Вопреки вине

2006. Воспоминания.

      Надеюсь, когда-нибудь разговоры о будущем нашей музыкальной группы перестанут заканчиваться очередной перепалкой.       — Сходи на хер! — некогда спокойный Иоши махнул рукой в сторону брата, ускорив шаг.       — После твоей мамаши, — быстро выдал Рейден, дав брату подзатыльник.       — У нас одна и та же мама, идиот.       Я, хихикая, прислонила к губам пальцы, все еще пахнущие тугими сигаретами. Крыша школьного здания оказалась идеальным местом для нашей персональной зоны курения. Мика отказалась идти с нами, боясь пропахнуть табаком и не оправдаться перед родителями, поэтому решила подождать на улице, за пределами школы, куда мы и направлялись, предвкушая предстоящий поход в кинотеатр. Впервые за долгое время выбрались погулять, и, казалось, эти двое, играющие в игру «кто сильнее нахамит», решили испортить всем настроение.       — Вы закончили? — выдохнула я, медленно плетясь за их спинами.       Никакого ответа не последовало. Видимо, теперь они стали играть в молчанку.       Через окна проникал свет вечернего солнца, который навевал чувство спокойствия и радости — учебный день подошел к концу. Мы спустились на первый этаж и практически вышли из здания, как вдруг мой взгляд зацепился за девчонку, сидевшую в темном кабинете, куда не падали лучи яркого солнца.       Я неосознанно остановилась и стала заглядывать в щель и следить за ее действиями. Девочка сидела за третьей партой совсем одна и будто, после окончания уроков, даже не собиралась никуда идти. Она, не моргая, всматривалась в пустоту и что-то бормотала себе под нос, переминая пальцами листок бумаги, на котором уже не оставалось живого места.       Это была Саяка Огава, и сегодня ее было не узнать: опухшее лицо, темные круги под глазами, обычно ухоженные, собранные волосы стали распадаться на плечах темными, безжизненными, ломанными прядями. Если бы я не знала ее и увидела в первый раз, то подумала бы, что она сходит с ума.       С момента нашего последнего разговора, завершившегося рукоприкладством, прошло больше полугода, и мы ни разу больше не разговаривали. Саяка стала избегать меня, моего взгляда. В какие-то моменты я переставала чувствовать ее присутствие в классе. Она будто испарилась, исчезла. И теперь, когда я смотрю в ее глаза, полные тревожных и мрачных мыслей, мне становится жутко.       Девочка начала перебирать листок бумаги быстрее, резче, отчего он стал рваться на маленькие лохмотья и осыпаться на парту. Саяка словно была в трансе. Она дорвала листок бумаги и взяла новый, став проделывать с ним те же действия. Ее взгляд оставался сосредоточенным на одной точке. Она думала. Думала о чем-то пугающем, вызывающем панику.       Сколько она собирается просидеть в одиночестве в стенах школы? Пока охранник ее не выставит? Казалось, она здесь — в этом темном, пустом кабинете — надолго. И не совсем здесь — скорее, в лабиринтах своих мыслей.       По школе стали бродить разные слухи, и один был хлеще другого.       Больше года назад, мать Огавы стала без вести пропавшей. Однако многие говорят, что ее тело давно было найдено в Сумиде, не имея доказательств. Больше всего вымораживает сплетня о том, что она просто покончила с собой, слетев с катушек. Последнее, чего хочется скорбящему ребенку — это наблюдать грязь, размазанную вокруг его утраты. Я предпочла не верить в весь этот бред и по-прежнему думать, что ее мать пропала, не вдаваясь в подробности трагедии.       Насколько всем известно, за Саякой стал приглядывать ее дядя, родной брат ее мамы. И они были очень близки. Мика, будучи бывшей подругой этой стервы, многое про них рассказывала. Но никогда не упоминала его имени, лишь прозвище, которое я не стремилась запомнить. Меня мало интересовала ее жизнь и уж тем более жизнь ее родственников. Но сейчас, глядя на измотанную одноклассницу, стали появляться мысли о том, что ее дома совсем никто не ждет. Поэтому она сидит здесь до талого, в окружении пустых стен, доносящихся из приоткрытых окон голосов людей, и клочков тревожно разорванной бумаги.       Я вздрогнула от легкого прикосновения ладони к моему плечу.       — Эй, — тихо сказал Иоши, — ты чего застыла?       — Посмотри на нее, — шепотом сказала я, — она с каждым днем выглядит все хуже.       — Почему ты вдруг задумалась об этом? Разве тебе не плевать?       — Так и есть. Просто странно наблюдать ее в таком виде.       — У нее свои тараканы в голове, и навряд ли тебе стоит их давить.       — Думаю, я последний человек, которому будет позволено зайти в ее голову, — ответила, вяло усмехнувшись.       — И оно не стоит того, — тихо сказал парень, обведя взглядом Саяку, все еще издевающуюся над своей бумагой. — Сегодня лучше проведи день с нами, заливаясь смехом, и не думай о всякой ерунде.       Иоши подтолкнул меня, и мы пошли к выходу, где нас уже ждали ребята.       — Ну наконец-то! — Мика спрыгнула с лавки и с довольной улыбкой на губах подошла к нам. — Я думала мы до ночи здесь торчать будем.       — Наш сеанс начнется через час, — Рейден потряс в руках билеты, — давайте поторопимся, если не хотим пропустить половину фильма и с тупым выражением лица пытаться понять суть.       — Как ты сегодня на первом уроке? — Иоши решил не упускать возможность и вновь поддеть брата.       Мы с Микой рассмеялись. Несмотря на тихий характер, всегда спокойный голос и доброе сердце, всем нам было известно, как Иоши любит провоцировать брата.       Было так легко и беззаботно. Я забыла и про чокнутую Саяку, школьные душные занятия, и даже печальное прошлое покинуло голову. Прямо здесь, в окружении моих лучших друзей. Мне хотелось находиться в настоящем: шагать по оживленной улице, залитой вечерним теплым солнцем, слышать смех Мики, недовольное фырканье Рейдена, видеть ухмылку Иоши, который уже ждет нового момента, чтобы поумничать. Как бы мне хотелось, чтобы «наше настоящее» никогда не заканчивалось.

***

10 мая. 2008.

      Как и ожидалось — весь дом забит гостями, громко играет музыка, и мы с Эммой улыбаемся до ушей, любуясь собой перед зеркалом. Платья сидят идеально. В этот день даже мои волосы решили вести себя послушно, ни одна прядь не выбивалась из локона. Что это? День мечты?       — Разливай! — Нахоя сверкнул улыбкой, сев за стол перед тридцатью пустыми рюмками.       Рядом с ним стоял Соя Кавата, родной брат, который колоссально отличался от Улыбашки, начиная от внешних данных и заканчивая характером. Мне нравилось, как контрастно они смотрятся рядом. Чем-то напоминали Иоши и Рейдена.       — Ты решил набухаться и испортить всем день? — Соя косо посмотрел на брата.       — Нет, я решил набухаться и сделать этот день.       Что ж, глядя на количество алкоголя в моем доме, я нисколько не сомневалась, что день будет охренеть каким сделанным.       Суета набирала обороты, присутствующих голосов и людей становилось больше, однако я всем телом и душой ощущала присутствие лишь одного человека — Кейске. Они сидел рядом с Майки, закинув руку на спинку дивана. Белая рубашка прилегала к его накаченному телу, верхняя пуговица была расстегнута. Я не могла оторвать взгляд от его пальцев, сжимавших стакан Виски. От пальцев, которыми он ласкал меня всю ночь, и отпустил только тогда, когда Эмма постучала в дверь. Мне было достаточно вспомнить его движения, и низ живота тут же связался в тугой узел.       Этот парень вскружил мне голову. Не могла думать ни о чем другом, пока находилась с ним рядом. Только о его глубоком голосе, плавно резонирующем в ушах, манящем парфюме, сильных руках, в объятиях которых мне хочется утонуть и никогда не возвращаться на берег, о ночи, которую мы провели вдвоем, и мне казалось, что эта ночь была маленькой отдельной жизнью, сказкой, в которую мне посчастливилось попасть.       Через некоторое время я почувствовала неприятную тревогу, вдруг разлившуюся внутри. Заиграла песня «Space Monkey», которая показалась мне такой грустной, хотя когда-то я слушала ее на репите, не ощущая неприятных эмоций.       Кейске поймал мой взгляд, я всматривалась в его глаза, уже ставшие мне родными, и вспомнила вечер в баре, когда он прижимал меня к себе пьяную, еле стоявшую на ногах. Этот момент запечатлелся в памяти, став успокаивающим и тревожным одновременно. Я опустила глаза и, стараясь не привлекать внимания, шмыгнула в свою комнату.       Я запретила сюда входить. Моя комната — моя душа, мои секреты и личный храм, в котором разрешалось находиться только самым близким людям. Закрыв за собой дверь, я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь прогнать дурацкие мысли.       Дверь приоткрылась, и мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто вошел в мой храм. Я чувствовала его присутствие всеми фибрами души. Кейске бесшумно подошел ко мне, прижавшись к спине. Я ощутила теплые прикосновения его рук на талии.       — Что-то случилось? — тихо спросил парень, почти касаясь губами моего уха. — Так быстро ушла. Я уже хотел пригласить тебя на медленный танец.       — Кей… — повернулась к нему лицом, не поднимая взгляд наверх, — этот день… он ведь не настоящий. Музыка, танцы, веселье — все для маскировки. Мы притворяемся, делаем вид, что наслаждаемся праздником, хотя каждый держит ухо востро и готовится схватить скорпионов за глотку и…       — Ари… — Баджи прислонил ладони к моему лицу, приподнимая его наверх.       В его взгляде было столько заботы и тепла, сколько я не видела прежде.       — Мы, действительно собрались здесь, чтобы устроить западню. Парни, не отрываясь, следят за камерами и бродят в окрестностях под видом обычной, левой шпаны. Но мое желание прожить этот день с тобой — точно настоящее.       Я пару секунд всматривалась в его глаза, желая остаться в этом мгновении.       — Боюсь, песня уже подходит к концу, — сказала я, слегка улыбнувшись, — придется ждать следующей.       Кейске поцеловал меня в лоб и притянул ближе к себе. Я обхватила его спину руками и уткнулась щекой в плечо, закрыв глаза. Вскоре Баджи сказал:       — Пообещай, что поедешь со мной кататься на байке за город, когда мы положим конец истории со скорпионами.       — Думаешь, я смогу отказаться от такого предложения? — усмехнулась я. — Ты же знаешь мою любовь к скорости.       Баджи сделал глубокий вдох и продолжил:       — Пообещай, что вместе с историей скорпионов… не закончится наша.       Я прижалась к нему еще сильнее, вцепившись в рубашку пальцами. Эти слова были дороги и наполнены большим смыслом.       — Обещаю, — тихо, но уверенно ответила я, почувствовав, как почти дотянулась до седьмого неба.       Раздался стук в дверь.       — Я надеюсь, что не застал вас в неловком положении, — Соя приоткрыл дверь. — Нахоя уже пьяный и готов свернуть стол.       — Передай, что я сверну ему шею, если имущество пострадает, — строго сказал Баджи, — это все?       — Нет.       Соя протянул мой телефон.       — Телефон звонил несколько раз. Пропущенный от какого-то Рейдена, — спокойно сказал парень и удалился.       Я посмотрела на экран.       — Три пропущенных, — пробубнила себе под нос.       Не хотелось с ним разговаривать. Если он звонил, чтобы обсудить вчерашнее, то выбрал неподходящее время.       Телефон снова завибрировал.       — Ответь.       Я сбросила трубку.       — Не сейчас. Не готова с ним разговаривать.       — Тогда предлагаю вернуться к гостям, пока они не напились как свиньи и не разнесли тебе дом.       Телефон вновь завибрировал. На этот раз пришло сообщение. Я разблокировала экран и увидела всего три слова, от которых вмиг перехватило дыхание и заколотилось сердце.       — Что произошло? — голос Баджи словно был не здесь, а в далеке. — Ари?       Трясущимися руками я нажала на контакт Рейдена и услышала мучительный первый гудок.       — Иоши в реанимации.

***

      Рейден говорил несвязными предложениями, голос был сбивчивым и рваным. У него шок. В ушах звенел ультразвук, заглушивший музыку, голоса и смех байкеров. Я пронеслась мимо людей к двери и выбежала из дома.       — Стой! — Баджи схватил меня за запястье. — Я отвезу тебя.       — Нет, мне нужно, чтобы ты остался здесь, со всеми. Доверяю тебе дом.       — Ты не поедешь одна, — сказал парень, зацепив взглядом Чифую, который уже понял, что что-то произошло, и без лишних слов подошел к нам.       — Отвезешь ее до больницы.       — Чего?       — Давай без вопросов! — вспылила я, направившись к байку.       Мотоцикл разрезал воздух. В голове — настоящий ад. Дорога до больницы, казалось, была нескончаемой. Каждая секунда — пытка. Мы летели на большой скорости. Я успела прокрутить все самые ужасные мысли и, вцепившись в рубашку Чифую, начала бесшумно плакать, чувствуя, как трещит по швам мое самообладание. Слезы стекали по щекам одна за другой, уличные огни мелькали в глазах, как в дурном сне. Мне хотелось, чтобы на месте Чифую был Кейске. В эту трудную минуту я нуждаюсь в нем. В его взгляде, голосе, руках.       Но я не могла. Не могла поехать с ним, так поступить с Рейденом. Последнее, что ему сейчас нужно — это видеть рядом Баджи, с которым он не ладит со дня знакомства.       Как только байк остановился я вскочила с сиденья и побежала к больнице.       Автоматические двери расступились с тихим шипением, я тут же замедлила шаг. Резкий, стерильный запах ударил в нос, вызвав волну беспокойства. Флуоресцентные лампы освещали бледные лица людей, сидящих на стульях в белых халатах. Я, как в тумане подалась вперед — ноги ватные, сердце колотится где-то в горле. Здесь время текло иначе. Медленнее, протяжнее. Идя по длинному коридору, — мимо дверей с тусклыми табличками, за которыми люди медленно угасали или боролись за жизнь, — я слышала безутешные всхлипы, от которых встал ком в горле и к глазам вновь подступили слезы.       — Эй, — раздался мягкий голос Чифую, догнавшего меня, — я поговорил с медсестрой, нам в другую сторону.       Он развернул меня за плечи направо. Вдалеке я увидела парня, который зарылся пальцами в волосы и уперся локтями в колени.       — Чиф, спасибо, что пошел со мной, но я дальше сама.       — Но…       — Пожалуйста. Подожди меня снаружи, — звучал хриплый голос.       И парень меня услышал.       Подойдя ближе к другу я позвала его:       — Рейден. Рейден!       Он не отзывался. Лишь бездумно всматривался в пошарпанный линолеум. Я осторожно присела рядом и положила руку ему на плечо. Парень накрыл мою ладонь своей, и я, проглотив слезы, продолжила:       — Как это произошло? Не молчи, я прошу тебя.       — Это ошибка, — слова были тихими, еле разборчивыми, — все должно было случиться по-другому.       — Какая ошибка? — мягко спросила я, стараясь выровнять голос. — Почему мы здесь? Не молчи, — но с каждой секундой, говорить было все сложнее, — не молчи! Рейден сжал мою ладонь.       — Иоши упал с лестницы в нашем подъезде. Не удержал равновесие. У него перелом позвонков шейного отдела и черепно-мозговая травма. Слышал, как об этом говорили врачи.       — Ты видел падение?       — Нет, но слышал. Стены нашего дома картонные, сама знаешь. После криков соседки, я решил выглянуть за дверь. Дальше плохо помню.       Голос был измученным и сиплым. Он не решался поднять голову и посмотреть мне в глаза.       — Его оперируют около часа, и я не знаю, как долго это продлится.       Я опустила голову на плечо друга, пытаясь всеми силами показать, что нахожусь рядом. И останусь здесь до прибытия врача.       Быстро написала Чифую сообщение, чтобы не ждал меня, на что он ответил, что Баджи открутит ему голову, если тот выпустит меня из виду хоть на секунду. Я нервно настрочила ответ: «Если ты не уйдешь, я тоже к херам откручу тебе голову!»       Затем я взглянула на Чифую, стоявшего вдалеке, облокотившись на стену. И уверена, в моих глазах бежали субтитры: «Проваливай, мать твою, иначе я исполню обещанное».       Парень, поколебавшись, все-таки решил выйти из больницы. Я не злилась на него. Просто в данный момент, он был здесь лишним.       — Красивое платье, — сказал Рейден, — сегодня был какой-то праздник?       «Черт».       — Я…       «Соври».       — Просто ходила на шоппинг. Ничего больше.       — Вот как.       Минуты превратились в часы. Мы сидели в томном ожидании новостей, не говоря ни единого слова. А что мне сказать? Я не была готова вывалить на него тонну информации прямо здесь, сидя рядом с операционной.       Я задумалась о том, что можно было поступить по-другому изначально, например: «Рейден, ты мой лучший друг и я хочу, чтобы ты знал о Баджи и о том, что он байкер. А еще в их банде есть Такемичи, парень, который пришел из будущего, чтобы изменить его. Сегодня у нас была вечеринка в честь дня рождения Дракена, однако это ловушка для скорпионов». Нет! Я решила сыграть в гребаную молчанку и теперь не знаю, с чего, начать.       «Рейден, я, кстати, с байкерами тусуюсь, которых ненавидела последние несколько лет. Прикинь?»       «Мы как раз вечеринку закатили у меня дома».       «Мику и Юзуху похитили скорпионы, об этом рассказал путешественник Ханагаки. Пытаемся выйти на их след».       «Кажется, я переспала с Кейске Баджи!»       Слишком хреново прозвучит вся эта правда. Прошло уже больше двух часов. А он всё ещё не смотрел мне в глаза. Мы сидели так близко, что я чувствовала тепло его кожи, и так далеко, будто между нами несколько километров. Густая, липкая тишина. Я стиснула зубы и продолжила ждать врача.       Минута. Две. Три.       — Ты слышала песню Crawling? — вдруг спросил Рейден хриплым голосом.       — Конечно, почему ты спрашиваешь?       — Играет в моей голове в последнее время… неплохое звучание.       — Не самый позитивный выбор.       — Мне подходит.       Я хотела продолжить говорить, но Рейден мгновенно вскочил с места и пошел навстречу седому мужчине в белом халате.       Ладони вспотели. На ватных ногах я подошла к ним и стала слушать тихий, успокаивающий голос врача:       — Операция завершена. Перелом позвоночника, серьёзная черепно-мозговая травма. Сейчас он в реанимации, состояние стабильно — но это не значит, что он в безопасности. Стабильно — значит, не ухудшается. Но и не улучшается. Его мозг получил удар, и мы пока не знаем, какие последствия это повлечёт. Тело… Тело повреждено, но не безнадёжно. Теперь всё зависит от него. И от времени.       — Сколько? — сразу спросил Рейден.       — Лучше запастись терпением. Ближайшее несколько дней он точно будет без сознания.       — Мы можем попасть к нему.       — Не сегодня. Сейчас его состояние требует полного покоя — любые внешние контакты могут ухудшить ситуацию.       Я почувствовала, как нечто тяжелое свалилось с моих плеч. Он жив. И это именно то, что мне хотелось услышать.       Когда врач ушел, Рейден присел обратно и сказал:       — Я останусь здесь.       — Я с тобой.       — Нет, ты поедешь домой. И так здесь всю ночь просидела.       — Я хочу остаться, — настояла я, сев рядом с ним, — это мое желание.       — Ари, — голос звучал грубо, — пожалуйста. Съезди домой и выспись. Мне так будет спокойнее.       — Ты вымотался, тебе тоже нужно отдохнуть. Все равно тебя не пустят в реанимацию сейчас, нет смысла сидеть в коридоре.       Я просидела с ним еще несколько минут, переминая в руках ремешок маленькой сумочки, ожидая ответа. Потом сложила в нее телефон и сказала:       — Вернусь через несколько часов. Напиши мне, если будут какие-то новости.       Быстро выскользнула из больницы, проверив сообщения. Чифую написал, что все разъехались и дом чист.       Прекрасно. В голове была одна мысль: «Принять душ. Переодеться. Вернуться назад».       — Ари! — меня позвал Кейске, стоявший неподалеку рядом с байком.       И я выдохнула — долго, глубоко, всем телом, когда встретилась с его карими глазами. Не раздумая, пошла вперед и через мгновение его крепкие руки уже сжимали меня в объятиях. Я прижалась щекой к его груди, слушая, как под тонкой тканью рубашки спокойно и ровно бьется его сердце.       — Давно ты здесь?       — Дал Чифую подзатыльник и сразу приехал.       — Давно, — тихо сказала я.       — Что произошло?       — Иоши упал с лестницы, переломал позвоночник и получил черепно-мозговую, - с тяжестью в голосе ответила я, стараясь не заплакать снова.       — С какой лестницы нужно было лететь? — Баджи нахмурил брови. — И каким образом? Вниз головой?       — У них в доме крутые, бетонные лестницы, Рейден выбежал из квартиры уже после падения.       Я почувствовала, как руки парня, лежавшие на мое талии, ослабли. Он отвел взгляд и задумчиво посмотрел в сторону.       — О чем ты задумался?       — Это не похоже на случайность. В этой истории все слишком странно, чтобы падение с лестницы, после которого переломан позвоночник и череп, оказалось обычной неудачей.       — Что ты хочешь сказать? — в горле колотилось сердце.       — Пока ничего, не думай об этом. Какой план? — он завел двигатель.       — Мне нужно домой. Я переоденусь, схожу в душ и сразу обратно.

***

      Мы доехали быстро. Баджи остановился рядом с моим домом, я слезла с байка, дотронулась пальцами до калитки, и вдруг Баджи остановил меня, аккуратно одернув рукой за плечо.       — Ты чего? — я обвела его непонимающим взглядом.       — В доме кто-то есть… - тихо сказал парень и отодвинул меня.       В окнах горел свет. Баджи дернул за калитку — открыто.       — У кого есть ключи от дома?       По телу пробежалась дрожь. Глаза медленно прошлись по окну и выцепили темный силуэт. Мужчина стоял возле окна, казалось, держа в руках сигарету, и, практически не двигаясь, наблюдал за нами.       Нет. Это не день моей мечты. Это день начала моего персонального ада. Я уже ощущала, как загорелись мои виски.       — Тебе лучше уйти, — сбивчиво сказала я, — сейчас. Пожалуйста.       — Ты можешь объяснить?       — Баджи, просто уезжай! — повысила на него голос. — Я объясню, но не сейчас.       «Да, Ари. Объяснишь. Всем объяснишь, чем ты занималась последний месяц: и Рейдену, и отцу, который прожигает тебя взглядом, стоящую рядом с байкером».       Баджи уехал так же быстро, как и появился в моей жизни. Так же разрезал воздух, оставив удушающее напряжение. Ему явно не понравился мой тон, но об этом мы поговорим позже.       Я считала шаги от калитки до входной двери, мечтая о том, чтобы они никогда не закончились. Невозможно быть готовой к приезду отца, быть готовой к тому, чтобы рассказать ему о своей жизни. Почему нельзя просто исчезнуть?       Через 13 шагов я уже стояла у двери и хрустела пальцами, собираясь дернуть ручку. Дверь открылась с тревожным, протяжным скрипом, которого не было слышно прежде. В доме вправду было чисто, даже стерильно. В воздухе не осталось и намека на праздник, алкоголь и сигареты.       Папа слышал, что я зашла в дом, но не вышел ко мне и не сказал ни слова. Мне оставалось глотать свою тревогу и медленно приближаться к дивану, на котором он вальяжно расселся и медленно поглаживал кота.       Отца не было дома несколько месяцев, а он нисколько не изменился. Даже волосы были уложены точно так же, как при отъезде. На нем все еще белая рубашка, черные брюки, расслабленный галстук. В углу стоял неразобранный чемодан. Он приехал совсем недавно и, скорее всего, разминулся с ребятами.       Я стояла, сжимая в руке телефон — там еще остались сообщения от Чифую, от ребят, от Кейске… А отец просто дышал, ровно, спокойно, будто эти месяцы отсутствия были всего лишь перерывом на кофе.       — Привет, папа, — сиплым голосом сказала я, сразу откашлявшись.       Он поднял тяжелый взгляд на меня и мучительно долго рассматривал мое платье, растрепанные волосы и дрожащие от волнения руки.       — Привет, Аризу, — голос был настолько невозмутимым, что заставил беспокоится еще сильнее. — Вижу, тебе было весело проводить время без меня.       «Да, пап, я пережила такое веселье, о котором ты навряд ли готов услышать».       — Я весь во внимании, — с наигранным интересом спросил он, потянувшись за пепельницей, стоявшей на столе.       «Нет, Ари. Не готова здесь только ты».