Всё, что нам осталось.

            Мои потяжелевшие веки дрогнули и раскрылись, руки заныли, когда я попыталась ими пошевелить. А проснулась я от странного скрежета в замочной скважине. Через металлические прутья я могла наблюдать за маленьким силуэтом, что пытался высвободить меня из заточения. — Славка! — восхищённо прошептала ему я. Проползти на коленях вышло неудачно, отчего под конец мои ноги подкосились и я ударилась головой об своеобразную стенку. И это не говоря уже о том, что помещение было достаточно маленьким, чтобы не утомиться за такое расстояние. Я посмотрела в глаза ребенка, одновременно глубоко дыша. Кровь на потрёпанном бинте запеклась, но рука не переставала пульсировать и болеть. — Тетя Т/и, не хотел будить вас, хотел только открыть эту дверь! — Слава по-детски объяснил мне свои действия, вот только он не понимал, что уйти отсюда стоило бы казни. Я облизнула потрескавшиеся губы, пытаясь собраться с мыслями. Он у меня смышлёный парень, а значит должен был всё запомнить. — Послушай, Слав, я не могу отсюда выйти. Но ты можешь. Просто послушай: постарайся запомнить всё, что я скажу тебе. Ты должен будешь убежать из поселения, главное, что… — я начала ему объяснять последовательность его действий, затем назвала количество всех солдат, командиров, замов, где что расположено, хоть это он и так знал и понимал. А сбежать отсюда было проще, чем запомнить: он не раз так делал, просто не хотел убегать от меня. Славка каждый раз кивал мне, когда я что-то говорила, и по грустному блеску в его глазах я видела, что он знает, для чего ему это. Он знал Дона. Я не раз рассказывала ему о наших с ним историях, поэтому у него сложилось впечатление о нём как о добром здоровике, каким он и являлся. Слава ещё раз послушно кивнул. Мы попрощались с ним, а затем он скрылся за поворотом. Я отвернулась от выхода и томно вздохнула: если его поймают, наверняка всему придёт конец. А ведь когда-то я взяла его к себе только потому, чтобы он выполнял мои мелкие поручения, что в конце концов, на случай чего, он мог вот так бы сбежать и рассказать всё Дону. Я знала о том, где находится наша армия. Славка знал. Близко. Они буквально дышали нам в спину. Самая главная цель — это генерал, который и так по своему сбежал с поля боя в это прогнившее место. Я больше не боялась. Я больше не плакала. В моей душе навсегда поселились всепоглощающий гнев и жажда мести, отчего я не узнавала саму себя. Прошло много времени, с тех пор, как я изменилась. В лучшую или худшую сторону — уже не имело значения. Потому что мир тоже изменился. Оповещение: Слава сделает всё, что в его силах! Он обязательно поможет тебе, а пока… Постарайся выжить.

Тем временем…

— Скажи всем, чтобы далеко не разбегались, хочу на всех глянуть. — Генерал торжествующе прикусил палочку, сложил руки за спиной, гордо выпрямившись. Питер отвернулся, закатив глаза, и приказал одному из подчинённых всех собрать. Обычно так делали только в первые месяцы оккупации, рано утром, чтобы распределить обязанности. Но со временем всё шло под контролем, и это не требовало необходимости. А может Питер не хотел лишний раз всех вытаскивать на улицу. Но раз так решил начальник — значит нужно выполнять. Через время, когда все уже стояли поравнявшись, а Генерал с жадностью всех разглядывал, Питер скучающе достал свою записную книжку и принялся подсчитывать. Его глаза округлились, когда в толпе он не нашёл ни Т/и, ни её приспешника. Он панически поправил свою фуражку, подходя к Генералу. — Товарищ Генерал… Т/и Т/ф наказывали сегодня?.. — Да. Она сейчас в тюрьме. Можешь не считать её. — Только она?.. — он обеспокоенно спрятал свои глаза. — Так точно. Проблемы? — он взглянул на Питера. — Вячеслава Зайцева нет в строю. Маленький светловолосый мальчик. Подопечный Т/и Т/ф. У меня есть подозрения, что он может принести нам проблем. Если его здесь нет, значит его нет в поселении. — Питер озадаченно дёрнул бровью, но не выглядел напуганным или злым, скорее задумчивым. Генерал выпрямился и с яростным предвкушением оглядел его. — Найти! — отдал приказ тот. — Наконец я смогу расставить здесь свои порядки… — он задумчиво оскалился, когда Питер незаметно нахмурился. Он для удобства запрыгнул на лошадь и направился в тайное место, которое они устроили со Славкой. Проскакав дом, где была на другом конце дыра, он направился на восток, куда по всей видимости рванул мальчик. Сорванец, тем временем, бежал, запыхавшись, и всё время только и повторял все слова, сказанные Т/и. — 247… 247! Ах! — он услышал приближающийся топот, который, казалось, загонит в угол. Славка не замедлялся, а только ещё больше пытался вырваться из лап немца. Кобыла, увидев перед собой препятствие в виде мальчика, громко заверещала, подняв копыта. Славка испугался и закрыл руками лицо, когда Питер нагнал его, срезав путь. Полковник раздражительно успокоил лошадь, слезая, и потянул Славку на себя. Он неуместно захныкал, пытаясь вырваться. — Нет! Мне нужно туда! — Питер дёрнул его за руку, а сам присел, чтобы мальчик и он оказались на одном уровне. Серьезно проговорил: — Тебе повезло, малец, что на твои поиски отправился именно я. Если бы это был кто-то другой, ты был бы мертв. Так что прими в благодарность подарок судьбы. — Они стали возвращаться обратно в поселение. Славка теперь не хныкал, а только нетерпеливо оборачивался и боялся немцев. Оповещение: Питер зол, но ему не всё равно на судьбу Славы!

***

В камеру зашли. Два солдата потянули меня за плечи, снова раня руку об эти несчастные тугие наручники. Я недовольно рявкнула, когда острая боль мурашками прошлась по телу. Когда меня вывели на улицу, меня всё так же держали ближе к земле, как вчера. Генерал презрительно оглядел меня. Был ли кто-то ещё с ним, я не знала, не знала, кто смотрел, потому что под сильным напором солдат не могла повернуть голову. Я обессиленно вздохнула, когда один из них нажал на больное место. — Жалко выглядишь. — лениво сделал замечание тот. — Ты не передумала подчиниться? — он вытер руки об полотенце, заинтересованно поглядывая на меня. Я недовольно цокнула у себя в голове. «Это твоя харя жалко выглядит.» — я задумчиво оглядела землю под собой, т.к. смотреть больше некуда. «Это всё провокации. Он способен на всё, даже на моё подчинение. Так зачем спрашивает меня об этом? Он просто играет. Или что-то задумал.» — Молчишь. — он хитро посмеялся. — Знаю, постоянство — лучший залог успеха. Только здесь это не работает, как ты могла заметить. — проследив за моим замешательством, он разозлился и уже с угрозой начал говорить: — Ты должна дать ответ. Да или нет?! — если бы он был обычным мальчишкой, это выглядело бы жалко. Но мы оба взрослые люди с ним, и, поверьте, я тогда и вправду побаивалась его тона. Напрягалась, когда его рука не нарочно касалась моей макушки — думала, что он сейчас ударит, а я даже не замечу. Адольф поистине выглядел, как генерал. Оказавшись на поле боя с тысячами немцев, я бы смогла вслепую определить его роль среди них. Я отчаянно усмехнулась. Напряжённо подняв голову, взглянула ему в глаза. — Всё не оставляете попыток, Товарищ Генерал? — ко мне подошёл солдат, стоящий рядом с ним, и дал мне пощечину. Боль осталась в районе рта, оставляя след в виде тоненькой струйки крови. Я бережно сглотнула. Адольф размял руки. — Ты не понимаешь. Это не мне нужно, а тебе. Я лишь даю тебе выбор, и ты идёшь не в правильную сторону. — Солдат ещё раз замахнулся на меня. — Ну? — Генерал в ожидании не отступал. Я всё так же непринужденно и с улыбкой подняла голову. — Не стану сейчас умничать. Скажу по-простому: Мой ответ — нет. — я замедленно моргнула, подумав, что он опять прикажет меня ударить, но этого не произошло. Я видела лишь спокойное выражение лица, даже с каплей какого-то торжества. Это было странно, отчего я даже не хотела верить увиденному. Адольф задумчиво усмехнулся. — Хорошо. — непринужденно вырвалось слово. Моя нервная система настолько была расшатана, что я с облегчением вздохнула. Чувствам не прикажешь, а вот разум снова вернул меня в реальность: конечно, так не могло быть. Опять руки стали трястись, а колени подкосились, хоть и были в твердом согнутом положении. Я услышала жалобный писк ребенка. Шокировано вздрогнув и попытавшись подорваться, меня вновь повалили на землю, уже давя на голову. Я обречённо закричала, стиснув зубы. — Ты… Ты чертов псих, Адольф! — озлобленно закричала я. Он вновь усмехнулся, когда Питер прошёл к нам, жестоко удерживая Славку. Полковник обеспокоенно поглядывал в мою сторону, но ничего не мог с этим сделать. С моего запястья потекла кровь. Я обречённо промычала от боли. — Ещё раз вопрос: ты подчинишься? — Питер поднял мальчика в воздух после слов начальника. Славка начал плакать. Я зажмурилась, но не позволила страху завладеть мной. — Нет! — Какой ценой? Ценой жизни твоего подопечного? Даже после его смерти, твоя харизма сломается и ты станешь плясать под мою дудку. А ведь, если ты сделаешь правильный выбор сейчас, возможно Вячеслав Зайцев выживет. — Питер, не говоря ни слова, достал нож. — Сколько он вытерпит? Одно, два ранения? Решать тебе. — он самодовольно оскалился, скрестив руки. Мои глаза намокли то ли от боли, то ли от обречённости. Я вновь замычала, когда солдат надавил на руку. — Хорошо, хорошо! — почти сквозь слёзы прокричала я. — Только отпусти его! — Питер наконец оставил ребенка в покое, но всё равно его удерживал. Я увидела ноги Генерала, остановившиеся передо мной. — Нет. — сказал он с улыбкой, а затем указал на меня пальцем. — Поговорим с тобой завтра. А пока мальчик побудет в тюрьме. — хладнокровно дав указание, он стал отдаляться. Славка снова заплакал. — Тётя Т/и! — Не-е-ет! — кричала я в спину генерала, что отдалялся вместе с парнишкой и Питером. Затем солдаты отвели меня подальше от них, где я уже вырвалась самостоятельно. Наручники они отстегнули, и я раздражённо затрясла рукой от боли. Казалось, она сейчас отвалится. Я затянула узел потуже, сердито развернувшись в другую сторону. «Чтобы он сдох вместе со всей бригадой! Ненавижу. ИХ. ВСЕХ.» — Но у меня не укладывалось в голове самое главное… «Как Питер мог так поступить со Славой? Поступить со мной? Неужели всё, что мы пытались построить — развалилось? Почему так произошло? ПОЧЕМУ?» — Вместо боли и страха мной овладел гнев. Я злилась на него. По-настоящему. От него я ожидала всего, что можно было. Я даже думала, а иногда надеялась, что он меня убьёт! Но так безжалостно нападать на моего ребенка… И тут я приняла серьезное решение — расстаться с ним. Не общаться. Не видеться. Это не только одурманило меня, но ещё и вредит окружающим. У меня не было выбора, кроме как подчиниться генералу. Иначе он бы убил Славу, в этом нет сомнений. На носу у меня операция «Валькирия» вместе с подставным, чьё имя я даже не знала. Но знала одно: скоро всё закончится. И я внесу весомый вклад в историю Отечества.