Возрождение красных драконов

Вокруг Королевской Гавани снова кружили драконы, и песнь их была поистине удивительной. Король Илуватар улыбнулся при виде Скаты лорда Майрона и Золота Глаурунга. Его внук уже стал таким большим, время всегда идет не так, как хочется людям, и иногда королю казалось, что лишь Неведомый может влиять на то, как быстро ссыпаются вниз песчинки в часах. Он, боясь снова пораниться, положил ладони на колени и сдержанно улыбнулся детям. Манвэ, похоже, не разделял его радости, он только поджал губы и перевëл взгляд на жену. Она встревоженно ответила на его взор и снова посмотрела на короля, похлопав длинными ресницами. — Как славно, что Мелькор возродил драконов. Моë сердце радуется, когда я чувствую милость богов. Они поняли, что мы стали снова достойны их милости. Манвэ сдержался, чтобы не закатить глаза. — Он отдал одного из драконов лорду. — Значит, богам так угодно. Не мы властны над драконами, это они нас выбирают. — Позволь возразить, отец, драконы должны принадлежать только Таргариенам. Иначе произойдёт смута. Манвэ горделиво приподнял подбородок. — Мы дарили драконьи яйца нашим лордам, в качестве награды за верность, почему бы не подарить целого дракона? Илуватар закашлялся и прикрыл ладонью рот, затем увидев, что на бледной коже выступила кровь. Он быстро стëр еë о свой чëрный плащ, в который кутался прохладными вечерами. Его тело неумолимо дряхлеет, и он ничего не может с этим поделать, кроме как принять волю богов. — Да, отец, — мысленно одëрнул себя Манвэ, — ты прав, несомненно. Илуватар поднялся с трона, спустился при помощи одного из Золотых плащей и своей трости и приблизился к сыну. Варда нервно взяла Манвэ за руку, но он не придал этому значения. Когда она повернула голову в его сторону, украшения, вплетëнные в еë высокую причëску, начали звенеть. — Манвэ, я не запрещаю тебе высказывать свои мысли, но Мелькор — принц Драконьего Камня. Я не одобряю его решения назначить Баратеона младшего десницей, но если он так решил, я не могу пойти против его воли. Все мы знаем, если Мелькор что-то решил, то он это сделает. — Принц упрям и своеволен, — вдруг вмешалась Варда, нахмурив брови и опустив взгляд в пол, — какого короля мы получим, если станем ему потакать? Ей наверняка очень хотелось сравнить Мелькора с Мейгором, но она больше боялась гнева короля, чем ненавидела брата своего мужа. — Мелькор мой первенец, — сторого ответил Илуватар, — такова воля богов. — И всë же, — продолжил Манвэ, — он отверг Ниэнну, никогда еë не любил, и она умерла после родов. Ему нужна новая жена, а он всë развлекается с сыном лорда Аулэ. Что скажут о нас люди, если... — Дракона не волнует мнение овец, — резко перебил его король, стукнув тростью о пол. — Корона — это большая ответственность, думаешь, ты справишься с этой ролью лучше брата? — Я знаю это. Мелькор своеволен, ходит на грани безумия. Он велел своим людям расправиться с человеком, который шептался о том, что его драгоценый лорд Баратеон мужеложец. Но я остановил эту жестокость. Илуватар недовольно поджал брови. Мелькор и правда не лучший вариант, очень спорный, но боги, он ведь его сын, его первенец, как он может не любить его? То, что говорит Манвэ — жестоко. И всë же, это правда. В своë время Илуватар и сам наделал ошибок: Ниэнна когда-то была незаконным ребёнком от Эйры, их первеницей, о которой они умолчали, когда был жив старый король, и только взойдя на престол, Илуватар сделал еë законной дочерью. Потому что любил. Он потерял первую жену, вторую, чуть не потерял Мелькора. Потому что тоже любил. Боги, почему люди не могут друг друга любить? — Я знаю, о чëм ты думаешь, Манвэ, и я попробую переубедить Мелькора. Ты должен стать его десницей, вы будете править вместе. Он — как строгий король, ты — как его направляющий к свету десница. Так будет правильно. — Простите мне мою грубость, —возразила Варда, — но Майрона Баратеона следует отлучить от двора. Люди уже шепчутся о том, что он стал чародеем в своëм путешествии по Дорну и Эссосу. К тому же, он молится не нашим богам, а некоему Р'Глору. Это просто недопустимо. — Я согласен, — кивнул король, — но слухи — лишь слухи, я знаю, что лорд Майрон верит в Семерых, он регулярно молится вместе с Мелькором. Висенью тоже обвиняли в колдовстве, но никто не смог этого доказать. — Она убила... Варда хотела было продолжить, но Илуватар обдал еë таким грозным взглядом, что она решила замолчать, пока не поздно. — Не овцам судить драконов. Варда покорно поклонилась: — Да. Ваше Величество, вы несомненно правы. — А теперь идите, — небрежно махнул им король, — я утомился. Манвэ и Варда поклонились перед тем, как покинуть чертог. Манвэ чувствовал тревогу. Его жена права во всëм, она открыла ему глаза на Мелькора, а слепая любовь лишь застилала их густой дымкой. Что-то мерзкое разрасталось в его груди всякий раз, когда Варда говорила о его брате. Правда всегда горька, а потому принц решил, что так оно и есть.

***

Майрон протянул Ильмарэ крупное жемчужное ожерелье, изысканное, с аметистом в центре. Та испуганно перевела взгляд на отца, но всë же взяла подарок, когда тот кивнул. Эонвэ помог ей застягнуть украшение, и тогда принцесса улыбнулась, обнажая ровные аккуратные зубки. — Оно прекрасно, спасибо, лорд. — В цвет ваших глаз, принцесса. Я не смог пройти мимо этого ожерелья, сразу вспомнились ваши прекрасные глаза. Даже в Дорне люди говорят о вашей красоте. Эонвэ лишь бросил в его сторону взгляд подозрительно сощуренных глаз, Варда делала вид, что не замечает происходящего, а Манвэ сверлил лорда своими ярко-сиреневыми глазами. Мелькор усмехнулся, когда увидел всю эту картину: как ревниво сгорает от ненависти его племянник, радостную, но глупую принцессу, старую жену Манвэ и самого брата, который пытается разгадать мотивы лорда Баратеона. Разгадает, конечно, когда ему об этом Варда скажет. «Притворщик», — подумал старший принц о своëм возлюбленном. Когда он вошëл в покои, все повернули в его сторону головы, наверняка гадая о том, что в этой части замка забыл Мелькор. — Брат. — Здравствуй, Мэлько. Мелькор поморщил нос, он не любил, когда его так называли. Майрону, может и можно, но точно не Манвэ. — Кажется, я опоздал на раздачу подарков? Во взгляде Майрона он уловил нечто хитрое, не будь здесь семейки Манвэ, он бы точно ответил что-нибудь язвительно-похабное, на вроде «Я подарю тебе всего себя этой ночью». — Я привëз подарки лишь для милых дам, мой принц. Мелькор довольно улыбнулся. Умеет ведь быть обходительным с женщинами. Майрон с лëгкостью очаровывал их своими сладкими речами, но всë из сказанного было ложью, так как позже, наедине со своим принцем, он высмеивал этих самых милых дам. Кого-то за излишнюю женственность, кого-то за глупость. — Как жаль, что я не милая дама. Мелькор отвесил ему шуточный поклон, а Майрон еле заметно улыбнулся уголками губ, вздëрнув вверх брови. — Зачем ты здесь, Мелькор? — вмешалась Варда, обдав старшего принца холодным, колючим взглядом. — Хотел проведать своего любимого братишку. Не тебя, Варда, не беспокойся. Мелькор подошëл ближе, чтобы не стоять в дверях и облокотился о колонну. Что-то в архитектуре Красного Замка отличалось от того, как выглядели родовые гнëзда других лордов. Мелькору всегда казалось, что был в нëм кусочек Древней Валирии, но он не мог этого доказать. Варда лишь униженно взглянула на Мелькора, и взгляд еë был полон презрения. Манвэ взял еë за руку, успокаивая, и выступил вперëд. — Зачем же ты хотел меня видеть? — Отец хочет сегодня поужинать со всеми нами. С тобой, мной, нашими детьми. Он позвал и Варду. Так благородно. Майрон, пока никто не видит, приблизился к Мелькору и зашëл за его широкую спину. — Это всë, что ты хотел нам сообщить? — Да. Не смею вас больше расстраивать своим присутствием. Мелькор развернулся и направился к выходу быстрым шагом, за ним последовал и Майрон. Когда они отошли на приличное расстояние, Мелькор спросил у лорда: — Май, что это было? — Подлизываюсь к семейке твоего брата. — Зачем? — Намо сказал, что они хотят выгнать меня из столицы. За мужеложство. — Им откуда знать, с кем ты спишь? — Варда чего только не рассказывает обо мне Илуватару. А Илуватар охает и ахает, качает головой и жалуется Намо. Мелькор хмыкнул в ответ. — Вот оно что. Я так понимаю, Намо на нашей стороне? — Намо говорит, что он на стороне королевства. — Зачем ему тогда об этом нас ставить в известность? Майрон пожал плечами. — Не знаю, у мастеров над шептунами всегда свои мотивы. Вдруг, Мелькор остановился, быстро оглянулся, убедившись, что никого рядом нет, положил ладонь на плечо Майрона, затем притянул его к себе, и смазанно поцеловал в губы. — Ты что делаешь? — прошипел Майрон. Но не отстранился. — Не терпелось тебя увидеть. Я шëл в этот гадюшник только за этим. — За поцелуем? — Да. Майрон польщëнно улыбнулся уголками губ и отвëл взгляд в сторону. — Спасибо, мне приятно. Сколько у нас времени до ужина? — Предостаточно. Майрон облизнул пересохшие губы и подтолкнул принца вперёд, хитро глядя на него. — Тогда предлагаю насладиться друг другом вдоволь, раз уж тебя заберут у меня на целый вечер. — Кто сказал, что заберут? Возьму тебя с собой, скажу отцу, что сделаю своим десницей, как стану королëм. — В таком случае, я согласен. Но насладиться тобой я всë ещё намерен, вот тебе мой подарок из Дорна.

***

Майрон шëл прямо за Мелькором, вальяжно, нагло, будто королëм был он. На нëм этим вечером были бордовые одежды, а на Мелькоре красные, с чëрными вставками из бархата, и на груди покоилась цепочка с драконом Таргариенов. Майрон же выбрал надеть несколько колец с камнями и крупный перстень с рубином. На длинном столе уже были выставлены яства: птица, оленина, даже пироги с голубями и фруктами. Так вот где завтракали Таргариены, в довольно большом зале, который был богато обставлен, богаче, чем даже главный чертог Штормового Предела. На стульях были вырезаны трëхглавые драконы, на стенах фрески и гобелены, изображающие явно исторические события. На одной из стен Майрон угадал гобелен с Роком Валирии и Дейнис Сновидицей, а на другой сражение Деймона и Эймонда Таргариенов. Варда, пересëкшись взглядом с Майроном, что-то прошептала Манвэ, и тот встал из-за стола. — Брат, по-моему отец ясно дал понять, что это семейный ужин. — Да, но Варда-то на месте. — На что ты намекаешь? — Она не Таргариен. Манвэ вышел из-за стола, медленно обойдя его, приблизившись прямо к брату. — Она моя жена, — Манвэ перешел на шёпот, переведя яростный взгляд на Майрона, — а твой любовник — дешевая, богомерзкая... Майрон вопросительно приподнял бровь, всë ещё выглядывая из-за спины старшего принца, а Мелькор опасно близко подошëл к брату, сжав ладони в кулаки. — Ещё слово, Манвэ, и я тебе клянусь, я не посмотрю на то, что ты мой брат. — Ударишь меня? Прикажешь своим грязным северянам расправиться со мной из-за правды? Как вдруг Майрон переплëл свои пальцы с пальцами Мелькора и, аккуратно взяв его за подбородок, притянул к себе, заставляя посмотреть в свои изумрудные глаза. Это сработало, и Мелькор коснулся губами ладони лорда Баратеона. — Не стоит, Мелькор. Манвэ шумно выдохнул и вернулся за стол. Он надменно приподнял подбородок. — Отец не станет этого терпеть. И в этот момент, в сопровождении трëх внуков, в трапезный зал вошëл король Илуватар. Глаурунг вëл его за левую руку, Эонвэ за правую, а Ильмарэ шла позади. Король держал к руке трость, а все трое его лишь придерживали. Манвэ и Варда поднялись, чтобы поприветствовать его. — Как славно, что мы все здесь собрались, — голос Илуватара был хриплым, Мелькор сдержался, чтобы не подойти к отцу. Жалкое зрелище являл собой король, подумал Майрон. Не ему об этом рассуждать, но он всë же посмотрел на Мелькора, и судя по виду, тот сочувствовал отцу. Майрон задумался, было бы ему жаль Аулэ в таком случае? Но он решил отложить раздумья на другой раз и, последовав примеру любовника, сел за стол. Разлили вино. Майрон узнал в нëм Борское золотое. Лучший сорт вина, который конкурировал с винами Дорна. Все приступили к трапезе. Майрону было как-то слишком напряжëнно ужинать в такой обстановке, где его ненавидели все, кроме Мелькора. Мелькор рассказал, что Илуватар знает о них, но не хочет этого принимать. Аулэ давно смирился,в отличие от леди Тирелл. Майрон подумал о том, что со стороны Илуватара такие чувства логичны, ведь Мелькор наследник трона, ему нужна жена, нужно больше детей, хотя делить Мелькора ни с кем не хотелось. Майрон всегда думал о будущей жене старшего принца с тревогой, даже сейчас при мысли об этом всë внутри сжималось. Он всегда был собственником, более семи лет он терпел брак Мелькора и Ниэнны, его походы по шлюхам, но его терпение не было бесконечным, и поэтому он решил поставить точку. Ревность сжирала его, он пытался забыться в других мужчинах в Эссосе и Дорне, в последнем, естественно, это никак не осуждалось, и потому он ненадолго смог почувствовать себя свободным. Но тяга к Мелькору нарастала с каждым днëм, он просто не мог допустить мысли о том, что он принадлежит кому-то другому, и даже в компании мужчин он чувствовал себя одиноким. Однажды он вернулся. А распирающая ревность никуда не делась. Все молча ужинали, никто так и не проронил ни слова. Лишь стук приборов о тарелки, а Майрону кусок в горло не лез. Какая-то нездоровая обстановка. Но Мелькор был совершенно спокоен внешне, что удивило Майрона, хотя он этого и не показал. Он знал, что это пытка для Мелькора — сидеть за одним столом с Манвэ и Вардой, но того требовал Илуватар, значит, не просто так. Наверняка будет читать морали и наставлять всех вокруг, упоминая в каждом предложении богов. Майрон давно забыл о Семерых, хотя и делал вид, что это не так. Лишь единицы знали о том, что он молится Владыке Света, загадочному богу из Вольных городов. Лорд Баратеон подумал о том, что Владыка Света требует от него действий, время не ждëт, а обещанный принц прямо рядом с ним. Музыка была спокойной и размеренной, нечего сказать, Илуватар очень уважал бардов и менестрелей, а Манвэ передалась любовь к стихам. Майрону скорее хотелось уйти, просто отстрадаться этим вечером и погрузиться в сон, чтобы наконец пережить этот тошнотворный день. Майрон сидел напротив Варды и потому избегал еë взора. О, если бы она могла, обязательно испепелила бы его взглядом. Поэтому он не хотел никак встречаться с ней, даже глазами. Это было попросту неловко, тем более, она весь вечер смотрит на него с нескрываемым отвращением. Мелькор сидел напротив брата, но не поднимал глаз, концентрируясь на еде, а Глаурунг был напротив Эонвэ и Ильмарэ. Недавно племянники Мелькора поженились, хотя Ильмарэ и было всего тринадцать, Варда уже ожидала от неë внуков. — Как славно, что вся семья собралась здесь, — сказал вдруг Илуватар и все подняли головы, — и хотя я до сих пор держу траур по Ниэнне, моей любимой дочери и первому ребëнку, я вынужден был отужинать со всеми вами, ибо она несомненно направилась на небеса. Майрон еле заметно улыбнулся уголками губ. Несомненно. Мелькор шумно вздохнул, услышав это и переглянулся с Майроном. Воспоминания о браке точно не приносили Мелькору никакой радости. — Мы все скорбим, отец, — ответил Манвэ, стрельнув пронзительным взглядом в сторону брата. Но Мелькор лишь ответил грозным взглядом исподлобья, который не заметил король. — Отец, ты собрал нас не просто так, я прав? — спросил Мелькор. — Конечно, Мелькор. Конечно, — начал Илуватар. — Все мы здесь драконы, драконьи всадники, и все мы одна большая семья. Я хотел объявить о том, что с завтрашнего дня начну созывать лордов, чтобы они преклонили перед тобой колено, Мелькор. Но есть одно условие. Мелькор сразу оживился, подняв взор на отца, с интересом слушая его. Неужели, король наконец додумался, подумал Майрон. — Какое же? — Ты отошлëшь прочь лорда Майрона, а брата сделаешь своим десницей. Мелькор хохотнул в ответ. — Манвэ-то? Тогда, считай, десницей станет Варда. И зачем мне отсылать своего верного друга из столицы? Майрон не сделал ничего плохого. — Он дурно на тебя влияет, — вдруг открыла рот Варда. — Майрон Баратеон — известный мужеложец, который переспал с половиной мужского населения Дорна. Об этом известно всем и каждому, об этом шепчутся все, он как грязь, пятнает всë, что до него дотронется. — Майрон не сделал ничего плохого, — Мелькор рывком поднялся с места, — и он не мужеложец. — Нам всем об этом известно, брат, можешь не пытаться лгать, особенно перед отцом, это вдвойне низко. Майрон чувствовал, как внутри Мелькора всë закипает от злости. — Раз так, почему его должно отослать? — Это против веры, а теперь присядь и успокойся, — сказал Илуватар. — Ни за что я не буду плясать под вашу дудку! — практически прорычал Мелькор. Вслед за братом поднялся и Манвэ. Началась очередная грызня, и Майрон подумал о том, что это никогда не заканчивалось хорошо. В детстве всë заканчивалось драками, где Мелькора оттаскивал от Манвэ сир Тулкас. В юношестве он научился сдерживаться, и только язвил, но никогда не знаешь, чего можно ожидать от него. Голова загудела от боли, казалось, целая половина пульсировала. Майрон почувствовал раздражение, как оно с каждой секундой шума росло. Он не любил, когда ему мешали, и если раньше он мог посто уйти от конфликта красивыми словами, сейчас ему не отвертеться. И тут Мелькор ударил Манвэ, его кулак проехался по лицу младшего принца, тот отшатнулся, не упал, а накинулся на брата, ловко перелезая через стол. Варда вскрикнула, как только старший принц ударил младшего, а Илуватар попытался словами закончить драку, но они не слушали его. Майрон уронил лицо в ладони, понимая, как бесполезны попытки остановить это безумие. С другой стороны, Манвэ была полезна взбучка. Мягкотелого и слабого младшего Таргариена все любили и лелеяли, вот пусть почувствует вкус настоящей жизни. Как вдруг, король закашлялся посреди речи. На его губах проступила кровь, слуги убежали за мейстером Ирмо. Тем временем Мелькор повалил Манвэ на пол и удары, один за другим, обрушивались на него со страшной силой. Наконец, прибыл сир Тулкас, который оттащил Мелькора от брата, как и всегда. А вместе с ним и явился Ирмо, который дал что-то Илуватару, какое-то зелье, и спустя время ему стало лучше. Мелькор дёрнулся, но Тулкас крепко держал его за предплечья. — Пусти меня, — зашипел Мелькор. — Ты безумен, тебя вообще следует держать на цепи. Но Мелькор пропустил это мимо ушей. Майрон не слышал, из-за чего именно началась драка, так как был сосредоточен на собственной боли. Он решил, что обязательно навестит мейстера, как только тот закончит осматривать лицо Манвэ и все успокоятся. Он подошёл к Мелькору, морщась от боли. — Отпустите, его, сир. — С чего бы? — Принц погорячился, но он уже пришёл в порядок. Тулкас с подозрением оглядел Майрона, но в итоге ослабил хватку. Мелькор тут же отшатнулся от рыцаря, и лорд Баратеон сочувственно посмотрел на него. Мелькор уловил этот взгляд, когда Майрон качнул головой на короля. Илуватар сидел на резном стуле, еле держась за подлокотники, хватая ртом воздух. Мелькор на мгновение прикрыл глаза и устало потëр виски́. Ему тоже хотелось, чтобы этот день побыстрее закончился. Но он должен это сделать. — Мой король, — Мелькор подошёл ближе и встал на колени у стула Илуватара, — мне жаль, что всë произошло именно так. — Мелькор... — тихо ответил король. Он положил ладонь на голову сына и слабо провëл по ней, погладив чëрные, как ночь, волосы. — Я виноват, и мне стыдно на это. Манвэ приблизился справа к отцу, всë ещё держась за кровящий нос. — Нет, отец, это я виноват, своими словами я спровоцировал брата, и я сожалею об этом. Я также прошу прощения у лорда Баратеона за то, что оскорбил его. Майрон не верил ни единому слову Манвэ. Словам Мелькора тоже не верил, но из двух зол он выбрал наименьшее. Долг есть долг, и им были продиктованы действия принцев. — Вы прощены, принц, — Майрон сложил руки на груди, гордо приподняв подбородок, как делал это сам Манвэ. Но Манвэ, кажется, не придал этому никакого значения.

***

Майрон осматривал колбы, склянки и пузырьки, которыми был наполнен кабинет мейстера Ирмо. Множество трав, настоев и настоек, и других ингридиентов, которые Майрон смутно угадывал. Трудно было их разглядеть из-за грязи, которая накопилась на стекле из-за частого использования. Колдовство — лишь другая сторона науки. — Ваш отвар от мигрени, лорд Майрон. — Благодарю, мейстер, — кивнул ему Майрон. Он взял в руки чашу, от которой пахло мелиссой и лавандой. — Отоспитесь хорошенько, затушите все свечи, и чтобы вас никто не беспокоил. Майрон кивнул. — Позвольте спросить. Может, я лезу не в своë дело, но что за болезнь у короля? Ирмо тяжело вздохнул. — Я знал, что Мелькор этим заинтересуется. Но скажу вам по секрету: короля травят, однако, он не хочет этого признавать. Считает, что врагов у него нет. Я не знаю, что это за яд, однако, могу предположить, что он используется в малых дозах. На лице Ирмо Майрон заметил тень печали, павшую на него, когда мейстер заговорил об Илуватаре. — У вас есть предположения, кто это? — Совсем нет. У короля врагов и правда мало, так что я не представляю, кто посмел покуситься на его жизнь. — Иногда страшиться нужно не врагов, а родных, — тихо проговорил Майрон, задумчиво глядя в окно, в котором развернулась тëмная спокойная ночь. Светила полная луна. Лучшее время для колдовства.