Нитонисё

      Антон спал, когда Елизавета вернулась из мира Нитонисё и открыла глаза в больнице. И, так получилось, что ещё пару дней не знал об этом. Но спустя два дня Татьяна Евгеньевна радостно поделилась этой счастливой новостью, как бы невзначай упомянув об этом в их обычном, вежливом разговоре. Шастун ещё пару минут прибывал в ступоре от этой новости, пока Татьяна Евгеньевна рассуждала, что Лизочка будет делать с мужем, она надеется, что та доведёт дело до суда и тюремного срока для него. Но Антон пропустил это мимо ушей. И лучше бы он и новость о том, что Елизавета пришла в себя — тоже не слышал. Потому что после того, как он с ней встретился, и она сказала то, что сказала — Антон потерял покой.       Как на самом деле просто потеряться в суете жизни, и не понимать, что ты на самом деле счастлив. Ты просто не успеешь остановиться, перестать суетиться и прочувствовать все свои эмоции, осознавая, что ты счастлив. Не важно был ли у тебя плохой день или неделя. Но всегда можно найти то, что приносит тебя истинное, безграничное счастье. Это может быть что угодно: человек, место, хобби или что-то простое, но приятное. У каждого своё.       Света вся светилась от счастья, когда заканчивала сложный проект, над которым рыдала, не спала ночами, кричала на него, рвала и начинала заново, вложив в него кровь, слёзы и остатки нервов. Но она была по-настоящему счастлива, когда спустя время смотрела на результаты своих трудов, и понимала, что она справилась. Она сделала этот чёртов рисунок, он ей нравился, она была довольна и все её старания, и усилия стоили этого. Но самое лучшее — это когда она хвалила себя за проделанную работу, покупая себе вкусный тортик и уплетая его за обе щёки, отгоняя от сладости падкого на всё вкусненькое Антона. И сложный проект, и простой, но вкусный тортик — приносили ей радость.       Дима был счастлив, когда смотрел футбол и болел за свою любимую команду, которая никогда не выигрывала, но он всё равно продолжал верить в них. И пусть после проигрыша сложно было радоваться, но стоило задуматься об этом, то становилось понять, что Дима счастлив, что у него выдалась свободная минутка и он ни разу не жалел, что потратил её на футбол. Конечный результат не важен — главное процесс. А ещё он был счастлив, когда сам играл в футбол. Но самого настоящего экстаза он достигал, когда видел на трибунах знакомую фигуру с помпоном на шапке. Катя, которая нравилась Диме, но он никак не мог добиться взаимности, но каждый раз придумывал что-то новое, лишь бы удостоится короткого взгляда и еле заметной улыбки. Конечный результат был не важен — главное, что Дима был счастлив, когда мог вызвать улыбку на губах любимой. Что может быть лучше, чем интересное хобби и любимый человек?       Оксана чувствовала настоящий вкус жизни, стоило ей только зайти в конюшню. А уж увидеть Карамельку, и тем более сесть на неё, было истинным смыслом её жизни, благо лошадь не пострадала во время сложного трюка, только сама наездница впала в кому. Но после того, как Оксана вернулась из мира Нитонисё, то она стала находить счастье и в таких простых вещах, как еда и сон. И пусть ночью её иногда и мучали кошмары, зато во время дневного сна она прекрасно высыпалась и просыпалась счастливой и полной сил работать до глубокой ночи. Благо фриланс позволял самостоятельно строить график. Оксана была довольна своей жизнью. И чаще других могла обратить внимание на маленькие радости.       Серёжа, который провёл в мире Нитонисё практически столько же сколько и Арсений, но который вышел раньше всех, кого этот мир связал в маленькую команду, которая пока что находилась порознь друг от друга — долго не мог найти своего счастья. Матвиенко думал, что обрёл его в мире Нитонисё. Там не было боли, не было проблем и никаких забот. Но это было скучно. Вернувшись, Серёжа понял, как скучал по реальному миру. И как на самом деле счастлив в нём был. Несмотря на недоразумение с полицией, несмотря на одиночество, Серёже нравилось рассекать ночной город на своей новенькой машине. Нравилось узнавать людей и пробовать что-то новое. Ему нравилась свобода и почти полная вседозволенность, принимая во внимание законы и правила реального мира. Но всё-таки они были не такие строгие, как в мире Нитонисё. Серёжа, так же, как и Оксана, быстро нашёл вкус жизни именно в еде. Он и не понимал, как скучал по еде в мире Нитонисё.       А Антон не понимал, как он был счастлив, пока Лиза не вернулась и не огорошила его новостями.       Да, были вечера, когда Шастуна накрывало то от воспоминаний о мире Нитонисё, то от ностальгии по школьным денькам, как тогда было хорошо и просто, то от мыслей и дум про Арсения. Но это было не каждый раз. Антон научился жить с этим. От этих мыслей бывало болела голове и становилось тяжело на душе. Но что-то похожее происходило с Антоном, когда он переедал сладкого и у него болел живот. Но это не значит, что после того, как живот прошёл, Антон снова не съест кусочек шоколадки. Он просто старался это контролировать и не переедать. Также и с мыслями. Сигареты и музыка или разговоры с Димой были его обезболивающим от мыслей.       А днём было хорошо. Не все дни были полностью счастливыми. Иногда Антона злили тупые люди, которые начинали с ним ругаться из-за всяких глупостей, а он в силу работы не мог им ответить и приходилось выслушивать пустые жалобы. Иногда он весь день работал, возвращаясь домой и буквально валясь с ног от усталости. Но уже на следующий день к вечеру бежал на тренировку и показывал мастер класс довольному тренеру. Антон сам периодически гордился собой. Каждый день в свободную минутку он созванивался с мамой, узнавая, как её дела и на какой стадии их отношения с Геннадием. Майя в ответ интересовалась делами сына. Антон заверял её, что поступит в следующем учебном году и всё будет хорошо. А пока что он продолжал жить со Светой, откладывая деньги на квартиру. И в этом было мало чего счастливого, приходилось много в чём себя ограничивать, чем если бы он жил в собственной квартире.       Но несмотря на это Антон, как и Серёжа, был счастлив быть свободным и жить в реальном мире, а не выживать в мире Нитонисё. Пусть его мысли иногда омрачало осознание, что Арсений, как раз сейчас уже который месяц, а может и год, по меркам мира Нитонисё, выживал и боролся за свою жизнь. Но не имеет смысла грустить из-за того, на что ты не можешь повлиять. Оставалось только смириться и жить дальше. И Антон жил. Намного спокойнее, чем в первые месяцы после того, как очнулся.       В октябре они весело отпраздновали день рождение Светы. Антону было приятно, пусть и волнительно, вернуться в свою старую жизнь, где он был душой и заводилой компании. К тому же большинство Светиных друзей и знакомых были старше Антона на пару лет. Но Шастун брал своим ростом и харизмой. А ещё он не первый год работал и мог много чего рассказать или поддержать «взрослый» разговор. Шастун был рад снова почувствовать каково это — быть нормальным, обычным подростком.       Он даже подружился с одним парнем — бывшим одноклассником Светы, которого звали Илья Макаров. В то время, как все были либо в отрубе от выпитого алкоголя, либо разошлись по домам — Илья и Антон долго стояли на общем балконе, выкуривая сигарету за сигаретой, обсуждая жизнь. Прошлое, настоящее и будущее. Свои планы, мечты, цели. Илья был очень дружелюбным и смешным крепким парнем, в самом процессе отращивания бороды. Они быстро нашли общий язык и обменялись контактами. Антон ничего не говорил про мир Нитонисё, но про Кирилла, на удивление, быстро выложил. Макар, Илья просил себя так называть, никак не отреагировал на каминг аут Антона, просто сказав, что Бог отвёл от Шаста недостойного парня. Антон, будучи неверующим, только глубокомысленно покивал на это. Так и сдружились.       Всё шло своим чередом. Всё было не отлично, но нормально, иногда даже хорошо. И в этом было счастье. Но так не могло длиться вечно. Только Антон не был готов к последствиям той ядерной бомбы, что скинула на него Елизавета. Пусть он и сам бежал на место взрыва, хотя и Дима, и он сам себя отговаривали. Зачем он собирает любые крохи информации об Арсении то от Оксана, то ли Лизы, если пытается жить дальше? Почему не проще дождаться чужого возвращения? К чему эти полумеры? Но Антон не мог себя остановить. На некоторые грабли хочется прыгать снова и снова, потому что они так и манят своим красивым древком, которое обязательно оставит некрасивую шишку аккурат промеж глаз, но это мелочи — главное сам процесс. Поэтому Антон быстро поменялся сменами с напарником и опрометью бросился в больницу, стоило только узнать, что Лиза очнулась.       Лучше бы Антон этого не делал. Лучше бы подождал. Но любопытство страшная вещь. А уж любопытство в смешении с любовью становится ядерной смесью, которая толкает в спину, подгоняя. И вот Антон уже в больнице. Его ловит медсестра, и вызнав, куда он направляется, даёт инструкции, как пройти к нужной палате. Это лишняя трата времени, но медсестра и слушать ничего не хочет. Вот так, стоило пару недель не приходить, и тебя уже забыли. Раньше он был здесь настолько часто, что один дедушка подумал, что он интерн. Но с глаз долой — из сердца вон. Это сработало и с Антоном, стоило пару недель не видеть Арсения и стало немного отпускать. Но стоило только услышать его имя из уст Татьяны Евгеньевны, как Шастун снова потерял покой и голову.       И вот он уже в нужной палате. Однако Лизы здесь нет. Добрая соседка говорит, что видела, как Лиза поднималась на этаж выше. Антон сразу догадывается, куда именно пошла Елизавета. Шастун идёт к лестнице и долго стоит на лестничной клетке в ожидании. Но время идёт, а Лизы всё нет. Как её ещё не нашли и не прогнали? Это же этаж реанимации. Или пациенты привилегированные?       Постояв ещё немного, Антон теряет терпении и осторожно заходит на этаж. Он просачивается мимо сестринского поста, пустого в середине дня. Как Антон успел заметить, основной ажиотаж начинается поздно вечером и ночью. Он зигзагами добирается до нужной палаты. Даже побывав здесь один раз, Антон всё равно запомнил дорогу. И кого он только пытался обмануть, заверяя, что уже забыл Арсения? Сразу видно, что не забыл. Телефон начинает вибрировать в кармане, Антон, не глядя, сбрасывает вызов, пока не заиграла мелодия и на неё не слетелись злые работники больницы.       И вот наконец Антон видит Лизу. Она сидит на подоконнике. Маленькая, сгорбленная фигурка в слабых лучах осеннего солнца. Она поставила ноги на подоконник, упираясь голыми пятками в пластик, острые коленки прижала к груди и обхватили худыми руками. Голова покоилась на коленях, а глаза, не мигая, смотрели в окно палаты, в которой лежал окутанный в провода Арсений. Антон точно знал, что Лиза заметила его присутствие, видел, как дернулось чужое ухо, но взгляд оставался прикованным к неподвижной фигуре за стеклом, куда нельзя было проникнуть, подойти, ничего. Антон несмело подошел ближе, будто к опасному, но пока спокойному хищнику. Будто эта девушка могла ему что-то сделать, особенно после всех его тренировок. Но Антон на подсознательном уровне чувствовал, но не мог объяснить сам себе — Лиза опасна, потому что соперница и потому что знает то, что может разрушить Антона.       Лиза переводит взгляда на Антона. Она не плачет, но сидит хмурая с поджатыми губами. По ней и не скажешь, что она уже третий день как пришла в себя. Выглядит бледной, из-за чего синяки ещё отчётливее проступают на коже, кости торчат, будто в любой момент готовы порвать кожу, и этого не скрывает даже мешковатая одежда. Лиза замечает его взгляд и поправляет рукав свитера, натягивая его до шеи, скрывая острое плечо и выпирающие ключицы. В мире Нитонисё она выглядела получше, даже несмотря на то, что была такая же избитая. Синяки скоро сойдут, но невидимые глазом шрамы останутся.       — Он просил тебе кое-что передать, — понятливая Лиза первая начинает диалог, отводя взгляд обратно к Арсению. Её голос хрипит, и она прокашливается. Сейчас и не скажешь, что она старше Антона минимум лет на пять. — Хочешь узнать?       Антон грузно плюхается на пол, прислоняясь спиной к стене, переводит взгляд на окно палаты, видя только худую, бледную руку с синюшными венами, что лежит на белых больничных простынях. Готов ли он услышать, что ему передал обладатель этой руки?       — Я не должен, — вздыхает Антон. — Но хочу узнать. Там что-то плохое, да? — не удерживается он от вопроса. Можно хотя бы маленькую подсказку, чтобы дать более взвешенный ответ? Чего ждать? К чему Антону готовиться? Сердце в груди замирает и будто бы не собирается биться.       — Пустые оправдания, отговорки и наглая ложь, — резюмирует Лиза. Антон ухмыляется. Это вполне в духе Арсения. Но выражение лица Лизы не меняется.       — Почему ты сидишь здесь? — неловко спрашивает Антон, переходя на «ты». Кажется, им уже ни к чему формальности. — Сюда нельзя, в курсе?       — Я жду, — почти одними губами шепчет Лиза.       — Он не очнётся так быстро, время там и тут идёт по-разному, — озвучивает очевидное.       — Если бы он просто играл, то да, — вздыхает Лиза. — Но он пошёл на Потешный час, а это значит скоро мы узнаем: выиграл он или нет, — одним ровным тоном произносит девушка.       Сбывается худший кошмар Антона. Он в панике смотрит на застывшую Лизу и теперь прекрасно понимает её состояние. Сердце, что до этого отказывалось функционировать, пустилось в галоп, на лбу проступила испарина. Не может быть…       — Почему? — только и хрипит Антон. Предательских слез больше нет, но от этого не легче. Вся буря эмоций происходит на дне зрачков, где никто не видит, как душа сминается под мясорубкой эмоций. — Он… — но слова отказываются покидать легкие, горло сжалось слишком сильно и сделать один рваный вдох — это уже победа. Мысли путаются, а перед глазами только бледная рука Арсения, которая столько раз спасала его из передряг. А Антон не может. Он чувствует себя таким беспомощным и это самое мерзкое чувство. Бессилие.       — Я переживаю, но верю в него, — Лиза кладет ладонь на плечо Антона, прекрасно понимая его чувства. Шастун чувствует её ледяную руку даже через ткань толстовки. «Переживает» не то слово. — Он обещал, что сделает всё возможное, чтобы победить. И это одна из немногих правд, которую он произносил.       — Что же тогда ложь? — Антон закрывает глаза. На обратной стороне век чернота с редкими всполохами синего, что никогда не отпустит.       — Что он тебя не любит, и что всё будет хорошо, — шепчет Лиза, рука безвольно падает с плеча. Антон думал, что он страшится услышать именно этих слов. Но самые страшные слова уже были произнесены. Арсений пошел на Потешный час, где либо жизнь, либо смерть.       — Это самоубийство, — с надрывом. Лучше бы Арсений пошел убивать других игроков. Лучше бы заключил сделку с Родионом, чем идти на верную смерть. — Какой там шанс выиграть? Один к пятидесяти?       — Приблизительно, — кивает болванчиком Лиза. — Но, Анто… — девушка невольно закашлялась, но вскоре взяла себя в руки. — Послушай, Арсений тебе этого не говорил, да и меня просил молчать, но я скажу. — Антон еще сильнее зажмурил глаза, хотя следовало затыкать уши. — Перед тем как встретить тебя, он шел на Потешный час. И тогда он шел на смерть. Он хотел проиграть и закончить все это. Но тут ты, такой напуганный, чуть не совершивший его собственную ошибку. Он не смог пройти мимо. Взял себя в руки, заговорил с тобой. Решил проводить, потому что по глазам видел, что ты его не отпустишь. А потом ты предложил поделиться своими победами, помнишь?       Антон, не поднимая головы и не открывая глаз, кивнул. Это было будто сто лет назад. В прошлой жизни, которую он стал забывать, но она снова еще ярче, чем раньше, всплыла в памяти.       — Арсений был тронут. Может, это последствия его слабости, может, страх или что другое, но он очень быстро привязался к тебе. Он ради тебя опять на игру пошел, хотя поклялся, что игра Потешного часа станет для него последней. Он уже не смог тебя бросить, и ты подарил ему надежду. Ты стал его ангелом-хранителем, он сам мне сказал и в это я верю. Ради тебя Арсений не сдастся. Если раньше, идя на Потешный час, он шел на смерть, то сейчас он идет к тебе. С боем прорывается и прорвётся. Давай верить в это.       — Я ничего не сделал, — глупо отвечает Антон на эту пламенную речь, что выжигает в его сердце слова, которые станут концом для будущего Антона без Арсения. «Люблю» выжжено теперь на стенке эндокарда. Только Арсения, этого невозможного голубоглазого парня. И всё. Больше никто не нужен. Антон с болью понимает, что не сможет отпустить. Если Арсений умрет — это будет вина Шастуна. Если Попов вернется, Антон не сможет принять отказ и отпустить. Не переживет. Сейчас либо один, либо второй. Вдвоем, кажется, выжить без шансов.       — Ты появился, — впервые за всё время их диалога губы Лизы трогает слабая улыбка, а в голосе так и сквозить теплота. — Множество поколений твоей семьи должны были встретиться, чтобы родился именно ты. Ты должен был пройти через что-то, что чуть не убило тебя, чтобы оказаться в том мире. И именно в том месте, именно в то время и в тот момент, когда Арсений сдался. Поверь, иногда простое человеческое присутствие делает больше, чем любые слова и действия. Арсений понял, что он не один. И что нельзя сдаваться.       — Как красиво ты говоришь, — усмехается Антон, сжимая руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. — Но на деле, ты сделала куда больше, появившись и передав Арсению, что его ждут и любят.       — Я преподаю русский и литературу детям, — улыбка на бледных губах становится шире. — Люблю высокопарные слова. Но если по-простому, то ты, Тоня, глоток свежего воздуха и живое воплощение надежды. Мои слова испарились бы вместе со мной и не поддержали бы Арсения. А вот воспоминания о тебе, твои слова, поступки, жертвенность, любовь, — Лиза переводит взгляд на Антона и слабо треплет по уже отросшим волосам. — Это всё останется с ним и поможет выиграть на Потешном часу.       Антон вздыхает, но подставляется под девичью ладошку. Он всегда любил, когда его гладили по голове. Особенно в такие моменты, как этот. Чужие слова набатом стучали в ушах, но до мозга не доходили, там только чёрной дёготь паники и животного страха. Что если Арсений не очнётся? И сколько можно ждать? Прошло уже два дня, как Лиза вернулась. Может быть, Арсений всё-таки передумал и пошёл по проторенному пути?       Но тут коридор огласил пронзительный писк. Приборы подняли панику и вызвали врачей, что ураганом ворвались в палату к Арсению. Антон вскочил быстрее Лизы на ноги, не обращая внимания на боль в паху, которая всегда напоминала о себе при резких движениях. Ещё никогда ему не было так страшно. До этого момента Антон не понимал, как был счастлив до этого самого момента. Но будет ли снова?

***

      Елизавета, но она любила просто Лиза, если дело не касалось учеников — никогда не была так счастлива, как в мире Нитонисё. Когда она освоилась, подружилась с Оксаной, или же просто Окси, но она не любила, когда её так называли, только Лизе позволялось. Стало ещё лучше, когда к ним присоединился Арсений. В реальном мире Лиза уже и забыла каково это — быть окружённой мужским вниманием, которое не причиняет боль. Она забылась и полностью растворилась в воображаемом мире. Но всё благодаря тому же Арсению, вернулась, чтобы быть счастливой не понарошку, а по-настоящему. И чтобы в полной мере прочувствовать сладостный вкус счастья и безграничной радости.       К тому же в реальной жизни её ждала Оксана, которая стала настоящим верным другом за тот непростой период в мире Нитонисё. А ещё Лиза должна была остановить её от членовредительства над собственным мужем, а то её ещё посадят. Но Оксана после рассказа Лизы о своей жизни — возненавидела его всеми фибрами души и готова была придушить только, оказавшись на свободе. Вот только сразу после пожатия чужой шеи, её бы тут же этой свободы лишили. А ещё в реальности оставались родители, которых надо было успокоить и заверить, что всё в порядке.       Лиза не догадывалась, как больно будет возвращаться. Как тяжело дышать полной грудью со сломанными рёбрами, благо основной период их сращивания она проспала. Как тяжело будет смотреть в глаза родителям и органам власти, подавая заявление на мужа. Как невыносимо будет ждать Арсения. И как тяжко будет от неизвестности.       А потом пришёл Антон. Лиза плохо его запомнила. Она видела его всего раз и то пребывала в полуобморочном состоянии. Но в голове всплывали вся исповедь Арсения об этом парне. Арсений решил, что хоть кто-то один должен знать всю его историю, если вдруг его не станет. И поделился этим с Елизаветой, так как она была единственным оставшимся знакомцем. Но после встречи с Антоном Лиза осознала, что половина слов Попова о его чувствах были ложью. И что она снова влюбилась не в того. Арсений уже был занят. И лучше бы ему очнуться и разбить только одно влюблённое сердце, чем сразу два.

***

      Арсений остался один. Снова. Он понял это со всеобъемлющей ясность, стоило только Антону раствориться в золотом вихре. Глаза еще помнили чужой притягательный лик. Губы чувствовали вкус общего отчаяния и Антоновой боли от предательства. А на ладонях еще оставалось фантомное тепло чужой груди, в которую он толкнул парня, практически выкидывая его из своей жизни. И Арсений надеется, что навсегда. Но что-то ему подсказывает, что так просто от этого кудрявого барашка не отделаешься.       При условии, что они не забудут друг друга. При условии, что снова встретятся. При условии, что Арсений вернется.       Вот только Арсений не вернется. Он успел смириться с этим фактом и принять его еще до появления Антона. Однако, именно из-за Шастуна Арсению впервые хотелось бороться. Всю свою относительно долгую жизнь он только и делал, что сбегал, вечно оставаясь в одиночестве.       В школе пытался спрятаться от самого себя. Не вышло, в итоге остался один, без семьи, парня и друзей, переехав в другой город. Но от самого себя не сбежать. И вот он снова прячет настоящего себя от других, разрывая все связи с новым другом. Но естество просится наружу, отказываясь сидеть в душной клетке из ребер, задыхаясь и гния. И вот Арсений снова один, в статусе «разведёнка». Именно она, а не холост. И вот месяцы одиночества привели его в мир Нитонисё, где он обрел верного друга и, на удивление, влюбленность, которую всячески пытался в себе подавить. И успешно справился с этим, стоило Антону уйти.       Вот только был ли Арсений счастлив от этого? Был ли он счастлив в своей настоящей жизни? Обрёл ли своё счастье, здесь, в этом мире?       Арсений не знал ответы на эти вопросы. Всё, что он сейчас знал — это то, что он вернулся к началу. Снова на стартовой точке. Надо заново пройти больше пятидесяти игр, чтобы только после этого начать по-настоящему играть и бороться за победы. И проигрывать нельзя. И больше никто тебя не прикроет. Не будет хитрого и удачливого Серёжи. Не будет доброго и нестандартно мыслящего Антона, который до кучи ещё и влюблён в Арсения. Если бы Попов попросил остаться и помочь ему, то Антон бы точно остался, настолько предана и слепа была его любовь. Но Арсений благородный джентльмен. Поэтому опять остался один.       Хотелось сдаться. Хотелось сесть прямо здесь, на краю площади, заорать в голос от раздираемой боли и усталости. Бить руками по камню мостовой, сбивая костяшки в кровь и не чувствуя ничего. Сейчас по ощущениям было намного хуже, чем когда Арсений съел то проклятое яблоко. За всё время в мире Нитонисё он успел почувствовать всё. Любые разнообразные эмоции. Даже научился подавлять их. Но у Арсения не получалось справляться с ними, когда они из раза в раз нападали на него в самый неожиданный момент, когда били исподтишка, не давая привыкнуть, не давая защититься или подготовиться. Если бы душевные раны было видно на теле — на Арсении не было бы живого места.       Но на теле не было ни царапинки. Поэтому Арсений разворачивается и идёт к фонтану, где его ждёт Влада. На лице восковая маска, ни один мускул не дёргается. В глазах вселенская пустота. Но Арсений идёт, уверенно подходит к Владе и смотрит на неё, понимая, что она стала менее дерзкой. Девушка смотрит на него с опаской и затаённой надеждой.       — Я могу тебе помочь, — чеканит Арсений так, что Влада даже вздрагивает. Попов не знает, как держится, но он продолжит. Он пройдёт весь круг снова и на следующем точно победит. По-другому и быть не может. Сдаться сейчас — это верх глупости и неуважения к Антону. — Но игры выбираю я, и встречаемся уже на месте их проведения. Я не помогаю тебе дойти до них, не развлекаю между ними. Ни-че-го. Устраивает?       — Да, — поспешно практически выкрикивает Влада, расслабляя плечи. Не зря она помогла Антону, смухлевав, подставляя себя. Зато теперь на её стороне сам Арсений Попов, которому не нужна победа. А значит все победы будут у Влады. — Мне осталось шесть игр по три в каждом сегменте.       — Понял, тогда следующая игра чёт, нечет, — инструктирует девушку Арсений. — Идём завтра на рассвете. Я сяду так, чтобы играть под тебя и буду всегда класть все шарики. Только не перепутай и назови правильное слово.       — Я не тупая, — фырчит Влада в спину Арсения, который никак не отреагировал на её выпад и просто ушёл.       Сердце набатам билось в ушах, отдавая в пятки, перекрывая все посторонние звуки. Перед глазами плясали чёрные мушки. Голова была ватной и тяжелой. Тело не слушалось, а ноги заплетались, так и норовя подогнуться. Но Арсений всё-таки дошёл до дома Серёжи. Ввалился в него, скидывая колчан с луком со спины, снимая джинсовку и оттягивая ворот футболки, которая резко начала его душить. Кислорода катастрофически не хватало. Будто Антон забрал с собой весь воздух.       Арсений не сразу понял, что вода на полу — это его слёзы. Он не помнил, когда в последний раз плакал. Да ещё так отчаянно, с надломом, но тихо, чтобы никто не увидел его слабости. Мужчины ведь не плачут. Антону можно, он ещё ребёнок. Его эмоции живые и настоящие не были проявлением слабости. А вот Арсений считал, что он не должен плакать. Слезами горю не поможешь. Но и остановить он их не мог.       Арсений не знает, сколько он так просидел, прислонившись к входной двери. С трудом проталкивая кислород в лёгкие, заставляя их работать. Вытирая слёзы воротом футболки, намочив его так сильно, будто он снова доставал Антона из воды. Голос хрипел после задушенных рыдания, но ему больше не нужно было много говорить или притвориться. Он просто наденет маску безразличия, как делал раньше и пойдёт побеждать.       Вот только Арсений разучился быть бесчувственным. Серёжа поддерживал в нём волю к жизни и дарил положительные эмоции. Антон вообще стал для него палитрой, раскрашивая скучную жизнь Арсения в яркие цвета, открывая для Попова новые. Но они оба ушли. Практически один за другим. И Арсений остался один. Снова. Ему было одновременно тяжело и одновременно никак. Человеческая часть боролась с механической. Но лучше отключить эмоции и просто идти на игры. Сейчас можно не стараться. Надо просто их пройти. Отключить чувства и выйти наконец из этого проклятого мира.       Но для начала из дома. И пойти на ненавистную игру. Арсений хотел сразу с ней расправиться и забыть до следующего раза. Надо помочь Владе и избавиться ещё и от этой особы. Попову было не трудно ей помочь. Может что-то в этой блондинистой голове встанет на место. Она же помогла Антону, да, со своим мотивом, но помогла. А больше всего на свете Арсений хотел победы Антона.       И вот это свершилось. Но почему Арсений вообще не чувствует радости от этого факта? За других тяжело радоваться. Но сейчас это уже не важно. Антон ушёл. А Арсений всё ещё здесь. И надолго. Снова на два круга минимум.       Он встречает Владу на краю площади, и они записываются на чёт, нечет. Перед глазами мелькают люди: знакомые и незнакомые. Руки перебирают то шарики, то карты. А по ночам и в день перерыва Арсений стругает новые стрелы, ни о чём не думая. Методично водя ножом по веткам, отрезая ненужное и заостряя кончик. Мало ли. Пусть будут. С ними спокойнее. Потом снова столы или большое пространство. С оружием или мячиками в руках. Или с пустыми в зависимости от игры. Неизменной остаётся только Влада, которой он помогает. В голове кисель, но хотя бы время летит быстро. Скоро и Влада растворится в золотом вихре. А Арсений уже как столп этого мира. Если он уйдёт всё развалится.       В очередной день перерыва, которые были самыми невыносимыми для Арсения, Попов решает пойти в свой любимый лес, чтобы проветрить голову. Главное не ходить по знакомым местам, где траву приминала ни одна пара ног, а две. Просто идти, обходя стволы деревьев. Дышать воздухом, как бы парадоксально это не было, но тут его как будто больше, и он будто свежее, чем в других зонах. Либо Арсений научился обманывать ещё и себя.       Только одно портит эту прогулку. Чужое кольцо на мизинце будто начинает жечь кожу. Арсений невольно крутит его пальцами. Наверное, благодаря ему он всё это время и держался. Не позволял себе сдаваться. Даже если Антон его забыл, даже если Арсений забудет Антона, главное, чтобы они оба жили. Арсений хочет домой. Очень сильно, до боли сжатых зубов, до вспоротой на ладонях коже из-за того, как сильно в неё впивались ногти. До бешено стучащего сердца от адреналина.       Арсений идёт уже довольно долго, не глядя по сторонам и ничего вокруг не слыша. Как вдруг на него буквально из ниоткуда налетает тело. Арсений удерживает равновесие, но чужое схватить не успевает. Однако, девушка не падает, её под руки хватает другая. Старая знакомая Арсения по миру Нитонисё — Оксана — быстро ставит, старую знакомую Арсения по реальному миру — Елизаветой — на ноги.       — Прости, — пищит Лиза, вновь обретя равновесие. Она выглядит намного лучше, чем в их первую встречу во время игры в «Башнеки». На ногах подогнутые джинсы, которые перемотаны ремнём на поясе и безразмерная толстовка. Всё снято явно с чужого плеча. На голову надета откуда-то отрытая серая кепка. Арсений впервые видит в Лизе молодую девушку, на вид почти подростка, а не учительницу в школе.       — Ничего страшного, — быстро кивает Арсений, приходя в себя и вновь возвращаясь в эту реальность, подмечая тяжелое дыхание двоих людей и их бешеные, но искрящиеся глаза.       — Давайте мы потом устроим светский раут, — подает голос Оксана в своём неизменном конном костюме. — А сейчас нам надо бежать! — кричит она последнее слово.       — Что вы сделали? — хмурится Арсений.       — Противостояли мне, — говорит Родион, появляясь за спинами девушек. Лиза снова пищит и быстро ретируется за спину Арсения. Оксана же круто разворачивается на пятках, и высоко задрав подбородок, с вызовом смотрит на Родина. Его свита держится чуть позади. Арсений цыкает, глядя на эту картину. Он уже успел позабыть про этого персонажа.       — Тебе добавить? — хмуро бросает Оксана.       — Отнюдь, — скалится Родион. — Более того, я готов закрыть глаза на вашу дерзость, если вы уговорите Арсения присоединится ко мне, — кивает он на названного. Арсений молча достаёт из колчана стрелу и вставляет её в лук, наводя наконечник в чужую голову.       — Считаю до трёх, потом стреляю, — просто говорит Арсений.       — Сейчас-то ты почему противишься? — плюётся ядом Родион. — Твой благоверный ушёл. Что тебе мешает проявить себя и выйти наконец на свободу?       — Человечность, — ровным тоном отвечает Арсений, никак не показывая, что чужие слова задели, прошлись по так и не зажившей ране. — К тому же, твой план явно непродуман, потому что ты до сих пор здесь.       — Для всего нужно время, — лицо Родиона незаметно морщится. Арсений только хмыкает. Ян был взрослее и действовал продуманнее.       — Поэтому я лучше своим способом выйду отсюда, — ведёт Попов плечом. — Посмотрим ещё, кто быстрее.       — Ладно, — щурится Родион. Он смеряет ненавидящим взглядом Оксану и начинает уходить. Хотя бы прекрасно понимает, что с Арсением ему не тягаться.       И когда Родион уже почти скрылся за деревом, между Оксаной и Арсением пролетает шишка. Она долетает до Родиона, но врезается в рядом стоящее дерево. Родион вздрагивает, после чего злобно сплёвывает, кидает последний ненавидящий взгляд на команду во главе с Арсением, и только после этого уходит.       — А так хорошо в макушку ему попала в первый раз, — горестно вздыхает Лиза из-за спины Арсения.       Попов удивлённо оборачивается на неё и впервые за, кажется, целую бесконечность начинает смеяться. От чистого сердца. Оксана поддерживает его смех, сгибаясь пополам. Лиза же только виновато, но счастливо улыбается, глядя на эту картину. Нервное напряжение со всех спало и все могли посмеяться над этой ситуацией.       А Арсений, кажется, больше не один. Снова.