Письма о человеке

19:00. Многоэтажки, создавая узоры узких улиц, жмутся друг к другу. Привычной дорогой Василий Андреевич Верещагин - главный инженер строительного отдела, идёт по одной из них. Фонарь, аптека, цирюльня – ничего нового. По правде сказать, стабильность играет в его жизни крайне важную роль – все вещи в его доме имеют своё место, а каждая минута расписана. Так его учили с детства. Нужно держать вилку в левой руке, нож в правой, униформу стирать по вторникам и пятницам, вставать в 6:15, быть дома ровно в 19:30, иметь стабильный доход и место жительства, а самое главное – быть достойным членом общества. Дом. Работа. Дом. И вот уже жизнь сливается в одно сплошное ничто. В очередной раз он возвращается с работы, прихватив с собой документ о согласовании строительства нового квартала Города Жизни. Работу не всегда успеваешь сделать до конца смены, но график есть график. Будет работать в ночь. Снова. Дует тёплый восточный ветер и, хоть осень стоит в самом разгаре, ещё тепло. Вечер обещает быть хорошим. 19:15. Холодная капля упала Верещагину на нос, он поморщился. В Прогнозе дождя не было, а Прогноз никогда не ошибается - значит дождя не будет. Небо чернеет, становится невероятно тихо. «Не к добру это... 19:20.» Тишина давит на уши… Резкий порыв ледяного ветра, сбивая с ног, несётся в сторону площади. Ветер, невероятно сильный, сильный настолько, что мог бы склонять деревья, их не склоняет. Склонять нечего – вокруг лишь бетон, да камень. Асфальтовые дороги переходят в мраморные ступени, площади в улицы, двери в окна. И среди всей этой железной пустоты, где ростку нет и шанса пробиться на свет, летит, выделяясь на фоне вечернего города яркое пятно. «Птица?» - Василий поёжился и мельком глянул на часы. Крепчая, ветер сменил направление. Северный. – «19:25… Откуда ей здесь взяться? Они все давно вымерли. ДОГОВОР!» - Верещагина будто холодной водой окатило. Документ пропал. Нельзя его потерять. Никак нельзя. За это уволят, а то и того хуже... – «СТОЙ!» Лист, шепчась с ледяными порывами, улетал всё дальше, не слыша чужого отчаяния. Секунды промедления могут стоить Василию Андреевичу стабильности. Уволят и лишится он и работы и дома. И что он тогда.... Как быть? Город Жизни - единственное место, пригодное для существования. За ним лишь снежная пустыня. 19:27. Стройные ряды людей в униформе с нескрываемым интересом глазели на человека, бежавшего за кружившимся на ветру листом. Сотни десятков глаз. Капля за каплей падали на горячий от машин асфальт, на каменные статуи и каменные тротуары. Бежать. Не выпускать из вида. Поймать. Не заметил он, и как окликнул его знакомый скрипучий механический голос из висящего на столбе громкоговорителя «Не хорошо, Василий Андреевич, режим нарушать, не хорошо.», и как приложил он пропуск к сенсору главных ворот, и как бетон и камень сменились опавшей листвой, а воробей, испуганно вспорхнув, перелетел на другую ветку, подальше от нежданного гостя. «Поймать. Поймать… Где же он?» 19:30. Споткнувшись о торчавший из земли корень, Верещагин, вскрикнув от неожиданности, упал в грязь. Документ лежал совсем рядом, но вряд ли его уже можно было так назвать. Грязная мятая бумажка, половины слов на которой и вовсе не разобрать. Его точно уволят. 6:15. В Городе Жизни завыли сирены, предвещая начало нового дня, но Вася их не слышал. Очнулся он лишь к обеду в ветхом НеКаменном доме, укрытый чужой красной НеУниформой. Тихо. Сквозь шторы и ветви деревьев пробивается солнечный свет. Человек, спящий в кресле в углу комнаты, вовсе не похож на жителя Города Жизни. В печи, не похожей на печи производства, горит огонь, а на плите, выпуская клубы пара, стоит, не похожий на огромные котлы общих столовых, чайник. Тепло. Вставать вовсе не хочется. Давно ему не было так хорошо. А было ли? Наспех накинув пальто, схватив со стола часы и, выбежав на улицу, оглянулся он по сторонам и, не придумав ничего лучше, бросил их с обрыва в шумящее зелёное море.