Нитонисё

Сто пятьдесят третий день армии.

      Сколько бы раз Антон не увольнялся, каждый раз ступая за пределы гарнизона, его сердце пускалось в пляс. От предвкушения, ведь вот она жизнь, тут можно было, не таясь, выкурить сигарету, купить баночку пива, отдохнуть и с чистой совестью ничего не делать. От долгожданной встречи, ведь каждый раз кто-нибудь да приезжал. Мама старалась каждый раз, но деньги не резиновые, поэтому иногда приезжал один Дима, который как раз летом решил проходить практику в Московской клинике. Как у друга получить выбить себе вакантное место — оставалось тайной покрытой загадочным прищуром глаз из-под очков. А иногда Антон банально гулял сам по себе. Он облазил все Воробьевы горы и даже побывал на экскурсии на Мосфильме и Останкинской башне. Это было приятно спустя долгое время быть полностью предоставленным самому себе. И не важно, что вечером надо было снова возвращаться на узкую скрипучую койку, слушая храп двадцати сослуживцев. Главное, что Антон научился радоваться мелочам и почти свежему воздуху.       Но всё равно каждый раз, стоя на вокзале в ожидании мамы или друзей, Макар не выдержал разлуки и один раз приехал-таки, Антон глазами невольно искал высокую черноволосую, голубоглазую фигуру. И не находил. Поджимал губы и раздумывал, а насколько правильным было решение уехать в армию, откуда раньше чем через год не уедешь? Антон уже начинал жалеть об этом своем поспешном и необдуманном решении. Но ничего уже не попишешь. Зато он оброс какими-никакими мышцами и держался ровно в конце списка по сдаче норм ГТО. Но главное не результат, а сдача нормативов. Антон также научился дисциплине, выдержке и умению бесконечного ожидания, что шел за ручку со скукой. Если это доказывает, что он «настоящий мужчина», как не прекращает вещать Геннадий, то Антон не против.       Шастун хочет вернуться в Петербург мужчиной, который умеет держать слово и которому можно доверять. От которого Арсений не отвернется, которого как минимум выслушает. Возможно, эти мысли недостойны мужчины, но у Антона свои стандарты. Лучше быть геем, чем изменником, ушедшим из семьи. Антон сильно повзрослел, пусть сам пока не понимал этого.       Мимо проходящие девушки на вокзале заинтересованно оборачиваются на высокого мужчину в форме. Антон привык к форме, но всё равно чувствует себя неуютно, выходя в ней куда-либо. Но погода такая, что самый оптимальный вариант был поехать в форме. В ней не жарко и не холодно. Почти идеально. А взгляды Антон переживет. Все, кроме одного льдистого, который обожжет своим холодом, но Шастун не против. Однако, он не был готов так скоро с ним столкнуться. Он еще не придумал речь, не составил контраргументы на все Арсеньевские выпады и «но», не отрепетировал всё это безобразие в конце концов. Он не готов, а Арсений в пяти секундах от него. И уже не спрятаться, не укрыться, не сбежать. На него несется локомотив, а Антон стоит ушами хлопает.       Но, в отличие от поезда, Арсений мягко сжимает Антона в объятиях. Шастун, как заяц, замирает, были бы уши, прижал бы их к голове от непонимания происходящего. А Арсений держит крепко, не отпускает, начинает водить ладонями по напряженной, вытянутой по регламенту спине. Ведет пальцами вдоль позвоночника, мнёт бока, дышит в шею, сталкиваясь грудью о чужую грудную клетку при вдохах. И Антона кроет, ведет и уводит далеко и надолго. Он отмирает и обнимает в ответ, кажется, до хруста в ребрах. Всё лишь бы доказать, что больше не отпустит. Антон уже открывает было рот, чтобы экспромтом выдать пламенную речь, которая заставит Арсения хотя бы не сжигать мосты, а остаться друзьями, но Попов не дает ему и шанса на речи.       Антон чувствует жар чужого языка, который ощущается как свой в чужом рту. Он здоровается со всеми зубами, до которых может дотянуться, ласкает нёбо и играется с языком Антона. И это намного лучше, чем в первый раз в мире Нитонисё. Лучше, чем в порывах страсти в реальном мире. Всё так, как и должно быть.       — Арс, — в поцелуй стонет Антон, пытаясь отстраниться хотя и не хочется. Но надо поговорить, нельзя опять всё на самотек пускать. — Погоди, Арс.       — Антох, если будешь издавать такие же звуки в палатке, я за себя не ручаюсь, — ржет Арсений голосом Дрона.       И Антон распахивает глаза, покрываясь холодным потом. А так всё хорошо начиналось. Давно ему такие приятные сны не снились. Арсений давно не появлялся в кошмарах, наоборот, разгонял их, пряча в кольце из своих рук. Не всегда эти сны были мокрые, иногда они были очень теплыми и домашними, сюрреалистично прекрасными, излишне незамысловатыми, но от того любимыми. Как и этот сон, где не было ничего, кроме Арсения рядом. И вот надо было Андрею обосрать всю малину. А ещё друг называется.       Когда Арсений пришел к Антону во сне в первый раз, Шастун думал, что это начало конца. Что он не справился, не смог забыть и дальше будет только больнее и хуже. Но как оказалось, Антону вообще не надо было забывать, надо было просто перестать убегать от этих чувств и Арсения. Принять их и жить с ними. Это решение Антона. Повлиять на решение Арсения он, конечно, не может. Но намного проще жить в согласии с самим собой и быть хотя бы в дружеских отношениях с тем, от кого болело сердце. Клин клином вышибает, да.       Но Антон отвлекся. Окончательно проснувшись, он переводит взгляд на ухмыляющегося Дрона, который навис над его кроватью.       — Я Белоснежка, а не спящая красавица, отодвинься, — бурчит он, отпихивая небритое лицо Дрона подальше.       — Я тебе услугу оказываю, пока остальные не услышали твои сладострастные стоны, — закатывает глаза Дрон, но встает, отходя к окну. Их сослуживцы принимали утренние банные процедуры перед тренировкой, но Антона с Андреем освободили от этого, дав им задание проверить снаряжение перед походом. Антон был в предвкушении и полночи не мог уснуть. И вот он результат. — Кто снился-то? Ты не говорил, что у тебя девушка есть.       — Её и нет, — поднимается с кровати Антон и потягивается. Натруженные мышцы отдают приятной болью.       — Я всё еще в шоке, что ты упустил таких девушек, как Света и Лиза, — сокрушенно вздыхает Андрей.       Антон посмеивается, но ничего не отвечает. Света с Лизой приехали в его увольнение прямо на базу, так как Антон не собирался ехать в город, думая, что никто не приедет. Сказать, что сам Шастун был в шоке, ничего не сказать. Лиза была увереннее себя прошлой, но всё же немного мялась, не понимая, рады ей или нет. Но Антон был рад. Кто он такой, чтобы отмахиваться от друзей, которые сами к нему приехали? И пусть между ними состоялся очень неловкий и малоинформативный диалог, но обнимались на прощание они очень крепко. А еще девушки привезли домашней еды, а Света даже тортик испекла, помня любовь Антона к сладостям. Пришлось, правда, делиться со старшиной, командиром и парочкой друзей, но два кусочка Антон за милую душу слямзил. Такая забота была приятна. Ещё более приятно знать, что за твоей спиной есть люди, всегда готовые прийти на помощь, да и просто увидеться, напомнить о себе, даже если вы давно не общались. Это дорого стоит и Антон воспрял духом. Ему осталось буквально полгодика до дембеля. На этих двух кусочках домашнего тортика он до него и доживет.       А сейчас на горизонте маячил поход. Антон догадывался, что он будет тяжелым, всё-таки у них тут не пионерлагерь, но всё равно предвкушал романтику приключений. Благо Дрон не продолжает и в течении дня не поднимает тему сновидений Антона. Они продуктивно выполнили все поручения командира и остаток времени до обеда сидели в комнате отдыха с Нурланом и резались в карты.       После обеда на поле собрались все участники похода. Несколько командиров и старшина каждого отряда. Не все сослуживцы Антона попали на это мероприятие, но народу собралось немало. Основная цель похода, конечно, научится ставить палатку, разводить костер, отличать съедобные грибы и ягоды и выживать в походных условиях. Будут еще учить ориентироваться на местности, определять стороны света и далее по мелочи. Антон готов ко всему. Погода в начале октября уже не теплая, но и заморозки еще не ударили. К тому же они могли попасть в разные погодные условия, а не только в теплый солнечный день.       Антон шел рядом с Дроном и Витей в конце строя. Они в полголоса беседовали о какой-то ерунде. Антону было комфортно с этими двумя, с ними всегда было о чём поговорить, как о личном, так и об отвлечённом. Спустя почти полгода службы их разговоры крутились в основном об их планах после армии. Витя с Антоном планировали начать-таки обучение в вузе. А то они оба в первый год пролетели, не сумев поступить, но планировали наверстать. Дрон же, уже имея высшее образование, планировал найти достойную работу по профессии, а то без военного билета брали только в шарашкины конторы и платили три гроша. Пришлось перестать бегать от призыва и пойти-таки служить.       И говорил Андрей с такой затаённой горечью, что после его пламенной речи наступила тишина. Друзья ровно шли в строю, не начиная новой темы разговора. Вокруг шумел лес, нарушаемый только топотом пары десятков сапог. Антон оглядывался по сторонам, в надежде увидеть какую-нибудь живность и заодно отвлечься от тяжелого рюкзака за спиной, из-за которого начинали ныть плечи, но все звери заранее разбежались от такого шума. Антон невольно вспомнил лес в мире Нитонисё и хождение по нему с Арсением. Это было приятнее, чем стараться идти в сбивающийся из-за рельефа местности нестройный шаг. Ещё и холодный ветер задувал так, что уши мерзли, но шапку Антон пока не мог достать, приходилось терпеть. Нурлан бы сказал, что это подготовка к непредвиденным условиям. Антон, как и большинство, считал, что это издевательство. Видимо Андрея это всё в конец допекло, поэтому он тихо запел акапелло:

Вот и всё, finita la пиздец — тебе 18 лет

Строй солдатский с тебя сдует спесь, даст во взрослость билет

Слишком нищий, чтобы взятку дать — будешь бесплатно год

Там работать, сапоги топать, ямы рыть и лить пот!

      Дрон очевидно фальшивит, но его хриплый и яростный голос отлично подходит к этой песне. Антон раньше заслушивался этой группой, но истинный смысл песни понял только сейчас. Пусть он и сам пришёл в армию, пусть он и не чувствовал себя здесь, как в западне или тем паче на каторге, но понять грусть и злость других мог. И Андрей выплёскивал всю свою накопившуюся желчь к этому месту и всем ситуациям, которые могли произойти только в армии, через эту песню.

Настало совершеннолетие, и вот

Ты слышишь грохот — это Родина зовёт!

Кричит: «Ты должен!», но, увы, не взять в толк

Когда ты брал у Родины в долг?

      — Ты бы поосторожнее с песнями, — Витя даже с шага сбивается и нервно глядит вперед. Но все настолько глубоко ушли в свои мысли, что не обратили внимания на отстающих.       — Это просто песня, — ведет плечом Дрон. — Давайте лучше кинем шишку в Нурлана?       Андрей быстро возвращает себе боевое и веселое настроение, начиная дурачиться. Витя опять попадает под шквал его тактильности, пока предусмотрительный Шастун отходит на пару шагов в бок, уходя с зоны поражения.       — Рядовые Андреев, Ляпинин и Шастун, держать строй! — строго кричит на них Нурлан, услышав копошения. — Первое предупреждение, после второго все будут не идти, а бежать!       Естественно вся рота повернулась и злобно зыркнула на них, это возымело больший эффект, чем окрик старшины, поэтому до первого привала троица успокоилась. Витя только бурчал под нос всю дорогу, что им темную устроят за такие приколы. Но вскоре об этом забыли, ведь началась самая активная часть похода. Командиры давали задания, а солдаты выполняли. И если до этого момента Антону этот лес нравился больше, чем в мире Нитонисё, то уже вечером, после всех выполненных успешно и не очень заданий, Антон вспоминал, что в мире Нитонисё ты не чувствовал такой усталости. Глаза уже слипались, а он ещё даже не ужинал.       В центре поляны, на которой они разбили лагерь, вовсю пылал костёр. Те, кто справились хуже всех, готовили простенький ужин. Антон с Андреем только закончили ставить свою палатку, как Шастун с удовольствием готов был в неё залезть и уснуть прямо так, без спального мешка.       — Не спать, рядовой Шастун, — тормошил его Андрей. Антон только кивал болванчиком, осоловело хлопая глазами. В какой-то момент ему показалось, что это Арсений будет его, и если Антон сейчас заснёт, то никогда не выберется отсюда. Глаза распахнулись сами собой. Но всё было спокойно. Это реальный мир, максимум что грозило Шастуну, это наряд вне очереди, но это не страшно.       Ужин прошел вяло. Не было смеха и шума, как в столовой, но оно и понятно, все вымотались. Но дела были сделаны, так что командиры отпустили всех по палаткам спать, завтра у них будет полноценный день в лесу, ещё более длинный и тяжелый, чем сегодня. Этот день был коротким, но насыщенным.       Антон планировал уснуть сразу, как только он примет горизонтально положение. Но не тут-то было. Во-первых, Дрон долго не давал ему уснуть, рассказывая страшилки и специально доводя младшего до нервного тика. А, во-вторых, во вторую половину ночи этот рассказчик исчез из палатки.       Антон еще раз глянул на часы, которые показывали пять утра. В палатке только он, соседний спальный мешок уже аккуратно сложен, а присутствия Дрона не видать. Антон напрягся, сразу вспоминая все рассказанные перед сном страшилки. Но спасение друга было важнее, так что Шастун кое-как вылез из палатки, которую явно придумали для гномов, и направился обходить периметр их временного лагеря.       Дрона нигде не было, но Антон услышал до боли знакомые звуки гитары где-то в отдалении. Направился туда и вскоре, чуть не поседев от вылетевшей из кустов птички, но нашел-таки пропажу. Дрон сидел на пне, бренькая что-то на гитаре, в окружении деревьев, которые будто внимательно слушали его. Подойдя чуть ближе, Антон смог различить слова.

Но ты знаешь, я иду за тобой, бегу за тобой сквозь года

И, если честно, я летаю в наше прошлое иногда

И будущее так прекрасно, ты посмотри

Но есть ли там мы?

      Дрон замолкает на пару секунд, и Антон уже хочет подойти и нарушить чужую меланхолию, разбавив её дружеским крепким плечом., но Андрей продолжает петь с ещё большим драматизмом, заставляя гитару плакать с собой в унисон. Он, также, как и днём, выплёскивает свои эмоции через песню. Только если тогда это была злость, то сейчас грусть и печаль разбитого сердца. Даже самым весёлым людям нужно избавиться от лишних эмоций, и Андрей нашёл самый прекрасный способ.

Нас с тобой нету там

Все стало ветрено

Я целовал тебя

Кто знал, что временно?

Нас тобой нету там.

Все стало ветрено

Я целовал тебя

Да, были времена.

      Затем пошли унылые завывания под грустную гитарную песню. Антон невольно поморщился, Дрон явно фальшивил. Играл он хорошо, но пел любительски. Антон вздохнул и уверенно подошёл, садясь рядом, прямо на землю. Андрей невольно вздрогнул, пальцы скользнули по струнам, издавая неприятный звук и на лес опустилась тишина.       — Ты чего тут? — первым отмирает Андрей, глядя на Антона впервые сверху вниз.       — Не мог дальше спать под твои завывания, — подколол его Антон, хитро улыбаясь, стараясь разогнать эту унылую атмосферу. Такое поведение в принципе не свойственно Андрею, и Шастуну было странно и непривычно видеть его таким.       — Брешешь, я тихо пел, — фыркает Андрей, отворачиваясь и начиная тихо перебирать струны, что-то мыча себе под нос. Говорить первый он не хотел, но Антон знал, что если он спросит, то Дрон ответит.       — А у тебя значит есть девушка? — спрашивает Антон. На такие личные тему они ещё не говорили, больше прикалываясь, обсуждая красивых актрис и свои типажи красоты. Антону приходилось выкручиваться, но что его любимый цвет глаз — голубой — было бесспорно.       — Была, — тихо отвечает Андрей.       — Что случилось? — продолжает спрашивать Антон, но без напора. У каждого была своя не пережитая боль, которую хотелось оставить в тайне, пока не получится над ней посмеяться.       — Жизнь, — поджимает губы Андрей. — Она влюбилась в более перспективного и красивого мужчину, а я без пяти минут бомж, у которого из вещей только гитара, а за душой ничего. Я одновременно зол, но и понимаю её. И всё ещё люблю. У тебя было такое?       Антон задумывается. С Кириллом это пройденный этап. Он к нему больше ничего не испытывает и не вспоминает толком. А Арсения он просто любит. Злости на него и его слова уже нет. Антон верит, что не может человек так целовать, так обнимать, столько помогать, столько вдвоём пройти, а потом говорить «не люблю» и не лгать при этом. Антон жалеет, что не спросил об этом у Арсения лично. Не потребовал ответов, объяснений. Не поговорил, как взрослые люди. Сейчас оставалось только догадываться, почему Арсений так сказал и оттолкнул, но Антон ещё узнает правду.       — Скорее меня любят и ненавидят, — говорит он в итоге.       — А ты? — интересуется Андрей с искренним интересом.       — А я докажу, что ненависть там надуманная, — слабо улыбается Антон.       — Восхищаюсь я тобой, Антон, — серьёзно говорит Андрей. — Ты ведь из-за неё в армию и сбежал, да?       — Как ты понял? И разве это достойно восхищения? — горько спрашивает Антон. — Я поступил по-детски и трусливо, не разбираясь в причинах этой ненависти.       — Понял, потому что сам такой же, — усмехается Андрей. — Пофиг мне на военник, надо было убежать. Отвлечься. Забыть, — отрывисто говорит Дрон, вздыхает и продолжает спокойным тоном. — А восхищаюсь, потому что ты, как пластилин. Быстро освоился. Втёрся в доверие, хотя даже не ставил такую цель. Не стучишь на пятый взвод. И пусть ты тоже сбежал, но ты берешь от этой ситуации всё. Ещё и такую речь мне загнал только что, что не сдашься, что докажешь, что достоин только любви. Я только ушёл, хлопнув дверью. Написал пару сопливых песен и деру горло по ночам. Завываю, как собака побитая. Самому от себя тошно.       — У каждого свои способы справляться, — пожимает плечами Антон. — Я закурил из-за неё. Сидел под окнами, как бедный родственник. А потом надавил, спугнул напором и сбежал в армию на целый год.       — Но вернёшься к ней, — не спрашивает, а утверждает Андрей.       — Но вернусь, — кивает Антон. — В последний раз. Надеюсь, что навсегда.       — Я могу тебе стихи для неё написать, — предлагает Андрей.       — Лучше спой что-нибудь из своего репертуара, — отмахивается Антон, не представляя, как будет стоять перед Арсением и как ребёнок на Новый год, стоя на стульчике, читать стихи a.k.a Деду Морозу. Попов такого не оценит. А Андрей уже запевает новую, более бодрую, чем предыдущая, песню.       В ней он поёт о том, какая его девушка неверная, порочная и пусть катится далеко и надолго. Сам же лирический герой, пострадавший от её змеиного, смертельного яда, погибает в одиночестве, вечно думая о ней и о том, с кем она и где, но только больше страдает от этих разрушительных мыслей и воспоминаний.       — Ты точно любишь её? — посмеивается Антон, но это скорее нервное. Он тут скулит о своей любви, когда у человека реальные страдания.       — Стараюсь не, — горько отмахивается Дрон.       На этом замолкают. Слова излишни. Антон только предлагает вернуться и доспать положенный им час или сколько уже осталось, но Дрон снова отмахивается. Антон, как настоящий друг, сидит рядом в молчаливой поддержке. Любовь она такая. Делает больно даже самым брутальным и сильным мужчинам. И это нормально. Антон наоборот рад, что они с Дроном стали ещё ближе, открывшись в том, в чём обычно перед «реальными пацанами» не признаешься. Возможно, Антон сможет признаться Андрею, что никакой «её» нет, есть только «он». Но точно не сейчас.       Сейчас и так хорошо. Морозный воздух бодрит и прочищает от мыслей похлеще сигарет. Тишина приятно ласкает уши. Тело расслабляется. Голова пустеет. Антон так бы несколько часов просидел. Просто молча сидеть, смотреть, как встаёт солнце, и ни о чём не думать. Лучшая терапия. А от работы до седьмого пота Шастун уже устал если честно. До дембеля оставалось двести одиннадцать день. Фигня. И не такое переживали. У армии хотя бы есть точный конец, в отличии от мира Нитонисё. Хуже уже не будет. А с таким другом, как Дрон, унывать долго не получится.       Они возвращаются в лагерь за пять минут до подъема. И полусонные, но смешливые переживают очередной день похода. Нурлан ворчит на них, но прикрывает, давая задания подальше от командира. И Дрон вспоминает все анекдоты, который когда-либо слышал. Антон с трудом сдерживает громкий смех, давясь смешками в кулак и пытается атаковать своими, но проигрывает, признавая поражение. На ужине Дрон победно улыбается, вещая Вите, что его будущая профессия лежит на сцене стендап выступлений. Антон же лениво жует свою пайку, осознавая, сколько человек может прятать за улыбкой. И всё равно быть счастливым, ведь Дрон, поймав задумчивый взгляд Шаста, подмигивает ему и шепчет «всё ок», то ли спрашивая, то ли утверждая. Антон на всякий случает кивает и улыбается в ответ.       Как бы тяжело не было, вдвоём всегда проще, проверено миром Нитонисё. Антон только надеется, что у Арсения есть кто-то рядом, тот же Серёжа. А потом Антон докажет, что с ним, если не проще, то хотя бы счастливее. И все трудности будут стоить того. Ведь если за улыбкой скрывается много грусти, то сколько же скрывается за хмурыми бровями и полушепотом «я тебя не люблю»?

Двести двадцатый день армии.

      Арсений проводил всех гостей до двери и улыбаясь, вернулся на кухню, где Лиза домывала посуду. За окном уже темно, хотя ещё не так поздно, но вскоре будет зимнее солнцестояние и световой день начнёт увеличиваться. Но пока что солнце выходило всего часа на четыре каждый день, если вообще выходило. Но Арсений впервые не чувствовал грусти и зимней апатии. Вчера они с Серёжей и Антоном, с которым встретились после пар, устроили войнушку в парке, обстреливая друг друга снежками, как маленькие дети. Ноги уже не болели, и Арсений смог победить, обезвредив Зохана снежком в глаза, а Серёжу закопав в снегу под кустом.       Благо зима в этом году радовала, морозная, но не пробирающая до костей и снега столько, что вначале декабря Арсений с друзьями и одногруппниками на спор прыгали в сугроб, а потом не могли выбраться оттуда. Зато щёки были здорового розового румянца, улыбка до ушей и искорки в глазах. А позже в тот же день Арсений с Лизой во дворе вместе с детьми строили большого снеговика, а вокруг него снежную стену, чтобы никто не разрушил. Давно Арсений не наслаждался такими простыми вещами, да и глупостями такими он не занимался, думая, что не по возрасту. А оказалось, что не в возрасте дело, а в собственной неуверенности и блоках в голове. Но стоило начинать их разрушать, как многие вещи стали в разы проще, а жизнь слаще.       И учёба шла хорошо, полным ходом. И на работе дали повышение, несмотря на неполную занятость. И с родителями виделся. Не только со своими, но ещё и с родителями Лизы познакомился. После этого всё немного усложнилось, так как обе семьи ждали свадьбы, но Арсений и Лиза игнорировали это. И так было проще. Проще просто быть друзьями.       Поэтому Арсений не обнимает со спины, не закрывает глаза, прося угадать, что за подарок он приготовил, но не захотел дарить при всех. Попов просто стоит в проёме двери и ждёт, пока Лиза сама обернётся. А как встречается со светлым и чистым взглядом тут же улыбается, манит к себе пальцем и кладёт маленькую коробочку в чужую ладошку.       — С днём рождения, — тихо, но с чувством поздравляет Арсений.       — Надеюсь, там не кольцо, — усмехается Лиза, открывая коробочку.       Там лежит и блестит в свете кухонных лампочек подвеска. Простенькая из серебра и вставками из аметиста. Не очень большой, аккуратный кулон в виде двери, даже открывается, как старинные медальоны, только тут за дверью ничего нет, просто интересное решение для подвески. Лиза с немым восторгом смотрит на подарок. А потом губы растягиваются в улыбке, и она виснет на шее Арсения, шепча слова благодарности и повторяя, какой кулон красивый.       Под ногами начинает тереться Антрикот. Этого серого кота в один из вечеров, когда ударили первые морозы, Лиза притащила домой. В глазах страх и неуверенность, на руках грязный, дрожащий комок, который теперь только к этим рукам, которые его спасли и пригрели, и жмётся. Арсений, естественно, оставил этого найдёныша. Даже сам имя ему дал, пусть Лиза и считала его дурацким, но каждый раз хихикала, когда Арсений его называл Антрикотом. Теперь он жил с ними, и Попов искренне к нему привязался. Арсений берёт кота на руки, удерживая против воли, пока не получает очередную царапину на руке, только тогда отпускает, с обидой глядя вслед уходящему хвосту, который скрывается в комнате Лизы.       — Он к тебе ещё не привык, — улыбается Лиза, уже вешая кулон на свою пустую цепочку. Раньше там висела подвеска с первой буквой её имени, подарок от мужа, потом обручальное кольцо, но уже пару месяцев она оставалась пустой. Постепенно Лиза выкидывала все воспоминания о прошлой, несчастливой жизни. И Арсений подметил это, поэтому решил помочь заполнить пустоту.       — Он уже два месяца с нами живёт, — не соглашается Арсений. — Но и ладно, у него выбора нет, — мстительно улыбается он, помогая Лизе застегнуть цепочку. — Я купил дверь, потому что хочу, чтобы ты всегда помнила: там, где закрывается одна, всегда открывается другая, а может, и не одна дверь.       — Она красивая и я всегда буду помнить твои слова, — улыбается Лиза и смотрит в самую душу. Арсений кивает, понимая, что девушка имеет ввиду вовсе не только что произнесённые слова. А их разговоры в мире Нитонисё, когда он и Егор помогли Лизе не просто выбраться, а подарили надежду и веру в лучшее будущее.       — У меня есть ещё один сюрприз, — спустя время говорит Арсений, когда понимает, что молчание становится неловким. Если бы они действительно встречались, Арсений бы поцеловал Лизу. Но всё это фарс и игры во взрослую, нормальную жизнь.       Лиза кивает, и Арсений просит её тепло одеться, уходя в свою комнату, чтобы тоже утеплиться, не замечая поджатые губы и опущенный взгляд. Когда оба тепло оделись, Арсений берёт одеяло, гитару и ключи от чердака. Он смог выпросить их у консьержки, применяя все свои актёрские способности и теперь любил сидеть на крыше, глядя на город с высоты птичьего полёта. Пятого этажа ему уже было мало. Надо было забраться ещё выше, стать ещё лучше, узнать ещё больше. Совершить что-то великое. А на крыше как раз была романтика таких мыслей и мечтаний. И Арсений решил поделиться с Лизой этим тайным местом.       Они поднялись на крышу, кутаясь в одеяло и куртки, прячась от ветра за бетонной пристройкой. Арсений сыграл пару любимых песен Лизы на гитаре. Но пальцы вскоре замерзли и потеряли чувствительность, поэтому пришлось отложить гитару и просто любоваться огнями города, жалея, что они перекрывают сияние звёзд.       — Мама будет недовольна, когда узнает, что ты подарил мне обычный кулон, — спустя время нарушает молчание Лиза. В голосе никаких интонаций, даже пар изо рта не идёт, будто слова замёрзшими льдинками вылетают из горла, не неся в себе ничего кроме холода.       — Моя тоже, — Арсений усмехается, потому что он уже пережил все эти разговоры ещё с Алёной. А ещё потому что хочет вернуть их разговорам былой сарказм и весёлость, когда Лиза ещё не забыла, что они просто друзья и ничего большего между ними не будет.       — Родители всегда будут чем-то недовольны. Даже если мы поженимся, они будут недовольны, что мы живём далеко от них. Потом, что долго не заводим детей. Потом, что Алёна была лучшей женой, чем я. И мало ли чем ещё, — неожиданно выдаёт тираду Лиза, не глядя на Арсения. Попов удивлённо поднимает брови.       — Единственное, что объединяет тебя с Алёной это то, что вы обе достойны лучшего, чем меня, — серьёзно говорит Арсений, цепляясь именно за этот обрывок фразы. Он вообще не понимает, почему Лиза вдруг заговорила о прошлом браке Арсения, тем более начала сравнивать себя с Алёной.       — Я встречалась с абьюзером, Арсений. — фыркает Лиза, пытаясь вернуть себе весёлый настрой, но, в отличии от Арсения, она плохая актриса. — Поверь мне, ты не худший вариант. А лучших и не бывает, ведь для каждого свой. Но ты не мой. А я не твоя.       — Почему? — хмурится Арсений, пытаясь заглянуть в глаза Лизы. Но та старательно смотрит в сторону. И тогда Попов решает, что и не надо ему знать, что скрывается на дне чужих зрачков. В одни он уже заглянул и утонул в кофейном цвете глаз. — Мы же встречаемся, — игриво пихает своим плечом девичье плечо.       — Но что будет, когда вернётся Антон? — задумчиво говорит Лиза.       — Хватит говорить о нём, — строго говорит Арсений, щурясь. А потом резко встаёт, только тогда Лиза поднимает на него взгляд, но Арсений уже не смотрит. Он складывает одеяло и зовёт девушку обратно в квартиру, холодно уже сильно.       Лиза послушно спускается вслед за Арсением, молча заходя в квартиру и переодеваясь в домашнее. Арсений первый занимает душ, но Лиза не против, она только делает чай, чтобы согреться и так и остаётся сидеть на кухне, сжимая в кулаке подаренный кулон.       — Они, кстати парные, — тихо говорит Арсений, который уже вышел из ванны и увидел, что Лиза сидит с кулаком, в котором покоится подарок, прижатым к груди. В доказательство своих слов Арсений достаёт из-под ворота футболки точно такую же дверь. Лиза слабо улыбается и опускает руку.       — Прости, что достаю тебя разговорами об Антоне, — первая нарушает молчание Лиза, пока Арсений сидит за столом и доедает праздничный кекс. — Но это я боялась произносить это имя, вдруг беду накликаю, а не ты. Да и в моей жизни всегда был только один Антон, только один муж, только один друг, партнёр и хозяин, — выплёвывает слова Лиза. — Это я всю свою сознательную жизнь была несчастна и в упор этого не замечала. Только когда на волоске оказалась, как прозрела. Наверное, поэтому теперь я хочу попытаться осчастливить как можно большее количество людей. Чтобы никто не был один и несчастен, как я.       — Я не один, и я счастлив, — заверяет девушку Арсений.       — Нет, ты не понимаешь, — качает головой Лиза. — Если бы ты правда не любил его, я бы отстала. Но ты любишь и почему-то отрицаешь это. По-твоему, это счастье?       — Я не люблю его, — уверенно произносит Арсений, на что Лиза только криво улыбается и поднимает взгляд от чашки с чаем на Попова.       — Ты говоришь «я не люблю его» с такой же интонацией, как моим родителям, что любишь меня, — снисходительно улыбается Лиза. Арсений только морщится. Он не мог обмануть только Зохана, который каким-то неведомым восьмым чувством всегда знал, когда Арсений лжёт. Но Лиза была наивной, но наблюдательной. Она смогла поймать его на лжи, сравнив похожие случаи. — Почему ты отрицаешь? Антон же тоже любит тебя. В чём проблема?       Арсений выгибает бровь, выразительно глядя на девушку. Проблема же прямо перед носом большая, голубая и запрещённая.       — Не смотри на меня так, — наклоняет голову к плечу Лиза. — Никогда не поверю, что ты отказываешься от счастья, только из-за чужого осуждения. Пусть я и не так долго тебя знаю, но сейчас ты делаешь то, что хочешь. Живёшь так, как всегда мечтал, ты сам мне об этом говорил. Так почему это не распространяется на любовь?       — Пожалуйста, не лезь ко мне в голову, — сдаётся и просит Арсений, отворачиваясь и глядя на потрёпанную гарнитуру кухни. Возможно, пора заняться ремонтом квартиры.       — Я бы хотела, но там уже занято, — грустно говорит Лиза. — Чего ты боишься?       — Тебе не понять, — отмахивается Арсений. И не лжёт. Лиза не лесбиянка, позиция в сексе у неё всегда только одна.       — А ты попробуй, — мягко просит Лиза. Таким тоном она говорит с хулиганами, которые срывают урок.       — Я дважды, даже трижды, — решает посчитать Алёну тоже, — был в отношениях. И каждый раз больно было всем участником этих отношений. Спрошу твоим литературным, возвышенным языком: сколько раз может разбиться сердце, но продолжать биться?       — Много, — искренне отвечает Лиза, не высмеивая пафосные речи. — Пока ты жив — сердце будет биться. И ты правда не хочешь даже попробовать? Променяешь счастье иметь любимого человека на мнимое спокойствие в одиночестве?       — Почему бы и нет? — пожимает плечами Арсений.       — Потому что жизнь одна, — с запалом отвечает Лиза. — Ты уже понял, как хрупка жизнь, побывав в мире Нитонисё. Вдруг завтра ты умрёшь окончательно и бесповоротно?       — Не надо меня хоронить раньше времени, — ворчит Арсений, но Лиза его игнорирует.       — Лучше умереть ни о чём не жалея, зная, что отведённый тебе отрезок времени ты был счастлив, чем жить спокойно и долго, но умереть с чувством разочарования.       — Миледи, вы мыслите слишком радикально и погранично, — возражает Арсений, удерживая зрительный контакт с Лизой. Теперь это дело принципа победить в этом странном полупсихологическом, полуэфемерном споре. — Я могу умереть завтра абсолютно несчастным, могу через сто лет таким же. А могу быть счастливым намного дольше. Но лучше же найти своё счастье, чем рисковать там, где всё зыбко.       — Не попробуешь — не попробуешь, — аргументирует Лиза.       — Эй, это моя фраза, — притворно злится Арсений, хлопая Лизу по ладони, что лежит на столе. Девушка только улыбается.       — Так следуй ей, — грозно придвигается ближе Лиза. Между их лицами пара сантиметров. — Или ты из тех парей, что только языком молоть горазды?       — Но я же не завтра умираю, — пытается одержать победу Арсений, но куда ему против женской логики.       — Но вдруг, — не унимается эта недоделанная предсказательница Сивилла Трелони.       — Тогда зачем быть счастливым пару часов? — Арсений щёлкает девушку по носу, та хмурится, но не отодвигается.       — Егор говорил, что рад умирать счастливым, — говорит Лиза и атмосфера на кухне сразу меняется. Арсений внимательно смотрит на девушку, ожидая продолжения этой странной и даже нелогичной фразы. — Он говорил, что счастлив, что не расстался со своей девушкой, а взял все дни, которые им были отведены вместе. Он был рад, что его сестра не послушала его и осталась рядом. Он был счастлив, что он побывал в Европе. Я уверена, он был счастлив, что ты был с ним в его последние секунды. Да, умирать всё равно грустно и несправедливо, и столько всего можно было ещё сделать. Но лучше так, чем в погоне за богатством или в вечных поисках настоящего счастья, не замечая счастья в мелочах. И в людях.       Повисает молчание, нарушаемое только противным звуком сигнализации машины со двора. Но вскоре и она затихает. Пара всё еще смотрит друг другу в глаза и их разделяет лишь пара жалких сантиметров. Но которое никто из них не сокращает.       — Я поняла, что буду счастлива, даже если умру завтра, — продолжает Лиза тихо. — Потому что умереть от рук мужа было бы хуже всего. Никогда так и не познать настоящую свободу. Не познакомиться с Оксаной. Не узнать тебя получше. Не пожить хотя бы этот год без кольца на пальце и счастливой. Я побывала в Европе, я выполнила почти половину желаний Егора, я встречалась с таким человеком, как ты.       — Говоришь так, будто действительно собралась завтра умирать, — хмурится Арсений, делая пометку сказать об этом Оксане, которая всё ещё была лучшим другом Лизы, и которая знала девушку лучше всех.       — Нет, конечно, — фыркает Лиза. — Я собираюсь взять от жизни всё, что она мне задолжала за одиннадцать лет ужасных отношений. И пока я не побываю на вашей свадьбе с Антоном, которая, конечно, будет такой же фиктивный, как наши отношения, но там хотя бы чувства будут настоящие — я умирать не собираюсь. Так и знай. С живого с тебя не слезу! — грозит пальчиком Лиза.       — Почему ты не считаешь, что отношения двух мужчин не ужасны? — не сдаётся Арсений и пытается вызвать в Лизе хоть толику всеобщей брезгливости и отвращения.       — А мои типа лучше, чем здоровые отношения однополой пары? — выгибает бровь Лиза и даже использует слово паразит, чего Арсений замечал за ней только в период особого возмущения, когда язык работает быстрее мозга. И, если честно, это начинает подкупать.       — В однополых парах не будет детей, — из чистого упрямства продолжает спорить Арсений.       — А ты хочешь детей? — немного удивляется Лиза.       — Мне почти тридцать, конечно, я задумывался об этом, — признаётся Арсений. — Когда узнал, что Алёна беременна. Кстати, она уже точно родила. Подумал тогда грешной мыслью, что жаль, что этот ребёнок не мой. Пусть мы всё равно развелись бы рано или поздно, но ребёнка я бы не бросил.       — Тогда разочарую тебя, но от меня ты тоже ребёнка не получишь, — говорит Лиза и прежде чем Арсений замечает концентрированную боль в чужом взгляде, он смеётся.       — Я и не жду, — говорит Арсений, а потом замечает. Замечает боль, поджатые губы, сведённые брови. — Почему? — хрипит Попов.       — Я бесплодна, — звучит как приговор. — Так что не только в однополых парах не может быть детей. И я по-твоему не заслуживаю счастья? Не должна ни с кем встречаться, чтобы не обрекать человека на бездетность?       — Ты сможешь взять из детского дома, — хрипло говорит Арсений, не зная, как утешить. Но судя по всему ему и не надо. Лиза явно живёт с этим не первый год. Но и добивать девушку не надо. Арсению бы заткнуться, но он не умеет делать это вовремя. — А однополой паре никто не даст ребёнка.       — Суррогатное материнство, — выдыхает Лиза. — Мы можем спорить до утра, Арсений. Поэтому я сдамся первая, — сказав это Лиза наклоняется и легко, почти невесомо целует Арсения. Попов в шоке распахивает глаза, удивлённо глядя на девушку. — Это поцелуй удачи. Я передаю его тебе. Делай что хочешь и будь счастлив…       — …а ещё нам надо расстаться.

Двести тридцать пятый день армии. Новый год.

      Этот год, как и каждый предыдущий, принёс много нового. Но только для выходцев из мира Нитонисё он стал особенным, ведь они больше остальных поняли, как коротка жизнь, и стали исполнять свои мечты, делая из них цели, уверенно идя к ним. Даже те, кто думают, что они стоят на месте или игнорируют самую важную и ценную мечту, боясь сделать из неё цель, ведь она недостижима или принесёт разочарования — всё равно сделали многое за этот год. Самое главное, что они заимели сомнения по поводу своего пути. А это значит, что в следующим всё ещё можно изменить и добиться-таки своего.       Света праздновала Новый год в своей квартире с любимым парнем, которому набралась смелости признаться только в этом году. А получив взаимность, обрела собственное счастье. Ей было немного совестно перед Антоном, которому теперь после армии некуда было возвращаться, ведь сейчас квартира Светы стала уютным семейным гнёздышком и залётных птиц не принимала. Девушка честно сказала обо всём Антону, когда приезжала навестить его вместе с Лизой. Антон только порадовался за подругу и отпустил со спокойной душой и чистой совестью. Он разберётся. А Света входила в Новый год в обнимку с любимым.       Дима не отставал. У них с Катей всё только начиналось, но конфетно-букетный период был прекрасен и неповторим. Но Дима пообещал себе, что обязательно в течении всего времени, что он будет встречаться с Катей, он будет возвращать её в этот период беззаботности, счастья и слепой влюблённости. Только эти двое даже сейчас знали, что их любовь не слепа, они полюбили друг друга давно, но встречаться стали только недавно, осознанно придя к этому и готовыми к серьёзным отношениям. Поэтому и Новый год они встречали в кругу своих семей, чтобы все познакомились и готовились к скорой свадьбе.       Макар пока что терпел поражение на любовном фронте. Но он прекрасно осознавал все трудности. Во-первых, Лиза состояла в абьюзивных отношениях. Доверять после этого сложно, поэтому Макар был последовательным, осторожным и максимально терпеливым. А, во-вторых, Лиза только недавно рассталась с Арсением. Макар не совсем понимал, что было между этими двумя, но судя по улыбкам и смеху Лизы, сердце её не разбили. А значит у Ильи был шанс. Поэтому он и праздновал Новый год в узком кругу своих новых друзей — Лизы и Оксаны. И ни о чём не жалел. Также, как и девушки, которые с радостью приняли в свою квартиру желанного гостя, который не напоминал им о мире Нитонисё и с кем можно было легко и свободно поиграть и повеселиться.       Серёжа, Антон и Арсений тоже праздновали Новый год своим нерушимым трио. Они рано ушли со студенческой вечеринки, которая проходила в загородном доме. Вначале они освежились, гуляя по тёмному, снежному лесу, а потом трезвенник Серёжа привёз всех к себе домой и там они и остались, разговаривая всю ночь напролёт. Захарьин и Попов прикладывались к алкоголю стабильно всю ночь, чтобы под утро пьяно признаваться Серёже в любви. Эти двое даже сумели шуточно подраться, но драка быстро закончилась, когда Зохан сказал, что у Арсения и так уже есть Антон, зачем ему Серёжа. Арсений тут же сдулся и уполз на край дивана.       Антон попытался извиниться, но Арсений отмахнулся и вернул былую атмосферу веселья и легкости. Пусть у самого на душе был раздрай и из-за диалога двух недельной давности с Лизой, и из-за собственных страхов и сомнений. Но это было уже привычное состояние, которое Арсений предпочитал игнорировать. Точно также, как он привык игнорировать Матвиенко, который вечером первого дня Нового года ржал и показывал двум пьяницам, как они уснули в обнимку на полу, пуская друг на друга слюни. Но слабая улыбка всё равно затронули губы, что опять обросли щетиной. Новый год — новые возможности. И Антон вернётся уже через четыре месяца. И можно будет что-то решить с бурей внутри Арсения.       Антон же вообще пропустил Новый год. Хотя у них в части и был праздник, он на него благоразумно не пошёл, лёжа на своей койке и слушая отдаленный пьяный смех. В этот день тренировки закончились раньше, а его самого, как ефрейтора, освободили от обязанностей. Покой ближе к утру нарушил только Андрей, что пришёл наперевес с гитарой и по уже привычной традиции запел песню.

Я хотел бы найти себя утром под ёлкой

Сильным, хорошим и добрым.

В подарочной упаковке,

С локтями, лентой, прижатыми к ребрам.

С чистой совестью, разумом, сердцем и лёгкими.

Простым и глубоким, без желчных речей

С подоплёкой, без глума над недалёкими.

Понявшим, принявшим, простившим и отпустившим.

В чулке у камина новая карма.

Харе Рама/Харе Кришна!

Красношубый всевышний пролез бы в трубу.

И под ёлкой меня положил.

Классный был бы подарок,

Жаль, его я не заслужил.

      Текст песни сложный, Дрон пытается поспевать за оригиналом, но сбивается, проглатывает слова и фальшивит в нотах, но старается. Всё равно поёт, всё равно опять выпускает все страхи с помощью песен и игры на гитаре. Ещё немного практики, и он сможет пойти в музыканты. Боль приносит вдохновение. Уж лучше так, чем как Антон с пагубной привычкой выкуривать сигарету за сигаретой, пытаясь задушить то ли себя, то ли навязчивые мысли. И ничего хорошего из этой привычки не выйдет. Но каждый справляется как может. Возможно Новый год принесёт положительные изменения в их жизни.

Я всё исправлю.

Починю и налажу,

Если снег новогодний

На прошлогодние грабли не ляжет

Так, что я не замечу до боли знакомых

Зубцов под подошвой.

Если следующий год, как всегда.

Снова, вдруг, не окажется прошлым.

      Антон благополучно уснул под эту грустную Новогоднюю песню, успев пообещать себе, что Новый год для него будет действительно новым. Осталось только дембеля дождаться и тогда он перестанет откладывать свою жизнь на потом. Ироничная фраза, но что ещё думать в самый главный праздник надежды?       В этом году у всех было только одно желание: быть счастливыми будучи собой.