Субъект А24: Подкидыш

[When the party’s over – Billie Eilish]       Так бывает, вспоминаешь что-то, и тут же забываешь. Какое-то ощущение всплывает в памяти, показывается лишь частично, наполовину, треть, и так и замирает в полудвижении, словно танцор на старой фотографии. Чувство, картинка, наверняка уже покоробленная воображением оставляет тебя с вопросом, что это и откуда, и было ли это на самом деле или нет.       А иногда возникает ощущение дежавю. Словно это уже было когда-то давно, может быть, в прошлой жизни. Потом восхищение сменяет тревога: почему я не помню ничего конкретного? Было ли это на самом деле? Может, я это предсказала? А я и не хотела.       Никто мне не верил, когда я говорила, что помню, как училась ходить. Отвечали, что невозможно помнить что-либо в таком маленьком возрасте. А я говорила можно. Потом снова сомневалась. Они, наверное, правы. Не бывает такого. Значит, я все это выдумала? Сколько еще ненастоящих воспоминаний хранится у меня в голове?        Рана у меня в плече. Она-то настоящая?        - Ньют, - тихонько зову я, - Не давай мне уснуть.        - Не дам, - заверил меня блондин напряженным голосом.       Сил говорить больше не было, так что я киваю и мысленно приказываю крови перестать течь. Вряд ли она меня слушает.        Мы ехали в гребаном автобусе, который на каждой кочке подкидывало. Кочки были разного рода отходы, ямы и люди. Ну, то есть хряски, шизы, как хотите называйте. Ньют пытался держать меня так крепко, как мог, чтоб меня не колошматило как куклу. Получалось так себе, потому что то я, то он ударялись головами об потолок или боковое стекло.       В очередной раз мою несчастную головушку подбило какой-то пластмассой, заставляя протяжно застонать.        - Извини, - пробормотал Ньют, накрывая ушибленное место ладонью и легонько поглаживая.        Его голова пострадала следом.       - Стебануться можно, - ругнулся Минхо где-то с заднего сиденья.        - Скоро приедем, не переживайте, - сказал один из военных. Не переживайте, ага.        Я горько усмехнулась, и тут же закашлялась.        Нужно было думать, не давать себе провалиться в сон. Понять, что делать после. Придумать... Придумать, что? Что же... А, план. Вот оно. Так, значит мы приедем к Пороку, они, наверное, меня подлатают. Мальчики отдохнут, поедят, а потом беж... а что потом? Там же есть все, что нужно: еда, вода, врачи, друзья... Может я заведу новых друзей? Может даже девочек... А еще кровать. Такая мягкая, с большой подушкой, мягким одеялом... Таким тяжелым и уютным... Так бы и вырубиться сразу, закрыть глаза, и не думать ни о чем. Ни о Пороке, ни о Вспышке... Быть может, из меня так и выкачают кровь, просто, во сне, и я так и...        Нет! Не спи!       Я подорвалась в руках Ньюта, заработав новую порцию боли от своего раненого плеча.        Мой прыжок сопровождался резкой остановкой автобуса.        - Приехали! - радостно огласил военный одновременно с моим "ааауч".        Естественно, кроме наших Глэйдеров помогать мне никакие взрослые не собирались. Я же не истекала кровью ебучее количество времени и мне совсем не тяжело стоять прямо на двух ногах и вообще...        - Возьмите девчонку!        Вот и помощь нарисовалась, и отнюдь не нежными ручками меня подхватили. Ньют и Минхо, до этого тащившие меня через какое-то пустынное пространство, разделявшее автобус от огромного светящегося зловещим белым светом здания, сменились двумя людьми в черной форме. Парней, словно стадо овец, гнали к зданию. Взяв меня под руки и не удосужившись даже спросить, что болит, меня поволокли вперед.        - Больно, тварь! - заорала я из последних сил, вырываясь и тут же падая на землю.        Перед глазами мелькают тяжелые ботинки, чьи-то руки касаются меня, возможно куда-то передвигают.        Я на носилках. Перед глазами черные куртки.        А потом темнота.        ***        - Как ты себя чувствуешь? - спросил женский голос.        С трудом разлепив глаза, вижу ее лицо в белой маске. Лампа излучала яркий свет, и, не будь то клацанье металла где-то сбоку, я бы подумала, что в раю.        Хотя хорошим девочкам дорога только в ад, так что... Ау!       - Это снотворное, - объяснила внезапный укол в руке врач, - сейчас посчитай до тридцати, или расскажи стих, если помнишь.        - Ч-что вы будете делать? - еле-еле произнесла я. Как будто голосовые связки уже успели заменить на наждачную бумагу.       - Подлечим тебя, - сказал мужской голос, появляясь в поле моего зрения, - начинай считать.       Кажется, лекарство уже ударило в голову, потому что разум помутнел и... что там надо было делать?        - Один, - начала я едва слышно.        Глаза мне накрыли какой-то тряпкой. Сердце пропустило удар, а потом плюнуло на происходящее и забилось медленнее.        - Два, три...        В голове всплыло лицо Ньюта.        - Пятнадцать, - когда я успела досчитать до..?        - Не волнуйся, - говорит мне женщина, ее голос звучит словно сквозь вату, - Все будет хорошо.       - Двадцать четыре...        Не досчитала.        Я сплю.        ***        В темноте показался просвет, а из него — воспоминание.        - Анна! - ее резкий голос заставил мой затихнуть, - Не спорь, - а потом более нежно, - Пожалуйста.        Проглотив слезы, я повиновалась и выпила загадочную небесно-голубую жидкость.        Мама кивнула.       - Молодец.        Потом слезы покатились и из ее глаз, она прижала меня к себе и сказала:        - Люблю тебя.        - И я тебя, мам, - ответила я сквозь вновь навернувшиеся слезы.        - Всегда, - прошептала она и отстранилась.        Значит, все это время, мама была не мамой? То есть, все это время я ненавидела себя за то, что терпеть не могу свою мать, а это даже была не она?        Казалось бы, должно наступить облегчение: моя мама - не последняя сучка, не змея. Но разве это так?       Она бросила меня. Оставила с какой-то своей копией собственного ребенка, и ради чего? Хотелось бы мне, чтобы у нее были веские на то причины. Спасение мира, или еще какое-нибудь чудо. Да и даже если бы была, то что? Никто своих детей так не кидает на волю судьбы.        И уж тем более не к ногам Порока.       ***        - Ньют, если ты сейчас же не перестанешь изображать косой метроном, я ночью буду петь тебе колыбельную. Фальшиво. Чтоб спалось лучше, - пожаловался Минхо на друга, нервно шагающего вдоль-поперек комнаты.        - Они должны были уже закончить, - рассуждал Уинстон, - Наверное.        - Прошло уже часов семь, - посчитал Томас, - Тебя так и не пустили? - обратился он к британцу.        Тот раздраженно мотнул головой.        - Да расслабься ты, - сказал Фрайпан, - Мы в безопасности. И с Бри все будет нормально.        В комнату раздался стук.        - Открыто, - не открывая глаза сказал Минхо, все еще тщетно пытаясь уснуть на своей честно отвоеванной койке на втором этаже.        В комнату зашел и тут же закрыл за собой дверь худощавый парень в капюшоне.       - Я, вроде как, тут живу, - сказал парень, и протянул руку для рукопожатия, - Я Эрис.        Парни познакомились, Эрис занял единственную свободную койку в дальнем углу комнаты.        - Я навещал своих друзей в больничном крыле, - сказал Эрис, - Придурки всех выгоняют, но мы успели перекинуться парой слов.        В Ньюте проснулась слабая надежда, и новоприбывший тут же ее оправдал.        - Девчонка там одна - одна из вас, кажется, - просила передать, что она в порядке и так легко вы от нее не отделаетесь, - он пожал плечами.        - Старая добрая Бри, - заключил Фрай.       - Все принц, успокоился? - спросил Минхо, - А теперь дайте мне поспать, кланкоголовые.       Ньют вздохнул. Может, он зря волнуется, и с Бри правда все будет хорошо.        Сам блондин тоже направился спать и дать отдохнуть больной ноге, которая ноет еще со вчерашнего дня.       Тут проснулся Томми.        - Тереза! - воскликнул он, хлопнув себя по лбу.       - Она с девчонками из моей группы, - сказал Эрис, зевая.       - Еще один Ромео нашелся… - пробубнил Минхо откуда-то сверху.        Томас усмехнулся, вскочил на свою койку, ухватившись за кровать Минхо, который спал над ним.        - На обеде и тебе Джульетту найдем, - улыбнулся он.        От такой новости Минхо аж развернулся к Томасу передом, а к лесу задом. Ну, то есть к стене спиной.        - Такой ход мыслей мне нравится, шанк, - сказал он, - Но все равно до обеда еще пол часа, так что дай. Мне. Поспать.        - Ладно, - рассмеялся Томас и улегся обратно на свою кровать.        - Эрис, познакомишь нас с кем-нибудь? - спросил Фрайпан.        ***       - Пей по две дважды в день, утром и вечером, - врач протянула мне таблетки.        - Спасибо, - я взяла банку, но посмотрела на нее недоверчиво.        Внутри лежали фиолетовые капсулы, заполняли банку наполовину.        Доктор, похоже, увидела мой взгляд и рассмеялась.        - Это просто обезболивающее, - положила руку мне на здоровое плечо, - Вы все тут в безопасности. Порок вас больше не тронет.        - Да, - я выдавила из себя улыбку, - А расскажите, что вы сделали со мной?        - Вылечили, - как само собой разумеющееся ответила она.       - Ну, конкретнее.        - Достали осколки кости, зашили мышцы. Рану, соответственно, тоже. Кое-где залили кость цементом…        - Тут написано, что больше одной в сутки нельзя, - перебила я, параллельно читая надпись на банке.        - У них слабое действие, - сказала мне доктор, - Тем более, мы это уже проверили на других пациентах.        - И как они? - я подняла одну бровь.        Эта ее моська мне больше не нравится.        Моя ей, видимо, тоже не приглянулась.        - Здоровы, - уверила меня она, уже явно не в духе.        Посмотрев на меня взглядом «не заставляй меня заставлять тебя делать то, что я заставляю тебя сделать», женщина кивнула на стакан с водой.       Вот черт.        Я открыла банку и выудила оттуда две капсулы. Нет, вы не поймите меня неправильно. Плечо болело ужасно, да и голова тоже. Но кто их знает, этот Порок… Ой, простите. Я имею ввиду прекрасных людей, которые нас спасли. Порок же «больше нас не тронет».       Я кладу таблетки на язык и запиваю водой. У меня была мысль подержать их под языком и выплюнуть, но во-первых, гениальные мысли меня посещают слишком поздно, а во-вторых, эта курица на меня так смотрит, будто сейчас залезет мне в рот как к преступникам в тюрьмах.        - Открой рот, - говорит она, и я не прогадала.        Хорошенько прошаривать она не стала (спасибо пресвятым лимонным долькам). Может, ее отпугнул запах из моего рта отпугнул.        Емае, двое суток зубки не чистила.        Ведьмы не стареют, и зубы у них тоже не стареют. Во как.        Но умыться я все равно пошла. [Call me irresponsible – Bobby Darin]        Первые два шага и одногодки делают лучше, чем я сейчас.        Чуть не сбив тумбочку своей соседки, имя которой мне было неизвестно, я конскими усилиями доковыляла до ванной.        Посмотрев в зеркало, я несказанно не обрадовалась.        - Получила свой сон красоты, называется, - проговорила я, разглядывая сальные волосы и круги под глазами.        Потом меня ужаснул тот факт, что на мне не было трусов.        Ладно лифчик, но трусы!       На мне была та самая больничная роба, кои показывают во всех американских фильмах.        Была ночь, ванная вряд ли кому-то пригодится, так что можно и марафет навести, так сказать.        Стянув через голову эту тряпку, я вновь встала перед зеркалом.        Плечо перебинтовано на много раз, кое-где виднелись капли крови.        Что я, в этой бандане мыться пойду? Ну уж нет.        Пол часа разматывания повязки закончились весьма успешно, и я наконец-то встала под горячий душ.       Мммм… Кайф.        Щас бы Ньюта еще сюд… стоооооооп не туда.        Мозг, газуй назад, не тот поворот. Рано еще.        А таблеточки-то, похоже, подействовали. Плечо перестало ныть, голова стала легкой, а вся тревога куда-то исчезла.       Нам нужно бежать отсюда. Это все Порок. Они убивают невинных детей.        Ни одна из мыслей не заставила сердце биться чаще.        Все-таки что-то было с этими таблетками не так, но раз уж они исключали панику из списка возможных эмоций, я была не против.        Закончив мыться, я поняла, что свежей одежды я не взяла. Круто. А еще бинты, которые я очень радостно свалила на пол, полностью промокли. Супер. Класс. Отлично.        Я надеваю белое больничное платье и выхожу из душевой…        - Усиленно пытаясь не скрипеть дверью, - зло шепчу я деревяшке, как будто она меня услышит.        На тумбочке около моей кровати лежала стопка чистеньких свеженьких вещей, которые я тут же натянула.        Походив по палате пару минут, я успела запомнить, где лежат какие лекарства, где скальпели — в случае чего буду защищаться, - где стекло можно разбить — для той же цели, - и где лежат…        - Бинтики, - довольно протянула я, и чуть не засмеялась, но сдержала себя.        Да что это со мной?        Но бинтик мне самой вряд ли завязать получится, так что я возьму, пожалуй, пластырь.                     Налепила пластырь, все следы «преступления» подчистила, улеглась спать.        ***        - На прошлой неделе вы говорили по две, теперь три? - укоризненно спрашиваю я, тряся перед носом врача банку с таблетками, - но в инструкции написано…        - Неважно, что там написано, - перебил меня он.        Та тетка перевелась в другую палату, больно я ее задолбала.       - Тем более, - продолжил он, - это другие.        - И что они делают? - не унималась я.        Врач вздохнул.        - Доктор… Рэйс, - прочитала я на его бейджике, - Скажите, вот как я могу вам, или вообще кому-либо еще доверять, если вы ничерташеньки мне не говорите?        - Мисс Митчелл, - снова вздохнул он, - Вы можете доверять нам. Спросите любого из своих сверстников, точно так же выбравшихся из Лабиринта. А таблетки эти помогут вам быстрее восстановиться.        Мисс Митчелл, вот значит как.        - А что конкретно они… Эй! Вы куда?        Доктор быстрым шагом удалился, не желая ничего объяснять.        Приехали.        Ну здорово.        Я посмотрела на таблетки.        Не буду я эту ерунду пить.        - Ну ладно, - решила я, - попробую. Только одну…        Если плохо не станет, увеличу дозу.        ***        - Тудум тум Call me irresponsible, - напевала я, - Call me unreliable…        Моя соседка по комнате, ну то есть палате, Райя, как-то странно на меня посмотрела. И чего это она?        Я продолжала танцевать, не обращая внимания.        - Throw in undependable, too, - а вот вторая соседка, Лидия, на мое неожиданное выступление рассмеялась.        - Бри? - Спросила Райя.        - Do my foolish alibis… - я повернулась к ней.        - Ты под кайфом?        - ...Bother you? Well, I’m not too clever… - а я все продолжала петь.        - Сколько таблеток ты уже выпила? - спросила Лидия.        - I just – Не помню — adore you…*        Как оказалось, у всех таблеток, которыми меня кормил «Не Порок», было такое прикольное действие… В голове становилось тихо, как на минном поле, тревога уходила, забирала с собой под ручку дурные мысли, оставляя только чувство спокойствия, расслабленности и эйфории.       Я правда не знаю, сколько уже выпила. В какой-то момент мне начало нравиться. Иногда я краду из этих стеклянных шкафчиков — они всегда закрыты на ключ, но я достала отмычку — иногда прошу у соседок, которые после созерцания чуда под названием я почему-то отказались их пить.       Только им это, по какой-то непонятной причине, не обязательно было пить. Или они хорошие актрисы. Прям как я, хм.        Если я принимала их утром-днем, у вечеру их действие выветривалось, оставляя за собой пустоту; становилось противно от самой себя: неужто пару часиков потерпеть не можешь? В наркоманку так превратишься скоро. А еще я жутко скучало по парням. По одному в особенности.       Единственным способом заглушить душевную боль были…       Т-534а+        Бело-синяя этикетка на небольшой баночке со странным названием. Вот она меня и спасала.       Разыгрывать дуру перед врачами было легче легкого. Я все еще вредничала, когда мне предлагали какие-то новшества, но через какое-то время я переставала спорить и «нехотя» брала новую баночку с новыми таблетками.        - Бри, сядь уже, пока не заметили, - поторопила меня Райя.        Я надулась, но все же улеглась на кровать.       - Call me unpredictable, tell me I'm impractical, rainbows I'm inclined to pursue… - продолжала я.       Интересно, как там Ньют? Он не забыл еще меня? Может, порок стер ему память…       - Call me irresponsible, yes, I'm unreliable, but it's undeniably true...       - И перестань уже петь, - попросила Райя снова.       - А мне нравится, - сказала Лидия.       - А вот мне — нет, - сказала я, вдруг посерьезнев ни с того ни с сего.       Это ж надо было вот так…       Господи, я в кланке.       - That I'm irresponsibly mad for you.