Лисёнок

      С того раза, казалось, и десяти минут не проходило, чтобы они снова не начинали целоваться. Чимин причитал, что у него болят губы, но по глазам было видно, что он всем доволен, что подталкивало Гука не останавливаться. Но дальше заходить он не спешил. Чимин смущался и зажимался, а Гук просто не хотел давить и принуждать. Для него и самого всё это было впервые, но желание брало своё.

***

      Чимин заскочил в парилку, устраиваясь на полке рядом с Чоном. У них уже вошло в привычку всё делать исключительно вместе, даже мыться.       Несмотря на размер скамейки, лисёнок подсел как можно ближе к Чону, так, чтобы и миллиметра между ними не оставить. Преодолевая смущение, он всегда оставался безмерно тактильным. Чонгук прижал его ближе, приблизив их головы, и нежно потёрся щекой о мягкие рыжие пряди, осторожно перебирая пальцами волосы на затылке.       — Хочешь, я помогу тебе вымыть голову? — он сладко поцеловал Лисёнка в макушку. Тот промычал и кивнул.       Это уже стало входить в привычку. Чимину нравилось чувствовать, как руки Чона бережно втирали мыло в его волосы. Часто тот даже массировал плечи, и Лис просто таял от такого внимания. Сначала он был смущён: в первый раз, когда Чон предложил искупаться вместе, Чимин всё время заставлял смотреть его в другую сторону, не позволяя даже взглянуть на обнажённое тело. Ему потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть, и Чон был с ним невероятно терпелив.       — Твои волосы стали такими длинными, — прошептал Чон во влажное от пара плечо. Он осыпал поцелуями обнажённую кожу, поцелуи его были мягкими и немного щекотливыми. Чимин рассмеялся.       — Может, ты поможешь мне подстричь их?       Руки Чона переместились с волос Лиса на плечи. Он скользнул ими ниже, пока не остановил на талии, всё время целуя и покусывая его шею.       Чимин наклонил голову, обнажая и давая больший доступ, чтобы Чон мог оставить небольшие следы.       Поцелуи стали привычными и уже не смущали, но дальше они так и не зашли.       Чимин почувствовал мучительную неуверенность, которую не мог игнорировать. В конце концов, он был крайне неопытен. Хотя знал, что у Чона тоже ничего не было раньше, но… тот был намного смелее.       С тех пор как Чимин перекинулся, Чонгук замечал за собой, что сокровенные желания, фантазии, которые он тщательно скрывал и игнорировал, начали всплывать на поверхность. Особенно это было актуально после признания. Его память частенько подкидывала множество непристойных образов даже в самых обыденных ситуациях.       Со временем становилось всё труднее и труднее отрицать, что он хотел своего Лисёнка, мечтал зайти гораздо дальше, чем просто поцелуи…       — Чонгук…       — Да, Лисёнок?       Чимин сглотнул. Голос Чона был таким мягким, наполненным обожанием. Это заставило его сердце сжаться.       Гук в последний раз поцеловал его в шею, одобрительно урча и позволяя Чимину развернуться. Тот рассматривал своего парня, а мысли его блуждали в неприличных местах.       Чонгук, казалось, понял это, ухмыляясь блуждающим глазам Лиса.       — Нравится вид?       Чимин вздрогнул и покраснел, он отчаянно замахал руками, бормоча бессвязные оправдания, на что Гук только рассмеялся.       — Если ты хочешь посмотреть, я не против. — Чонгук наклонился, взял его лицо за подбородок и поцеловал, медленно, но с напором прижимаясь к губам. — Многое отдам, чтобы ты продолжал на меня так смотреть, — пробормотал он в мягкие губы. Глубокий низкий голос заставил Чимина поёжиться, как от холода, забыв про жар бани.       Он заскулил, когда Чонгук снова набросился на его губы, прижавшись обнажённым торсом. Руки Чимина нашли опору на груди Гука, осторожно исследуя. Кожа была гладкой и тёплой на ощупь, немного влажной от пара, а стоило руке задержаться на одном месте достаточно долго, он чувствовал под ладонью сердцебиение.       Дыхание Чона, казалось, слегка сбилось от прикосновения, Лисёнок впервые вот так свободно изучал его тело.       Чимин отстранился, скользя руками вниз по телу Чонгука, нежно, будто на пробу, поглаживая каждый выступ рельефных мышц, и, в конце концов, опёрся на его бёдра.       — Чимин-а, сегодня ты очень смелый.       Лис снова покраснел, хотя, казалось бы, куда ещё, и отвернулся.       — Я…       — Не волнуйся, ты можешь трогать столько, сколько захочешь. — Он притянул Чимина за бёдра, окончательно разворачивая. — Я не против, — последнее предложение было прошёптано прямо на ухо Лиса, который вздрогнул и прижался всем телом к Чону.       Даже это было… много. Он был в такой растерянности, не знал, куда деть руки, что сказать, что делать дальше. Хотя немного и осмелел, но всё ещё был поражён перспективой зайти дальше поцелуев.       Очевидно, Чонгук почувствовал его беспокойство, потому что немного отстранился.       — Мы можем остановиться, если тебе будет некомфортно.       Чимин покачал головой:       — Нет, нет! Всё в порядке! — поспешил заверить Лис, но лёгкая нервная дрожь в голосе выдала его.       Чон полностью отстранился, открыл рот, чтобы что-то сказать, но Чимин снова сжал его в объятиях, прежде чем тот успел это сделать.       — Действительно, всё в порядке. Я просто… не знаю, что делать.       Руки Гука в ответ обвились вокруг него, и одно только их присутствие заставляло Лиса чувствовать себя спокойнее. Чон ничего не говорил, лишь продолжал невесомо поглаживать тёплую кожу, изредка одаривая нежными поцелуйчиками, давая тому время обдумать то, что он хотел сказать.       — Это очень ново для меня. Я даже никогда… думаю, я просто… не знаю, чего ожидать.       Чонгук поцеловал его в висок:       — Я понимаю. Для меня это тоже ново, Чими, — его руки немного крепче обняли Лиса. — Но… ты хочешь продолжить?       Чимин кивнул.       — Обещаю, тебе будет приятно.       Лис лишь коротко кивнул, в очередной раз сильно зардевшись, и парилка тут была вовсе не причём.       — Я буду действовать медленно, и ты всегда сможешь меня остановить. Не волнуйся, хорошо? — заверил Чон. Стянув полотенце с шеи, развернул его на деревянной полке, на которой они сидели, и осторожно опрокинул Чимина спиной, увлекая в ещё один головокружительный поцелуй. По крайней мере, это было знакомо. С того самого раза они много целовались. Чон постоянно прижимал его к различным поверхностям, не торопясь вылизывая рот Лиса. Ему всегда это нравилось.       Как только спина Чимина встретилась с жёсткой скамейкой, густые рыжие локоны рассыпались по белому полотенцу, заструились вьющимися волнами. Возможно, и правда нужно было бы их подстричь, но Чонгуку они безумно нравились.       Чимин опёрся на локти, посмотрел на Чонгука и кивнул, решив попробовать. Чонгук продолжал говорить ему, что он будет действовать медленно, что это будет приятно, обращаясь с ним так, будто их неопытность не имела для него значения. Он это оценил и, хотя в его голове ещё оставались сомнения, решил довериться своему парню.       Чонгук начал его целовать, его рука скользила вверх и вниз по его груди. Он остановился, когда его пальцы коснулись живота Лиса, парень напряжённо втягивал его.              — Всё в порядке? — спросил Чон, держа руку совершенно неподвижно.       — Да, Чонгук-и, — ответил тот, закрыв глаза. Рука Чонгука снова начала двигаться, Чимин заскулил под его лаской, заставив того улыбнуться.       — Ты такой чувствительный, — сказал он, осмеливаясь ущипнуть один из сосков. Чимин заскулил, выгибаясь от прикосновения и задыхаясь. Лис спрятал лицо всё ещё с красными щеками у него на плече, не желая, чтобы на него смотрели, пока он чувствовал себя таким возбуждённым.       — Мне это нравится, детка. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Ты такой красивый, самый идеальный для меня, — хвалил Чонгук с колотящимся сердцем, — и я люблю тебя. Ты всё, о чем я мечтаю и в чём нуждаюсь. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя хорошо.       Губы Чимина приоткрылись, издавая стон удовольствия. Он лежал, возбуждённый не только сладкими словами парня, но и его прикосновениями.       — Я люблю тебя, — только и смог выдохнуть Чимин. Улыбка не сходила с лица Чона, заставляя Лиса улыбнуться в ответ.       Постепенно Чимин окончательно расслаблялся в родных объятиях, отчаянно нуждаясь в руках, дразнящих его в каждом чувствительном месте на теле, в которых ему было так спокойно, что он решил полностью на них положиться.       Чон скользил руками по телу и целовал: от запястья к плечу, через ключицы к другому плечу и вниз к руке, лаская её тыльную сторону. Чимин чувствовал обожание в каждом касании. Когда губы Чонгука оказались на его груди, Лис прикусил губу и вздрогнул, его нервы снова начали выходить из-под контроля.       — Чонгук-и… я… — прошептал он, его слова закончились стоном. Чонгук начал лизать один из его сосков, заставляя дрожать под языком.       — М-м-м… это так приятно, — признался Лис, всхлипывая.       Чимин снова закрыл глаза, сосредоточившись на удовольствии от поцелуев своего парня, на том, как его язык скользил по его соскам один за другим, заставляя его извиваться на жёстком сиденьи.       Одна из рук Чонгука опустилась на полотенце, обмотанное вокруг бёдер Чимина.       — Могу я убрать его, пожалуйста? — он прервал поцелуй (к большому разочарованию Лиса).       — Я… я боюсь, — признался Чимин.       — Не бойся, Лисёнок. Ты можешь сказать мне остановиться в любой момент, но не нужно нервничать или стесняться. Я хочу видеть твоё тело, я хочу любить тебя.       — Но что, если моё тело…       — Я люблю твоё тело. Ты самый красивый человек, которого я видел в своей жизни. Позволь мне показать тебе, насколько это правда.       — Хорошо, — кивнул Чимин. Он хотел, чтобы губы Гука снова оказались на его как можно скорее, но тот не стал целовать. Вместо этого переключил всё своё внимание на то, чтобы осторожно стянуть полотенце, аккуратно приподнимая за талию.       Когда ткань распахнулась, Чон убрал её в сторону, глядя на Лиса с таким восхищением, что тот почувствовал себя действительно драгоценным. Гук не сделал ни малейшего движения, чтобы прикоснуться, по-видимому, заворожённый, наслаждался стройной фигурой перед собой. Гук залюбовался членом Лиса, похожим на своего хозяина, он оказался небольшим, но таким идеальным. Розовая, под стать соскам, головка цветом и формой напоминала нераспустившийся бутон.       А потом, словно очнувшись, Чонгук прижал рот к одному из бёдер, всасывая, оставляя тёмно-фиолетовую отметину.       — Чонгу… — простонал Лис.       — Ты такой сексуальный, Лисёнок. Твоё тело, твоё лицо, твой голос, твоя кожа приятная на вкус и такая мягкая, — сказал Чон, облизывая и посасывая внутреннюю часть бедра, постепенно поднимаясь выше.       Слова парня заставили Чимина заскулить и заёрзать на полотенце, отчего, то сразу стало мокрым.       — О… это так хорошо, — простонал Чимин, ноги задрожали, пока Чонгук дразнил его языком.       — Ты такой идеальный везде, — сказал парень, обвивая длинные пальцы вокруг твёрдой длины Лиса. — Могу ли я попробовать твою кожу? Могу я лизнуть твой член?       Чимин покраснел, поняв, что Чонгуку нравится то, что он делает, и кивнул более энергично.       — Так чертовски аппетитно, — прокомментировал Гук, поцеловав головку и проходясь языком по впадине в самом центре. Чимина аж подкинуло от этого ощущения.       — Боже мой, Гук, — простонал он, ноги задрожали. Гук принялся ласкать яички в ладони, прежде чем опустить руку ему между ног и раздвинуть их. Он закинул ноги своего парня себе на плечи, и Чимин охнул от неожиданности.       — Не смотри, — захныкал он застенчиво, когда Чонгук залюбовался его телом.       — Я смотрю, потому что ты великолепен и возбуждаешь меня, — серьёзно сказал Чонгук, прежде чем наклониться вперёд, чтобы подразнить языком вход Чимина, с удивлением обнаруживая, что тот… мокрый? Да настолько, что на полотенце под ними уже образовалось большое пятно.       «Что, чёрт возьми, происходит?» — промелькнуло в голове. Услышав очередное хныканье сверху, Гук решил разобраться с этим позже. Так будет только проще. Гук делал всё наощупь, по наитию, компенсируя отсутствие опыта огромным желанием сделать хорошо любимому.       Чон ласкал Лиса и ему это нравилось, он хотел, чтобы тот знал об этом.       — Ау, — заскулил Чимин, ещё больше раздвигая ноги и пятками притягивая Чонгука ближе. — Это так неправильно, — сказал он, — но это так хорошо.       Чонгук отстранился, глядя на него блестящими глазами.       — Это чертовски правильно, — возразил Гук, — и очень сексуально. Ты великолепен, — повторил он ему ещё раз. Чимин кивнул, извиваясь под ним, когда Чонгук опять поцеловал вход. Он сильно надавил языком, входя в него, пока его руки сжимали ягодицы и удерживали их в раскрытом состоянии.       Чимину было неловко, что рот его парня оказался в таком интимном месте, но это было так приятно, а Чон был настолько внимателен и заботлив, что это помогло ему расслабиться. Он напомнил себе: Чонгук знает, что делает.       — Я собираюсь сделать так, чтобы ты почувствовал себя хорошо, рыжик, — выдохнул Гук, целуя его от бёдер к груди, облизывая шею. — Я не пойду дальше, — сказал он, не переставая целовать, — я хочу всего лишь заставить тебя почувствовать мою любовь, подарить тебе самый лучший первый раз, какой только возможен.       Глаза Чимина наполнились слезами, сердце трепетало в груди от слов, сказанных его парнем, и от убеждённости в глазах. — Я верю тебе, Гуки.       Чонгук подбадривающе улыбнулся, потеревшись носом о нос Лиса, прежде чем просунуть палец между его влажных половинок, надавливая кончиком пальца на дырочку.       — Я собираюсь скользнуть пальцами внутрь тебя, дать тебе почувствовать это растяжение, дразнить твои чувствительные места внутри, — сказал он хриплым от возбуждения голосом и добавил медленное давление к своим прикосновениям.       Чимин ахнул, застонал и раздвинул ноги сильнее.       — Это странно, — прокомментировал он, переведя дыхание.       — Скоро будет очень хорошо, — заверил Чонгук.       Он скользнул одним пальцем внутрь Чимина. Тот застонал от внезапного вторжения, его бёдра приподнялись над полотенцем.       — О, — простонал он, задыхаясь, когда Чонгук провёл пальцем внутри него, — так непривычно.       Чонгук улыбнулся понимающе, целуя Лиса в шею и покусывая мочку уха.       — Давай посмотрим, как долго это будет оставаться непривычным и станет приятным — сказал он, прежде чем поднять палец вверх, отыскивая чувствительную железу внутри. Когда Чимин громко застонал, выгнув спину, Чон понял, что нашел её. Он начал тереть подушечкой пальца, похлопывая и посмеиваясь, когда Чимин покачивал головой взад и вперёд. — Это всё ещё странно?       — Я… ох, Гук… — вскрикнул он, извиваясь в надежде уйти от чувствительной стимуляции. — Что ты делаешь?!       — Я заставляю тебя чувствовать себя счастливым, — ответил Чонгук. — Это всего лишь обещание того, как будет ощущаться мой член здесь, растягивая тебя, — сказал он, потирая сильнее, когда он произносил это.       Чимин застонал, задыхаясь, а когда начал насаживаться на палец внутри себя, этого было одновременно недостаточно и слишком много.       — Чонгук… Думаю, я хочу большего.       — Давай попробуем два, — ответил тот, приставляя второй палец ко входу, измазывая его в смазке. — Ты такой тугой, твоя дырочка всасывает мои пальцы.       Чимин дёрнул бёдрами, приспосабливаясь к новой растяжке, застонал, бормоча чепуху, поскольку жар начал нарастать быстрее.       В какой-то момент Чонгук почувствовал, как по его руке скользит что-то мягкое, плавно обвиваясь вокруг ноги. Он вздрогнул, опустил взгляд вниз, с шоком наблюдая, как рыжий с белым кончиком хвост потирался о него.       — Малыш, это что? — спросил Гук с улыбкой, одновременно в очередной раз похлопывая чувствительную точку.       Чимин вздрогнул, до него смысл вопроса доходил как сквозь толщу воды. Подняв голову, он словно не понимал, что произошло и почему Чон так веселится.       — Мне, конечно, приятно, что ты так не хочешь меня отпускать, но всё же, — продолжал улыбаться Чонгук, нежно поглаживая пушистый мех свободной рукой, опускаясь и целуя своего Лисёнка в пухлые губки, не переставая двигать пальцами. Того снова выгнуло от смешанных ощущений, от чего он оставил идею узнать о том, что так удивило его парня. Для Чимина ничего и не произошло, он ощущал свой хвост как привычную часть себя, поэтому даже не обратил внимания на его появление.       — Гук, так хорошо… я мог бы… я могу, — сказал он сквозь стон.       — Да? Ты уже близко, Лисёнок? Давай, покажи мне, — шептал Чонгук, глубоко и сильно прикасаясь к его простате, с тщательной точностью нажимал кончиками пальцев на неё, второй рукой накрыл член парня, круговыми движениями растирая головку в такт своей руке.       Прошло всего мгновение, когда Чимин вскрикнул, кончая. Его захлестнула огромная волна удовольствия. Он царапал появившимися коготками всё, что было в пределах его досягаемости: доски, полотенце, Чонгука, пытаясь найти что-нибудь, за что можно было бы зацепиться. Его тело было горячим, а конечности напоминали желе. Он абсолютно не осознавал, каким невероятно громким он был, когда звал Чона, чувствуя слишком большое блаженство, чтобы беспокоиться об этом.       — Это так горячо, — сказал Чон, широко раскрыв глаза, глядя на разнеженный вид своего Лисёнка, целуя того в обе щёки.       — Это было так приятно, я никогда раньше не чувствовал ничего подобного, — ошеломлённо сказал Чимин, его бёдра всё ещё дёргались, когда Чонгук замедлял движение пальцев, стараясь не перегрузить его. — Я не знаю, если ты… — он остановился, глядя на выпуклость между ног Чонгука. — Я не знаю, смогу ли я…       — Не волнуйся, Лисёнок, отдохни. Нам некуда спешить, всё в порядке, — сказал Чон.       — Я, но… Я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо, — и он не лгал, мысль о том, что он может заставить Чонгука чувствовать то же, что и он только что, была воодушевляющей. Его хвост задёргался и забился о деревянные полки парилки. И только в этот момент Чимин, наконец, обратил на него внимание. — О, а как это я? Но я… Прости, — он поднял готовые заслезиться глаза, Чимин не мог сдержать эмоций. Недавно пережитый оргазм и шок от частичной трансформации давили на него.       — Эй, малыш, ну ты чего? — Чон потянулся к нему, притягивая в свои объятия, нежно поглаживая, успокаивая. — Всё хорошо, не беспокойся об этом, это даже мило. Мне приятно, что ты теряешь контроль рядом со мной и можешь полностью отпустить себя. — Он видел, что Чимин вот-вот заплачет от нахлынувших чувств. — Я полюбил тебя таким, какой ты есть, и зверь тоже часть тебя, не нужно этого стесняться.       Чимин сильнее прижался к любимому, зарываясь носом в шею и обвивая хвостом талию Чонгука, на что тот только улыбнулся. Лис заёрзал, пытаясь устроиться поудобнее, и задел бедром член Чона, всё ещё скрытый полотенцем. Чонгук болезненно зашипел. Нельзя сказать, что произошедшее оставило его спокойным. Да и как он вообще мог оставаться спокойным после такого? Чимин вздрогнул от такой реакции.       — Я хочу помочь… — поднимая голову, проговорил он, — только… Я не знаю, что делать, — и, смутившись, вновь нырнул носом в изгиб шеи Гука.       — Я знаю, малыш, мы никуда не торопимся. Но у меня есть идея, если ты позволишь, — Чон с улыбкой на губах продолжил поглаживать спинку и хвостик парня, успокаивая, покачивал его в объятиях.       Это правда: Чонгук рад ждать столько, сколько нужно, у него есть время. Был привычный способ справиться с его стояком, но хотелось в этот раз по-другому. Он мечтал об этом с тех пор, как увидел Чимина-человека. Сначала мечты были не явные, но когда они вместе пошли поплавать в лесном озере, восхитительный вид мокрого тела Лисёнка совсем разыграл его фантазию. Чонгук лёг на бок, утягивая за собой сидящего на его коленях Чимина, мягко убирая хвост в сторону, чтобы случайно не придавить его своим весом, укладывая спиной к себе. Обнял, нежно целуя шею любимого и наслаждаясь ощущением тёплой распаренной кожи под губами, одновременно на пробу покачивая бёдрами. Чон уткнулся лицом в шею Лиса, держа его в объятиях, вдыхая естественный аромат и очень слабый запах травяного мыла.       Дыхание Лисёнка медленное и ровное, его тело всё ещё расслабленно после полученного удовольствия. Чонгук толкнулся немного сильнее, прижимаясь к упругой попке — это было так приятно, и всё же он знал, что этого недостаточно. Парень в его объятиях только усиливал огонь внутри него, сжигая его терпение и заставляя отчаянно нуждаться в большем. Чонгук позволял себе ещё немного насладиться своими бесстыдными движениями, прежде чем, наконец, опустить руку и стянуть с себя мешающее полотенце.       Это дало ему короткую передышку от нарастающего возбуждения, тяжело оседающего внутри. Небольшое расстояние, которое образовалось между ними, немного прояснило путающиеся мысли. Это заставило его член дёргаться, почти как в знак протеста против отсутствия стимуляции. Он позволил себе несколько рывков, прежде чем провел рукой по бедру Чимина, на что тот вздрогнул и обернулся, всплывая из сонно-расслабленного состояния.       — Я не буду входить, — сказал Чон, глядя в глаза Чимину, смотрящего через плечо с плохо скрываемым испугом. — Но я могу… — Чон снова провёл руками по бёдрам Лиса, сжимая мягкие половинки. — Я могу использовать твои бёдра… между ними.       Наступила пауза, пока Чимин обдумывал его слова, сгибая бёдра. В его голове появились полуоформленные образы.       — Да, к-конечно, — он предпочёл не смотреть, пряча раскрасневшееся личико в сгибе своего локтя. Чонгук загорелся с согласия Чимина, жар разлился по его щекам, живот поджался — Лисёнок свёл его с ума своим согласием, даже не желая этого.       Он снова прижался к Чимину, пухлая попка его парня создавала некоторое трение, но этого было недостаточно. Из-за своей осторожности Гук не получал желаемого. Та небольшая стимуляция, которой ему всё же удалось добиться, только заставила его жаждать большего.       Он опустил руку на живот Лисёнка, отодвигая хвостик на талию, а его белый кончик достал до головки члена его хозяина, щекоча, от чего тот вздрогнул. Чонгук надавил на низ живота Чимина, плотнее вжимая его в себя, устраивался в расщелине сладкой попки, ощущая, насколько там всё мокро и скользко.       Он глубоко вздохнул, на пробу двигая бёдрами, задевая головкой нежный вход, и услышал судорожный нежный вздох. Гук начал двигаться, наслаждаясь плавным скольжением вокруг себя и мягкой кожей внутренней поверхности попки. Это, вероятно, было совсем не так, как внутри, не так ошеломляюще, но всё равно хорошо.       — М-м-м, Лисёнок… ты идеален, — выдохнул Чонгук.       Воздух, покидающий его, начал вырываться неравномерными выдохами, когда удовольствие охватило его. Чонгук наклонил голову вперёд, прижимаясь разгорячённой щекой к спине Чимина и желая раствориться в теле любимого. Чон цеплялся за Лиса, отчаянно пытаясь закрепиться в реальности. Невозможно было чувствовать себя так хорошо. Ему становилось трудно сохранять хоть какое-то чувство приличия, и он застонал в податливые мускулы перед собой.       Чимин вздрогнул, интуитивно слегка напрягая мышцы и сжимая сильнее. Гук уверенно держал руку на пупке, наслаждаясь ощущением мягкой кожи под пальцами, рисуя бессмысленные узоры вниз и вверх по прекрасному телу Лиса. Чонгук улыбнулся, когда он услышал первый тихий полусонный стон Лисёнка.       Его тело как будто ждало этого. Чувства запели, когда Чимин издал ещё один тихий звук, на этот раз слегка дрожа. Они становились более частыми, Лисёнок тихо скулил, начиная очаровательно извиваться в чонгуковых руках. Наступил краткий момент замешательства относительно того, что могло заставить Чимина начать издавать эти тонкие звуки (хотя, он и не возражал), прежде чем его мозг, наконец, спохватился.       Сквозь густую дымку удовольствия, окутавшие его мысли, Чонгук понял, что с каждым восхитительным толчком вдоль этой тёплой попки он трётся о дырочку Лиса, изредка задевая чувствительное маленькое место сразу за поджатыми яичками. На его лице расплылась самодовольная ухмылка.       Его толчки становились более целенаправленными, он проводил больше времени в контакте с колечком мышц и старался сгибать бёдра вверх в конце, чтобы подтолкнуть себя между чувствительной кожей. Между ними тлел жар, трение заставляло их гореть и болеть друг за друга, а бёдра Чонгука двигались всё быстрее. Это становилось невыносимо, жара между ними достигала почти лихорадочного пика. Пот стекал по коже ленивыми ручейками, Гук проскальзывал между этими удивительно мягкими бёдрами, впитывая хриплый стон и последующее трепетание ресниц Лисёнка, кожа которого ощущалась как нежнейший шёлк. Его Чимин, такой идеальный, такой невероятный. Он начал двигаться в ответ, создавая только больше трения, и Чон наблюдал, как Лис смущённо закрывал лицо рукой, когда из его горла вырывался особенно громкий стон, который невозможно было сдержать. Это восхитительно!       Между ног Чонгука ощущалась почти болезненная пульсация. Увидев такого Чимина, отзывчивого и нуждающегося даже в малейшем ощущении, у него кружилась голова. Он не мог сдерживать глубокий хриплый стон, покидающий его при виде этого зрелища.       Последние остатки самообладания покинули Гука, он отчаянно гнался за удовольствием. Его член начал сильно болеть, заставляя его толкаться быстрее, сильнее прижиматься к Чимину, который выглядел эффектно в тусклом свете парилки. Его раскрасневшаяся розовая кожа засияла тёплым жёлтым оттенком, отчего на животе выступил влажный блеск пота, подчеркнув все рельефы его тела.       Чонгук чувствовал, как быстро приближался его пик, мышцы дрожали. Когда он задыхался, давление всё росло и росло; пружина сжата и была готова лопнуть в любой момент.       Появившиеся от трансформации коготочки Чимина беспорядочно царапали доски под ними, его руки дёргались и отчаянно искали что-нибудь, за что можно было бы удержаться, в то время как Чон раскачивал своё тело вперёд и назад между пухлыми и мягкими половинками Лиса.       Чонгук судорожно вздыхал, напряжённый стон вырвался из его горла, когда белые брызги оказались на попке и пояснице Лисёнка, доставая почти до лопаток. Его член дёргался с каждой новой волной накрывающего удовольствия, размазывая белёсую жидкость по всё ещё дрожащим бёдрам Чимина. Чонгук хотел бы ещё немного насладиться видом задыхающегося под ним Лиса, но силы покинули его.       Он позаботился о том, чтобы помочь Чимину осторожно перевернуться к себе лицом, пока тот медленно оглядывал его своим поплывшем влюбленным взглядом. Чимин тянулся к нему, мило вытягивая свои пухлые губки в трубочку, выпрашивая поцелуй. Они тихо стонали в поцелуй, остаточные искры удовольствия всё ещё танцевали на их разгорячённых нервах.       Отстранившись, чтобы глотнуть воздуха, и снова сплели руки вместе. Чонгук ухмылялся Лисёнку, который встречал его застенчивой улыбкой.       — Чонгук-а, тебе хорошо?       — Конечно, Лисёнок, с тобой иначе и не может быть.       Они лежали так ещё какое-то время, переплетённые телами, восстанавливая силы, уставшие, но счастливые. Чонгук поглаживал кожу возлюбленного кончиками пальцев, еле касаясь. Нежно проводя по почти высохшим от жара бани волосам, мягкому меху хвостика, который пропал, как только Чимину удалось немного восстановиться и снова взять зверя внутри себя по контроль.       Придя в себя, Чонгук на руках вынес почти уснувшего Чимина из парилки, заворачивая в большое покрывало, чтобы тот не замёрз и не простудился, и оделся сам. Возвращаясь в домик, не мог отвести взгляда от своей драгоценной ноши, что так сладко посапывала, уткнувшись носиком в изгиб его шеи.