Нитонисё

      Антон продолжил лежать на земле в позе эмбриона ещё какое-то время после того, как шквал ударов резко закончился. Тело ныло, а сердце продолжало отбивать чечётку. Мышцы задубели, напрягаясь слишком сильно долгое время в ожидании новых ударов, которых всё не было. Шастун осмелился открыть глаза и немного разогнуться только когда услышал, как его кто-то окликает.       — Антон, это ты? — спрашивает Арсений, подходя ближе. Как только Попов открыл глаза, лежа в центре площади, он сразу бросился искать Антона. И какой бы раздрай не творился в его душе и из-за проигранной игры, и из-за слов Алёны, которая как будто озвучивала его мысли, всё равно сердце сжалось при виде такого маленького, беззащитного и напуганного Антона. Собственные проблемы ушли на второй план. Оно и к лучшему. — Антош, уже всё хорошо.       Арсений сел прямо на брусчатку, ласково поглаживая Антона по плечу и боку, пока Антон медленно выпрямлялся и, как новорожденный оленёнок, испуганно оглядывался по сторонам. Попов прекрасно понимал это чувство и знал эту позу. Когда тебя бьют несколько человек, шансов на победу у тебя очень мало, только если ты не Джеки Чан. И тогда остается только один выбор. Лечь и закрыть голову с животом — самые уязвимые части тела. Жаль, также нельзя прикрыть гордость.       — Ты ел что-нибудь, пил? — Арсений снова быстро переходит к сути дела. Не даёт долго пребывать в самокопании и раздумьях, обращая внимание на реальную жизнь, и что бы не происходило в прошлом — это уже не должно играть большего значения в настоящем. Помнить надо, но не рефлексировать в этой боли.       — Я… нет, — в конце концов выдавливает из себя Антон. Он уже полностью выпрямился и сел, прижавшись к стене дома. Мышцы болели, а голова была тяжелой, будто он выпил крепкий алкоголь на голодный желудок. Ощущение, будто он снова в первый раз оказался в мире Нитонисе и пытается примириться с новыми реалиями. Мысли разрываются между «это всё нереально, надо было оставаться дома» и «осталось одна победу и окажемся в настоящем доме». — Что это было?       — Иллюзия, — отвечает Арсений, продолжая касаться подростка. То коленку погладит, то ладонь сожмет, лишь бы Антон чувствовал, что он не один, что люди не только бить умеют. — Помнишь, я как-то упоминал?       — Жаль, не подробно, — морщится Антон. — Это было страшно.       — Ты съел что-нибудь? — с замираем сердца еще раз спрашивает волнующий вопрос Арсений, заламывая брови, страшась услышать положительный ответ и не представляя своей реакции на него. Не представляя, что ему делать в подобной ситуации.       — Нет, — мотает головой. — У меня аллергия на крупы, а мама кашу приготовила, — тускло отвечает Антон. В моменте его переполняли эмоции, но сейчас они закончились, не оставив после себя ничего. Полный штиль. Видимо их выдавило побоями, и они утекли в землю. Пусть там и остаются. Антон слишком устал чувствовать столько всего сразу.       — Хорошо, — расслабленно вздыхает Арсений, чувствуя, как опускаются напряжённые плечи.       — Нет, Арс, — мученически стонет Антон. — Ничего хорошего, — из глаз начинают течь слезы, голос срывается, а нос начинает хлюпать от соплей. Физическая боль переросла в душевную, которая вернулась слишком быстро. — Я видел маму, в красивой одежде, специально для вручения аттестата. Но я опять проиграл. И снова проиграю. Прав был Егор, последняя игра самая нервная. Если не сжулить, я так и не получу аттестат. Но если меня поймают, я уже вообще ни мамы не увижу, ни аттестат не получу. Никогда не вернусь, — разбито плачет Антон, тараторя, проглатывая окончания слов, сам не понимая, что говорит, но слова льются потоком, стремясь хоть как-то облегчить давящее чувство внутри.       Нервы не выдержали. Эти слезы горькие и не похожи на ту истерику после нападения. То были слезы облегчения из-за ситуации, на которую Антон не мог повлиять. Сейчас же Шастун может собраться и выиграть, но что-то каждый раз идет не так и он продолжает прозябать в мире Нитонисё. Это слезы отчаяния, боли и того самого чувства, когда ты делаешь всё, что в твоих силах, но этого недостаточно. Слезы усталости и поражения. Губы кривятся в гримасе, дрожа. Из носа текут сопли, периодически надуваясь в пузыри. А поток слез уже не остановить, всё лицо мокрое. Антон так и сидит, прислонившись к стене дома, не понятно в каком закоулке, и надрывно плачет, стирая излишки жидкости с лица ладонями, но это мало помогает, набегает новая.       Арсений начинает помогать, без брезгливости вытирая сопли и слезы с щек и подбородка. Когда истерика более-менее заканчивается, Арсений губами начинает выцелововать соленую кожу, нежно обнимая одной рукой за плечи и стараясь улыбнуться. Плакать сейчас надо Арсению и дико хочется, но нельзя. А Антон выиграет. И в следующей игре. Попов костьми ляжет, но вырвет для него победу, если надо — убьет всех соперников и всё равно уже на конспирацию, после победы у Антона не будет выбора, кроме как уйти из этого мира, не оглядываясь на Арсения.       — Кулёма ты, — шепчет Арсений, легко накрывая чужие соленые губы в мягком поцелуе. — То специально поддался, потому что хотел со мной остаться, то плачешь, что никак не можешь выйти. Успокойся. Это всего лишь одна игра из многих. Ты зря паникуешь, у тебя шансов на победу девяносто девять целых, девяносто девять сотых процента, а ты сырость развел.       — Мальчики не плачут, да? — криво улыбается Антон, выравнивая дыхание, успокоиваясь и немного стыдясь своих эмоций. Но эта иллюзия довела его.       — Мальчики ревут навзрыд — и это нормально, — отвечает Арсений, поднимаясь и протягивая руку, помогая встать Антону. — Я так чувствую, мы весь день провели в иллюзиях, так что уже скоро новые игры. Это хорошо, быстро разберёмся с ними и вернём тебя домой.       — Ты тоже был в иллюзии? — тут же переключается на более интересную для себя тему Антон. — Какая она была? Что ты видел?       — М, — задумчиво тянет Арсений, выводя их на площадь и садясь на парапет фонтана, в ожидании начала нового дня, чтобы понять, куда идти на игры в этот раз. Антон преданно пристраивается рядом, с любопытством заглядывая в глаза в ожидании рассказа. Всё лучше, чем снова копаться в себе. Не дай Бог опять в истерику впадёт, а глаза уже болят плакать. — Школу, — просто отвечает Арсений, не придумав ничего лучше. — Свой класс.       — Тебя пытались накормить? — хмурится Антон. — Это же ловушка, да? Очередное испытание, как пол — это лава?       — Да, — кивает Арсений, бесцельно оглядывая пустую площадь. — Мне дарили конфеты на день учителя и слезно просили съесть.       — И как ты сдержался? — ахает Антон. Даже мысли не допуская, что Арсений поддался на искушение. Даже не догадываясь, что он уже давно поддался на обычное яблоко.       — Я ненавижу Рафаэлло, — кривится Арсений, улыбаясь уголком губ и ведь даже не лжёт. — Да и вообще стараюсь ограничивать потребление сахара.       — А я обожаю сладкое, — вздыхает Антон, быстро переключаясь на новою тему. Хорошо быть молодым, на любые изменения лучше и быстрее подстраиваешься. — Вернусь, сожру целый торт, — мечтательно тянет он, не давая больше себе права раскисать.       — Успокоился? — улыбается Арсений. — Это хорошо. Потому что следующую игру ты точно выиграешь, — и подмигивает улыбающемуся Антону. Улыбка немного кривая, но лучше, чем ничего.       — Спасибо, Арсений, — неожиданно серьезно говорит Антон, внимательно глядя на Попова, который чуть приподнял бровь. — За всё. И за то, что не дал съесть яблоко. За то, что терпеливо рассказал правила. За то, что помогал всё это время. Спас от нападения, не бросил, хотя я сам ушёл. И продолжаешь помогать, хотя тебе самому нужна победа.       — Пожалуйста, — кивает Арсений. И это всё, что он может, но он, как и Антон, вкладывает в это слово куда больше, чем оно в себя вмещает. Не придумали еще таких слов, которые могли бы передать всю благодарность Антона и всё понимание Арсения.       Только Арсений опять умалчивает о том, что победы ему снова больше не нужны. Гонки проиграны, смысл стараться на настольных играх и на любых других отпадает, пока он не обновит круг. В душе буря из эмоций и неприкрытой, концентрированной боли, но на лице ни одна жилка не выдает его состояния. Он подумает об этом потом. Сейчас под боком сидит Антон и делится своим теплом. Над ними удивительно звездное небо, Арсений не помнит, когда он видел такую красоту в этом мире. Попов начинает показывать на созвездия, которые он помнит со школы, когда увлекался астрономией. Антон молча внимательно слушает, следя глазами за узловатым пальцем, который очерчивает группу звезд. Шастун не видит созвездий, но он видит великолепное, яркое ночное небо, усыпанное звездами, которые отражаются в чужих голубых глазах, засасывая глубже в их глубины, будто черные дыры. И Антон был совершенно не против утонуть в них.       Он уже.       — Обещаю, что не забуду тебя и найду в реальной жизни, — тихо шепчет Антон, больше даже для себя. Он даже не знает, нужно ли это вообще самому Арсению, но это повод выяснить. Шастун отчаянно хочет вернуться домой и увидеть Арсения в реальности. Как будто это будут два разных человека. И ему хочется узнать настоящего Попова.       Арсений ничего не отвечает. Слова закончились. На плечах огромная, неподъёмная ноша, о которой некому рассказать, не с кем поделиться, чтобы хотя бы чуть-чуть облегчить эту ношу. Серёжа ушел, Стас тоже. С остальными Арсений особо не общался, а Антону нельзя такое говорить. Приходилось молчать и до утра вариться в собственном соку. Антон молчал, будто понимал, что сейчас не до разговоров ни о чем. Все слова были исчерпаны. Им еще повезло, что они исчезли в иллюзиях и не наткнулись на команду Родиона, которая подставила Арсения. Встречаться сейчас с ними не хотелось. Вот когда Попов сделает стрелы, тогда пожалуйста. И когда Антон уйдет. Тогда у Арсения развяжутся руки, и он придумает, что делать. И даст понять всем, что против него лучше не играть.       Попов достает колоду карт, начиная перемешивать её. Потом раскрывает веером и протягивает Антону, прося вытянуть одну карту и запомнить её. Шастун так и делает. Арсений снова перемешивает карты, а потом начинает по одной выкладывать между ними рубашкой вверх. Нужную карту он переворачивает и говорит, что именно её Антон вытащил.       — Да, — восхищенно присвистывает Антон. — Как ты это сделал?       — Кропленые карты, — глядя на небо, которое светлеет, обозначая смену времени суток. Скоро их последние игры. — Я буду жулить, отвлекай внимание других за столом разговорами, хорошо?       — Конечно, — серьезно кивает Антон. Воспоминание о том, как он поймал на мухлеже Егора, еще свежа в памяти и Шастун ни в коем случае не желает такой же участи для Арсения. — Но ты уверен, что другого выхода нет? Это опасно.       — Я профессионал, — врет и не краснеет Арсений. — К тому же ты меня прикроешь. Всё будет хорошо, не волнуйся.       — Если тебя поймают, ты навсегда останешься здесь, — Антон кладет свою руку на чужие ладони, которые всё еще сжимают подставную колоду карт.       — Я понимаю, — кивает Попов. — Но я рискну.       — Не надо этого делать только ради меня, — хрипло просит Антон. — Я не прощу себя, если ты пострадаешь из-за меня.       — Всё будет хорошо, верь мне, — снова подмигивает Арсений. Можно ли это назвать нервным тиком? Но Антон верит и отпускает руки. Если Арсений уверен, то кто такой Шастун, чтобы отказываться от помощи и билета домой? Он, конечно, влюбленный дурак. Но он очень устал и по-детски хочет домой к маме. Поэтому он соглашается, и на следующую игру они идут полные решимости вырвать победу, чего бы им этого не стоило.       А стоить это будет дорого.

***

      Им везёт, и следующие настольные игры проводят в городе, а они из него и не уходили, более того, сидели прямо на центральной площади и имели возможность наблюдать, как перед ними из воздуха материализовались столы и стулья. Им даже не надо было преодолевать очередное испытание на пути к играм, потому что они уже прошли иллюзии и уже сидели прямо на играх. Надо было только записаться. Арсений предлагает идти на карточную игру «Скачки». Антон никогда не играл в неё, но доверяется Попову и послушно идёт за ним, благо всегда есть правила, и пока остальные участники ещё не пришли, он быстро их читает. Пока Арсений ловким движением меняет карты на столе на свои кроплёные.       Правила на этот раз сложнее для понимания, или Антон просто устал, но он честно пытается в них разобраться. Основная цель игры — победить трижды в скачках. Для этого необходимо, чтобы выбранный вами туз определенной масти достиг финиша первым. Как это сделать? Легко. Для начала из колоды достаются все тузы и распределяются между участниками. Остальная колода тщательно перемешивается, потом на стол в линию выкладывают пять карт рубашкой вверх. Тузы ставятся на «старт» на пути движения по линии выставленных карт, но чуть позади. Затем из колоды достаются верхние карты, тот, чья масть выпала, делает ход вперёд, продвигаясь на ширину одной карты прямо. Когда все тузы преодолели первую выложенную карту, она вскрывается и тот, чья масть на ней изображена, делает шаг назад. Чтобы победить, нужно сделать шесть шагов и преодолеть линию из пяти карт. Всё просто и вообще ничего ни от кого не зависит. Слепая удача. Но Арсений решил взять на себя эту ответственность и побыть феей крёстной, подтасовывая карты нужных мастей поближе к началу колоды и вообще не использовать их, когда будет выкладываться линия из карт, чтобы Антон не делал шагов назад.       Казалось бы, всё просто, но Антон дико нервничает. Ладони потеют, ноги под столом трясутся мелкой дрожью. Он понимает, что они сильно рискуют, но как будто у них правда нет другого выбора. Что ещё произойдёт с ними, останься они тут ещё на некоторое время? Их опять закинет в иллюзии, но на этот раз более продуманные, и они поддадутся соблазну? Команда Родиона исподтишка нападёт на них и на этот раз добьётся успеха? Или их поймают на мухлеже? Да всё что угодно. Риски повсюду, и Антон просто хочет домой, он лишь надеется, что всё пройдёт гладко и Арсений тоже сможет пройти все свои нужные игры. Оставлять его одного не хочется, сердце так и вообще в панике бьётся в клетке из рёбер, но из Антона и такой себе помощник, он в этом уже убедился.       Антон поворачивается к Арсению, пересекается с ним глазами и не знает, что сказать. Рот пересыхает, все мысли из головы испаряются, остаётся только голубизна чужих глаз. Шастун не знает, в какой глаз смотреть, как охватить всего Арсения и сохранить в своей памяти? Поэтому его зрачки мечутся, глядя то на правый, но на левый глаз Арсения. Попов только нежно улыбается, видя чужую нервозность, он уже было тянется, чтобы снова обнять, прижать к себе и подарить успокоение в своих объятиях, но за стол подходят два их соперника, и Арсений одёргивает себя. Пусть в мире Нитонисё всем всё равно на ориентацию, но и так открыто Попов не хочет выражать своё особое отношение к Антону, пусть об этом уже, кажется, все знают.       И особенно эти двое, перед Арсением садится Денис, с лица которого уже сошли почти все синяки, остался только особо сильный фингал под глазом и тот выглядит, будто его поставили неделю назад. А перед Антоном садится небезызвестная Владислава, которую они давно не видели, но мир Нитонисё не Москва и даже не Воронеж, людей здесь значительно меньше, как и территории. Рано или поздно они должны были пересечься. Жаль, что произошло это именно сейчас, когда их соперники точат на них зуб и желают проигрыша, а ещё знают секрет Арсения. Всё может обернуться не самым лучшим образом, но Арсений только больше убеждается, что игра стоит свеч. И Антон либо сейчас выиграет и уйдёт, либо узнает его секрет и не уйдёт уже никогда.       — Привет, мальчики, — кисло здоровается Влада, тоже не слишком радостная от такой встречи. Перед глазами невольно встаёт наконечник чужой стрелы, направленный аккурат в её голову.       — И тебе не хворать, — по-стариковски отвечает Арсений, намекая, что он никакой не «мальчик». Влада тушуется, думая, что Попов не забыл о её планах на него и поэтому острит, указывая на её место. Но на самом деле Арсений язвит с застывшей на лице ухмылкой только для того, чтобы скрыть истинные эмоции.       Антон никак не реагирует на Владу, только удивленно косится на Арсения. Нервы у них обоих шалят будь здоров, и Антон, в отличии от остальных, хотя бы догадывается, что это всё напускное. Шастун кладет свою широкую ладонь на колено Арсения, обращая внимания на то, какое оно массивное, ни разу не девчачье, и от этого только приятнее. Еще приятнее было бы почувствовать прямой контакт горячий кожи Арсения с потной ладошкой Антона, а не жесткую джинсу, но пока что на это рассчитывать не приходилось. Попов же вообще никак не реагирует, только берет карты и начинает их перемешивать, предварительно вытащив тузы, пока молчаливый Денис и хмурая Влада читают правила.       — Разбирайте, кому какой, — говорит Арсений, обращая внимание игроков на отложенные тузы, сам же ловко перемешивает карты, кладя наверх червы и бубы, которые никто не выбрал и, следовательно, они достаются Антону и ему. Конечно, чтобы не было совсем подозрительно, Арсений подкладывает и черные масти. И делает это так быстро и незаметно, что, когда все поднимают головы, он лишь делает вид, что продолжает мешать карты, когда на деле оставляет их на прежних местах. Антон с волнением косится на него, но вскоре прекращает, понимая, что его гляделки могут плохо закончиться. Как-то на «Сундучках» мухлевать было легче. Там это была игра. Антон тогда еще не знал реальных последствий мухлежа, и ощущалось это всё проще и веселее. Как секретный шифр, известный только двоим, а другие даже если заметят, то ничего не поймут.       Но сейчас всё куда серьезнее. Мало того, что если кто-то заметит, то сразу всё поймет и последствия будут ужасны. Так еще и рискует собой не Антон, а Арсений. И Шастун переживает в десять раз сильнее, коря себя за слабохарактерность и неумение отказываться от столь щедрых предложений. И если Арсению Антон хотя бы верит, то с другими его безотказность может сыграть злую шутку. Надо бы быть поосмотрительнее. Но дело уже сделано, назад пути нет. Антон сейчас никак не сможет передать Арсению, чтобы он перестал мухлевать, а просто играл, рассчитывая на удачу. Приходилось следовать намеченному плану.       Карты уже выложены на столе, как было сказано в правилах, тузы стоят на стартовой линии. Арсений тянет первую карту, которая оказывается буби. Антон излишне радостно передвигает свою карту на один шаг вперед, но Арсений его не винит. В целом Антон может реагировать, как хочет, не он же держит карты. А пока Арсения не поймают на горячем, то и доказать ничего не смогут. Пусть Денис внимательно следит за его руками, даже не реагирует на свою масть, из-за чего Влада сама перемещает чужую карту, но уже поздно. Денису надо было раньше быть столь внимательным. Арсений не дурак и сейчас ничего компрометирующего делать не будет, карты и так лежат в нужном ему порядке. Он продолжает спокойно тянуть карты. Антон уже на три шага продвинулся вперед. Влада отстает на один, а Арсений с Денисом продолжают стоять на первом шаге. Первую на линии карту они уже перевернули, и Денису пришлось возвращаться на ход назад. Сказать, что он был недоволен — ничего не сказать.       Но пока Арсений осторожен и внимателен, даже самому недовольному Денису будет нечего ему противопоставить. Поэтому Арсений методично продолжает вытягивать карту за картой до тех пор, пока Антон благополучно не достигает финиша. Шастун радостно кричит и хлопает в ладоши, опять же, слишком активно, но ему можно. Арсений собирает карты и снова их мешает. Самая лучшая тактика — это делать так, как ты хочешь. Молча, ни у кого не спрашивая. Тогда и возражать не будут. Так и получается. Арсений спокойно снова мешает карты, пока Антон, умничка такая, спрашивает у Дениса, откуда у него фингал. Сам не знает, но попал в больное место, из-за чего Денис отвлекается от рук Арсения и злобно зыркает на Антона.       Денис прекрасно знает, кому помогает Арсений и кто здесь на особенных условиях по сравнению с остальными. Быть протеже Арсения — это vip-место и оно занято Антоном.       — Повезло тебе встретить протянутую ладонь Арсения раньше меня, иначе ты бы познакомился с его кулаком, — изрекает Денис, вновь уделяя полное внимание рукам Арсения.       Антон удивленно моргает, с лица сползает дружелюбная улыбка. Арсений тоже дергается и делает вид, что нечаянно роняет несколько карт на землю. Он тут же наклоняется, скрываясь под столом, подбирает карты и ловко тасует их как надо. Когда он нормально садится, карты уже готовы к следующему кону игры. Денис с прищуром смотрит на него, но Попов лишь подмигивает. Денис раздувает ноздри, но послушно передвигает свою карту на шаг вперед. Арсений методично берет верхние карты из колоды, которая лежит на столе, переворачивает их рубашкой вверх и когда надо передвигает своего туза. Денис продолжает наблюдать за Арсением, и когда Антон понимает, что тот совершенно не заинтересован в его пустом разговоре, то бросает эти тщетные попытки и переключается на Владу. Девушка сидит, скучающе подперев ладонью щеку. Антон отмечает, что она немного изменилась с их последней встречи.       Взгляд уже не такой наглый, поведение не такое открытое и фривольное, как было на «Сундучках». Она особо ни с кем не разговаривает, даже не смотрит, полностью поглощённая картами и игрой. Поняла, видимо, где находится, и взялась за ум, начиная играть серьезно. Антон неловко спрашивает, как у неё дела. Будь его воля, он бы молча сидел всю игру, но ему надо поддерживать разговор за столом, чтобы хотя бы чуть-чуть сместить центр внимания с Арсения на себя и таким образом помочь Попову, прикрыв его. Антон хотел бы вообще всем телом закрыть Арсения от пронзительных взглядов игроков, но это было бы подозрительно, к сожалению.       — Не тебе меня об этом спрашивать, — хмыкает Влада, прекрасно зная, из-за кого весь её план полетел в тар-тарары и ей пришлось искать другие пути для достижения своей цели — а именно выхода отсюда. И пусть Сережа ей сильно помог, чтобы она держала рот на замке о секрете Арсения, но Матвиенко ушел, а ей надо пройти еще несколько игр. И именно сейчас она опять пересеклась с этими двумя попугаями-неразлучниками. Поэтому-то она и сидит, скучает, прекрасно зная, что против этих двоих не выиграть. А ведь такой шанс был, в этой игре всего четыре человека могут играть, так как тузов всего четыре… Но нет, надо было попасть на Арсения. Непруха.       — Вы какие-то все злые, — фыркает Антон, расстраиваясь, но не подавая вида. Обидно было не потому что его все посылали, а потому что тяжело было прикрывать Арсения.       — Добрым тут не выжить, — изрекает Денис, не отрываясь от рук Арсения. Карты мелькали одни за другими, красные масти сменялись черными. Антон принимается разглагольствовать на тему добра и зла и победно подтверждает свои слова, когда Денис передвигает свой туз за финишную черту, получая свою первую победу и поравнявшись с Антоном по баллам.       — Вот видишь, — радостно восклицает Антон. — Игра чисто на удачу, тебе даже делать ничего не надо, чтобы получить победу.       — Это точно, — улыбается Денис. Антон мог бы обрадоваться, что ему удалось растопить лед недоверия, но ухмылка Дениса вызывала только желание сбежать подальше и не знать, что у человека с такой улыбкой на уме.       Арсений тоже это подмечает и решает следующую победу отдать себе, чтобы отвести подозрения от Антона. Попов не знал, что задумал Денис, но что-то точно и узнавать не хотелось. Арсений принялся мешать карты и понимает, что сейчас можно не жулить. Положиться на волю случая. И никто не сможет докопаться. Поэтому он просто перемешивает карты. А потом решает рискнуть по-крупному, сделать вид, что он не специально приватизировал карты себе.       — Может кто-то другой хочет перемешать? — предлагает он, будто только сейчас сообразил, что надо поделиться. Будет не очень хорошо, если кто-то согласится, но он потом обязательно вернёт их себе.       — Нет, давай ты, у тебя хорошо получается, — хмыкает Денис, говоря за всех. Влада хмурится, но молчит. Она уже смирилась с поражением и просто сидела в ожидании очевидного конца.       Арсений вздергивает бровь, но оставляет карты себе. Ему всё это очень не нравится, надо поскорее отдавать победу Антону и плевать, что будет подозрительно, Арсению терять нечего. Но сейчас уже ничего не поделаешь, он уже перевернул первую карту, закончив мешать колоду. Игра шла ровно, пусть и скучно для большинства, кроме нервного Антона, который слышал биение собственного сердца в ушах, успел намочить штаны, вытирая излишне потные ладони о ткань, а еще практически сжевал нижнюю губу в мясо. Хотя он просто сидел и даже толком не прикасался к картам, кроме своего туза. Антон подумал, что это подозрительно и решил перевернуть карту, когда все тузы достигли первой линии. И это была его большая ошибка.       Антон перевернул карту, где красовалась пика, а это значило, что Денис должен сделать шаг назад. Но не тут-то было.       — Ты жулишь! — Денис вытянул указательный палец в сторону ошарашенного Антона. — Ты только что поменял карты!       — Что? — непонимающе шепчет Антон, глупо моргая, не понимая, как ему себя вести. Мысли перевести стрелки на настоящего махинатора даже не возникает. Антон пообещал прикрывать Арсения и сделает это даже ценой собственной жизни.       — Влада, ты видела? — тем временем начинает раздувать пожар Денис, пытаясь подставить Антона.       Арсений замирает, внимательно глядя и слушая, чтобы не накалить ситуацию еще больше, но и вовремя вмешаться. Сейчас главное, чтобы Антон ничего не сказал. Без доказательств его ни в чем не обвинят.       — Закатай-ка рукава, — требует Денис, пока Влада переводит взгляд с одного на другого. Арсений невольно расслабляется, зная, что Денис ничего не найдет.       Но встретившись с паникующем взглядом Антона, Попов уже не так в этом уверен. Что этот мальчишка сделал и почему не хочет закатывать рукава толстовки?       — Ну так что, Антон? — скалится Денис. Антон гулко сглатывает. Как Денис заметил вообще? Шастун был уверен, что отработал трюк Сережи на все сто. Даже Арсений не заметил, что он стащил карту после предыдущего кона с мастью пик, чтобы немного подсобить Арсению. Но в итоге его спалили, да еще непонятно как, и Антон полностью растерялся. Ему нельзя закатывать рукав рубашки, там покоится замененная на пику карта. Антон не может остаться здесь навсегда! Не может!       — Не на того ты напал, Денис, — фыркает Арсений, переводя чужое внимание на себя. — У него же даже карт в руках нет.       — А в рукаве есть, — хмыкает Денис не впечатленный.       — У него нет, а у меня есть, — легко произносит Арсений. Антон на глазах бледнеет еще больше, ещё чуть-чуть и прозрачным станет. Глаза по пять копеек и полное отсутствие понимания в них. Шастун, конечно, смотрел на Арсения, но только чтобы тот отвлек внимание, пока он будет выкидывать карту из рукава, а не чтобы Попов сознался в собственном мухлеже!       Арсений тем временем достает карту из кармана, показательно кидая её на стол, как заправский фокусник. Эта карта из старой колоды и скорее всего её двойник есть где-то в меченной колоде, но у Арсения нет времени думать о таких мелочах. Сейчас её на столе нет и хорошо. Все карты рассматривать не будут, дай Бог они до конца игры не окажутся вместе на одном столе рубашками кверху. Денис победно хлопает рукой по столу, забывая про Антона. Он на самом деле специально стал гнать на Шастуна, чтобы заставить Арсения выйти из игры. Это был отчаянный блеф, потому что легко мог не сработать, но он делал ставку на то, что мозги влюбленных соображают хуже. Кто же знал, что он действительно поймает Антона на мухлеже.       Антон, не дыша, испуганно и отчаянно смотрит на Арсения, ожидая страшных слов, которые должен произнести динамик, что Арсений не сможет покинуть мир Нитонисё после двадцати пяти своих побед. Антон с ужасом готовится увидеть, как Арсения будет ломать от нахлынувших эмоций. Шастун уже ненавидит себя, нижняя губа дрожит, из горла доносятся хрипы. Непонятно, пытается Антон дышать или силится что-то сказать. Например: «Это не он, это я».       — Ты ошибаешься! — в конце концов выкрикивает Антон, даже сам пугается, заставляя всех присутствующих за столом вздрогнуть и обратить на него внимания. Прошло от силы секунды две, как Арсений вытащил карту, но по сути приставил к своему виску пистолет, но для Антона прошёл не один час, пока он наконец-то собрался с силами и поступил как настоящий мужчина. — Арсений не жулил! Это был…       — Не надо, Антон! — быстро перебивает его напуганный Арсений, весь подбираясь. — Это был я, не нужно меня защищать, не поможет.       — Но… — практически скулит Антон.       Это же несправедливо. Нечестно. Арсений достоин всего самого лучшего, а вот он, Антон, уже предал одного человека, и будет вполне справедливо, если его постигнет та же участь, что и Егора. Он как-нибудь справится. Он же не один такой будет в конце концов. Сам виноват, будет ему уроком на будущее. Но даже сейчас, даже в такой ситуации Арсений прикрывает Антона. Точно также, как сбил девочку из-под колёс машины, угодив под них сам. Также и сейчас проклинает сам себя, лишь бы с Антоном всё было хорошо. Но Шастун не хочет, чтобы из-за него Арсений всё равно что погиб. Это уже не шутки. Это навсегда и шансов выбраться один на сотню. Кажется, что много, но не тогда, когда это касается собственной жизни. Даже когда говорят, что шанс выжить составляет пятьдесят на пятьдесят — это всё равно чертовски мало, потому что хочется уверенные сто процентов. Хочется просто жить, а не считать проценты, пройденные игры, количество проигранных кругов и дней, проведенных в этом проклятом мире.       — Только не ты, — в конце концов разбито заканчивает Антон, глядя прямо в спокойные голубые глаза. В ушах шумит, но Антон слышит смешок Влады, а значит должен был услышать и динамик, который вынес бы Арсению смертный приговор. Но динамики молчат. Подозрительно долго молчит.       — Я говорила, что рано или поздно он узнает, — не может сдержаться от комментария Влада.       — А он не знал? — хмурится Денис, который растерялся от разыгрывающегося перед ним спектаклем. Ощущение, будто это Антона только что сделали пленником этого мира, судя по его эмоциям, а не Арсения, в который раз подряд. — Ты не знал? — обращается уже к Антону напрямую.       — Что? — мямлит Антон, хмурясь. Арсений сжимает его руку под столом и с грустью смотрит. Динамик продолжает молчать.       Арсения не прокляли? Он сможет выйти? Но Антон не настолько наивный, чтобы правда поверить в эти слабые проблески надежды. Ответ на то, почему динамик молчит, предельно прост. Стоит только вспомнить поведение Арсения в самом начале их знакомства, когда ему было совершенно плевать на победу. Стоит вспомнить, как он прятал свой лист с играми от Антона, потому что там были написаны они все. Стоит вспомнить всего его недомолвки и молчания, когда поднималась эта тема. И то, как Арсений описывал это чувство, когда остаёшься в этом мире, как будто сам это испытывал… И ведь на самом деле испытывал. Какой же Антон слепой дурак, что не замечал всех этих знаков.       — Ты знал, — убито шепчет Шастун, с болью глядя на Арсения. — Ты заложник этого мира. И задолго до того, как я здесь появился.       — Прости, Антош, — тихо говорит Арсений. Это всё, что он может. Как ещё объясниться? Он не знает. Банальное «это было для твоего же блага» не достойно ушей Антона. Арсений не посмеет сказать ему этого. Как минимум потому что между ними и так было слишком много лжи. И хотя бы сейчас Попов не должен больше лгать. Это было для его собственного блага и удобства.       Антон дышит через раз, с силой сжимая ладонь Арсения, не может поверить. Не хочет. Всё это время он причинял боль Арсению своими словами, что тот справится, что Антон ему поможет. Но на деле шансов было ничтожно мало, и Арсений молча каждый раз проглатывал острые слова правды. А Антон продолжал давить на больное, пусть по незнанию, но всё же. Не замечал очевидных знаков. И так бесстыдно пользовался положением Арсения, будто чувствовал, что у него шансов всё равно мало. Ещё и влюбился. Сам себя загнал в ловушку разбитого сердца. Потому что Арсений не вернётся. У их истории с самого начала был несчастливый финал.       — Я всё понимаю, но может мы продолжим, — нарушает молчание Денис. Антон даже не дёргается, застыв в одной позе. Ощущение, что если он шевельнётся, то сразу разобьётся на миллионы осколков. — Надо доиграть партию и начать новую. Но без тебя, Арсений, уж извини.       — Не извиняйся, это же и был твой план, — хмуро говорит Попов, продолжая смотреть на Антон, но не видя в его глазах ничего. Там кладбище разбитых надежд.       Колода передаётся Владе, как незаинтересованной стороне. Она спокойно тянет карты из колоды, будто ничего не произошло, будто только что не рухнул мир. Но так и есть. Все за столом знали, что Арсений заложник, все, кроме Антона. И как смириться с этим? Как принять эту информацию? Антон не представлял и просто сидел в своей раковине из белого шума, лишь бы не думать. Лишь бы не смотреть в эти переживающие океаны чужих глаз. Лишь бы не было больно. Он так устал от боли.       Арсений чего-то такого и ожидал, поэтому сам стал двигать туз Антона. Его червовый убрали на край стола, чтобы не мешался. Из игры Арсений выбил, но из-за стола мог не уходить. Карты ему, конечно, уже никто не доверит, но хотя бы морально поддержать Антон он мог. Жаль, это не помогало.       Арсений позволяет себе чуть расслабится и выдохнуть, только когда туз Антона первый достигает финиша. Госпожа удача решила хотя бы здесь не отворачиваться от них. Антон имеет уже две победы, осталась еще одна, но у Арсения больше нет доступа к картам, а значит и подсобить Антону он не сможет. Шастуну же кажется всё равно, однако, он хотя бы отмирает. Правда для того, чтобы отстраниться от Арсения. Ладонь, что до того лежала на колене, падает на стул. Антон кладет ногу на ногу, надевая на голову глубокий капюшон и весь сжимается, несмотря на рост, становясь меньше. Попов поджимает губы, но не настаивает, послушно убирая руку. Им точно надо будет поговорить об этом, всё разъяснить. И Арсений надеется на прощение. Прекрасно понимая, какую боль причинил своим предательским молчанием.       Игра тем временем продолжается и Денис заметно нервничает. Непонятно почему, ему ведь не нужна победа, но видимо он просто хочет утереть нос Арсению, а для этого надо и Антона турнуть. Ничего личного, холодный расчёт. Арсений уже давно не чувствует разочарования, по мнению Дениса, поэтому на него надо давить по-другому, через Антона. Вот только в своём маниакальном желании отомстить Денис причинил вред невинному человеку. Но кого это волнует?       Антон честно пытается включиться в игру. Вяло передвигая свою карту, когда видит, что Влада вытянула буби. Он абсолютно забыл, что ему осталась последняя победа, что Арсений пожертвовал собой, чтобы помочь ему. Хотя можно ли назвать это жертвой, когда Попов ничего не терял? В гонках он уже проиграл, значит победы ему опять не нужны, пока не начнётся новый круг. И он уже давно заложник, то что его поймали на мухлеже, погоды не делает.       Антон кривится, радуясь, что можно спрятаться за капюшоном толстовки. Он не понимает, что чувствует. Более того даже не понимает, а что вообще чувствуют в подобных ситуациях? Антона раздирает боль за Арсения, потому что он хороший человек, который незаслуженно страдает. Но при этом в Антоне ярким пламенем разгорается злость. За предательство, за молчание, за то, что влюбил в себя и молчал о такой важной информации. Скажи Арсений об этом сразу, возможно, было бы не так больно. Как минимум было бы больше времени смириться и попытаться помочь. А сейчас только и остается, что глотать соленые слезы, да в бессилии кусать локти. Что может сделать Антон? Что он успеет сделать?       Ровным счетом ничего.       И от этого хоть волком вой, хоть на стену лезь, ничего не поможет. Бубновый туз тем временем находится в шаге от победы. Но рядом с ним застыл пиковый. Следующая карта будет решающая, одну на столе они уже перевернули, так как Влада достигла её линии, но там были черви, а значит никто не сделал ход назад. Если выпадет крести, масть туза у Влады, они опять будут переворачивать карту, которая может переломить ход игры, если отправит одного из финалистов на шаг назад. Поэтому всем хочется, чтобы следующая карта была последней. Либо с буби, либо с пики. Пан или пропал.       Денис внимательно смотрит на Арсения, будто они играют в гляделки, а не в скачки. Антон гипнотизирует стол, полностью уйдя в себя, желая остаться в одиночестве и подумать обо всём и ни о чём сразу. Влада тем временем тянет карту, замечает, что на неё, кроме Арсения, никто не смотрит и решает подсмотреть, что там за карта. Она видит буби, но понимает, что случайно взяла две карты сразу. Тогда она смещает нижнюю карту немного в сторону, чтобы увидеть пики. Она сжимает челюсти, глядя на Арсения из-под опущенных ресниц. Заминки никто пока что не замечает, но у неё на раздумья не больше пяти секунд, потом это станет подозрительным.       Арсений хмурится и вопросительно поднимает бровь, глядя на Владу. Та, зная о его умении читать по губам, складывает свои в одно слово «молчи» и решается на отчаянный блеф. Кладя на стол сразу две карты, но аккуратно, так чтобы было видно только буби, а то что под ней пики, знает только она сама. Но о том, что она подарила победу Антону, Арсений обязательно узнает. Как минимум он уже догадывается, что что-то произошло. Денис раздувает ноздри, злобно выдыхая.       — Повезло, — только и бросает он, прежде чем встать из-за стола и стремительно уйти. Даже не обратил внимание на излишне толстую карту. Даже не заподозрил ничего. На Антона указал только в слепой вере в удачу, ничего не имея против Влады. А в итоге запустил цепную реакцию. И кому ещё повезло?       Влада тихо сидит на своём месте, нервно покачивая ногой. Она не просто так рисковала своим положением. Она будет ждать благодарностей и переговоров. Влада уже хочет начать диалог, как её рот в изумлении округляется, когда недалеко от них появляется портал. Медленно, вначале незаметно, а потом разрастаясь и светя на пол площади.       — Ты выиграл в последней игре? — благоговейно шепчет Влада. Кто-то из других игроков косятся на портал, но не подходят. Пока ещё непонятно, кто именно уходит, так как Антон поникшей фигурой сидит на стуле. Да и друзей он завёл мало, половина из которых уже удостоилась чести уйти.       — Да, — отвечает за него Арсений, вставая. — Пора идти домой, Тош, — неловко говорит он, не смея прикоснуться. Не заслужил. Жаль, что в такой радостный момент они оба измучены настолько, что даже не могут искренно порадоваться и осознать, что у них получилось. Антон прямо сейчас отправится домой. Они же так стремились к этому.       Антон осоловело моргает, долго обрабатывая информацию, но в конце концов встаёт и отходит к порталу. Арсений на мгновение пугается, что Шастун так и уйдёт, но тот замирает в паре сантиметров от портала.       — Подожди меня у фонтана, — коротко бросает Арсений Владиславе и отходит к Антону. Влада не дура и послушно ретируется к указанному месту. Если она что-то и поняла, так это то, что с Арсением надо быть осторожной. Старых ошибок она не допустит, но добьётся-таки своего, просто другим способом. Надо было сразу помогать Антону, а не угрожать ему. Ладно хоть сейчас она правильно поступила, пусть и больше для себя. Но Владе правда нужен Арсений, чтобы уйти отсюда как можно быстрее.       — Антош? — становится рядом Арсений, глядя на чужую сгорбленную спину. Впервые теряется и не знает, что сказать. — Прости меня.       — Зачем? — тускло спрашивает Антон, поворачиваясь и глядя на Арсения глазами, полными слёз, но с сухими щеками. Шастун больше не позволит им пролиться. Не здесь. Не сейчас. Хватит уже. — Ты останешься здесь. Неизвестно, дождусь ли я тебя в реальном мире. Может я тебя вообще забуду. И лучше бы действительно просто забыть тебя.       Последние слова заставляют сердце Арсения болезненно ёкнуть. Но лицо остаётся бесстрастным. Ему нечем крыть.       — Надеюсь, так и будет, — только и говорит Арсений. А у Антона в душе ядерный взрыв. Сердце не просто ёкает, а взрывается от боли из-за чужих слов. Арсений только что признал, что всё это было временно. Даже мысли о будущем не допускает. Они играли в игры всё это время, не только в настольные и дворовые, но и в игры человеческих чувств. Заигрались.       — Всё это время ты просто играл со мной, — пусть Антон понимает, что он излишне драматизирует, но ощущает он себя именно так. Использованным. Поиграли и забыли. — Ты знал, что у тебя нет будущего, — специально бьёт словами, — но ничего мне не сказал.       — Что бы изменилось, если бы я сказал раньше? — устало спрашивает Арсений. Он не хочет, чтобы Антон уходил на такой ноте. Но по-другому и быть не могло. Лучше бы Антон никогда не узнал об обмане Арсения. И действительно забыл по возвращении в реальность.       — Я бы в тебя не влюбился, — признаётся Антон, часто моргая. Не верит собственным словам. Не влюбиться в Арсения невозможно. Но Шастун по-другому бы вёл свою игру. Попытался бы помочь. А не просто был бы ведомым.       Шастун с силой зажмуривает глазам, не позволяя слезам скатиться вниз по щекам, наклоняется к Арсению и глубоко целует. Будто желая раствориться. Будто хочет, чтобы они никогда не расцепили языков и остались навсегда вместе. И либо мир Нитонисё выпустит их вместе, либо никак. Антон глухо стонет в поцелуй, но больше не от желания, сколько от боли и разочарования.       Это их прощальный поцелуй. Последний. Со вкусом всё ещё солёных губ и жёсткий, из-за сухой кожи и неосознанного желания укусить, чтобы передать капельку своей боли.       — Я ненавижу тебя так сильно сейчас, — с громким чмоком отстраняется Антон. Глаза сухие, но в них будто песок насыпали. Они горят из-за невыплаканных слёз. Но сейчас плачут не глаза, а сердце.       — Прости, — снова только и остаётся, что повторить Арсению. Он не может ответить ему ни на одно из чувств.       — Почему именно ты? — с подавленной злостью вопрошает Антон, в глазах высохли слёзы, им на смену приходят искорки злости. Злости на Арсения за враньё. И злость на себя за то, что был таким наивным дураком. И даже сейчас хочет, чтобы его прижали к себе и успокоили. — Почему ты такой мудак? — злее, чем хотел, спрашивает Антон. Сейчас надо быть сильным. Разобьётся потом. Поэтому он выпускает наружу злость. Лучшая защита — это нападение. — Почему именно ты остаёшься здесь? — громче. — Почему именно ты первый нашёл меня? — яростнее. — Почему именно в тебя я должен был влюбиться? — переходя на крик. — Почему именно ты лгал мне? — бьёт руками в чужую грудь. — Почему именно ты спас меня? — срывается на отчаянный крик, полный боли и ненависти. — Что мне теперь делать, Арс? — намного тише, чем раньше, стонет Антон, закрывая руками раскрасневшееся от эмоций лицо. Устал. Сдулся. Надолго его запала не хватило. — Как мне отблагодарить тебя? Как жить, зная, что я ничего не могу? — уже шепчет.       — Просто будь счастлив, — грустно улыбается Арсений, подходя вплотную, мягко сжимает чужие кисти, отводя их от лица и грея холодные ладони в собственных руках. В последний раз делится теплом. — Поступи в университет, найди друзей, любовь. Живи и будь счастлив. Большего мне и не надо. Это и будет твоя благодарность.       — Ты даже не любишь меня, чтобы говорить такие вещи, — хрипит Антон, сдерживаясь из последних сил. Он не знает, что хочет больше — ударить или снова поцеловать Арсения.       — Люблю, — не соглашается Арсений, — но не так, как тебе бы хотелось.       — Мудак, — разбито улыбается Антон.       Первая часть предложения заставила надежду снова появится, но после снова умереть. С Арсением никакие качели не нужны. Штормит так, что до тошноты. Настоящий ураган, спасаться поздно, только поддаться стихии. И проиграть. Антон вообще не чувствует трепета от победы. Всё ещё не может осознать, что Арсений остаётся здесь навсегда, а тут уже новое потрясение — Антон возвращается домой. Не всё сразу. Шастун дрожащей рукой снимает с пальца кольцо. Обычное, самое просто, но такое ценное. То самое, ради которого Антон пропустил свои первые игры, потому что возвращался искать его. То самое, которое подарил Кирилл, первая любовь Антона. Но теперь Шастун хочет отдать его Арсению, как напоминание о себе. Как передача звания «первой любви». Возможно, Антон пересмотрел сопливых фильмов вместе с Машей, но он хотел оставить что-то от себя Арсению.       — Если я для тебя что-то значу, — ровным голосом говорит Антон. Понабрался у Арсения. — Хоть что-нибудь, то ты вернёшь его мне. — И Антон вкладывает кольца в чужую раскрытую ладонь, крепко сжимая её в кулак.       — Антон, — пытается возразить Арсений, однако кулак не разжимает, когда руки Антона отпускает его.       — Молчи, — прикрикивает Антон, с силой закусывая нижнюю губу. — Пусть будет у тебя.       — Будь счастлив, — ещё раз серьёзно повторяет Арсений глаза в глаза, вздыхая и принимая это последнее желание Антона.       А потом решает закончить всё здесь и сейчас, пока они не натворили глупостей. И последнее что Шастун видит, прежде чем чужие руки толкают его в грудь, прямо в центр портала — это чужие голубые глаза. В них что-то посерьёзнее урагана. Что-то, что не встречается в природе и это к лучшему, иначе никто бы не выжил. В этих глазах взрывается вселенная, поглощаемая черной дырой. И пустота. Ничего не осталось.       Золотой вихрь подхватывает Антона, перекрывая обзор и уносит его куда-то высоко-высоко. Шастун надеется, что в Рай. А его Рай рядом с Арсением. Антон оставил Попову своё самое любимое кольцо, Арсений же оставил ему вырезанную из дерева фигурку. Такую же простую, как и кольцо, но куда ценнее, чем выглядит. Обычный батон. Глупая фигурка, но Антон успевает достать её из кармана штанов и крепко сжать в кулаке. Его талисман, который в итоге принёс ему удачу, забрав её у создателя.       С именем Арсения на губах Антон теряет сознание, проваливаясь в черноту.