Когнитивный диссонанс

Палец совсем не изящно ткнул прямо в лоб. Зейн старался контролировать силу, однако Алан всё равно поморщился из-за неприятных ощущений. — О чем задумалась твоя светлая головушка? — с ухмылкой спросил Зейн, сверху вниз глядя на распростертого на кровати Алана. — Наверняка вынашивает очередной гениальный план, связанный с побегом из Темной Обители. Алан прикрыл глаза и отвернулся в сторону. У него не было сил даже на односложный ответ, поэтому он выбрал самую действенную тактику — тактику молчания. Если повезет, Зейну быстро надоест караулить его, и Алан сможет немного отдохнуть в тишине. Прошлая ночь лишила его всех сил, однако Алан с трудом мог вспомнить, чем же таким странным он был занят. Убегал от Скрэтча? Писал новую главу? Исследовал глубины собственного разума? Да и разве можно устать в пространстве, где не существует ни голода, ни жажды? — Хо, — Зейн хмыкнул и наклонился немного ниже, рассматривая намеренно равнодушное выражение лица Алана. — Кажется, сегодня ты еще больше не в настроении, чем обычно. В любом другом случае Зейн оставил бы Алана наедине с его мыслями и отправился бы заниматься другими делами — например, заглянул бы в кинотеатр или на выставку современного искусства, — однако, увы, в Темной Обители на самом деле было не так уж много «других дел». Подождав минуту или две в ожидании реакции от Алана, Зейн понял, что упадок сил писателя оказался серьезнее, чем казалось на первый взгляд. — Ладно, ладно, — пробормотал он и, обогнув кровать, с ногами забрался на вторую ее половину, вальяжно устраиваясь на подушках. — Можешь и дальше изображать вселенское страдание, только, будь добр, не отбирай у меня во сне одеяло. Подтверждая слова действиями, Зейн вытащил из-под тела Алана край смятого одеяла и набросил на себя, как будто действительно собирался лечь спать. Затем немного подумал и накрыл Алана тоже. Но как бы старательно они не пытались закрывать глаза и притворяться спящими, сон к ним совсем не шел. Алан вслушивался в тихое размеренное дыхание Зейна и лениво размышлял обо всем подряд. Ситуация, в которой он сейчас оказался, была такой странной и неестественной, что Алан невольно засомневался в реальности собственного существования. Темная Обитель на дне озера Колдрон, таинственный отель между мирами, ожившая история из недописанной книги, грань между сном и бодрствованием — где же сейчас был Алан? Существовал ли он на самом деле или просто оказался частью чьих-то сумбурных неспешных грез, то погружаясь в глубины океана тьмы, то всплывая на его поверхность? — Том, — голос Алана был лишен всяких сил, и на краткое мгновение ему даже показалось, что Зейн его не слышит. — Что такое? — Зейн повернул голову и посмотрел Алану в глаза. Как и ожидалось, одно одеяло на двоих хорошо сближало людей. — Мне кажется, я скоро забуду тебя, — не лучшее признание для такой интимной обстановки, однако Алану нужно было поделиться с кем-нибудь наболевшим. Высказать боль, скопившуюся в душе. — Разве ты не всегда хотел от меня избавиться? — Зейн ухмыльнулся и, перевернувшись на бок, протянул руку, чтобы коснуться плеча Алана. Пальцы медленно скользнули вверх, переходя от плеча к шее, а затем к щеке. Отросшая борода колола кожу. — Теперь твое желание сбудется. Забудешь про меня, и я навсегда исчезну из твоей памяти и жизни. — Это не так работает, Том. — Алан знал, что Зейн, столь сильно жаждущий выбраться из Темной Обители, не бросит его — свой единственный шанс на побег. — И ты вряд ли сможешь исчезнуть отсюда. Под одеялом постепенно накапливалось тепло, и Алан почувствовал, как окутавшая его конечности зябкость медленно отступала. Проливной дождь выстудил из него все чувства, и только сейчас Алан понял, как же ему было холодно. — Тогда у меня есть простое и эффективное решение, — Зейн прижался к Алану ближе. Запах сигарет и алкоголя смешался с запахом чернил, бумаги и уличной сырости. — Если ты вдруг всё забудешь, я просто приду и напомню тебе снова. Не дам так просто избавиться от меня. — Звучит как угроза. — Алан слабо улыбнулся. — А это угроза и есть. Зейн убрал руку и отодвинулся на противоположный край кровати, едва не утянув одеяло за собой, однако тепло, которое он принес своими прикосновениями, еще долго продолжало греть Алана.