Игра восемнадцатая: Возрастное ограничение
17 июля 2025 г., 09:00
— Не люблю игры на удачу, — сетует Арсений, беря в руки четыре шарика, и глядя на Серёжу, которому дали право первого хода, решая идти по ходу движения игры.
— Это больше на хитрость, — не соглашается Матвиенко, хитро улыбаясь и перемешивая шарики в руках, решая сколько положить, чтобы Арсений не угадал.
— Тут главное оценивать риски, — присоединяется к разговору Дима, облокотив голову о кулак, лениво глядя за игрой. — И понимать, насколько другой человек рисковый, и запихнёт все шесть шариков в руку, — зыркает в сторону улыбающегося Антона. А тот только плечами пожимает. Он играет, рассчитывая чисто на удачу. И пока что ему везёт.
— Я не умею рассчитывать риски, — с сарказмом отвечает Арсений. — Умел бы, меня бы здесь не было. Вот сколько он мог положить в такой маленький кулачок? — притворно злится Арсений, эмоционально жестикулируя руками и строя рожицы. Антон смеётся, пока остальные только улыбаются и качают головой на это ребяческое поведение.
— Чётное, — уверенно выдает ответ Арсений, глядя в шоколадные глаза Серёжи. Попов никогда особо сладкое не любил, но сейчас был готов съесть что угодно, лишь бы снова почувствовать вкус еды и радость от её поглощения, а после приятное тепло в наполненном желудке. Но еды, кроме того, что предоставляет мир Нитонисё, здесь днём с огнём не добудешь.
Серёжа прыскает в кулак другой руки, пока остальные заинтригованно смотрят на Матвиенко. Арсений вопросительно приподнимает одну бровь, не понимая этой реакции.
— Прости, Арс, но эта игра явно не твоё, — и Серёжа раскрывает ладонь, на которой покоятся три шарика. Арсений дурашливо взмахивает рукой, отдавая Матвиенко шарики.
Антон с силой прикусывает щёку изнутри, не чувствуя боли, но ощущая вкус крови на языке. Арсений опять остаётся с одним шариком, который просто передаёт Диме. Антон даже не смотрит на кулак Дмитрия, который достаточно быстро определился с тем, сколько шариков положить. Но Шастуну становится резко всё равно на игру. Он хочет помочь Арсению. Антон не хочет снова видеть это наплевательское отношение к играм и скучающее выражение лица. А именно с таким сейчас сидит Попов, мол «я так и знал». Но это ведь неправильно. Нельзя приходить с таким настроем на игру.
В их первую игру Арсений был точно такой же и даже тогда немного вывел этим Антона из себя, а сейчас так и подавно. Хотелось схватить его за ворот футболки и как следует встряхнуть. Привести в чувства, заставить посмотреть на себя, вновь зажечь искорки в глазах. Антон буравил взглядом Арсения, желая обратить на себя его внимание, но Попов закрылся, откинулся на стул и смотрел куда-то за плечо Серёжи на других играющих.
Антон боялся, что Арсений не смотрит ему в глаза, потому что расстроился из-за проигрыша. Но на самом деле Арсений не смотрел в чужие, прожигающие его щёку сейчас глаза, потому что ему было совестно. Сейчас он действительно хотел выиграть. Попов думал, его опять обвинят в поддавках, поэтому не смотрел на переживающего Шастуна. И пока игра продолжалась без него, Арсений старательно варился в собственном соку, несильно тряся ногой под столом от нервов, пытаясь придумать тактику. Но как думать о возможном шансе победы, когда ему так не везёт? Даже в первый раз играя в эту игру, он не вылетал вот так сразу, даже не сделав по сути ни одного хода. Ему просто не с чем было играть.
Как с таким везением Арсений умудрился получить звание лучшего игрока мира Нитонисё? Наверное, потому что он не выпячивал свои проигрыши и неудачи, но сейчас это было просто смешно. Дважды подряд проиграть в первом же кругу. Поэтому он старательно смотрел куда угодно, лишь бы не на Антона. Лишь бы не увидеть в глазах разочарование или злость. И благодаря этому взгляд цепляются за знакомые всполохи золотого, что появляются на краю площади. Портал. Кто-то возвращается домой.
За Арсением и Дмитрий замечает портал, обращая внимание остальных на него. Антон поворачивается и видит знакомую женскую фигуру. Марина. Девушка в гордом одиночестве подходит к порталу и также стремительно исчезает в нём. В отличии от Дмитрия Позова, она, видимо, не обзавелась друзьями, зато достигла главной цели — вышла отсюда. Антон рад, но стоит повернуться обратно к столу и увидеть мрачное выражение на лице Арсения — радости как не бывало. Ни у того, ни у другого. Арсений старательно делает вид, что ему всё равно. Сколько он уже видел этих порталов. Бесчисленное множество. Но от чего в груди каждый раз жжёт, как в первый, чувство безнадёжности?
Арсений переводит взгляд на стол, сосредоточиваясь на игре. Нельзя показывать остальным свой душевный раздрай. Особенно Антону. Ему ещё предстоит выиграть и точно также, как многие до него, уйти. И Арсений будет тем, кто проводит его. И Шастун должен будет уйти с чистой совестью. А для это надо сыграть роль спокойного и уверенного в себе парня. Подумаешь, проиграл пару раз. Это ещё не конец.
Дима тем временем торопит Шастуна принять решение. Антон, не задумываясь, бросает слово «чётное». Раз Арсений не хочет играть, то и Антон не будет. Шастун объявляет Попову бойкот! Выигрывать, так вместе. Проигрывать тоже. Но на всеобщее удивление, он угадывает и забирает целых четыре шарика. Из-за плохо работающей левой руки, он даже не может удержать все восемь шариков и один предательски укатывается от него. Арсений ловко ловит его, пока тот не упал со стола. Попов тянется через весь стол, чтобы вложить шарик в здоровую руку Антона. Их глаза на мгновение пересекаются, но Попов быстро отводит собственные, только успевает нежно провести по чужому запястью. То ли извиняясь, то ли поддерживая.
Антон разочарованно поджимает губы, но продолжает играть. Арсений отстранился, но не бросает его. Попову просто нужно время прийти в себя и смириться с поражением. А Антон понимает, что в этой игре сложно специально проиграть. Он, не задумываясь, попал в правильное число, а Арсений даже с думалкой второй раз пролетает. Игра случая и удачи.
Антон быстро прячет четыре шарика в ладонь, решая играть по-крупному.
— Сколько же ты мог положить? — задумчиво чешет ухо Серёжа.
— Много, — хмыкает Дима. — Шесть без проблем.
— Точно не восемь, — щурится на спокойного Антона Серёжа. — Слишком рискованно. Но не больше пяти, я думаю.
— А ты не думай, — советует Арсений, криво улыбаясь Серёже. Тот в ответ показывает язык, а потом кладет раскрытую ладонь на кулак Антона. — Ты что там пытаешься почувствовать, экстрасенс? — опять язвит Попов, даже возвращая полное внимание игре.
— Нечётное, — уверенно произносит Серёжа и сам раскрывает ладонь Антона, чтобы чертыхнутся под задорный смех Шастуна. Арсений слабо улыбается и снова хлопает. Как бы ему самому не было тошно, но за победу Антона он точно порадуется, а для этого надо его поддержать. Как успел заметить Арсений, Антон человек-настроения, если у него плохое настроение — то ничего и получатся не будет. Но вот стоило прийти с сокрушительной победой на новую игру и ему везет. В хорошем смысле слова. Тут только Арсению везёт, как утопленнику.
Серёжа принимает решение со своими оставшимися тремя шариками и кладёт кулак на стол. Дима шутит, что телесный контакт не помогает, поэтому он попробует пробудить в себе рентгеновское зрение. Серёжа просит научить этому приёму Арсения, на что тот ощутимо пинает его под столом в голень. Антон только улыбается с чужих подколов, зато Арсений вернулся в своё плюс-минус привычное состояние. А чужие переживания за собственную персону явно непривычны взрослому разведённому мужчине. Но Антон всё равно будет переживать за него, и Арсению придётся с этим мириться.
Дима тем временем делает своё выбор, но сокрушительно проигрывает, отдавая Серёже свой последний шарик. Арсений посмеивается и говорит, что никто его ничему полезному научить не сможет, кроме Антона. Шастун на это только улыбается и наконец-то ловит голубой взгляд, направленный в свою сторону. От этого на душе становится спокойно, а уверенности в собственных силах прибавляется.
— У тебя четыре шарика, — начинает свои рассуждения Антон. — Даже если ты положил все, я много не потеряю. Значит могу рискнуть. Арсений, ты веришь в меня?
— Ты выиграешь, Антош, — незамедлительно отвечает Арсений.
— Чётное, — улыбаясь, произносит Антон.
Серёжа усмехается и не переворачивая кулака, начинает по одному кидать шарики на стол. Антон ловит один, за ним сразу второй. Серёжа кидает третий и останавливается. Антон разочарованно начинает отсчитывать свои три шарика. Но у него всё ещё много шансов победить, сейчас главное положить такое количество, чтобы и по возможности выиграть, но в случае чего и сразу не проиграть.
Шастун полностью сосредоточился на шариках и своих мыслях, так что не сразу обращает внимание на звук, будто кто-то что-то уронил, а потом покатил… покатил шарик по столу. Антон резко поднимает голову, видя, как четвертый шарик из ладони Серёжи катится в его сторону, а Серёжа переворачивает руку, демонстрируя всем пустую ладонь. Арсений громко выдыхает и начинает наезжать на Серёжу за такую интригу. Антон ловит шарик и с удивлением осознает, что он выиграл второй раунд.
— Везучая дылда, — с улыбкой бросает Матвиенко. А Антон пусть и с таким отрывом от других, почему-то всё равно думает, что проиграет, потому что именно сейчас его удача закончится. Не может ему так долго везти. Всему есть предел.
— Ну что, Арсений, ты начинаешь? — спрашивает Дима, когда все берут по пять шариков, чтобы начать третий и финальный раунд, в котором они выявят победителя.
— Да, я! — чуть со стула не падает Арсений. Все смеются, но дают ему наконец-то возможность поиграть.
Арсений впервые за игру кладёт свой сжатый кулак на стол. Дима задумывается, а Антон невольно залипает на чужих костяшках с натянувшейся на них кожей и выступающими венами. В голове опять мелькают слова Арсения о призе за победу или наказании за проигрыш. Шастун проводит языком по губе, слышит тихий смешок Арсения и поднимает взгляд с руки на лицо. Видит прищуренные, хитрые глаза и слабую улыбку. Но на этот раз Антон не отводит взгляд. Пусть лучше Арсений язвит, изводит его, дурачится и далее по длинному списку поведения одного Арсения Попова, чем он опять закроется в себе и отвернётся, не будет смотреть в глаза.
Но их зрительный контакт прерывает Дима, который угадывает два шарика Арсения. Но Попов не расстроен. Как минимум у него ещё есть три шарика, а значит он в игре, и уже сделал больше, чем в первых двух раундах. Дима тем временем начинает что-то приговаривать, мешая шарики в руках, Антон только с улыбкой смотрит на него. Но после того, как он не угадывает и вслед за Арсением отдаёт свои два шарика, появляется ощущение, что Дима правда что-то там наколдовал и спутал интуицию Антона.
Шастун решает сделать также. Дима только смеётся и говорит, что он потомственная ведьма, у дилетанта ничего не получится. И видимо действительно успел проклясть Антона, потому что Серёжа угадывает его число, и Антон остаётся без шариков. Вот так быстро, почти как Арсений. Антон тупо смотрит на свои руки, на левой ладони белеет бинт, но в остальном всё пусто. Шарики закончились. Он проиграл. Вот так стремительно и беспощадно. Решил, называется, в очередной раз рискнуть и положить все оставшиеся шарики. Но его прочитали, и он вылетел.
— Всё равно у тебя больше всех очков, — успокаивает Антона Серёжа, мешая шарики для Арсения.
— Пятнадцать, если я правильно посчитал, — кивает Дима, а Арсений подтверждает, он тоже следит за счётом. Но теперь главное, чтобы никто не обогнал Антона по баллам, тогда он получит победу. Но очень обидно вот так вот вылететь. Но Шастун знал, что долго ему везти не может, это против природы Антона Шастуна. Только ограниченное количество удачи.
Антон не разрешает себя впасть в пучину самоанализа и грусти, он хорошо поработал в первых двух раундах и у него имеется приличный запас очков. Поэтому он полностью погружается в игру, внимательно следя за шариками и держа в голове у кого сколько. На данный момент Арсений находится в невыгодном положении всего с тремя шариками. И его очередь угадывать.
— Чётное, — спустя минуту размышлений произносит Арсений, хмуро глядя на чужой сжатый кулак.
Серёжа хмыкает и отдаёт Попову четыре своих шарика. Арсений в неверии берёт их, ловит широкую улыбку Антона и прячет шарики в собственной ладони, кладя кулак на стол и молясь, чтобы Дима не угадал. Но его финт ушами не срабатывает, Дима ещё со школы не боится двух одинаковых ответов подряд, поэтому говорит «чётное» и оказывается прав. Арсений с грустью думает, что эти шарики, как олицетворение денег. Легко пришли, легко ушли. Хотя конкретно эти шарики Арсений получил с огромным трудом, и потеряв шмоток нервов. Но выбирать не приходится, вот он снова с тремя шариками.
А дальше игра принимает вообще неожиданный поворот, и ко всеобщему удивлению Серёжа вылетает вслед за Антоном, отдав Диме все свои шарики. Дмитрий смеётся и пытается уместить все свои шарики в ладонях, но их уже слишком много, однако изловчившись, он распределяет их на ладонях и выжидательно смотрит на Арсения.
— Сейчас, кстати, мы все можем выйти в ничью, — говорит Дима, глядя на кулак Арсения. — Если Арсений выиграет, то у нас у всех будет по пятнадцать баллов.
— И мы все победим? — удивляется Антон, но в глазах мелькает надежда.
— Нет, придётся играть ещё один раунд с тремя шариками, — разбивает надежду Антона Серёжа. Он уже тоже бывалый житель мира Нитонисё, знает, что бывает много победителей на одной игре, но никогда все участники не выигрывали.
— Молитесь на Арсения, — говорит Дима.
— Ой, вот только не надо, — морщится Арсений. — Ненавижу такие игры, теперь на мне огромная ответственность.
— Я верю в тебя, Арс, — тихо говорит Антон, но все слышат. Дима кидает взгляд на младшего парня и искренне хочет сыграть с ними ещё один раунд, и чтобы победил сильнейший. Не обязательно даже сам Дмитрий. Каждый за столом заслуживает победы. Жаль в поддавки здесь не поиграешь.
— Нечётное, — сиплым голосом выносит решение Арсений.
Дима кивает и раскрывает ладонь с одним единственным шариком на ней. Арсений хмыкает и берёт шарик себе. Дима только виновато пожимает плечами, мол не подумал, мало положил. Да и совсем уж поддаваться не хочется, не в мужском это поведении. Дмитрий верит, что Арсений может победить и так. Главное чуть больше вовлеченности и продумывании соперника.
Арсений катает свои четыре шарика между пальцев, решая сколько же ему стоит положить в этой ситуации. Один точно не вариант. Поэтому он кладёт столько, сколько считает нужным и вновь кладёт кулак на стол. Дима долго не думал и сказал «нечётное».
Арсений разжимает пальцы, из-за чего шарики падают на стол, но он прикрывает их ладонью, удерживая интригу.
— Кто-нибудь слышал, сколько упало? — покусывая нижнюю губу от напряжения, спросил Антон.
— Судя по стуку все восемь, но у Арса всего четыре, — чешет щетину Серёжа.
Арсений улыбается и поднимает руку, следя за реакцией. Никто ничего не заметил. Дима кивает головой и начинает отсчитывать два своих шарика. Арсений прямо сейчас мог бы сжулить. Мог бы сделать так, будто он действительно положил в кулак изначально два шарика. А то, что он незаметно зажал третий шарик в складке между большим и указательным пальцем, этого никто не заметил, и никто не усомнился в его честности. Можно было бы этим воспользоваться…
Но в следующий раз, сейчас Арсению не нужна победа. Сжулить он всегда успеет. Сейчас была просто проверка. Поэтому он спустя долгую пафосную паузу кидает и третий шарик на стол, говоря, что Дима победил.
— Нет, погоди, — не соглашается радостный Дима, забирая три шарика себе. — У тебя есть ещё один шарик, а сейчас мой ход, если правильно скажешь, получишь шарики и сможешь играть дальше.
— Серьёзно? — тоскливо спрашивает Арсений. — Чёрт, я надеялся, что это всё.
— Нет, Арсений, у тебя ещё есть шанс, — назидательно говорит Антон, внимательно глядя на Попова. После игры у них определённо будет серьёзный разговор. Арсений мог сжулить, но не сделал этого.
Попов криво усмехается, а когда Дима кладёт кулак на стол, не задумываясь, выпаливает неправильный ответ, теряя свой шарик и победу для всех.
— Да ты на отъебись это сказал, — негодует Антон.
— Да как ты это понял? — негодует в ответ Арсений. — Сказал, как сказал. У меня и так было мало шансов по одному шарику дальше дрочить не улыбалось.
— Он, кстати, прав, — решает вмешаться в назревающий конфликт Дима. — Очень большой разрыв был. Жаль, что не сможем больше вместе в эту игру поиграть, но мне было весело. Спасибо, мужики. Удачи вам!
Парни пожали друг другу руки и разошлись каждый в свою сторону. Арсений плёлся позади активно разговаривающих Серёжи и Антона, и старательно пытался не сбежать. Снова. Один. В лес.
Он всех подвёл.
Серёже нельзя было проигрывать, а из-за Арсения ему придётся заново набирать победы в новом круге, но до этого придётся ещё этот закончить, потратив на него драгоценное время. И всё потому что Арсений сделал последний ход на «отъебись». Антон прав. И Шастун в итоге тоже победу не получил, хотя Арсений клялся, что вернёт его домой. Но в итоге и от ножа не защитил, и на игре подставил, а у Антона было больше всех шансов, он так хорошо шёл первые два раунда. Попов мог бы и постараться, чтобы не подставлять напарника. Но зато стало понятно, почему Арсений всё никак не может выйти. Потому что:
Да ты на отъебись это сказал.
Шумит в голове чужим голосом.
— Арс. Арс! Арс! — каждый раз громче крича, докричался-таки Антон до Арсения, который удивлённо остановился и посмотрел на двух друзей. Серёжа улыбался и неловко почёсывал затылок, а Антон сиял, как новогодняя ёлка.
— Вы чего такие радостные? — не понимает Арсений. Он-то думал, что ему скорее тёмную устроят.
— Да, я неправильно посчитал, — принимается объяснять Серёжа. — У меня ещё есть шанс выиграть все игры, если я в двух последних настолках выиграю.
— А я прошу прощения, что заставил вас играть без подсказок, — слабо улыбнулся Антон, заламывая брови и глядя прямо на Арсения. — Надо было договориться на всякий случай, тогда бы кто-то из нас выиграл.
Арсений прищуривает глаза, глядя на мнущихся перед ним парней.
— Вы специально так говорите, — в итоге решает не вестись на этот цирк с конями Арсений.
— Да потому что ты выглядел, как идущий на закланье смертный грешник, — взрывается эмоциями Серёжа. Антон пытается его успокоить. Сказать, чтобы действовали по плану, но Матвиенко решает пойти по своему пути успокоения — дать леща, а то этот граф голубоглазый никогда так и не поймёт, в чём он не прав. — А тебе просто не фортануло. Зато ты понял, что сможешь сжулить в следующий раз…
— Или просто не идти на эту игру, — по незнанию говорит Антон, но Арсений только кивает на его слова.
— А скуксился, как жопа петуха, — выплёвывает Серёжа. — Кончай с этим. В следующих играх выложишься.
— И я тоже, — поднимает кулаки вверх Антон. — Поможем друг другу.
— А я вообще уйду скоро, что ты тут без меня делать будешь, а? — заканчивает Сергей, действительно переживая об этом аспекте их жизни. Он успел привязаться к Арсению и действительно считает его другом. Пусть у Матвиенко плохая память, но он в лепёшку разобьётся, чтобы не забыть Арсения в реальной жизни и найти его. Пройдя через такие испытания вместе, будет слишком жестоко потерять связь.
— Пойду вслед за вами, — улыбается Арсений. — Домой.
— Вот это другое дело, — тут же хлопает его по плечу Антон, ярко улыбаясь. — С таким настроем мы точно победим.
— Конечно, Антош, — кивает Арсений, краем глаза подмечая грустную моську Серёжи, но только еле видно качает головой на это. «Не пались, не надо. Не нужно ему знать. Всё хорошо будет» — как бы говорит он. И Серёжа понимает, натягивает на лицо улыбку и сгребает их в свои медвежьи объятия, и не важно, что он дышит практически в пупок Антона. Объятия всё равно получается сильными и поддерживающими.
Но недолго длилась идиллия, Арсений прерывает их телячьи нежности, говоря, что надо бы отдохнуть перед следующими играми. А заодно обработать рану Антона. Шастун вроде как упирается, но оба мужчины наседают, и он сдаётся, следуя за Серёжей в его домик. Хотя, учитывая то, сколько времени он в нём провел, Антон этот домик считает уже и своим тоже.
На пороге встречает знакомая вешалка с одеждой, в углу гостиной куча грязного белья, книга на диване, которую Серёжа не дочитал. Привычно и почти уютно, но к этому лучше не привыкать. Далеко они не уходят, располагаются прямо в гостиной. Матвиенко приносит аптечку, а Арсений привычным, слитным движением разматывает старый бинт и внимательно изучает порез. Кожа уже срослась, на ладони только розовеет шрам, будто оставленный с неделю назад. Хорошие показатели. Антон заверяет, что уже не так и болит. Арсений не верит, и всё равно ещё раз обрабатывает порез, мажет мазь и снова заматывает новым свежим и чистым бинтом.
Шастун на пробу пошевелил рукой и даже смог продемонстрировать палец вверх. Арсений расслабленно выдохнул и убрал аптечку. Серёжа предусмотрительно ушёл к себе в комнату, дабы не мешать голубкам миловаться, вот только Арсений планировал уйти. А то знает он этих Сергеев Матвиенков — зайдёт в самый неподходящий момент. Однако у Антона в голове были другие планы. Пошлые речи, удивительно, но отошли на второй план.
— Почему ты не смухлевал? — поднимает расстроенный взгляд на подошедшего к дивану Арсению. Попов даже спотыкается от этого вопроса в лоб и замирает рядом с чужими ногами, не садясь, смотря сверху вниз.
— Ты сам сказал плыть по течению, — спокойно отвечает Арсений.
— Но ты выглядел таким пришибленным после первых двух поражений, — не унимается Антон, ресницы подрагивают от обиды и непонимания. Пальцы вновь по привычке теребят родные кольца. — Ты хотел выиграть. Так почему не сделал всё ради этого?
— Сейчас мне не имеет смысла выигрывать, — горько усмехается Арсений, смиряя подростка холодным взглядом. Знал бы Антон, сколько ради побед сделал Арсений, не говорил бы так, не затевал бы этот пустой диалог. — Надо завершить круг, чтобы победы засчитывались. Я виноват только в том, что не помог выиграть тебе.
— Я сам виноват в своём поражении, — качает головой Антон. — Почему ты сразу не сказал, что у тебя круг не завершён? Зачем ходил со мной на те игры, на которых ты уже был?
— Если бы я завершил круг, я бы не смог помогать тебе так, как делал это сейчас, — произносит Арсений и накрывает щёку Антона своей ладонью, гладя щербатую от подростковых акне кожу.
— Я сам справлюсь, — несмотря на приятную ласку, хмурится Антон. — Если надо будет, будем ходить на разные игры, но оба выигрывать.
— Хорошо, — легко соглашается Арсений, он знает, что сможет сделать по-своему. Антон достаточно ведомый и очень доверчивый человек. Грех этим пользоваться, но Арсений и не святой.
— Сколько побед в играх тебе надо? — задаёт самый главный вопрос на повестке дня Антон.
— Много, — пространно отвечает Арсений. Как делает всегда. Антон щурится и отстранятся от чужой тёплой ладони.
— Сколько конкретно? — старается сделать свой голос строгим Антон. — Мне три осталось, и стоит сделать упор на настольных играх, а то победа только в дворовых мне не поможет.
— Всё сделаем, Антош, — заверяет Арсений, — А мне надо двадцать шесть побед, — говорит и не много, и не мало. Достаточно для надежды, но долго, чтобы ждать его, если вдруг Антон вознамерится.
— Хорошо, — прикрывает глаза Антон. Двадцать шесть — это большая цифра и Шастуну больно от этого. Он хотел бы выйти отсюда вместе с Арсением, но сердце с каждым мгновением тоскует по матери всё больше и больше. Антон не хочет, чтобы мама почём зря переживала за него. Хочет вернуться, сказать, что всё хорошо, а потом вернуться и помочь Арсению, высвободив его отсюда. Но так не получится. Да и Попов не позволит, сам в портал вытолкнет, сам победу в руки вложит и сожмёт посильнее, не давая отпустить. А Антон не может ничего для него сделать и от этого больнее всего.
Арсений чувствует гнетущую атмосферу и решает положить ей конец. Об этом они подумают позже, когда получат все победы и придёт время прощаться. А может быть, это всё вообще не будет стоить их нервов, потому что всё банально забудется. И Арсений, если честно, надеется на последнее. Поэтому цапает здоровую ладонь Антона и ведёт его на выход, а оказавшись на улице, в ближайший свободный домик. Лучше им пока в городе оставаться, мало ли что может в лесу произойти. Да и удобнее на кровати…
Антон послушно следует за Арсением, а по пути накатывает осознание происходящего. Идя к домику, у Антона неожиданно начинаются становиться ватными ноги, и он доходит только на одной силе тяге от Арсения. В голове сумбур от прошлых пошлых намёков Попова. А сейчас они заходят в пустой домик, который полностью в их распоряжении. Дверь за спиной Шастуна закрывается, Арсений поворачивается и застывает в прихожей, глядя на Антона. А у того жар течёт кажется по всему телу, рот чуть приоткрыт, а глаза явно сумасшедшие, зрачки больше, чем надо, будто он уже под кайфом. Хотя от такой близости с Арсением так оно и есть. Всё напряжение от прошлого разговора растворяется в урагане плотского желания. Забывается на время за ненадобностью.
— Ты проиграл, — шепчет Арсений, не двигаясь, только пригвоздим Антона к одному месту своим взглядом и напоминает об их разговоре до игры.
— Тогда делай со мной, что хочешь, — доверительно шепчет в ответ Антон, прекрасно всё помня.
И Арсений срывается, как цербер, ждущий команду. Одним стремительным шагом разрушает расстояние между ними, врезается сильной грудью в худого Антона и прижимает его к входной двери, руками сразу заползая под толстовку, а губами выцеловывая первые несдержанные стоны с мальчишеских губ, которые ещё никогда не знали такого взрослого и агрессивного поцелуя с щетиной, что колола щёки.
Язык Арсения проникает глубоко в рот Антона. Шастун давится, гортанно стонет и получает нежное поглаживание по пояснице, что табуном мурашек распространяется по всему остальному телу, как лесной пожар. И Антон уже горит. И изнутри, и снаружи. Руки находят себе место на широкой спине Арсения. Антон, как утопающий, комкает и сжимает грубую джинсовую ткань чужой джинсовки. Он капризно стонет, и пока Арсений старательно вылизывает его рот, Антон по-собственнически стягивает джинсовку с плеч, небрежно кидает её под ноги и хватается пальцами за тонкую ткань футболки, чувствуя жар чужого тела кончиками пальцев. Вот так-то лучше.
Антон стоит, распятый на двери, и не может даже пошевелиться. Арсений продолжает агрессивно изучать его рот собственным языком, но в противоречии этому — нежно гладит чужие бока, спину и живот, проходясь кончиками пальцев по кромке штанов дразнящим движением, но не опуская ладонь ниже, туда, где горит самый большой пожар.
— Арс, пож… — пытается хоть что-то сказать Антон, но его опять затыкают поцелуем. Как будто у Арсения тут пубертатный период, а не у Шастуна.
Но всё-таки Арсений каким-то седьмым чувством всё понимает, отстраняется, глядя на Антона практически чёрными от похоти глазами. А потом у Шастуна весь мир переворачивается с ног на голову. В прямом смысле этого слова. Потому что Арсений закидывает его себе на плечо и поднимает на второй этаж, бережно кладя в центр большой кровати. Антон бурно выдыхает, силясь понять, что произошло. Но в животе уже растекается лава от осознания, что Арсений поднял его на руки. Никто никогда не поднимал его. Это было приятно, пусть и не совсем комфортно, но его длинную тушку не так-то просто удержать на руках, так что закинуть на плечо самый оптимальный вариант.
Пока Антон расфокусированным взглядом сверлит пустоту, Арсений успевает стянуть с себя футболку и ботинки с носками. Брюки он первым делом решает снять с Антона, уже хватается за пояс и начинает тянуть вниз, как встречает резкое сопротивление. Антон вцепился своими культяпками в свободное место на поясе и тянет на себя. Арсений удивлённо вгибает бровь, отнимая руки. Он что-то не так понял? Насиловать он никого не собирается, а Антон смотрит на него круглыми испуганными глазами.
— Антош? — ласковым голосом спрашивает Арсений. — Что не так? Я слишком резок? Прости, я не сделаю ничего, что было бы тебе неприятно. Только скажи.
— Нет, — быстро мотает головой Антон. — Нет, дело не в этом. Ты классный, — краснеет щеками, а Арсений не может сдержать усмешки, давненько ему не говорили, как он хорош в постели, хотя на кровати они оказались пять секунд назад. Антон, однако, дуется на это выражение лица и отворачивается.
— Прости, продолжай, — целует в подставленную щёку, а потом трётся носом, как большой наглый, жалко, что не рыжий кот. — Что не так? Что мне сделать? Или не делать?
— Не раздевай меня, — тихо шепчет Антон, млея под умелыми ласками Арсения, который шаловливыми руками опять успел залезть под толстовку, наглаживая разгорячённую кожу.
— Прости, Тош, но для секса принято снимать одежду, иначе ничего не получится, — давит в себе смешок Арсений.
— Я знаю, — бухтит Антон. — Я про толстовку. И мы можем выключить свет?
Арсений наконец отстраняется, понимая серьёзность проблемы в чужой голове и внимательно смотрит в покрасневшее лицо Антона. А Шастун старается не смотреть в бок, лучше в эти вновь голубые глаза, чем на напряжённые руки, стоящие по сторонам от его головы, с сильно очерченными венами и выступающими мускулами. Антон смотрит прямо в глаза, потому что опустить взгляд ниже — смерти подобно. Арсений на досуге качал все мышцы во всём теле? Иначе, как объяснить его мощную грудную клетку и виднеющиеся кубики пресса на животе. Антон невольно облизывает резко пересохшие губы.
— Какой хороший, воспитанный мальчик смотрит в глаза, — усмехается Арсений, провожая юркий язычок взглядом. Но есть ещё неразрешённые дела. — Антош, почему я должен выключить свет?
— Мне так будет спокойнее, — честно отвечает Антон. А сам думает, что никогда не разденется при Арсении. Рядом с идеальным телом Попова, его подростковое, угловатое и ужасно тощее будет смотреться просто смешно и совершенно не возбуждающе. Когда он занимался сексом с Машей, то там сама девушка просила приглушить свет, а Антон даже футболку не снимал. На Арсения, конечно, хотелось смотреть, хотелось видеть его вздувшиеся от напряжения вены, потемневшие глаза и потный лоб, но Антон не мог позволить Попову увидеть себя во всей своей не красе.
Арсений с секунду анализирует сказанное, подмечает напряженные пальцы, что сжимают штаны, делает скидку на возраст и тут его осеняет.
— Антош, ты же в курсе, что я уже видел тебя голым? — как бы невзначай спрашивает Арсений.
— Чего? Когда? — кажется ещё шире распахивает глаза Антон.
— Когда ты в отключке был, — тяжело сглатывает Арсений. — Мы с Серёжей тебя переодевали и промывали раны и синяки.
Антон поджимает губы, прикрывает глаза. Какой стыд. И как после этого Арсений всё ещё хочет его? Шастун обиженно скрипит зубами и отказывается смотреть на Арсения.
— Ты очень красивый, — томный шепот на ухо.
Антон невольно вздрагивает, не ожидал это услышать и открывает глаза. Арсений наклонился максимально близко к нему, но не прикасается. Антон завороженно смотрит на точёные черты лица. Меньше минуты они играют в гляделки, а потом Антон сокращает расстояние и сам проникает языком в расслабленный рот Арсения. Пальцами находит чужую ширинку и вжикает молнией.
— Нет, так не пойдёт, — ловит шаловливые ручонки и прижимает к кровати над головой Антона. — Я разденусь сразу после тебя.
Антон только кивает, сдаваясь, Арсений отпускает его руки и помогает снять штаны, следом летят и ненужные сейчас трусы с утятами гангстерами. Арсений предусмотрительно ничего не говорит, но запоминает. Член, удивительно недлинный при таком росте, хлопает по нагому животу, пачкая кожу белёсой смазкой. Но Арсений игнорирует нуждающийся орган, вместо этого он начинает поднимать подол толстовки, как снова наталкивается на препятствие в виде чужих рук.
— Можно хотя бы толстовку оставить? — капризно хнычет Антон, не смущаясь колом стоящего члена, но отчаянно краснея от мысли, что Арсений увидит его впалые бока и выпирающие рёбра. — Или свет выключить? — за окном как раз опускалась серая ночь. Видно будет, но плохо. Вполне достаточно.
— Нет, — качает головой Арсений, отвечая тоном, не терпящим возражений, в котором проскальзывают учительские нотки. Одной рукой он снова фиксирует чужие руки над головой, только сейчас подмечая, как красиво грешно разметались светлые кудряшки по простыням. А второй рукой поднимает подол толстовки до подбородка, и извивания Антона ничуть ему не мешают. — Ты мне нравишься, — обольстительно шепчет Арсений, глядя в чужие глаза, пока ладонью оглаживает худую грудную клетку, задевая соски. Антон дёргается то ли от слов, то ли от действий и задушено стонет, открыто глядя в глаза и видя в них только обожание.
Арсений решает выкинуть все посторонние мысли из дурной подростковой головы, поэтому наклоняется и вбирает в рот стоящий колом сосок, нежно облизывая его и несильно прикусывая. Антон пыхтит, изредка срываясь на стоны, лёжа под Арсением и наглаживая его спину освобождёнными из плена руками, иногда несильно царапая голую кожу короткими ногтями.
Пальцы на ногах поджимались от приятной ласки. Арсений был как будто везде, благо ростом был почти с Антона и в постели мог полностью накрыть его своим телом, придавливая к кровати. Языком Попов ласкал левый сосок, рукой тискал правый, а второй сминал ягодицу, как бы случайно проникая пальцами в расселину, дразня сжатое колечко мышц. А Антона крыло, в голове ни одной разумной мысли. Ушли все страхи, все сомнения. Остался только он, что, как свеча, медленно плавился под Арсением, который искусно доводил его до оргазма.
И он не заставил себя долго ждать. Лишённое ласки тело отзывчиво принимало всё, что давали, а скудный сексуальный опыт с бушующими гормонами сделали своё грязное дело, и Антон с гортанным стоном выгнулся на кровати, кончая на свой живот и пресс Арсения. Шастун загнанно дышал, врезаясь грудной клеткой во всё ещё лежащего на нём Арсения. Как Попову удавалось распределять вес и не раздавить его — оставалось загадкой.
Арсений с улыбкой смотрел на раскрасневшееся лицо Антона, дрожащие ресницы на прикрытых глазах, открытый рот, язык, что периодически смачивал пересохшие губы. Антон был прекрасен в своём грехе, Арсений никогда не видел настолько чистого и одновременного пошлого лица. Попов медленно опустился к животу Антона, оказываясь на самом краю кровати, принимаясь слизывать сперму с чужого живота.
— Арс! — вскрикнул удивлённый Антон, кое-как поднимаясь на локтях, после оргазма это было сделать не так-то просто, руки были ватными, а тело тяжелым.
— Да, солнце? — невинно спросил Арсений и глядя прямо в расширившиеся зрачки Антона, высовывает язык, размашисто проходя им по коже. Антон невольно втянул живот, чувствуя контраст горячего и влажного языка с впервые холодным и колючим воздухом.
— А как же ты? — выразительно смотрит на топырящуюся ширинку Арсения. Молния всё ещё расстёгнута, а дорожка волос призывно зовёт заглянуть под одежду. — И ты обещал раздеться сразу после меня, — смущённо бурчит Антон.
— Если мой мальчик хочет сделать мне приятно, то кто я такой, чтобы отказываться? — хрипло говорит Арсений. Антон вспыхивает от такого обращения, но кивает головой. Он устал вечно только принимать. Если честно, хочется, как маленькому, уточнить точно ли Антон мальчик Арсения, но он прикусывает себе язык. Они симпатизируют друг другу. Достаточно сильно, чтобы разделить одну постель. Но глупо спрашивать о большем, о долгой, светлой и чистой. Не в этом мире.
Поэтому Антон молча сползает на твёрдый пол, елозя коленками по жёсткому ковру, устраиваясь между раздвинутых ног Арсения, прямо напротив паха. Всё ещё не снимая целиком одежду, Антон просто высвобождает возбуждённый орган из плена ткани, только немного приспуская трусы со штанами. Шастуну так даже больше нравится, он в помятой толстовке, что еле-еле прикрывает его голую попу, а Арсений в одних штанах с призывно торчащим членом, который Антон сейчас спрячет в горячем плену собственного рта.
Этим он и начинает заниматься, погружая головку внутрь рта, старательно проходя по ней языком. Аккуратно старается взять глубже, но давится размером чужого естества, Арсений тут же кладёт ладонь на кудряшки и поглаживает, шепча, чтобы не спешил. А Антон старается, облизывает и посасывает вначале головку, после переходя на всю длину и не забывая перебирать пальцами мошонку. А когда у Антона наконец получается достаточно расслабить горло и взять почти всю длину, Арсений благодарит его хриплым стоном и поглаживанием чувствительного места за ушком. И когда только Попов успел подметить эту эрогенную зону Шастуна? Зато из-за этого Антон сам стонет, пуская вибрацию по члену, и начиная активно двигать головой.
Комнату заполняют звуки причмокиваний, стонов в перемешку с грязными и пошлыми словечками, что периодически бросает Арсений. А Антон продолжает послушно сосать, упираясь руками в чужие мощные бёдра. Спустя время у Шастуна уже начала неметь челюсть от долгого и непривычного действа, когда он чувствует, как рука Арсения сильнее сжимает его пряди волос и пытается оттянуть назад. Антон сразу всё понимает, но протестующе мычит, только глубже заглатывая, носом практически упираясь в лобковые волосы. Арсений приглушённо стонет от такого поворота событий и кончает прямо в глотку Антона.
Тот опять давится с непривычки, половину семени всё-таки выплёвывая на пол, чувствуя в уголках глаз незамеченные до этого слезинки. Но это стоило того, он довёл Арсения до оргазма, а в благодарность ещё получил нежный поцелуй. Арсений не побрезговал наклониться и поцеловать его, ощущая на языке горечь собственной спермы.
Антон улыбается в поцелуй. В груди разливается приятное тепло, которое не обжигает, как до этого, а только согревает, обнимает и дарит надежду. И ту самую пресловутую, долгую, чистую и светлую. Антон с самого знакомства утонул в глубоких глазах Арсения. Привязался к его доброте, отдаче, силе и решимости. И окончательно потерялся, узнав его прошлое и совершив грехопадение. Пути назад уже давно нет, и Антон решает взять от их связи всё. Пусть не любовь, пусть не обещания до гроба, но привязанность, счастливые улыбки и искорки в глазах.
Антон прикрывает глаза, поднимаясь с пяток и углубляя поцелуй. Он хочет запечатлеть это на задней стороне век, выжечь на подкорке мозга, чтобы никогда не забывать. И очнувшись в больнице всё равно помнить об Арсении, несмотря ни на что.
