Возрождение красных драконов

Мелькор мгновенно проснулся от неприятного скрежета. Ему пришлось провести весь день и всю ночь в темнице под Красным Замком. Когда он приказал Кархароту бежать, сам не смог оказать Золотым плащам сопротивление, их было слишком много, и Мелькора ранили. Он перевязал рану, оторвав ткань с рукава. Потеря крови была хоть и не существенной, но неприятной. Поначалу немного кружилась голова, теперь ему стало лучше. И всë же, какого пекла происходит? Вместе с Золотыми плащами в камеру зашëл Манвэ. — Что всë это значит, Манвэ? — ядовито проговорил Мелькор, как будто выплëвывая имя брата. — Тебя должно судить, брат, — холодно ответил Манвэ. Мелькор вопросительно приподнял бровь. Какого пекла вообще случилось в Королевской Гавани, что его решили бросить в темницу? Мелькор не понимал, хотя глубоко внутри догадывался, что это не что иное, как захват власти. — И за что же? — За то, что ты подвëл Семерых. И отравил нашего отца. Манвэ ответил так, как будто это было чем-то само собой разумеющимся. Глаза Мелькора расширились от удивления, он не нашёл, что сказать. И почувствовал, как внутри него что-то надломилось, образуя огромную пропасть, как когда посредине озера трескается лëд под весом человека. Земля ушла бы из под ног, да только он сидел, в ушах неприятно загудело. Он? Отца? Кому в голову могло это прийти? — Ты знаешь, что я не делал этого. Мелькор поднялся на ноги и попробовал приблизиться к брату, но его загородили стражи. Манвэ упрямо молчал. Он отвëл взгляд в сторону и сложил руки на груди. Стыдно ему, подумал Мелькор, а вестись на слова Варды не стыдно. Устраивать переворот не стыдно. — Покайся, пока не поздно, и отрекись от трона. По своей воле. Вот для чего всë это было. Мелькор ошарашенно замер, опустил взгляд и вдруг обратил его снова к брату: — Мне не в чем каяться, — его голос стал жёстким, как сталь. — Я не сделал ничего дурного. — Ты сделал свой выбор. И они ушли, оставив Мелькора наедине со своими мыслями. Что двигало Вардой Аррен? А Манвэ? И о чëм он сам только думал? Мелькор сел на сухую колючую солому, которой был выстлан пол. Сожаления заполнили его голову, он подумал о том, что надо было сразу расположить к себе брата, а не кататься по всему Вестеросу, гостя у разных лордов. Но всë же, он завëл достаточно друзей, чтобы они постояли за него. Во всяком случае, он на это надеялся. Надеялся, что скоро его вызволят, потому что живых союзников здесь у него больше не осталось. Вскоре послышались тихие шаги, и в госте принц узнал мейстера Ирмо. — Ирмо, что здесь происходит, что приключилось? Объясни мне сейчас же! — зашипел Мелькор. Стражи, сопровождавшие Ирмо встали по бокам от Мелькора, пока постаревший мейстер доставал из сумки свои склянки, в которых принц совершенно не разбирался. Ирмо нагнулся к Мелькору и размотал ткань на его руке. Сначала он пропитал рану какой-то жидкостью, а затем, набрав мазь, он начал накладывать еë в рану. — Король Илуватар мëртв. Вне всяких сомнений, это был яд, поданый королю накануне. — Но я его не убивал! — Я знаю, но никак не могу этого доказать. Принц Манвэ говорит, что это сделали вы. Простите, принц, но я вынужден согласиться. Они знают мою тайну. Варда откуда-то пронюхала, что Ирмо – это принц Лориэн. Да, плохи его дела. Впрочем, как и всех вокруг, ведь если Манвэ станет королëм, то страной начнëт управлять леди Варда Аррен. Старая тварь совсем распоясалась. Надо было что-то придумать, но Мелькор не мог. Когда Ирмо закончил обрабатывать рану, он завязал еë тугим тканевым бинтом и попрощался с принцем, напоследок тихо сказав ему не отчаиваться. Но отчаяние овладевало им всë сильнее и сильнее. Мелькор обхватил себя руками, чувствуя всепоглощающее одиночество, поселившееся в груди.

***

Его поставили на колени перед громадным троном. Железный трон поистине поражал своим величием, всегда и всех, кто бы ни прибыл ко двору, каждый отмечал его великолепие. Сделанный из множества мечей, он вселял в сердца людей — страх, а Таргариенов — гордость, но теперь Мелькор не чувствовал ничего, только бурлящую ненависть. На Железном троне восседал Манвэ. Чтоб он порезался хоть раз, может, так он поймёт, что не достоин даже смотреть в сторону управления королевством. Но Манвэ сидел на троне, и казался таким крохотным по сравнению с ним. В этот момент два брата стали чужими друг для друга. Мелькор задумался, были ли они вообще когда-нибудь дружны? Манвэ пытался поспевать за братом, но Мелькор всегда шëл впереди не оглядываясь. Суд начался, когда этого захотелось Манвэ, он возвестил о начале торжественно, будто о пире. Убийство короля — это измена, как ни крути, даже если ты принц, закон суров, но не для всех един. Мелькор не рассчитывал ни на что, просто хотелось, чтобы ему наконец позволили увидеть Майрона. Хотя бы его. Мелькор задумался о его огненных локонах и об изумрудных глазах, которые отчего-то в ночи казались янтарными. Магия, не иначе. Манвэ сидел на троне, словно король, хотя таковым он пока не стал, и громко, словно шут, с должной интонацией, объявил о преступлении. Которое Мелькор не совершал. — Тебе есть, что сказать, Мелькор? — Я не убивал своего отца, — также жёстко ответил старший принц. Младший кивнул, привели людей с кухни, которые рассказали о том, как лорд Майрон передал на кухню яд, как он угрожал всем и каждому. И Мелькор обречëнно ухмыльнулся. Всë то время Майрон был занят Мелькором, а не отравлением короля. Но сказать об этом — подписать себе смертный приговор. Отец закрывал глаза на рыжеволосое увлечение старшего принца и их близость, но больше его нет, и некому его защитить. После привели воинов и золотых плащей, даже простой люд, который видел, как лорд Майрон якобы напал на Королевскую Гавань верхом на своей чудовищной дикой драконице. И каждый приукрашивал, как мог. Всë сводилось к одному — лорд Майрон исполнял указы принца Мелькора. Манвэ бросил в сторону брата многозначительный взгляд. — Тебе есть, что сказать, брат? — Разве у меня не должно быть защиты? — Убийце нет оправдания, — зарычал сир Тулкас. Манвэ приподнял ладонь, и рыцарь замолчал. У ступеней трона, в самом низу, стоял лорд Намо, безземельный лорд, который всегда прятался в тени. Интересно, о чëм он вообще думал? Он говорит, что служит на благо королевства, но кто его определяет, это самое благо? Мелькору было очевидно — все присутствующие лжецы путались в своих показаниях, но никто этого не замечал, а придворные глупцы осуждающе шептались и им будто бы не терпелось отсечь старшему принцу голову. Чтобы та покатилась вниз, оставляя за собой кровавый след. Такой конец его и ждëт, подумал Мелькор. Когда Манвэ в очередной раз спросил Мелькора, тот всë же ответил, но был более многословен: — Я не убивал отца, Манвэ, ты сам знаешь, как я любил его. Но я бы с радостью отравил тебя и твою жену, — сквозь зубы проговорил Мелькор. Отовсюду послышались оскорбленные и взволнованные вздохи, и даже сам Манвэ вопросительно приподнял брови. — Вы обвиняете меня не в том, что я убил своего отца, вы обвиняете меня за то, кто я есть, и вам всем только дай повод, вы любого сожрëте с потрохами, любого, кто отличается от вас. Вы повесили на меня убийство единственного, кто сдерживал всю вашу ненависть, и я действительно виновен. За то, что был рождëн чужеземкой, за то, что я другой, недостаточно валириец, недостаточно усерден, недостаточно покладист. Тебе, брат, хотелось бы родиться первым, чтобы стать идеальным, как ты считаешь, королëм, но идеальных королей никогда не было. И ты, из-за своей зависти, не позволил мне стать королëм. Суди меня, как тебе угодно, но я в праве требовать суд поединком. Воцарилась тишина, и только лорд Намо поднялся к королю, чтобы что-то ему прошептать, однако, Манвэ приподнял ладонь, останавливая его. — Суд поединком одобряется только в том случае, когда невозможно собрать доказательства, а здесь всë предельно ясно, Намо. — Да, мой принц, вы правы, несомненно, — поспешил ответить Намо. — Но судья не вправе отказывать, или же вы противитесь воле богов? Манвэ оскорблëнно повернул голову в сторону Намо и нахмурился. — Так и быть, — младший принц быстро вернул себе самообладание. — Но Мелькор не станет сражаться сам. С какой такой радости, хотел спросить Мелькор. Но он только вопросительно приподнял брови, смотря прямо на Манвэ. Если бы он мог, то взглядом смог проделать в брате дыру. Этим можно было бы решить многие проблемы. — Тебе что, жалко меня, брат? — Ты ранен. В таком случае следует выставить вместо себя другого воина. Итак, кто хочет сражаться за принца Мелькора? И ответом ему была тишина. — Как я и думал, — Манвэ поднялся с трона. Варды нигде не было видно, похоже, уже занималась подготовкой к коронации. И тогда один лорд вышел вперëд. Высокий, крепкий, рыжеволосый, он вышел вперёд вместе с такой же рыжей женщиной. — Принц Манвэ, — начал лорд, — меня зовут Махар Айронвуд. — Я Меассэ Айронвуд, — кивнула женщина, — его сестра. — И мы хотим защитить честь принца Мелькора. Мелькор удивлëнно взглянул в сторону южан. Ему это не чудится? Кто-то действительно хочет в здравом уме защищать его, так ещë и это дорнийцы? И судя по всему, Манвэ был удивлëн не меньше, а его лицо выражало такую степень гнева, на которую он не думал, что его брат был способен. — Так и быть, суд назначается на завтра, — Манвэ мигом привëл своë выражение лица в порядок, надев непроницаемую маску спокойствия. — За меня будет сражаться сир Тулкас, лорд Айронвуд. — Нас это устраивает, — улыбнулась леди. Но в еë улыбке Мелькор заметил нечто хищное, словно она сама была рада взяться за меч. Да только до мечей леди не допускали, как правило. Тем не менее, Дорн в этих вопросах был куда более свободолюбив.

***

Яркое солнце ослепило глаза, когда Мелькора вывели на поле. Всë было готово для поединка сира Тулкаса и Махара Айронвуда. Мелькору позволили свободно передвигаться, но на нëм всë ещё были кандалы, к тому же, везде было множество золотых плащей. Манвэ настолько его боится? Мелькор не станет убегать, он не из тех, кто бежит от опасности. Мейстер Ирмо говорил, что люди либо бьют, либо бегут, либо замирают на месте, а Мелькор был из тех, кто бросается в самое пекло. Принц ещё раз взглянул в сторону Манвэ, рядом с ним сейчас сидела леди Варда, а подле них Эонвэ и Ильмарэ. Манвэ вдруг поймал на себе взгляд Мелькора, холодный и колючий, словно сама Стена, сделанная полностью и целиком изо льда. Многие собрались посмотреть на суд поединком, в том числе и разные лорды и леди, среди них была та самая леди Айронвуд, которая, видимо, шутила рядом с братом, который выглядел более чем уверенно, ведь в его руке Мелькор заметил кубок вина. — Думаете, разумно пить перед битвой? — Мелькор подошёл к Айронвудам и сложил руки на груди. — Даже пьяным я могу справиться с разбойниками, принц. Лорд и леди учтиво поклонились ему. Оба были одеты на южный манер. — Но сир Тулкас не разбойник, — с нажимом ответил Мелькор, — он лорд-командующий. И вам бы посерьезнее отнестись к судьбе будущего короля. Махар пожал плечами и переглянулся с сестрой. — Титулы даются людьми, а не богами, а люди склонны ошибаться. — Сегодня мы проверим, так ли хорош в битве сир Тулкас, как о нëм говорят, — кивнула Меассэ. Мелькор почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, а потому он вырвал из руки лорда вино и сделал глоток. Сладкий напиток с южными пряностями обжег горло. — Пекло, что это? Брат и сестра переглянулись, улыбаясь. — Вино с острым перцем, лорд Готмог передаëт привет. — Как вовремя, не находите? — Кто-то должен был присмотреть за Вашим Высочеством. Непослушные жëсткие волосы Меассэ развевал теплый столичный ветер, косы Махара были туго заплетены, но они были огненно-рыжими, Мелькор видел такие только у Майрона. Майрон. Мелькор вспомнил, какая у его лорда нежная кожа, мягкие волосы, дерзкая улыбка. Он больше не тот юнец, который вечно всего опасается, он теперь мужчина, и когда-нибудь они вместе посетят Дорн. Меассе похлопала брата по плечу, когда возвестили о начале поединка. Мелькор подумал о том, что Махар на голову выше него. Принц твëрдо решил назначить его своим лордом-командующим после победы. — Не подведи, братец. — Будь во мне уверена, сестрица. На Махаре совсем не было железа, только кожаный доспех, а в руках красовались два изогнутых клинка. — Вон тот, — указала леди на левую руку брата, — мой. Махар в совершенстве владеет несколькими видами оружия, его учил сам дорнийский принц Готмог. Сир Тулкас тоже вышел с минимальной защитой, в вываренной коже, которая оголяла его руки. И Мелькор впервые увидел, какой на самом деле сильный физически лорд-командующий. Махар на фоне Тулкаса казался не таким уж и большим. И начался бой. Мелькор не мог отвести взгляда от битвы, хотя умом был сейчас не здесь. Интересно, как там Майрон? Куда он отправился? Вот бы лорд Драуглуин радушно принял Майрона, вот бы он понял, куда ему надо лететь. А его мальчики? Бедные Глаурунг и Смауг, столкнуться с такими испытаниями в столь юном возрасте — это ужасно. Но ведь самому Джекейрису Велариону было практически столько же, сколько сейчас Глаурунгу. Мелькор мысленно был с Майроном, чем бы тот сейчас не занимался. Принц сделал ещё один глоток вина, а затем полностью осушил кубок. — Пекло… Но сестра Махара была полностью сосредоточена на битве брата, Мелькору даже на мгновение показалось, что еë карие глаза блеснули янтарëм. Наверняка из-за солнца. Но что-то странное было в этой женщине, в том, как она держит ладони у нижней части лица, и как шевелится еë нижняя челюсть, будто она нашептывает что-то. Люди так не молятся. Пока что была ничья — Тулкас и Махар бились насмерть, но Айронвуд то и дело уходил от атак меча лорда-командующего с каким-то волшебным проворством. Мелькору казалось, что так мастерски уворачиваться могут только кошки. Махар занëс мечи, но Тулкас тоже ушëл от атаки. Или… Нет, он ранил Тулкаса, в плечо, и этого промедления хватило, чтобы Махар перешëл в наступление, а лорд-командующий начал защищаться. Мелькор подозвал к себе слуг Айронвудов, чтобы те налили ему ещё вина. Старые пристрастия так просто не забываются. И тут, сзади подошëл один из золотых плащей и развернул к себе леди Айронвуд, схватив еë за плечо. — Леди, вы стоите слишком близко, — сказал он. Это был сир Оромэ, один из родственников сира Тулкаса. И правда, подумал Мелькор, она перешла черту круга, в котором бились Тулкас и Махар. — Я не могу уйти, — резко ответила она. — Леди, вам придëтся, здесь опасно, — он дëрнул еë на себя, но Меассэ была настойчива. — Пусти меня, mittys! Оромэ резко потянул еë на себя, и стоило ей покинуть круг, как Махар тут же потерял всю свою удачу, как будто бы споткнулся на ровном месте, и тогда сир Тулкас быстрым движением рассëк его шею клинком от уха до уха. Крик Меассэ был поистине ужасающим, полным боли, скорби, нечеловеческий, больше похожий на вой зверя. Леди тут же подбежала к брату. Он лежал навзничь, булькая кровью, рана оказалось глубокой, из-за чего лорд давился алой жидкостью. Она старалась зажать рану руками, но еë быстро оттащили золотые плащи, для этого понадобилось двое рослых мужчин. И тогда Мелькор понял, что он обречëн.