно.       - Люблю тебя, - говорит он куда-то мне в волосы, поцеловав макушку.       Люблю.