Лисёнок

      Добравшись до дома доктора, все разом выдохнули. Погони не было.       — Положи его на стол и уйди, — Юнги был непреклонен.              — Я не могу. Я чувствую, что стоит мне разжать пальцы, он уйдёт, уйдёт от меня навсегда. Понимаете, о чём я, доктор? — Чонгук уже даже не плакал. Боль и какая-то детская обида сменились упрямой решительностью. Он понял, что будет бороться за своего Лисёнка до конца. Если умирать, то вместе — одного его он не отпустит даже на небеса…       — Чёрт с тобой, — махнул рукой Юнги и стал готовить шприцы. — Держи его крепче тогда, уколов будет много. Досталось парню сильно…       С пациентом он провозился два часа: пока все раны обработал, пока все лекарства ввёл. На Чонгука в это время доктор старался не смотреть: у того в огромных глазах было много боли и надежды. А что он мог ему ответить? Он не Бог, а всего лишь сельский врач.       — Если эти сутки продержится, то жить будет, — ответил он на немой вопрос Чонгука. Тот молча кивнул, положил Лиса на колени, всем своим видом показывая, что готов так сидеть хоть вечность. Юнги не стал его трогать.       — Всё будет хорошо, всё будет хорошо, — Гук бесконечно повторял это, словно мантру, качая Лиса на руках. А тому было так хорошо, так уютно в этих сильных и нежных объятиях, что даже боль и страх ушли. Хотелось лежать так всегда, чтобы его так же гладили и баюкали, как мама в детстве.              Чимин провалился в глубокий сон. Дыхание стало ровным, и в последний момент он подумал, что совсем не хочет просыпаться. Из сна его выдернула резкая боль. Всё тело болело так, словно его пытали... Да его же и пытали!       Он вспомнил и закричал, точнее, заскулил. Значит, Чонгук ему только приснился? Чудесного спасения не было и его опять будут мучить? Нет! Лучше смерть!       Чимин дёрнулся. Но его держали крепко. Не вырваться.       — Очнулся! Маленький, Лисёнок, малыш, тише, тише. Доктор! — Чонгука безумно напугали звуки, издаваемые Чимином. Тот и скулил, и выл, и кричал, смешивая все звуки в безумную какофонию.       Хосок прибежал первым.       — Дай мне его. Ты уже сутки тут сидишь, не вставая, — протянул он руки к Лису, но Чонгук сверкнул злобным взглядом.       — Не отдам! — он уже и сам был готов зарычать.       — Сейчас вколю ему обезболивающее… Ишь, как дёргается. Ожил, значит. Теперь точно поправится, — Хосок попытался успокоить парня, слишком страшный у того был вид, словно сейчас кинется и горло перегрызёт. Совсем от горя ополоумел.