Нитонисё

      — Нет! Вы издеваетесь? — негодует Света, глядя на Лизу и Оксану, который сидят рядом на диване. — Вам в мире Нитонисё игр мало было?       — В каком мире? — не понимает Макар странную реакцию присутствующих на безобидное предложение сыграть в игру и разбавить этот затухающий день весельем.       — Квест такой раньше был, — быстрее всех находится с ответом Арсений, пока Света тушуется, забыв, что среди них есть один не посвящённый. — Но его уже закрыли. Игры там, мягко говоря, говёные были. Простите, не к столу будет сказано.       Макар остаётся удовлетворён таким объяснением и вопросов больше не задает. Антон оглядывает сидящих за столом. Напротив на диване сидят девушки и сверлят друг друга взглядами. Слева от Антона на стуле сидит Макар, справа Серёжа. С узких сторон стола разместились Дима и Арсений, который сидел в своём инвалидном кресле, но за счёт роста был не сильно ниже уровня стола, а ноги он сумел вытянуть под ним и чувствовал себя вполне расслаблено и комфортно.       Антон позавидовал чужому спокойствию. Сам он сидел как на иголках, стоило только Арсению оказаться в квартире. Тот вёл себя излишне учтиво и вежливо, поздравил с днём рождения, всем улыбнулся, особенно радуясь увидев Диму. Сухо ответил на вопросы про здоровье, что всё хорошо, а потом почти всё время сидел молча, даже не притронувшись к еде. Хотя Лиза разогрела для них оставшийся обед. Зато чаще других отпивал из своего бокала. Серёжа немного поворчал на него, но по заверению Арсения, тот обговорил всё со своим лечащим врачом и на один вечер ему разрешили немного выпить. Но либо Антон плохо считает, либо у них разное понимание «немного».       Возможно, не он один почувствовал некую неловкость, пусть все уже и были довольно пьяны и пили снова принесённый алкоголь от Арсения с Серёжей, поэтому Лиза с Оксаной предложили сыграть в игры. И если от Лизы это ещё было ожидаемо, она мало времени провела в мире Нитонисё, как и Дима, который не так остро отреагировал на это предложение, то со стороны Оксаны это было странно и все, кроме Макара скривились. Игры вызывали только отторжение. Опять играть? Опять на жизнь? Увольте.       — Во что хотите сыграть? — ровно садится Арсений, глядя на девушек, положив локти на стол. Антон отводит глаза, думая, что слишком много внимания уделяет одному человеку. У него же есть план, а он, как кисейная барышня, сразу поплыл, стоило увидеть объект снов и вечных раздумий.       — Ты правда этого хочешь? — скептически спрашивает Серёжа.       — Смотря, какая игра, — пожимает плечами Арсений. Антон догадывается, что это напускная бравада. И только больше восхищается Арсением, который, несмотря ни на что, пытается поддержать нормальную атмосферу праздника и продолжить жизнь без оглядок на прошлый травмирующий опыт.       — Шляпа! — радостно кричит Оксана, кладя на стол свою шляпу, что всё это время покоилась на спинке дивана. Все невольно вздрагивают.       — Стол, — стучит по столу Илья, смеясь. — Такая игра? — Все поддерживают этот открытый смех и заметно расслабляются.       — Нет, — фыркает Оксана. — Короче, игра называется «Шляпа», она командная, поэтому делимся на пары. Потом каждый пишет по четыре знаменитости на бумажках. Это может быть кто угодно. Персонаж сериала или сам актёр. Персонаж мультика, аниме, книги. Режиссёр, писатель, кто угодно, главное, чтобы знаменитый. Потом мы всё смешиваем, и один из пары тянет бумажки, словами объясняю, кто там написан своему партнёру, который должен угадать. Нельзя говорит имя и фамилию человека, соответственно. И однокоренные слова от его фамилии или клички. Всё остальное можно. На объяснения тридцать секунд. Каждую отгаданную бумажку оставляете себе, у кого в конце будет больше, тот победил.       — А что будет победителям? — щурится Света, которая теперь везде ищет подвох.       — Они будут загадывать желание для проигрывавших, — хитро щурится Оксана. Её мир Нитонисё не сломал и не пронял, она всё также любила настольные игры и была очень азартной, поэтому играть на интерес не для неё. — Или испугались? — невинно спрашивает она. — На квесте Нитонисё было сложнее, — приводит она последний довод.       — Чур, я с Серёжей, — первый говорит Арсений. — Но нам нужны бумажки.       Лиза принесла бумагу и ножницы. Быстро нарезав маленькие кусочки и дав каждому ручку, все принялись писать.       — А если мы напишем одинаковых? — интересуется Света, слишком серьезно относясь к игре.       — Ничего страшного, их будет немного, если вообще будут, — успокаивает её Оксана.       — А если я напишу, а вы не знаете? — не успокаивается Света, пока остальные уже закончили писать, а она всё ещё сидела с бумажки. Все только посмеивались над такой серьезностью. Особенно Илья, который вообще не понимал чужого поведения. Остальные только желали, чтобы Света справилась с этим. А как известно клин клином вышибает.       — Думаю, хотя бы еще один будет знать, до него эта бумажка дойдет рано или поздно, и он ответит, — терпеливо отвечает Оксана. — А если нет, то узнаем и в следующих раундах будем знать.       — Там не один раунд? — удивляется Света.       — Ты никогда не играла в Шляпу? — в ответ удивляется Сережа. В итоге он еще раз подробно рассказал правила для Светы. И объяснил, что будет три раунда. В первом объясняешься словами, во втором жестами, а в третьем разрешается сказать только одно слово. Любое, но одно. Света немного поныла, что игра сложная, но все уже с предвкушением ждали начала игры, и девушка быстро чиркнула еще двух персонажей и кинула в общую кучу, которая уже лежала в шляпе.       — Именинник первый, — пододвигая шляпу к Антону, сказала Лиза и подмигнула. Антон благодарно улыбнулся, принимая шляпу.       — Давай я первый объясняю? — уточняет Антон у Макара, который только кивает, готовясь играть и получать удовольствие.       Но как только Лиза включила секундомер, и Антон стал разворачивать первую бумажку, атмосфера за столом немного и почти незаметно, но изменилась. Азарт заполнил комнату, каждый из присутствующих хотел победить, потому что так надо. Потому что они привыкли побеждать. Все, кроме Ильи Макарова. И Антону не повезло с напарником, который не понимал всей серьезности ситуации. И пусть они уже давно не в мире Нитонисё, пусть можно расслабиться и просто повеселиться, но, кажется, у них у всех был посттравматический синдром, который не давал им спокойно отнестись к обычной Шляпе.       — Лев из Короля льва, — быстро тараторит Антон. Сразу, как прочитал, кладет бумажку на стол и тянет за следующий, уверенный в простоте персонажа. Но не тут-то было.       — Симба, — уверенно отвечает Макар, улыбаясь, а Антон зависает, теряя драгоценные секунды.       — Нет, другой, — качает головой Антон, в панике глядя на спокойного Илью.       — Муфаса? — менее уверенно отвечает Макар.       — Брат его, злодей, — уточняет Антон.       — Шрам, — доходит до Макара, и он победно вскидывает кулаки.       — Знаменитая певица, — возвращается к новой бумажке Антон, не давая Макару ни секунды передышки. — Низкого роста, со сложным именем, у неё псевдоним.       — Ани Лорак? — предполагает Макар, хмурясь.       — Стоп! — кричит Лиза, останавливая секундомер на тридцати секундах.       Антон обреченно падает головой на стол, пока остальные смеются.       — Каролина сложное имя? — подначивает Света. Макар только отмахивается от неё, оправдываясь тем, что певиц много, а вводных мало и Ани Лорак первая, кто пришла ему на ум.       — Да вы романтик, — фыркает Дима. — Давай, Света, покажем, как надо играть в эту игру.       — Погоди, можно я первая показываю? — просит девушка. Все согласны. Правилами не запрещено, только на новом круге надо будет поменяться.       Света делает пару вдохов и выдохов, пока Дима подбадривает её и только после этого Лиза снова засекает время.       — Бог, громовержец, — чуть не рвет бумажку Света, пока разворачивает, ведь драгоценное время утекает.       — Зевс, — быстро отвечает Дима, так что Света даже не успевает достать вторую бумажку.       — Ой, это этот, — теряется Света. — Актер наш русский. У него фамилия забавная, ноги есть, а рук нет, — пытается объяснить девушка, пока все покатываются со смеху.       — Безруков? — недоумевает Дима, но попадает, и Света тянет третью бумажку.       — Мальчик, который выжил.              — Гарри Поттер.              — Верно.       — У них простые персонажи, — тихо говорит Макар под скептическим взглядом Антона.       — Ммм, с длинным носом, когда врёт, — на мгновение задумывается Света, косясь на секундомер и утекающее время.       — Пиноккио, — уверенно кивает Дима, полностью включившийся в игру.       — Почти, только наш советский, — кивает Света.       — Чиполино.              — Стоп.       Одновременно говорят Дима и Лиза. На мгновение за столом повисает тишина, а потом Света начинает кричать.       — Кто? Чиполино? Серьезно? С длинным носом? Дима! — все снова смеются и уже не чувствуется той напряженности, как до игры. Сейчас ошибки это скорее повод для веселья, чем для нервов.       Антон улыбается, пока Дима оправдывается, а Света слезно просит поменяться партнёрами. Шастун отпивает из своего бокала с вином, чувствуя, как голова с каждой минутой становится всё легче и легче. И всё равно становится на победу или поражение. Оксана с Лизой берут шляпу, и Лиза готовится объяснять слова. Телефон передается Арсению. Антон смотрит вначале на пальцы, что берут в руки чужой телефон с розовым чехлом с единорогом, а потом поднимает взгляд на чужое лицо, которые вновь покрылось щетиной. И натыкается на внимательный взгляд голубых глаз. Оксана с Лизой уже начали играть, и Антон думает, что это нечестно, время ведь остановилось. Но это только ему так кажется. Отводить взгляд не хочется, и он просто смотрит, не зная, что видит Арсений в его глазах. Грусть? Радость? Любовь? Ничего?       Арсений дергает бровью, мол что случилось? Антон болезненно морщится. Точно также они знаками общались в мире Нитонисё. На самой первой игре Антона и дальше тоже, когда хотели скрыть от других их личный диалог. Всё это было так давно и столько воды утекло с тех пор, но вот Арсений снова делает это. Будто ничего не изменилось. Но изменилось абсолютно всё. Они сами в первую очередь.       — Мышь в мандаринах! — слышит крик Лизы Антон, а Арсений опускает глаза на телефон.       — Десперо? — пытается понять Оксана.       — Да какой, блин, Десперо, — негодует Лиза. — Фильм с ним вышел. Большие уши.       — А, чебурашка, — хлопает себя по лбу Оксана.       — Стоп, — посмеиваясь в кулак, говорит Арсений. Остальные не сдерживаются, смеясь в голос.       — Какая мышь в мандаринах? — комично злится Оксана. — Он неизвестной породы зверь. Мышь тут только одна, и это ты.       Антон не сдерживается и смеётся в голос, подхватывая веселость остальных. С Арсением он разберется позже. Пока что хотелось забыться в привычных и простых действиях. И пусть победа уже не имела такого большого значения, но хотелось доказать Арсению, что Антон мастер игр, просто тогда он перенервничал. В мире Нитонисё и ставки были выше, а сейчас всё по-другому, рядом друзья, кто-то хорошо знакомый, кого-то Антона только узнает, но каждому за столом он бы доверил свою жизнь.       — Готов, Серега? — перемешивает бумажки в шляпе Арсений.       — Всегда готов, кэп, — улыбается Сережа. — Давай покажем сосункам, как надо играть.       — Мы всего на год младше, — замечает Оксана, говоря про себя и Лизу. Остальные благоразумно молчат. Антон, как самый младший, только улыбается.       — Целый год, — закатывает глаза Сережа, за что получает удар по ноге под столом от Сурковой.       — Первый космонавт, — врывается в игру Арсений, как только Лиза засекает время.       — Юрий Гагарин, — тут же включается Сережа. Эти двое собаку съели на играх и были сильными соперниками.       — Роскошно, — хвалит его Арсений, пока открывает следующую бумажку. — Актриса американская, знаменитая.       — Меган Фокс, — хмурится Сережа. — Их много, давай конкретнее.       — Старше, первая, которая на ум приходит, — Арсений уже держит третью бумажку.       — Анжелина Джоли! — щелкает пальцами Матвиенко.       — Верно. Лев, сын Муфасы.       — Симба.       — Всем нравится этот мультик, — шепчет Света. Оксана и Макар кивают, так как они написали Шрама и Симбу соответственно.       — Писатель, второй после Пушкина.       — Лермонтов, — уверенно отвечает Сережа. И Арсений кладет на стол уже четвертую верно отгаданную бумажку.       — Куда столько? — громко шепчет Дима, чей рекорд уже побили, а остальным и не снился.       — Шапка знаменитая, лежит у нас здесь, — Арсений машет руками, хмурясь и с надеждой глядя на Сережу, мол пойми меня с полуслова.       — Где здесь? — теряется Сережа. — А, Мономах!       — А имя?              — Время.       — Как зовут Мономаха? Шапка? — недоумевает Сережа и первый же начинает смеяться.       Хохот достигает рекордных децибел за этот вечер. Дима скатывается под стол, настолько сильно он смеётся. У Оксаны и Светы течет туш от слез. А Макар чуть не ломает стол, настолько сильно бьет по нему рукой, сгибаясь пополам от безудержного смеха.       — Блин, а как его зовут? — чуть успокоившись, пытается вспомнить Сережа.       — Шапка, Сереж, — абсолютно серьезно отвечает Арсений, но в голосе звучат нотки обиды от поражения, кидая бумажку обратно и перемешивая.       — А разве не засчитывается? — спрашивает Антон, всё еще улыбаясь.       — Он мне шапку назвал, а не историческую личность, — качает головой Арсений. — Да у нас и так много. Догоняй, именинник, — и Арсений передает шляпу Антону. Шастун малодушно хочет специально дотронутся до чужих пальцев. Почувствует ли он тепло? Или они холодные, как у самого Антона, потому что кровь плохо до конечностей доходит? Но сдерживает в себе этот порыв, отдавая шляпу Макару.       — А, Владимир, точно, — снова смеётся Сережа, вспоминая, а остальные старательно пытаются успокоиться.       — Надо записывать за вами, — посмеивается Дима. — Шапка Мономах. Мышь в мандаринах.       — Ага, Чиполино с длинным носом, — пользуется возможностью уколоть Диму Света. Тот только пуще смеётся и кивает, ничуть не обижаясь.       — А мы долго бумажки разворачиваем, — хмыкает Антон. — Давай, Макар. Реванш. Ты говоришь, я сразу отвечаю.       — Футболист, — Макар на какое-то мгновение виснет, пока Антон перечисляет всех известных футболистов, в том числе Роналду, которого он сам и записал. — Ёбан… — Макар поджимает губы, а вокруг глаз собираются морщинки от сдерживаемого смеха.       — Бобан? Что? — теряется Антон, а потом понимает и сам смеётся, подгоняя Илью.       За оставшееся время Антон смог отгадать Буратино, которого Дима не смог и Юрия Борисова, но именно на нём произошел затык, они потеряли драгоценное время и не смогли взять четвертую бумажку.       — Я не силен в актерах, — стенает Антон, опять драматично роняя голову на стол.       — У нас как-то много Юриев, — подмечает Лиза, пока Дима настраивает Свету на угадывание. — Были Гагарин и Безруков. И вот сейчас Борисов.       — Я там еще двоих написал, — хохотнул Арсений. — После двух решил уже всех Юр вспомнить.       — Смотри, Света, они тебе подсказывают, сейчас всех и отгадаем, — улыбается Дима. Он, конечно, шутит бумажек еще много, но настрой Светы повышается, и они начинают игру.       — Была уже сегодня, актриса, — начинает Дима.       — Анжелина Джоли! — радостно кричит Света.       — Шапка, — снова начинает смеяться Дима.       — Юрий Мономах, — азартно выкрикивает Света и за столом снова поднимает гвалт. — Тьфу, Владимир, сбили меня своими Юриями! Давай, Дима, дальше!       Но как бы хорошо они не начали следующего персонажа Света не смогла угадать.       — Да не знаю я солиста группы Рамнштайн, — ноет Света. — Я вообще такое не слушаю.       Но такова игра. Когда-то везет, когда-то нет. Что-то знаешь, что-то нет. Зато скоро Света узнает, как же зовут солиста. А пока что раунд начинают Лиза с Оксаной.       Лиза удивляет всех, когда угадывает Роналду, Кристофера Нолана и Расстрели, но на американской певице она не уходит дальше Майли Сайрс. Оксана немного разочарованно кладёт не отгаданную бумажку обратно в Шляпу и передает Арсению с Серёжей, сетуя на то, что они потеряли миндальную связь с Лизой.       Арсений с Димой снова резко врываются в игру, когда Арсений сразу же отгадывает Юрия Никулина, успевая сказать, что этого Юрия он написал. Отгадывает певицу, которою не смогла Лиза — Дженнифер Лопес. Серёжа быстрым движением достаёт очередную бумажку.       — Анти белая, умер муж, — быстро говорит он и тянется за новой бумажкой.       — Черная вдова, — отвечает Арсений, пока у остальных ступор. Антон с Димой первыми начинают смеяться. У Антона уже скулы болят и, кажется, он такими темпами накачает пресс.       Пока все пытаются прийти в себя от смеха, Арсений угадывает своего последнего Юрия, который Долгоруков.       — А вы же понимаете, что они выигрывают? — ведёт подсчёт Дима.       — Конечно, кто-то из них написал солиста Рамнштайн, — бубнит Света, но Оксана отвечает, что это была она. Макар уважительно протягивает ей руку для рукопожатия, пока Лиза, в противовес им, тянется к Свете, потому что она тоже не знает и не дай Бог эта бумажка попадётся ей. Но сейчас очередь Антона и Ильи.       — Сейчас у Арсения с Серёжей восемь баллов, — начинает перечислять Лиза. — У нас и Димы со Светой по пять. А у вас, парни, всего четыре.       — Прорвёмся, давай Макар, — уверенно говорит Антон и разворачивает бумажку, тут же немного впадая в ступор. Он читает ещё раз, но ошибки нет. — Мой… — Антон запинается. — Среди нас с голубыми глазами, — в конце концов формирует он нормальное описание человека. И кто вообще додумался написать одного из присутствующих на бумажку?       — Лиза, — уверенно отвечает Макар, а Антон распахивает глаза, совершенно забыв, что голубоглазых тут двое.       — Парень, — быстро исправляется Антон.       Илья начинает обводить всех присутствующих беглым взглядом, видит закрывшего глаза Арсения, хмыкает и называет его, угадывая. Дальше у них пошло лучше, но они успели отгадать только ещё двоих. До рекорда, достигнутого дважды, Арсения и Сережи никто так и не добрался. Антон переводит взгляд на Арсения, но тот еле видно качает головой. И Шастун верит, что это не он сам себя написал. И быстро отворачивается от этого пронзительного взгляда, смотря на то, как Света объясняет Диме Котёнка Гав, а тот опять не понимает. Но даже несмотря на сложности вначале, им всё равно удаётся взять три бумажки. Все смотрят на опустевшую шляпу. В ней осталось всего четыре бумажки.       — Мы уже точно не победили, — вздыхает Дима. — Давайте, девчонки, все четыре.       — Ты видел, как она объясняла? — выгибает бровь Оксана. — Если там будет кабан в опилках, я отказываюсь с ней в паре играть.       — Понятно же, что Винни Пух, — бурчит себе под нос Лиза под смешки остальных. Оксана только глаза закатывает. — Создатель атомной бомбы, — начинают они, возможно, последний раунд.       — Роберт Оппенгеймер, — быстро понимает Оксана.       — Злодей из марвел, Бог хитрости, — спешно тараторит Лиза и размахивает руками, даже не тратя время на похвалу.       — Локи! — как пулемет выстреливает буквами Оксана.       — Певица, низкого роста, покер фейс пела, — как может пытается объяснить Лиза.       — Вот как надо было объяснять, — пихает Макар в плечо Антона, а тот только отмахивается, в душе костеря себя, что не додумался назвать ни одной песни. Но он, если честно, и забыл их всех. Оксана же уверенно называет Леди Гагу и вот в руках у Лизы оказывается последняя бумажка.       — Архитектор Исаакиевского собора, — победно кладёт бумажку на стол Лиза.       И именно в этот момент Оксана не сразу реагирует на объяснения, замирает, будто посмотрела на Медузу Горгону. Но вскоре открывает рот, широко улыбаясь, но Арсений кричит «стоп». Оксана, как открыла рот, так его и закрыла. А Лиза передала последнюю бумажку сразу в руки Арсения, нахлобучив шляпу на голову расстроенной Оксане, утешая её, что впереди ещё два раунда.       Серёжа же круглыми, испуганными глазами смотрит на Арсения. Тот только тяжело вздыхает.       — Ты не знаешь, кто построил Исаакиевский собор, — даже не спрашивает Попов, но Серёжа всё равно кивает. Арсений издаёт смешок и разводит руками. Так они сидят тридцать секунд в молчании. Серёжа корчит рожи и пытается перебирать любые известные ему имена, но дальше Растрелли и Барокко не заходит.       — А Барокко — это архитектурный стиль, Серёженька, — передает бумажку Макару Арсений. Серёжа только отмахивается.       — Ты написала? — спрашивает Дима у Светы, та кивает, кусая нижнюю губу и отбивая Позову пять, потому что Антон точно такими же глазами, как и Серёжа пять секунд назад, смотрит на Макара. Тот читает бумажку и практически сразу сдаётся. Это не так-то просто объяснить, как анти белая, умер муж. Поэтому победный балл забирают Света с Димой, которая сразу выкрикивает правильный ответ.       — А это честно, что она одна знает? — бухтит Серёжа, пока Света с Димой кричат и пускаются в победный пляс.       — Лиза знала, — не соглашается Арсений.       — Но она прочитала, — не унимается Серёжа. — Ты бы вспомнила?       — Я про него читала, — пожимает плечами Лиза. — Но Окси почти вспомнила, нам просто времени не хватило, — на этом Серёжа успокаивается, но говорит, что впереди ещё два раунда и по сумме всех баллов определиться победитель.       — Может, уже не надо? — предлагает Света, садясь обратно за стол. — Игра хорошая, но поздно уже.       После небольшой дискуссии все соглашаются, что продолжать игру будет шумно, еще полицию на них вызовут. К тому же Света и Лиза явно устали, а ко всему прочему еще и напились, из-за чего их клонило в сон. Договорились, что Дима загадает желание Антону, а Света Макару и закончили игру на этом. Решили сделать перерыв, точнее перекур. Пока девушки ушли на кухню, все парни, кроме Сережи с Арсением отправились на балкон курить.       Арсений пошел за ними, но медленно и по стеночке и то только для того, чтобы размять ноги. Сережа страховал его, идя сзади. Антон тоже хотел бы как-нибудь помочь, может быть, сказать подбадривающие слова, но что-то его остановило. То ли то, что Антон чувствовал, как его отталкивали, то ли понимал, что Арсений не нуждается в каких-то пустых словах поддержки. Он один выжил в мире Нитонисё и не сошел с ума. Помог стольким людям и Антону, и Лизе. А потом один прошел Потешный час. Арсений был далеко не слабаком, и Шастун видел эти поджатые в ярости губы от собственной беспомощности и уязвимости. А уж если бы Антон начал подбадривать Арсения из самых светлых соображений, то Попов точно разозлился бы.       Поэтому Антон молча стоял и курил, глядя на темное, ночное небо, где был свет только от самолетов или спутников, но никак не от звезд. Темно и пусто. День рождение Антона уже официально закончился и настроение пошло на спад. Пора было сматывать удочки, но так не хотелось оставаться одному, наедине со своими мыслями, которые только и ждали удобного случая, чтобы сожрать его вместе с косточками. Вернувшись в гостиную, Антон понял, как ему повезло с друзьями. Девушки уже сварганили какие-то коктейли и зазывали всех к столу играть в «Я никогда не…», их энтузиазму можно только позавидовать.       — Лиза, куда ты уже целый шот выпила? — смеётся Макар, пока Лиза утирает губы салфеткой, отставляя пустую стопку.       — Потому что я скучно живу и больше пить не буду, — чуть заплетающимся языком отвечает Лиза. Антон не сдерживает смешок от такого контраста. Утром Лиза была куда сдержаннее и явно менее счастлива, чем сейчас. Каждый из присутствующих носит в себе кладбище несбывшихся надежд, музей страхов и завод по производству невыполнимых требований к себе. У кого-то больше, у кого-то меньше и сравнивать это глупо. Но Антон невольно думает, что Лиза с Арсением хлебнули дерьма больше всех здесь присутствующих вместе взятых.       — Тогда начинай, скучный человек, — улыбается Арсений. Лиза переводит взгляд на Антона, тот только кивает, тоже даря девушке улыбку и та начинает.       — Я никогда не смотрела порно, — говорит она и даже не тянется за стопкой, в то время как все присутствующие дружно выпили.       — Да ладно? Ни разу? — не верит Макар. Лиза только плечами пожимает, мол что тут скажешь. И больше тему не развивают.       — Я никогда не купался голым в озере, — берёт слово Арсений, хитро глядя на присутствующих.       — Полностью обнаженным? — уточняет Лиза.       — А в море считается? — присоединяется Света.       Арсений на всё отвечает «да» и Света с Макаром и Сережей делают по глотку. Дима пораженно смотрит на Свету, та только кокетливо подмигивает. А с парнями и так всё понятно. Это как будто бы неудивительно.       — Арсений, пить надо, даже если ты сам говоришь, — журит Попова Сережа.       — Я знаю, — усмехается Арсений и делает глоток. А Антон старается не думать об этом слишком сильно. Он не знает, что девушки понамешали в эти коктейли, но его заметно развезло. Либо этот шот был лишним, а еще сказалась разница температур на балконе и в комнате. Антон медленно моргает, стараясь сосредоточиться.       — Я никогда не занимался сексом втроём, — играет бровями Сережа. Никто не тянется к своим напиткам и Матвиенко даже грустнеет. А по правилам, если на твою фразу никто не пьет, то ты пьешь в любом случае. Как штрафной. Но тут Арсений со вздохом берет рюмку и отправляет в рот всё содержимое. Повисает тишина.       — Не расскажешь? — глядя прямо на Арсения, первым спрашивает Дима.       — Со своей женой и собственной шизой, — отшучивается Арсений, стреляя глазами в Сережу, но, кажется, это замечает только Антон. Потому что он слишком часто залипает на Арсении. Потому что он слишком очевидно влюблен. Потому что Антон вообще не умеет ничего скрывать и палиться сейчас очень сильно. Осознает он это, только когда Арсений переводит взгляд прямо на него, поднимая бровь. Антон отмирает.       — Я никогда не стрелял из лука в направлении других людей, — Антон сам не знает, как его пьяный мозг смог сформулировать это предложение. Но оно ему понравилось. Арсений пристально смотрит на Антона своим льдистым взглядом и снова единственный пьет.       — А вот тут я точно хочу подробностей, — присвистывает Макар.       — Поспорил с одним мальчиком, что попаду в яблоко, которое будет стоять у него на голове, с трёх метров, — просто отвечает Арсений, но глядит всё так же на Антона. Шастун покрывается мурашками. Он тот самый мальчик. Но почему Шастун думает вовсе не о яблоке, а о своем сердце?       — Попал? — с придыханием спрашивает Макар, полностью вовлеченный в историю. «Да, ещё как», — думает Антон.       — Да, — кивает Арсений. — А вы все попали в меня, может, хватит? Это игра «никогда не…», а не «напои Арсения».       — Одно другому не мешает, — смеется Сережа. — Но я согласен, я тоже хочу выпить. Макар, вся надежда на тебя.       Игра продолжается спокойно. Никто не пытается специально потопить кого-то и вызнать слишком много личного. Но Антон всё равно узнает достаточно. Например, то, что Арсений никогда не списывал в школе. Был правильным мальчиком. А еще то, что Арсений очень хотел собаку в детстве. Вопросы за столом задаются различные. От невинных до очень пошлых. Как оказалось, Арсений не только учувствовал в тройничке, но ещё и спал с двумя разными людьми в один день. Макар и Дима пытаются узнать, как это произошло, но Арсений отшучивается и больше никто в душу не лезет.       — Я никогда не целовался с парнем, — говорит Антон в свой очередной ход. И только потом понимает, что этот вопрос обоюдоострый. Сколько кругов игры прошло Антон не скажет, даже если от этого будет зависит его жизнь. Но выпил он уже больше, чем за вечер, а за окном давным-давно была ночь.       Арсений сужает глаза и сжимает руку в кулак, быстро убирая её под стол. Но Антон успел увидеть, что Арсений разозлился. Антон сглотнул вязкую слюну, а после, не думая, запил алкоголем. Шоты закончились, приходилось обходиться вином. Арсений пить не стал, но никто не упрекнул его во лжи. Все обратили внимание, что из девушек не пила только Оксана.       — Ты с девушками что ли целовалась? — икает Света, пьяно улыбаясь.       — Нет, — спокойно качает головой Оксана. Она и Дима выглядят трезвее всех. — Вообще ни с кем.       — Так это надо исправлять! — тут же кричит Света и на неё все шикают. Она громким шепотом извиняется и достает пустую бутылку из-под шампанского. — Бутылочка!       — Ты решила все клише использовать? — посмеивается Дима.       — Возможно, я просто хочу целоваться, — подмигивает Света.       — Так, этому столику больше не наливать, — фыркает Оксана. — Я не хочу ни с кем целоваться.       — А мне надо поцелуй удачи сохранить для достойного, — уже еле ворочает языком Лиза, растекаясь по дивану.       — Какой поцелуй удачи? — задает вопрос Макар, пока никто кроме Арсения не понимает, о чем речь.       — От хорошего человека, — вместо Елизаветы отвечает Арсений, девушка благодарно кивает в ответ. На душе становится тяжело от этой темы. — От Егора, кстати, привет от него, — Арсений смотрит на Антона. — Он, вроде тоже передал тебе этот поцелуй удачи.       — С этим поцелуем все выходили из мира Нитонисё, — лопочет Лиза, обнимая руку Оксаны и закрывая глаза, забывая, что Макар не в курсе, но тот никак не реагирует на чужую оплошность.       Антон невольно вздрагивает, вспоминая Егора и его неожиданный поцелуй, о котором Арсений в итоге узнал. Становится от чего-то неловко, хотя ничего такого не произошло. Это было просто касание губ, да и с Арсением они тогда ещё не встречались. Да и сейчас не встречаются, о чем Антон вообще переживает.       Света тем временем не сильно расстраивается, только говорит, что ей больше достанется и не давая остальным время на размышления, первая крутит бутылочку на столе. Та уверенно останавливается на Макаре. Илья улыбается, и они, даже не вставая из-за стола, быстро чмокаются со Светой.       — Мало, надо больше страсти, — хохочет Сережа. Но ему только фак показывают, а Илья уже раскручивает бутылочку. Горлышко бутылки указывает на Лизу.       — Я достойный, честно, — строит глазки Макар, в открытую глядя на Лизу, Арсений невольно хмыкает. У Макара взгляд прямо как у Антона, не мудрено, что они спелись.       — Он тоже так говорил, — бурчит Лиза в плечо Оксане. Маленти гладит подругу по голове, успокаивая и качает головой. Никому не даст в обиду, даже Макару, который вызывает приятные впечатления.       — Давайте, если попадает на Лизу, то значит на меня, а если на Оксану, то считаем, что на Свету? — предлагает Арсений. Алкоголь явно и ему ударил в голову, потому что он так и не сказал, что целовался с парнями, зато сейчас на глазах у всех поцеловал Макара, вставая ради этого с инвалидного кресла.       Антон невольно скрипнул зубами. Этот поцелуй был не просто чмоком губ в губы. И пусть он длился недолго, но Макар явно был под впечатлением. Глаза так и блестели. Арсений же спокойно сел на свое место и раскрутил бутылочку. А заметив, что Антон в упор глядит на него, провел языком по нижней губе. Шастун поджал губы и перевёл взгляд на бутылку, мысленно угрожая разбить её, если сейчас она покажет не на него. Но горлышко опять показывает на Лизу, которая, кажется, уже успела заснуть. Арсений только плечами пожимает и кивает Сереже, чтобы он крутил. В итоге Сережа целует Диму в щеку, на что Оксана говорит, что так и она была бы согласна. Все подначивают парней, что они жульничают, и никто не смотрит на стол. Поэтому Антон, нарушая порядок ходов, без зазрения совести решает смухлевать и под шумок делает вид, что крутит бутылочку, а сам вовремя останавливает её на одном голубоглазом засранце. Арсений молча смотрит за этим представлением, но ничего не говорит. Привычка. Антон на это и рассчитывал.       Шастун встает, слишком резко и нервно, но ему можно. Шуточный спор за столом сразу затихает. Арсений продолжает спокойно сидеть, но краем глаза поглядывает на Антона. А тот, не задумываясь о последствиях, осторожно, но уверенно садится на чужие колени, оказываясь полубоком к мужчине. Благодаря этому действу он добивается того, чтобы Арсений посмотрел ему прямо в глаза. Но зрительный контакт длится недолго, Антон закрывает глаза и сминает губы Арсения своими. Вначале поцелуй детский, пугливый. Антон ждет, что его оттолкнут или вообще ударят. Но Арсений застыл каменным изваянием. Антон смелеет то ли от алкоголя, то ли от сладости этих губ, которые в реальном мире оказались ещё слаще, а тело под ногами и руками ещё горячее, и кладет свои большие ладони на щеки Арсения, немного колясь о проступающую щетину. Как же Антон скучал по этому, его кроет не по-детски. Он немного прикусывает нижнюю губу, сразу зализывая её, всеми силами стараясь расшевелить Арсения. Но Попов только чуть разжимает зубы, но Антон сразу этим пользуется, проникая языком в жар чужого рта.       Весь мир пропадает, когда Антон полностью погружается в процесс, стараясь сделать Арсению приятно. Вспоминая и воссоздавая их поцелуи в мире Нитонисё. На пороге пустого домика, позже в постели в этом же домике. Вспоминает поцелуй под дождем. Вспоминает поцелуи в квартире в Неизвестной зоне. Поцелуи до, во время и после секса. И от этого еще больше распаляется. Несдержанно стонет в поцелуй, руками спускаясь вниз, ладонями проводя по чужой грудной клетке, которая больше не такая мощная, но всё еще заставляет Антона давиться слюной. Антон языком оглаживает небо и пересчитывает зубы, в то время как руками опускается на чужую ширинку, чувствуя чужое легкое возбуждение, в противовес сильному его. Но всё поправимо, сейчас только Антон доберется до чужого естества, огладит, приласкает и все будут счастливы.       Но тут его руки крепко за запястья перехватывает Арсений и фиксирует в одном положении. Сильно и больно кусает за нижнюю губу, пуская кровь и наконец отстраняется. Но ненадолго, расцелованные губы оказывается аккурат напротив лопоухого уха Антона и Арсений, аки змей, шепчет.       — Бесстыдный мальчишка, — а у Антона мурашки. Алкоголь в крови требует продолжения банкета. Хороший мальчик стал плохим. — У всех на глазах провоцировать меня вопросами, а потом сжулить, чтобы поцеловать. Приревновал меня к Лизе? Или скорее Макару? В больнице сбежал, а сейчас нападаешь. Определись, Шастун, и не играй со мной, я давно наигрался.       — Я не… — Антон икает и осоловело смотрит на Арсения, не пытаясь вырваться. — Я не понимаю.       — Конечно, куда тебе, — Антон смотрит в холодные глаза напротив и не понимает. Пили вроде одинаково, а развезло по-разному. Арсений не похож на пьяного, а Антон в зюзю. — Проспись, а еще лучше повзрослей для взрослых разговоров, сталкер недоделанный. Я вроде всё тебе сказал, а ты как маленький, не понимаешь.       — Я понимаю, что люблю тебя, — обиженно бурчит Антон, только сейчас понимая, что вокруг тишина. Он затравленно оглядывается, вспоминая и обработав слова, что они вообще-то были не одни. Но оказывается уже одни. Друзья тактично ушли в самом начале этого представления не для их глаз. Праздник закончился. Но Антон хотел подарок. — Понимаю, что ты не говорил, что не любишь меня. Сам меня морозишь, а виноват я. Я люблю тебя. Я хочу тебя. И я не сдамся, пока не услышу, что ты меня не любишь. Ну давай, скажи это, — прямо в губы шепчет Антон, смело глядя в глаза. Но сердце бьется как сумасшедшее, в страхе ожидая ответа. Все мышцы в теле напрягаются, готовясь к удару, от которого невозможно защититься, ведь бить будут прямо в сердце. В самую душу. Не придумали еще брони для защиты души.       — Я уже говорил тебе, что люблю тебя, но не так, как ты хочешь, — на грани слышимости говорит Арсений. Они оба очень странные, Антон подначивает сказать «я не люблю тебя», когда надо наоборот, а Арсений отталкивает словами «люблю, но не так».       — Моей любви хватит на двоих, — Антон нежно трется своим носом о чужой, будто откусанный и невольно хихикает с этого. Эскимосский поцелуй. — Пожалуйста, Арс, сегодня мой день рождения. Не любишь сейчас, но полюбишь потом. А сейчас просто хочется, признай. Иногда, этого оказывается достаточно для отношений. К тому же мы уже спали. Разом больше, разом меньше. Что ты теряешь, Арс? Пожалуйста, — начинает хныкать Антон, слабо елозя на чужих коленях, специально задевая растущее возбуждение. — Я так хочу тебя, Арс. Отпусти себя, ради меня, Арс, пожалуйста.       И Арсений поддаётся на уговоры, отпуская себя и спуская Антона со своих колен немного резким движением. Но Шастун всё прощает, только тянется ближе, снова прикасаясь к губам, успевая лизнуть нижнюю губу острым кончиком языка, после чего Арсений роняет его на диван. Попов держится на локтях, изучая раскрасневшееся лицо Антона, накрывая его своим телом. Антон загнанно дышит, постоянно смачивает губы слюной с языка, а зрачки опять бегают от правого глаза Арсения к левому, не зная, в какой смотреть и как остановиться.       Арсений только открывает рот, чтобы что-то сказать, как Антон подаётся вперёд и затыкает его поцелуем со вкусом крови. Раньше он мечтал стирать ухмылку с чужого лица лёгким поцелуем, но сейчас он заткнул рот для того, чтобы Попов не смог ничего сказать. Потому что подсознательно Антон знал, что услышанное ему не понравится. Знаем, проходили.       Антон ловко меняет их местами, чувствуя тяжесть чужого тела. Руки Арсения всё ещё слабее, чем раньше. Их надо тренировать, но явно не так резко. Поэтому Антон сам нависает сверху, почти сидя на коленях Арсения и елозя по его паху. Но вскоре прекращает это занятие для того, чтобы избавить их обоих от штанов и трусов, и обхватить два члена в кольцо из своих пальцев. Они стонут в унисон от контраста температур — горячие ладони Шастуна и холодные кольца на пальцах.       Арсений тоже не лежит бревном, кладёт свои горячие ладони на чужие обнажённые ягодицы и нежно мнёт их, периодически проникая в расселину между половинок, будто в первый раз. Будто Антон ещё не спал ни с кем, и Арсений просто давал привыкнуть. Но Антон уже знает, что и как происходит и начинает толкаться бёдрами назад, пытаясь насадиться на пальцы. Из-за этого его член выскальзывает из плена руки, но Антону плевать, он просто продолжает массировать член Арсения, обводя головку большим пальцем, а мизинцем играясь с мошонкой. И тут его бьёт осознание.       Антон резко ложится грудью на Арсения и даже немного трезвеет. Арсений увидел или нет? Антон привык во время дрочки вообще не прикасаться к мошонке, потому что вначале это было больно, а потом просто неприятно.       — Тоша, что такое? — тут же забеспокоился Арсений, который успел ввести один палец в горячее нутро Антон. — Где болит? Что я сделал?       — Ничего, — качает головой Антон, кусая нижнюю губу и снова пуская кровь из прокушенной Арсением ранки. Сказать, чтобы Арсений был готов? Или надеется на то, что не заметит? Хотя, как такое можно не заметить? — Просто кое-что изменилось, — мямлит Антон, а Арсений в непонимании хмурится. — Меня сильно избили. И врачам, чтобы спасти меня, пришлось сделать орхиэктомию…       Арсений прищурился, положил свои руки на плечи Антона и отстранил от себя, глядя точно на чужой пах. Из-за того, что Антон сидел шрама не было видно, но было прекрасно видно отсутствие одного яичка. Антон смотрел только на лицо Арсения, которое никак не изменилось. Только в глазах бушевало море. А потом Попов посмотрел прямо в ореховые глаза Антона и притянул к себе для поцелуя, того самого, который заставляет забыть собственное имя, оставляя на языке только чужую слюну и имя тому, кому она принадлежит.

АрсенийАрсенийАрсений

      Антон забывает про всё. Все мысли из головы вылетают получше, чем от курения. Все загоны и стеснения испаряются, и вот Антон, уже не стыдясь, раскачивается на чужом члене. Он вообще-то готовился и был так счастлив услышать похвалу от Арсения. Поза наездницы всё ещё была не особо удобной для Антона, но он не жаловался, ощущая, как крупная головка точно ударяла по простате, вознося Антона на седьмое небо.       К тому же Арсению нельзя было напрягаться. Его ноги явно не выдержали бы такого марафона. И, если быть совсем откровенными, Антону нравилось это чувство власти. Нравилось опускаться к чужому лицу и позволять языкам сплестись в танце. Нравилось отстраняться, когда Антон сам захочет и видеть, как на одно мгновение губы Арсения продолжали тянуться к нему, как подсолнухи к солнцу. Антон руководил парадом, контролировал скорость и интервал толчков, царапал живот Арсения, на котором всё равно были видны слабые кубики пресса. Если Арсений слишком расходился, поднимая бёдра на встречу, Антон специально поднимался всё выше и выше, чтобы наказать Арсения, хотя больше он делал хуже себе, но вида не показывал. Научился у Арсения.       — Лежи и получай удовольствие, — вернул Антон чужие слова. В груди взорвались фейерверки. На глазах невольно выступили слёзы, и даже не потому что Арсений не послушался и стал массировать член Антон, подстраиваясь под амплитуду, а потому что Арсений был здесь. Живой, идущий на поправку. И в данный момент целиком и полностью принадлежащий Антону. Они были так близко, насколько возможно. И Антон был счастлив. Счастлив, что они выбрались из мира Нитонисё и не забыли друг друга в реальности. А ведь Антон так переживал, что забудет Арсения.       У Антона успели устать бёдра, а руки уже откровенно тряслись, когда он наконец кончил, выстреливая спермой на живот и грудь Арсения, сразу заваливаясь на всё это безобразие собственным телом. Член Арсения всё ещё оставался внутри Антона, и сделав усилие, Шастун ещё чуть сильнее сжал его мышцами, чувствуя, как тёплая сперма растекается внутри. Арсений рвано выдохнул, что-то булькнув и крепко обнял Антона за спину. Сказалось то ли долгое воздержание, то ли атмосфера с алкоголем в крови, то ли Антон. Просто сам Антон, из-за которого оргазм накрыл, как никогда до этого.       Антон чуть двинулся, член с пошлым звуком вышел из него, из-за чего Шастун немного разочарованно простонал, но тут же получил мягкий поцелуй. Мурашки побежали, кажется даже по всем органам Антона, он так любил эту контрастность Арсения. Губы лениво скользили по губам. Не хотелось ни разговаривать, ни думать, ни разрывать объятия. Хотелось навсегда спрятаться от всего мира в них.       Антон хотел продлить этот момент, а Арсений хотел в нём потеряться.       И ничего не обсуждать, не возвращаться в этот жестокий мир, в котором подростка избивают до такой степени, что практически лишают репродуктивной функции. Не хотелось думать и анализировать. Не хотелось просыпаться утром с засохшей спермой на коже и спящим подростком под боком, осознавая, что надо сказать те пресловутые четыре слова. Потому что Арсений нормальный. Потому что ему нравятся девушки тоже. Потому что Антон заслуживает лучшего. Потому что…       — Это было ошибкой, — первое что произносит Арсений, когда они проснулись и сполоснулись в ванной, рассматривая засос на шее Арсения и ранку на нижней припухшей губе Антона. Да, это действительно не мир Нитонисё. Здесь раны не заживают на следующее утро, а остаются напоминанием на некоторое время.       Антон, что до этого лучезарно улыбался, пусть тоже хранил молчание, медленно гаснет. Улыбка сползает с зацелованных губ, и он будто становится меньше ростом, хмуря брови. Глаза стекленеют.       — Я не люблю тебя, — подводит черту Арсения, практически падая в инвалидное кресло. Ноги болели от перенапряжения и, видимо, от сказанных слов.       Антон задохнулся, но взял себя в руки. Ломано улыбнулся и кивнул, сдерживая слёзы. Он вырос. Повзрослел. Арсений видел это и гордился им. В отличии от самого Попова, Антон изменился в лучшую сторону. Арсений же застыл на месте, как комар в смоле. Больше никто из них не произнёс ни слова. Они молча оделись, Антон молча помог Арсению. Будто ничего не изменилось. Только то, что Антон больше не смотрел в чужие глаза. А потом раздался звонок в домофон. Пришли Лиза с Серёжей. Лиза заберёт ключи, а Серёжа Арсения.       И пока друзья ехали в лифте, Антон сбежал. Попрощался с Арсением, осипшим то ли от стонов, то ли от сдерживаемых слёз голосом, и ушёл первым, никого не дожидаясь. Благо в доме было два лифта. И пока один поднимался, везя Серёжу с Лизой, другой опускался, увозя Антона на самое дно. В самый Ад. Сердце будто не билось вовсе, глаза были сухими и от этого болели. В голове ураган, но на лице штиль. На нижней губе образовалась капелька крови, потому что Антон сковырнул ранку. Но губа не болела. Только сердце.       План провалился.       Арсений сказал, что не любит Антона.