Всё, что нам осталось.

      Я внимательно слушала его рассказ, но когда он закончил говорить, я не выдержала и рассмеялась сквозь слёзы от счастья. На мою душу возлегла такая невесомость и божественная надежда, что Славка жив и сейчас греется в отряде Дона. Дон… меня смутило, что Питер знает его, так ещё ему известно об их местоположении… На это у меня не было времени на раздумья, я подскочила и крепко обняла его, вдыхая родной запах. Я всё ещё смеялась. Питер обнял меня в ответ и притянул к себе крепко-крепко, словно я была для него всё, что осталось. Он стал целовать мои щеки, шею, бормоча разные теплые слова поддержки и ласково называя. От его прикосновений у меня перестала болеть рука, зажившая под новым, бережно окутанным бинтом. Я вцепилась в своего возлюбленного и вдруг поняла, как Питер был мне нужен всё это время. Его объятия, поцелуи… У меня никогда такого не было и не будет. Я была так счастлива, что он встал на мою сторону и позволил Славе сбежать, заботясь о нём. Поверьте, Полковник немецкой армии не обязан был этого делать. Не должен был… — Питер… Мой Питер. — шептала сквозь слёзы я. — Ты не представляешь, как многое это значит для меня. — Я знаю, я знаю, meine Liebe… (Моя любовь) — я не отпускала его. Он стал гладить меня по спине, наслаждаясь моим присутствием. — Мне нужно идти. Мне нужно бежать, Питер… — Нет, нет, не нужно… Тебе нельзя туда выходить. Я не позволю. — Но почему, Питер? Что ты задумал? — он притянул меня крепче, задумчиво и странно опустив глаза. — Ты поймёшь это позже. А сейчас, просто поверь мне. Мы провели ночь вместе, не отпускали друг друга всё время, пока спали. Иногда он открывал глаза, чтобы посмотреть, как я дремлю, а затем со спокойной душой так же заснул вместе со мной. На утро я смогла уйти. Меня не покидали странные ощущения, что что-то вскоре произойдет. Я переживала за подставного, потому что не была уверена, что он заметил моё отсутствие. Напряжённая, я осторожно проходила по улице, заворачивая, чтобы никто не видел, как я вышла из кабинета Полковника. Сделав перерыв после работы, я остановилась с товарищем у перекрестка, и мы закурили. Тихо разговаривая, мы то и дело оборачивались, чтобы никто нас не потревожил, и тут его внимание увлекла площадь. Я поправила фуражку. — Смотри, Т/и! Там снова что-то происходит. — я удивлённо встала на носочки, прищурившись, попыталась разглядеть. Но у меня ничего не вышло, как парень рванул в самую гущу событий. — Ну куда-а? — расстроенно крикнула я ему. — Пошли посмотрим! — махнул он мне рукой. Да я и сама желала знать, что там происходит, как и другие хотели меня видеть. Я раздражённо затушила сигарету, догоняя парня. Мы, затормозив, оказались в толпе. Я была рада этому, ибо больше не хотела зря попадаться на глаза Генералу. Неожиданно мы услышали панические крики вдоль улицы. Два солдата вели за собой человека с мешком на голове, что постоянно упирался. Он то и дело пытался сопротивляться, и что-то кричал, никому не посвящая свои слова. Кого-то снова собирались казнить. Но у меня возникло ощущение, что я знала его. Я неосознанно вышла вперёд, щурясь и пытаясь разобрать нотки голоса. Человеку велели встать в центр, не развязывая его. С него сняли мешок и он упал на землю. — Это не я! Это не я! Прошу вас, послушайте! — на сцене смерти сидел подставной. Его поймали. Я закрыла рот рукой, шокировано смотря в его напуганные глаза. Он не мог смириться с тем, что проиграл. У меня не укладывалось в голове, как он мог попасться. Мы продумали ВСЁ, все детали, все преграды, что могли появиться у нас на пути, но подставной сейчас здесь, стоит на этих досках… И тут до меня дошло: «Часовые…» Оповещение: В прошлом подставной не проверил часовых. Это сыграло свою роль.

Достижение получено!

«Выйди сухой из воды»

— Как аукнется, так и откликнется. Вы ушли, подставляя напарника, но зато остались живы. Ведь он подставил бы вас обоих.

В этот момент во мне разорилась эмпатия, и мне стало страшно. Не только за него, но и за меня тоже, ведь он мог просто рассказать обо мне. Я всё ещё испуганно разглядывала его. К нам вышел Питер и Генерал. Адольф пронзительно смотрел на него, скрестив руки на спине, когда тот пытался докричаться до него, что-то доказывая. Питер скучающе зевнул, прикрыв рот рукой, и отвернул голову. Затем он увидел меня, увидел моё лицо, и тут Питер нахмурился, смотря на мою реакцию. Он сделал отрицательный жест, как-бы говоря: «Соберись.» Я не ожидала его понимания, но не представляла, что думать. Почему он так отреагировал? Он что-то знает? Или подставной уже сказал ему что-то? Мой бывший напарник увидел меня и моё замешательство. Я наблюдала за его гневом, ведь это я его бросила. — Вот, это она! Она работала со мной! — Генерал выгнул бровь, не смотря в толпу. — Кто? — Т… — Питер резко достал свой пистолет и одним выстрелом пробил несчастному голову. Все ахнули. Я была на грани срыва, ведь предатель чуть не выдал меня. Генерал в замешательстве оглядел убийцу, но сохранил спокойный тон: — Убил его, так быстро? — но, увидев серьезное выражение лица Полковника, тот довольно хмыкнул. — Жестоко… — затем, сделав ещё что-то, он удалился. Толпа начала расходиться. Никто не горевал, потому что не знали его, но все были в недоумении и страхе. Оповещение: Питер убил предателя раньше положенного, отчего никто не придал значения его словам. Он спас ваше положение. Я отбежала с центра площади, от адреналина задыхаясь. Ко мне кто-то подбежал, взяв за локоть, и поспешно увёл. Питер завернул в угол одного из переулков, серьёзно смотря на меня. Я с сожалением и растерянностью спрятала взгляд. Зная, что он что-то скажет, я не начинала говорить. У Питера лопнуло терпение. Он объяснился сам вместо меня. — Я всё знал, Т/и, я следил за тобой всё это время. И знал о заговоре! Думал, что ты передумаешь, но ты не отступила! Позор тебе! — Это мне позор? За что? За то, что хотела отомстить? — Т/и, это не выход из ситуации. Я уже помог тебе как смог, но если ты сама не перестанешь, я не смогу тебя защитить. — И как же ты мне помог? — я нахмурила брови уже со злость. Он подступил ко мне, что я бы не смогла и сделать шаг в сторону. — Запретил тебе уходить вчера, например. Я знал о часовых. Знал, что ты попадешься вместе с ним, а я не мог этого допустить. Специально увел. Ты наверное задалась вопросом, когда я у тебя не спросил, «что ты здесь делаешь?»? — Почему ты не спас его? — А должен был? Это тебе будет уроком, что не извлекая его, ты окажешься на его месте! — мы начали спорить. — Ты сказал, что убить Генерала — это не выход. А по-моему — он самый! Что ещё тогда придется делать? — Т/и, убив Генерала, я бы встал на его пост. — я ужаснулась. — То есть, ты бы занял его место? — я спросила его в двояком значении. Он отвёл взгляд, словно пожалел о сказанном. — Поэтому я хочу, чтобы ты встала на нашу сторону, Т/и. Так будет лучше. С нами у тебя будет намного больше шансов выжить. Я всегда буду рядом с тобой, а Генерал будет в поле твоей видимости. Он не трогает своих приближенных, хоть он и жесток. — Ты никогда не думал о других. — я грубо отвела взгляд. — И сейчас не думаешь. Думаешь только о себе, и о… — И о тебе тоже. Главное сейчас — это мы с тобой. — Питер почесал глаза рукой, устало склонившись надо мной. — Так, о чём я? Я настаиваю на том, Т/и, что тебе и вправду стоит подчиниться. Подчиниться и надеть форму, прилежно выполнять приказы. И всё. Я многого прошу? — Да! — он вздохнул. — Я же делаю это для тебя. Почему ты отпираешься? — Это неправильно. — Неправильно не слушать, что тебе говорят, когда хотят уберечь. — он склонился ещё ниже. — А теперь — отдай рацию. — я распахнула глаза, подняв голову к нему. — Что? — Рацию. Дай сюда, пожалуйста. — я помедлила, отходя от шока. Достала из кармана украденную рацию, ещё одна была у подставного. Протянула ему, он любезно принял. Оповещение: Питер настаивает, чтобы ты приняла его сторону. Иначе… Я поняла, что на этом кровь не закончит проливаться. Я должна была принять решение, но останавливаться не собиралась. Операция провалилась, подставной убит, игра началась.