Нитонисё

      Посиделки друзей проходят в более-менее спокойной атмосфере. Андрей с Зоханом быстро находят общий язык, а вскоре вдвоём запевают песни. Андрей бренчит на гитаре Арсения, а Антон подпевает. И так получается, что Антон, который Шастун, сидит прямо напротив Арсения, но всё ещё рядом с Ильей. Но Арсений не реагирует на чужой флирт, общаясь с Димой и Серёжей, выясняя, что Дима может помочь им в их экспериментальном проекте, несмотря на то, что он врач и далёк от актёрства. А потом Сережа отлучается в туалет и возвращается на кухню с картами.       — Давайте в покер, мужики, — хитро предлагает Серёжа, уже размешивая карты и садясь за стол. Все оживленно соглашаются, отставляя кружки и гитару в стороны.       — Чур на раздевание, — посмеивается Серёжа.       — А я не умею, — в один голос с ним говорит Шастун.       Но, конечно, все вначале обращают внимание на Сережу и его громкое бесстыдное заявление.       — Прости, но с нами даже ни одной девушки нет, чтобы имело смысл такое предлагать, — недоумевает Дима.       — Зато среди нас два гея, — пожимает плечами Серёжа, будто это само собой разумеющееся.       — Три, — показывает на себя Захарьин, точно зная, что не посчитали его. — А не боишься? — провокационно толкает он язык за щёку.       — Неа, — начинает раздавать карты Матвиенко, пока Арсений хмуро смотрит на него, но обращает внимание, что никто не удивлен. Значит Антон рассказал о своей ориентации Андрею и Илье, и те приняли это. И вот как после этого не думать, что у Антона нет проблем из-за ориентации, в отличии от Арсения и Зохана, и то Захарьин бисексуал, на его долю выпало только половина проблем.       — Так чё реально на раздевание? — спрашивает Макар, получая свои две карты. — Я не брился сегодня, я не готов, — смеётся он.       — И как мы будем выявлять победителя? У нас даже фишек нет, — закидывает вопросами Дима. — Носки считаются за пару или по одному снимаем?       — Давайте не сходить с ума, — закатывает глаза Арсений.       — Стесняшка проснулся, — улюлюкает Зохан.       — Ладно мы пидоры, но остальные-то, — отнекивается Арсений от сомнительного предложения, видя румянец на щеках Антона и помня о его травме в паху. Попов игнорирует скривившуюся морду лица Зохана. Явно негодует из-за слова «пидор», видите ли только он может так говорить, потому что он в шутку, а Арсения с затаённой самоненавистью. Но Арсений наоборот сделал огромный шаг вперёд, сам признаваясь в ориентации, пусть и в грубой форме.       — Я готов пожертвовать вам своё тело на обозрение, — подмигивает Андрей Антону. Шастун оказывается зажат с двух сторон от Ильи и Андрея. И Арсению это не особо нравится.       — Не нужна нам такая жертва, ты страшный, дряблый, старый дед, — фыркает Антон, отодвигая чужое лицо от себя. — Ваши глаза точно не готовы к такому, — обращается уже ко всем остальным.       Спустя ещё пару минут спора решают играть на интерес, а вместо фишек использовать конфеты, печеньки да ягоды, которые Арсений купил буквально вчера. Любит он, когда в доме есть еда. Началась привычка от Алёны, которая любила чем-нибудь поживиться в любое время суток. Продолжилась на Лизе. И вот сейчас держится на Антоне, который, возвращаясь после смены на работе, заходит на кухню, а открыв пустой с утра ящик, видит там сладости и тут же умыкает несколько, довольно улыбаясь. А Арсению несложно поддерживать запасы.       Решают, что печенье будет самым дешевым номиналом и ставки будут начинаться с него, дальше идут конфеты, а потом ягоды, самые дорогие, как и в жизни. После этого на пальцах объясняют Антону, как играть, проведя первый раунд в открытую, а второй пробный. После чего Антон уверенно кивает и дает отмашку начинать настоящую игру. Правила ведь действительно не такие сложные, надо просто комбинации запомнить и блефовать правильно. А всякие игорные слова вроде малого и большого блайнда, рейзы, коллы — это всё не так важно для Антона.       Самое важное то, что человек слева от дилера делает первую ставку в половину печеньки. Следующий ставит целую печеньку. Это обязательные ставки, как окрестил их про себя Антон. Все следующие могли сделать пас, если были не уверены в своих картах с самого начала. Можно было уравнять ставку или увеличить, и тогда все остальные должны будут поднять до названной суммы. Когда все сделали ставки, дилер из колоды достаёт три карты и выкладывает на стол. Опять шел круг ставок, первый игрок слева от дилера мог сделать так называемый «чек», то есть отказаться ставить ставку, но при этом не сбрасывать карты, оставаясь в игре. Если все игроки поддерживали чек, то дилер выкладывал четвертую карту. Если нет, то, соответственно, нужно было либо поддержать, либо уже выйти из игры. Опять круг ставок и потом выкладывалась последняя пятая карта, производился последний круг ставок и две карты на руках у оставшихся игроков вскрывались.       В процессе ставок, конечно, надо было блефовать, делать это можно по-разному, ставить ставку выше, хотя у тебя пока что нет никакой сильной комбинации. А можно было наоборот делать вид, будто ты нехотя поддерживаешь ставку. И далее, далее. Вариаций было великое множество, главное выбрать свою тактику и придерживаться её. Оставалось самое сложное: запомнить комбинации.       Самая слабая была «старшая карта», это если у тебя вообще ничего не совпало, тогда ты можешь победить, если у всех ничего не совпало, а у тебя на руках туз, так как он самый сильный и выше остальных. Дальше шла «пара», например, два туза или две двойки. Потом «две пары», если вдруг совпали две карты, например, две восьмёрки и две шестерки уже будут сильнее просто двух тузов. Потом «тройка», например, три дамы, пока всё логично. А вот дальше появлялась какая-то улица — «стрит». Это когда у тебя номиналы шли по порядку. Например, шестерка, семерка, восьмерка и так далее. Не менее пяти карт нужно для стрита. Масть могла быть любой, главное, чтобы карты шли в порядке возрастания друг за другом. Затем комбинация «флеш», куда эти карты бежали и почему взяли псевдоним Барри Аллена, Антон так и не понял, но не суть. Главное, что флеш — это когда у тебя собирается пять карт одной масти. Тут уже не важен их наминал, главное, что все пять карт, например, буби. Затем шел «фулл хаус» — это когда у тебя «пара» и «тройка» карт вместе, что случалось редко. Потом «каре» — это все четыре карты одного номинала, крайне редкая комбинация, но возможная. Ну а уж «стрит флеш» и «роял флеш» знал даже Антон, видел в фильмах, но в жизни, по словам Серёжи, выпадало только у шулера, а они же честные игроки. Выпускники мира Нитонисё сдавленно засмеялись, пока остальные на них странно косились.       — Эй, никто не жулит! — пригрозил всем Андрей, видимо тоже заядлый игрок, как Серёжа.       Матвиенко ловко мешает карты, выпендриваясь разными стилями под одобрительные хлопки Шастуна и Макара. Представление явно пришлось им по душе, а Арсений начал немного нервничать за друга, помня его пристрастие. Но вот карты разданы, и хотя бы на этот вечер можно отпустить прошлое и насладиться настоящим. Первым дилером стал Серёжа и первые ставки делает Макар с Антоном. Шастуну приходится сразу поставить всю минимальную ставку, но, судя по его выражению лица, ему это не нравится.       — Антош, лицо попроще, — заговорщицки громко шепчет Арсений. Антон неловко улыбается, закусывая губу.       — Давайте все ставки сделаем? Никто же не ссыкло, не будет первым сливаться? — подначивает всех Зохан, ставя одну печеньку.       Очередь доходит до Арсения, он смотрит в свои карты и улыбается. Дама пик и король крести. Сами по себе карты сильные, главное, чтобы ещё с комбинацией повезло.       — Я даже повышу, — усмехается он, ставя две печеньки.       — Воу, воу, шумахер, — усмехается Серёжа, ещё раз глядит в свои карты, обводит всех тяжелым взглядом, но ставку поддерживает.       Макар качает головой, теряя свою половину печенья без боя. Антон хмурится, но поддерживает, как и все остальные, пока что выбыл только Илья. Серёжа вскрывает три карты, и все сразу присвистывают, видя двух Вальтов. Вот это свезло. Антон должен первым делать ставку, так как Макар выбил, но Шастун говорит «чек». Сидящий по левую руку Андрей качает головой и снова ставит две печеньки. Все остальные поддерживают, но без фанатизма. Возможно у кого-то тройка, но этот кто-то, например, Серёжа, шухирится. Он достаёт следующую карту — туз пик.       За столом молчание, у всех серьёзные лица, каждый пытается скрыть свои эмоции. Антон терзает свою нижнюю губу, когда снова делает ставку, на этот раз повышая. Все поддерживают. Арсений внимательно смотрит на Антона, улыбаясь уголком губ. По нему же сразу всё видно, покер игра не для него.       А Антон лишь надеется, что следующая карта будет любая, главная, чтобы пики, тогда у него будет флеш. Если же нет, то он потеряет всё поставленное печенье. У него всего лишь шестёрка пик и семёрка черви. Карты не ахти какие, но надо играть. Но когда Серёжа кладёт на стол тройку червей, Антон обречённо говорит «чек», его поддерживает Андрей, но Зохан лихо повышает, кладя ягоду винограда.       — У него точно тройка, — бубнит себе под нос Серёжа.       Дима щурит глаза, долго в упор смотрит на Антона, которого ещё плохо знает, но поддерживает ставку. Арсений тоже, он уверен, что они блефуют. Серёжа, Антон и Андрей же пасуют, им ловит с такими картами нечего.       — Вскрываемся, — поддаётся вперёд Арсений, являя на свет свои карты и тут же обречённо рычит, пока Зохан бьётся головой об стол, а Дима забирает весь куш. И у Антона, и у Димы были две пары: пара Вальты, которые были у всех, так как лежали на столе, и последняя двойка попала в пару к двойке, что была на руках у Димы и Антона. Вот только в такой ситуации смотрели на вторую карту на руках игрока и побеждал тот, у кого она выше. У Антона пятёрка, у Димы восьмёрка. Победитель очевиден, пусть разница и небольшая, у Зохана были шансы. Он рискнул, но погорел. А Арсений вообще не у дел оказался, хотя считал, что у него всё схвачено.       — И туз никому не пригодился, — усмехается Антон, пока Серёжа опять пафосно мешает карты. — Хотя он самая сильная карта, а победили те, у кого были двойки — самые слабые карты.       — И мои король с королевой ничего не смогли с этим поделать, — театрально стонет Арсений.       — Вот такая интересная игра покер, — усмехается Серёжа, опять раздавая карты. — Просто пара тузов будут слабее, чем две пары низших карт.       Роль дилера переходит к Макару. Антон делает половину минимальной ставки, а потом с нетерпением смотрит в карты. Ему не терпится сыграть, не терпится забрать свой первый куш, не терпится всех провести, главное, чтобы карты попались хорошие. Но перевернув карты, Антон сдувается, шестерка крести и десятка пик. С тузами он бы чувствовал себя увереннее, хотя только что ему показали, что с маленькими картам возможно победить.       — Зохан, харе жрать реквизит! — Гаркает Сережа, так что Шастун подскакивает на месте, он тут думал, какие комбинации могут сложиться из его карт и всё было не так плохо, как он думал, а тут Сережа.       Захарьин, как сурок, выпрямляется, и глядит на Сережу, тот смотрит в ответ. Все молчат, глядя на это представление. А Зохан вдруг улыбается, набивает полный рот печенек из пакета и вызывающе смотрит на Матвиенко. Тот щурится, но молчит. Андрей посмеивается и ставит свою ставку, больше не кладя в рот их импровизированные фишки. В итоге все поддержали, и Сережа кладет на стол три карты.       Антону не особо нравится, что он сидит первый и должен первый делать ставку. Ему проще ориентироваться на других, но выбора нет, в следующем круге он будет последним принимать решение. Шастун кладет одно печенье в центр стола. На столе лежит одна из трех нужных ему карт, чтобы собрать стрит. Конечно, вероятность маленькая, но вдруг. Со стритом он сможет победить.       Арсений первый, кто повышает, кладя в центр стола две конфеты вместе с печеньем. Сережа присвистывает, но поддерживает. Макар снова пасует. Антон и все остальные поддерживают. Шастун начинает нервничать, когда видит вторую из трех нужных ему карт. Всё может получиться. Конечно, жаль, что слился только Макар, у остальных могло быть что угодно и тройка, и флеш. И если у Антона будет стрит, то тройку он побьет, а вот флеш нет, хотя его по ощущениям собрать проще, чем пять карт в порядке возрастания. Но таковы правила. Антон рискует, повышая ставки до двух ягод. Андрей внимательно смотрит на Антона и молча сбрасывает. В итоге в игре остаются Арсений, Сережа и Антон, так как Зохан тоже пасует.       Но последняя выложенная карта портит все планы Антона, однако он всё равно поддерживает ставку, не собираясь говорить «чек», будто он испугался. Он хотел, чтобы все остальные испугались, и он забрал все ставки. Но Арсений удивляет его, когда повышает ставку, кладя четыре ягоды, оставаясь полностью без них. Сережа внимательно смотрит на непроницаемое лицо Попова. Антон тоже. И не может ничего понять. У него флеш? У него получилось собрать стрит? Или просто старшая карта, а он сумасшедший и не боится играть по-крупному. Зная Арсения, может быть всё что угодно, тут не угадаешь.       — В нём я уверен, — задумчиво кивает на Антона Сережа. — Блефует, сто процентов, — Антон возмущенно вздыхает, пока Макар с Андреем хлопают его по плечам и говорят, что он еще научится. — Но вот ты, — указывает на Арсения. — Тебя мухлежу научил я, а я хорош. Что у тебя, Арс?       — Старшая карта тройка, — улыбается Арсений. И говорит так честно, глядя прямо в глаза Сереже, что Антон на мгновение верит.       Матвиенко же улыбается и пасует. А Антон теряется, ему сейчас либо поддерживать ставку и возможно всё потерять в самом начале. Либо пасануть и потерять не так много. У него всего лишь пара шестерок. Комбинация хуже некуда. Неожиданно до его ноги снова дотрагивается чужая. Антон рефлекторно поднимает взгляд на Арсения, который смотрит на него в упор. Он улыбается, зыркает на него еще более пристально, потом смотрит на его «фишки» и поднимает глаза вверх. Антон вздыхает, примерно понимая, что от него хочет Арсений. Опять он ему помогает, привычка дело такое.       Антон решает рискнуть и довериться Арсению, поэтому уверенно ставит всё, что у него есть, произнося пафосное слово «ва-банк», Арсений улыбается уголком губ, и не думая, сбрасывает карты. Сережа тут же начинает негодовать, пока радостный Антон забирает весь куш, являя всем пару шестерок.       — Арс, придурок, ясно как Божий день было, что у него ничего нет, а у тебя ебучий флеш, самая сильная комбинация с такими-то картами, — натурально злится Сережа, открывая чужие карты, пока остальные только посмеиваются. Все прекрасно видели переглядки этих двоих, но не вмешивались. Их это не касается.       Они нечего не теряют, да и сама игра на интерес, так что все позволяют такие шалости, к тому же победил самый младший и это было как будто правильно. Пусть порадуется двухметровый ребятёнок, кому от этого плохо?       — Я подумал, у него флеш с тузом, — спокойно пожимает плечами Арсений. — Я не хотел рисковать всем.       — Да ты же… — Сережа натурально рычит, но махает рукой, не заканчивая фразу. — Это неуважение к искусству покерной игры. А ты! — Тычет пальцем в сторону Антона, что комично распахивает глаза. — Блефуй лучше, если бы не Арс, я бы тебя сделал как тузик грелку.       — А ты не заводись, — отпивает Арсений чай в прикуску с «фишкой», чем ещё больше доводит Матвиенко. Все уже в открытую ржут, а Антон показывает Серёже язык. Это не мир Нитонисё, можно расслабится и почти в открытую жулить.       Игра продолжается. Все больше веселятся и дурачатся. Когда у Андрея заканчиваются фишки, потому что он погорел на своей уверенности в двух парах, когда у Димы была тройка, ему просто отсыпают ещё, и игра продолжается полным составом. Антон за пару ходов теряет почти всё своё нажитое добро. Арсений пытался ему помогать, но только отвлекал, когда проводил пальцами ног вдоль его ноги, из-за чего Шастун сводил коленки от приятных ощущений. Он прекрасно видел ухмылку Арсения, которую он посвящал своим картам, но ничего не мог с собой поделать. Только когда Арсений в следующий раз поднялся стопой до самой коленки, то Антон наоборот раздвинул ноги шире, наблюдая за реакцией. Арсений замер, но потом погладил ногой коленку Шастуна и опустил ногу, как и самого себя, раз позволяет себе такое в компании друзей, а он даже не пьян. Но Антону нравится, ему приятно, а друзья не осудят.       — Там обычные карты, а не порнушные, че ты краснеешь, Шаст? — издевается Сережа, которому не везет с картами и блефом, так что он становится немного невыносимым.       Антон же пасует, хотя карты у него неплохие, но уже так часто и много рисковал, что больше не верит в комбинацию «пара». Ему нужно больше. Нужно, чтобы Арсений провел ногой до конца и прикоснулся к паху. Нужно, чтобы Арсений закончил этот вечер и выгнал всех из квартиры. Тогда Антон не против сыграть в карты на раздевание. Тогда Антон не против проиграть и опуститься под стол, чтобы уже самому добраться до чужого паха только не ногой, а губами и языком, принося удовольствие и в перспективе оргазм.       Не выдержав сексуального давления, Антон вскакивает из-за стола и уходит в ванну, остудиться холодной водой, а потом зовет курящих пойти на балкон, перекурить. Жаль, что на улице лето, пусть и август, но довольно тёплый. Но благодаря сигарете Антона подотпускает. А на выходе с балкона Дима, идущий последним, ловит Антона за локоть, останавливая, давая другим возможности уйти и не подслушивать.       — Антон, я, конечно, всё понимаю, но всё-таки одно дело знать, другое видеть, — шепчет Дима, глядя в глаза. — Давайте мы хоть щас уйдем, а вы делайте, что хотите, только стол потом помойте, прошу.       — Поз, — смущенно пищит Антон. — Мы друзья! А за столом едят! Фу!       — И трахаетесь по дружбе, я в курсе, — усмехается Дима, игнорируя чужое негодование. — Пока Арсений такой, пользуйся. А то я начинаю за свою жопу переживать. Да и за Макара тоже.       — Чё, Дима, в каком, блин, смысле? — Антон-то думал, что он остыл, а Дима только больше его в краску вгоняет, только уже от смущения.       — А в том, Антошенька, — нравоучительно говорит Дима. — Мужчина с недотрахом — это нехорошо. Особенно, когда это твой друг-гей. Но нам повезло, что вы с Арсением есть друг у друга. Значит наши жопы в безопасности.       — Арсений просто помогает мне выиграть, — не соглашается Антон, фыркая на плохую шутку Димы. — Как делал в мире Нитонисё.       — Ага, заодно пожирает взглядом, — закатывает глаза Дима. — Я сижу рядом с ним и всё прекрасно вижу. И ты либо поаккуратнее с облизыванием собственных губ после перекуса, либо возьми уже чупа-чупс и доведи Арса до точки кипения. Заодно может мозги на место встанут, и он перестанет тебя динамить. Хотя вряд ли, — сам себя одергивает Позов. — У него сейчас думает не голова, а головка, а это к конструктивному разговору не приводит.       — Поз! — возмущенно пыхтит Антон, бурчит что-то неразборчивое себе под нос и уходит с балкона. Он больше не в силах это слушать, потому что, неизвестно, как у Арсения, но у Антона головка уже почти встала. А оно ему не надо! Дима слишком откровенный в своих изречениях.       Возвращаются на кухню и снова приступают к игре. Она всех захватила с головой. В приятной компании любой движ в радость.       — Так, мужики, только на этот раз серьезно, — мешает карты Сережа и внимательно всех оглядывает. — Дается одинаковое количество «фишек», и если оно заканчивается, то человек больше не может играть. Кто сожрет реквизит, тому нового не давать! — упирается взглядом прямо в Зохана, который тут же откалывает ягоду винограда. — Играем на желание, кто первый вылетает, выполняет желание победителя.       — Кстати, Антон мне торчит одно желание, — резко вспоминает Дима. Антон удивленно поднимает брови. — Когда мы в шляпу играли. Договорились, что я тебе, а Света Макару.       — Она уже подловила меня и загадала, — закатывает глаза Илья. — Я месяц подвозил её на машине до учёбы.       — Вот, Шаст, ты мне должен, — улыбается Позов.       — И что же ты хочешь? — закатывает глаза Антон.       — Не смотри на Арсения, — в итоге произносит Дима, когда Сережа уже раздал карты. — Всю игру, до финала.       Антон открывает рот, но захлопывает его, так что зубы щелкают. Он даже не знает, как на это реагировать. Арсений тоже удивленно поворачивается всем корпусом к Диме. Антон видит краем глаза, уже почему-то старательно не глядя на него. Не в упор. Но Арсений всегда будет на периферии зрения. Они же еще сидят так неудобно. Напротив друг друга.       — Мы же хотим играть честно, а не в поддавки, — поясняет свое решение Дима. Но Антон видит тень ухмылку на его губах. Вот жук. Он всё специально. Но возразить не получается, все соглашаются с этим решением и обещают внимательно следить за Антоном.       Все делают первые ставки, пока что минимальные, никто не рискует, все трясутся над своими запасами, не хотят выполнять желание. Антон смотрит исключительно в свои карты, слушая, кто какую ставку делает. Старается держать лицо, чтобы никто не понял, насколько ему не повезло с картами. Две двойки, ну где это видано. Самые слабые карты. Однако, Антон ставки поддерживает. Не повышает, поддерживает чек, если Макар говорит его, сидя первым слева от дилера. Когда последняя карта является парой для уже лежащей на столе шестерки, Антон решает идти до конца и рискнуть. У него две пары, пусть они и слабые, но две пары — это хорошо. Это лучше, чем одна.       — Итак, господа, — Андрей внимательно смотрит в свои карты. — Все уже знают свои комбинации и у кого-то они очень даже. Например, у меня.       Антон смотрит на Андрея, отвернув голову от Арсения и улыбаясь краешком губ, когда Дрон повышает ставки. Не сильно больше, но повышает. Все до Арсения поддерживают. Антон утыкается взглядом в стол, за ним виснет молчание. Арсений что-то делает, шуршит тканью одежды, перекидывая ногу на ногу, стучит короткими ногтями по столу, вздыхает как-то особенно тяжко. У Антона все чувства обостряются. Казалось бы, если не смотреть на Арсения, то ничего не будет. Никакого напряжения, никакого внутреннего трепета от чужого профиля, носа этого с ямочкой и синевы чужих глаз. Но нет. Конечно, нет. Теперь Антона кроет от звуков, которые издает Арсений и даже кажется от запаха. Шастун как-то украл чужой шампунь, и он приятно пах еловой свежестью. Он запомнил и, кажется, мог различить этот самый запах в небольшой кухне.       — Ва-банк, — в итоге говорит Арсений. Антон настолько в шоке, что, забывшись, поднимает взгляд, видя, как этот мистер Неожиданность нагленько улыбается, будто он король мира.       — Посмотрел! Посмотрел! — тут же начинают со всех сторон кричать, Зохан с Сережей даже указывают пальцами на Антона. Тот немного теряется, но потом только глаза закатывает. Ну, посмотрел и посмотрел, что бубнить-то?       — Наказание! — весело кричит Захарьин, будто он детсадовец.       — Э, нет, — тут же хорохорится Антон. — Об этом речи не было.       — А теперь есть, — поддакивает Дима. — Только вот какое наказание?       — Это нечестно, уже поздно говорить об этом, — продолжает гнуть свою линию Антон.       — Шлепнуть по жопе? — предлагает Зохан и тут же ловит на себе злой взгляд Арсения, но только улыбается.       — Или пусть штрафную пьет, — подает голос Андрей. — Алкашка ведь у вас есть?       — Щелбан, че выдумывать, — вставляет свои три копейки Сережа. На это все соглашаются и Макару доверяют это важное дело.       Антон пытается оспорить данное решение, но Зохан тут же грозится отшлепать его, а Дима начинает сюсюкать, мол раз Антошка не хочет, то не будем ребенка обижать. Антон в курсе, что его взяли на слабо, подстебав возрастом, но всё равно ведется. Подставляет лоб, ладонью убирая отросшую челку назад. Макар примеряется и дает ему смачный щелбан. Шастун ойкает от неожиданной боли, кажется у него даже в голове звенит. Он трет больно место, зажмурив глаза, а то стол деревянный, еще воспламенится от искр из глаз.       Антон не слышит, что говорят друзья за столом, да и говорят ли вообще. Но теплую и мягкую хватку на своем запястье чувствует. Длинные пальцы обхватывают тонкую кисть и отводят руку, внимательно глядя на пострадавшее место. Арсений. Антон не открывает глаз, не хватало ему еще раз получить по лбу. После второго раза он может и не очнуться. У Макара рука тяжелая.       — Сильно болит? — напряженно спрашивает Арсений, наклонившись над столом, глядя в закрытые веки.       — Нормально, — отнекивается Антон.       Макар, чувствуя вину, извиняется и говорит, что в следующий раз будет бить щадяще. Антон парирует, что второго раза не будет. А потом происходит неожиданное. Илья сам поднимает чужую чулку и смачно целует в лоб, смеясь, что болеть больше не должно. Антон хочет посмотреть на Арсения. Сильно, до дрожи во всём теле и бегущими зрачками под закрытыми веками. Но он не может. Остается только догадываться, прав был Дима насчет пожирающего взгляда или нет. Сейчас, он, правда, скорее убийственный и направленный на Илью, но Антон об этом не знает.       — Так, ладно, хватит издеваться над Шастом, продолжаем, — хлопает Сережа в ладони, и Антон открывает глаза, забыв вообще про карты и игру. — У тебя либо фулл хаус, либо каре из сильного. Стрит тут получиться не может. Пара есть, возможно, у тебя только она и ты блефуешь. Возможно две. Флеш тоже может быть. Вопрос, обманываешь ли ты? И что у меня?       — Щас погоди, — Арсений начинает оглядываться по сторонам, потом делает вид, что достает что-то с пола и показушно надевает на лицо. — Итак, я надел своё ебало для обмана и говорю тебе, что у меня каре.       За столом все смеются, Антон тоже, слушать-то ему не запрещали, но смотрит на Макара, который весело подмигивает ему. Чтобы Арсений там себе не удумал, Антон даже не догадывается об этом, так как его с Ильей связывают исключительно товарищеские отношения. И опускать до такой низости, как вызывать ревность, Антон не планирует. И так уже напросился в гости на пожить, и как может заставляет Арсения привыкнуть к себе.       — Не верю, ва-банк, — махает рукой Сережа и тоже отодвигает все свои фишки вперёд. Смех стихает. Игра принимает интересный оборот. Уже сейчас на первом же круг кто-то вылетит.       Остальные не хотят такой участи, поэтому все пасуют. Антон, не задумываясь, ему ловить точно нечего. Шастун смотрит исключительно на Сережу, мог бы подсел бы ближе, тогда, возможно, увидел бы отражение Арсения в чужих глазах. Но вряд ли, конечно. Приходится сидеть и чуть ли не силой отворачивать голову и взгляд отводить.       — Вскрываемся, что у тебя? — гулко сглатывает Серёжа.       — Погоди, — опять просит Арсений. Делает вид, что достает телефон, старый, допотопный с вращающимся барабаном. Старательно набирает цифры, пока Сережа шипит, что он старый дед из погорелого театра. Но вот Арсений подносит воображаемую трубку к уху. — Это служба спасения? Спасите-ка Арсения, — и театрально хватается за сердце. Дима рядом ржет уже в голос.       — Это неотложка? — без лишнего артистизма говорит Сережа в свою руку, сложенную на манер телефона. — Помогите мне немножко.       — Да вскрывайтесь уже, — не выдерживает Макар.       — У меня две пары, — переворачивает свои карты Арсений, там тройка и король, который является парой для другого короля на столе. Все присвистывают и переводят взгляд на Сережу, думая, что у него нет шансов.       — А сказал, что каре, — фыркает Сережа. — Только проблема вранья в том, что кто-то может подловить на нём. Ведь как у тебя могло быть каре, если две шестерки на столе, а одна у меня? — и Сережа переверчивает уже свои карты, являя всем комбинацию тройки, состоящую из шестерок.       — Так ты с самого начала знал, — фыркает Арсений, закатывая глаза и не расстраиваюсь, отдавая все свои фишки, первым вылетая из игры, а значит должен будет кому-то желание. По крайней мере, Антон по голосу судит, что не расстраивается. — А такое представление разыграл. И кто из нас актер погорелого театра?       — Я думал, может кто еще решит рискнуть, — пожал плечами Сережа, выглядя весьма довольным. — Хотел слить больше людей.       Все облегчённо выдыхают и отдают свои карты Серёже. Арсений же под общее возмущение отходит, ссылаясь на какие-то дела в телефоне. Серёжа кричит, чтобы он их здесь решал, но ему уже никто не отвечает, хотя квартира не такая уж и большая, тут все комнаты рядом, но Матвиенко в цвет игнорирует. Тот только плечами пожимает и раздаёт карты. Антон же наконец-то может смотреть куда захочет, а в груди разливается тепло от осознания, что Арсений специально ушёл, чтобы Антону было легче. Попов как всегда заботится о нём. И это греет.       Следующий кон начинается с того, что все опять поддерживают минимальную ставку, с завистью глядя на двойной куш Серёжи. Антон опять не рад своим картам, но что поделать, надо делать хорошее лицо при плохой игре. Надо учиться блефовать. Хотя после того, как Серёжа выкладывает три карты, Антон с трудом подавляет в себе улыбку, у него может получиться стрит. Он опять первый делает ставки и с радостью повышает её. Но к его разочарованию все поддерживают, даже Макар. Неужели у них у всех хорошие карты? Или они блефуют? Кажется под конец вечера Антон сойдёт с ума и перестанет доверять людям.       Когда на столе оказывается ещё одна карта, которая является тузом и того на столе уже два туза. У кого-то возможно уже две пары, а может и тройка. А ещё судя по масти у кого-то может быть флеш, но все сидят с непроницаемыми лицами. И эти люди с пеной у рта решали, какое наказание заслуживает Антон? Как удивительно быстро меняются люди. Но Антон решает рискнуть, стрит довольно хорошая комбинация при условии, что ни у кого нет флеша. Он снова повышает. Замечает, что снова кусает свою нижнюю губу, тут же отпускает её из плена зубов.       Все внимательно следят за руками Серёжи, который специально медленно выкладывает последнюю карту. И Антон понимает, что ему снова ловить нечего, а он уже потратил половину своих фишек. Что ж за непруха? Он пасует, даже не пытаясь сказать чек. Зато Зохан и Дима сливаются в борьбе, повышая с каждым разом всё больше и больше, все уже слились, и только эти двое по чуть-чуть повышают. Пока наконец не ставят всё. Антон с Ильей переглядываются, округляя глаза. Илья качает головой, шепча, что они сумасшедшие.       — Не может у тебя быть каре, — фыркает Антон, который Захарьин. — А вот у меня может быть флеш, — и Антон переверчивает свои карты, доказывая правдивость своих слов.       — Как завещал нам Сергей Лазарев: всё невозможное возможно, — прискорбно выдаёт Дима и переворачивает своего туза, кладя к трём другим, Антон шокировано выпучивает глаза, будь они в мультики, глазные яблоки бы точно выпали в чашку с чаем.       Дима довольно улыбается и забирает весь куш себе под ахи вздохи остальных. Илья шепчет, что он боится с ними играть, Антон согласно кивает. За два круга они потеряли двоих. Арсения правда по глупости больше, но вот сейчас действительно была борьба.       — Среди нас шуллеры, — жалуется Зохан, идя в комнату к Арсению, нарочно громко хлопая дверью. Антон невольно провожает его взглядом, задумываясь, какие отношения связывают этих двоих. Антону имеет смысл ревновать, потому что другой Антон тоже гей, а Арсений всё ещё не парень Шастуна.       Но вот перед всеми снова оказываются две карты. Этот круг проходит спокойнее. Ставки не повышаются, а под конец даже почти удаётся сделать чек, но всё портит Серёжа, который выкладывает свои печеньки. Все кроме Антона и Андрея поддерживают. Шастун разочарованно цыкает, когда победу снова одерживает Матвиенко. Скорее всего он и победит с таким-то отрывом. Но продолжают играть, пытаясь переиграть этого гения покера.       На этот раз Антон решает идти до конца, на руках Валет и десятка. Лучше уже не будет. Он повышает по чуть-чуть, но каждый раз. У него выходит стрит, но он не пытается прыгнуть выше головы, хочет собрать как можно больше со всех, поэтому повышает чуть-чуть. Пока Серёжа не кладёт ровно столько «фишек», сколько лежит перед Антоном. Шастун давится воздухом, возмущённо глядя на Серёжу, который только улыбается, вынуждая его идти либо ва-банк, либо сдаться. У Антона стрит, но у Серёжи может быть флеш, а он почему-то считается выше, чем стрит. Антон опять жуёт свою губу, смотрит на довольного Серёжу и разочарованно пасует.       — Что у тебя? — понуро спрашивает Антон, пока Серёжа убирает карты.              — Не положено знать, — только загадочно отвечает он.       — Ну, пожалуйста, — канючить Антон. — Я спасся или упустил свой шанс?       — Будь смелее, — только и говорит Серёжа, а Антон стонет и роняет голову на стол. Испугался, дал заднюю, а мог бы выиграть. — Покер игра не только на блеф и хитрость, но и на смелость, уверенность в себе и в своих картах. Что у тебя было?       — Стрит, — ноет в стол Антон.       — А у меня пара тузов, — Серёжа хлопает Антона по голове колодой карт. — Что, без подсказок Арсения сдулся?       — Неправда, — тут же оживляется Антон, пока остальные добродушно смеются. — Раздавай, щас я тебя обую.       — Нельзя по квартире в обуви ходить, — заходит на кухню Арсения, а за ним Зохан. Антон тут же начинает изучать окно. — Окно охуенное, согласен, — фыркает Арсений. — Может уже хватит этого желания? Я выбыл.       — Но всё равно можешь подсказывать ему, — не соглашается Серёжа, раздавая карты. — Пусть сам справляется.       Антон неловко чешет голову, но соглашается со словами Серёжи. В мире Нитонисё не смог, надо хоть в реальности научиться. В армии он сам справлялся. Игры, конечно, не прям важное дело, но с них всё начинается. Антон получает на руки карты и снова видит Вальта и десятку, правда теперь одной масти. Тихо про себя радуется, что сможет выбить флеш, если повезёт, и уверенно повышает ставку сразу же. С каждый положенной на стол картой, сердце в груди бьётся всё быстрее. Ему нужен только король на столе и у него будет не просто стрит, не просто флеш, а самый настоящий роял флеш. То, что выпадает не просит редко, а практически никогда. И когда последней картой оказывается пиковый король, Антон чуть в голос не кричит, но сдерживается. Сразу идёт ва-банк и ждёт. Но все почему-то пасуют, и Антон забирает не такой уж и большой куш.       — Антош, ты очень милый, но по тебе сразу всё понятно, — мягко улыбается Арсений, по привычке называя Антона уменьшительно-ласкательным именем. Антон краснеет и смотрит куда угодно, кроме Арсения. Тот только усмехается и ворчит, что уж могли бы пожертвовать немного своих «фишек».       Серёжа раздаёт карты и выясняется, что у Макара и Андрея остались «фишки» только на одну ставку, потому что они всё отдавали и не получали, в отличии от остальных. Все подначивают идти ва-банк, в конец концов они играют на интерес, а загадать желание Арсению это так — баловство. Ребята соглашаются и проигрывают, когда Серёжа показывает всем свою пару дам. Дима злобно рычит, у него была пара Вальтов, всего чуть-чуть ниже Дам по старшинству. У всех остальных вообще только старшая карта. С комбинациями совсем не повезло.       — Как бы я не играл, но я попал в тройку лидеров, — выпячивает грудь Антон, глядя в стол, но обращаясь больше к Арсению.       — Ты обещал меня обуть, давай, — хмыкает Серёжа. И, кажется, они разбудили какое-то древнее зло, потому что Серёжа начинает играть жёстко.       Он то задумчиво смотрит на карты и нехотя повышает, то потом оказывается, что у него фулл хаус. Дима так чуть не погорел, но вовремя остановился. Антона же только так и обманывают, но ему удаётся выехать на хороших комбинациях, но много он не зарабатывает. Ему никто не верит. Серёжа бросает такую фразу, что если Антон повышает значит у него хорошие карты, если просто поддерживает ставку, то его можно легко заставить сделать пас. Антон только кивает на это. Сложно быть уверенным, когда ты не знаешь, что у другого игрока на руках.       С Арсением правда похожая история получается. Антон ведь не знает, стучится он в наглухо закрытую дверь или всё-таки она приоткрыта. Однако, Арсений не такой жулик, как Серёжа. Реакции Попова, когда они одни более честные, более открытые, да он всё равно сдерживает себя, но Антон точно знает, что о нём заботятся. Его любят. В конце концов ему еду покупают и даже готовят, для Антона это высшая степень проявления любви.       Антон смотрит на свои карты и на те, что лежат на столе. Он не повышает, только соглашается, хотя у него две пары получается. Это хорошая комбинация, он пойдёт до конца. Он докажет всем, что умеет играть и учится на своих ошибках. Серёжа опять проделывает манёвр, чтобы Антон поставил всё своё имеющееся добро, Антон смотрит Серёже в глаза, краем глаза видит, что Арсения теребит свою подвеску. Волнуется. Болеет за Антона. Шастун уверенно ставит всё. Серёжа одобрительно кивает и вскрывает свои карты. Антон вскрывает свои и пытается понять, кто выиграл.       — Не может быть! — разочарованно кричит Антон. — Я был уверен! Я рискнул! Чтобы у тебя, крыса такая, оказалась пара на один номинал выше моей!       Серёжа только плечами пожимает, забирая всё под скорбный вздох Димы. Никто не верит в победу Позова. А Антон разочарованно прикрывает глаза. Игра продолжается, дабы выявить победителя. Рядом с Антоном кто-то садится. Он думает, что это Макар вернулся с перекура, но в воздухе пахнет не перегаром, а еловой свежестью. А потом на коленку ложится чужая рука в поддерживающем жесте. Арсений.       Антон открывает глаза и наконец-то прямо смотрит в голубые омуты. Арсений улыбается и шепчет одними губами, что он молодец. Сам явно в тайне радуется, что не Антон будет ему желание загадывать. Хотя Серёжа тот ещё придумщик. Антон только благодарно кивает и только сейчас понимает, как устал. Он зевает до капелек слёз в уголках глаз, прикрывая рот. Игра идёт своим чередом, пока Серёжа, очевидно, не побеждает. Никто даже не удивлён. А потом Арсений начинает всех подгонять на выход. Серёжа ржёт, что Попов усатый нянь, а ребятёнку Антону пора спать, все смеются, но послушно собираются на выход. Время действительно позднее.       Антон на автомате принимает душ и заваливается к себе в комнату, ощущая этот долгий день на себе. Но зато он поступил на бюджет. Зато он весело провёл время с друзьями. Зато впереди еще почти месяц лета и спокойствия. Потом придется совмещать работу и учебу. А пока что по телу растекается нега, в голове приятная пустота, никаких назойливых, тяжелых мыслей. Но несмотря на все эти факторы, уснуть никак не получается. Ни через десять минут, ни через тридцать. Тяжесть медленно, но верно образуется внизу живота. И это приятная тяжесть. Она не в груди давит бетонной плитой, не давая дышать. Она практически в паху, греет, распаляясь всё больше и заставляет дышать с придыханием.       Рука действует сама по старой памяти, точно зная, как будто лучше. Антон проскальзывает левой рукой в трусы, сжимая вставший член и блаженно мычит в правую руку. Пока она заживала, Антон наловчился дрочить левой. Несмотря на то, что Антон уже дрочил и растягивал себя в душе, возбуждение не желало так просто уходить, требуя большего. Он быстро тянется к ящикам стола, благо рост позволят сделать это, не вставая, нащупывает заветный тюбик смазки, не жалея льет её на подставленную руку. Трусы не снимает, только спускает куда-то к коленям. Он быстренько, к тому же в комнате делать это было неловко, будто он оскверняет что-то. И пусть он за собой всё уберет, но лучше не привыкать к комфорту. Он привык удовлетворять себя в армии в душе за рекордно короткое время. Возможно, Дима был прав, но только недотрах был не у Арсения, а у самого Антона.       Но думать об этом больше не получается. Не хочется. Рука уже вовсю ласкает член, проходясь по головке, оглаживая её, оттягивая крайнюю плоть и задевая ногтем уретру. А потом плавно опускается вниз, посильнее сжимая там, где особенно приятно. После сжимает яичко, Антон уже привык к своему несовершенству, а изобилие смазки помогало не обращать внимание на неровности шрама. Так он и лежит, прикрыв глаза, водя рукой по члену всё быстрее и быстрее, а правой рукой прикрывая рот, заглушая возможные стоны, и только тихое мычание разносилось по комнате. Не умеет Антон быть абсолютно тихим. Ни в жизни, ни в сексе. Надо показать всем окружающим, что Антон счастлив до беспамятства или что злой до чёртиков, и лучше его не трогать. А уж наслаждением хотелось поделиться вдвойне, но только с одним человеком, который прямо сейчас уже скорее всего мирно спал за стенкой.       Антон глухо простонал в ладонь. Чёрт. Он еще никогда не дрочил, когда Арсений был дома. Тем более так близко, а шум воды не скрывал хлюпающие звуки смазки и мычание. Но от этого жар распространяется уже по всему телу, и футболка неприятно липнет к телу. Но и остановиться уже не вариант. Антон продолжает, лаская головку, представляя, что это не его рука, а Арсения. И именно он зажимает Шастуну рот, чтобы друзья за стенкой не услышали.       А за стенкой уже никого нет минуты две так точно. Арсений битых полчаса спорил с Сережей в переписке, что его желание глупое и ничего не принесет. Но Матвиенко настаивал.       «Иди и просто поговори с ним»       «Сейчас почти час ночи. Пожелай, что-то для себя и отстань от меня.»       Арсений специально ставит точки, зная, как это раздражает всех остальных, но Матвиенко не ведётся.       «Тогда сделай еще татушку. О, давай парную»       «Что-то нормальное есть в твоей голове?»       Арсений бесится и не скрывает этого.       «Поговори с Антоном. Честно и открыто. Либо хватит мучать мальчика, либо будьте счастливы, столько сколько вам отведено. Возможно это будет вся жизнь»       «Ты не можешь этого утверждать. Может произойти всё что угодно.»       «Вот именно. Кто знает, может к старости у нас разрешат однополые браки, и вы станете законными супругами? Или разбежитесь раньше и будете счастливы с другими? А может через пару лет на Землю упадет метеорит, и мы все умрём»       «Почему вы так старательно лезете в мою жизнь?»       «Потому что раз набил татушку, обещая, что она знаменует новые начала и великие свершения, то и выполняй это»       «Зохан слишком много знает и пиздит обо мне.»       Арсений закатывает глаза. До этого момента он вообще не жалел, что в студенчестве сделал татуировку. На ноге её можно было легко скрыть, она было небольшая и состояла только из чёрных линий. Но у татуировок часто есть история, и у Арсения она была, об этом знал только Зохан, так как он и являлся инициатором этого сумасшествия. Но теперь знал ещё и Серёжа. И Арсений не был этому рад. Потому что татуировка была физическим напоминанием о его молодых обещаниях и амбициях. И где всё это? Куда делось?       «Только мне и рассказал»       Продолжает надписывать ему Серёжа, не слезет, пока не добьётся своего. Давно он не наседал на Попова, пора исправляться.       «Я же тоже твой лучший друг. К тому же я пекусь не только о тебе. Я серьезно, если со своей башкой разобраться не можешь, то хотя бы Антону мозги не пудри. Он-то точно знает, что ему надо и справится. А ты как собака на сене ни себе, ни людям»       «Илья.»       Арсений пишет одно слово и отправляет, не успев подумать. Но уже ночь, голова плохо соображает, а истинные эмоции лезут наружу из самых темных глубин человеческой душонки.       «Раз сам всё понимаешь, то пора уже расставить точки над е. И мое желание, чтобы ты сделал это сейчас. Куй железо пока горячо»       «Хуй.»       Последнее, что пишет Арсений и решительно выходит из комнаты. Раз проиграл желание, то надо исполнять. И пока он не передумал, надо сделать первый шаг. Обычно дальше проще. Даже если Антон спит, он его разбудит. Ночь славится своей откровенностью и истинностью. Чтобы они сейчас не решили — так будет правильно. С этими мыслями Арсений подходит к приоткрытой для кота двери и замирает, вначале видя картину, открывавшуюся его глазам, а потом и слыша звуки.       Антон мычит в руку, веки трепещут, ресницы отбрасывают тени на щеки, а свет белых ночей из окна ничего не скрывают, но придают интимности, рассмотреть-то всё можно, но хочется больше. Хочется включить свет, снять футболку, чтобы раскрыть всё тело. Хочется провести ладонями по широкой груди, ущипнуть соски, вырывая первый, но не последний стон с этих еще не опухших от поцелуя губ. Хочется заменить чужую руку своей и приласкать в самом желанном и чувствительном месте. Слюна скапливается во рту, возможно, стоит заменить руку на рот. В мире Нитонисё Арсений толком ничего не чувствовал и не ощутил терпкий вкус чужого естества. А сейчас ему буквально подносят всё на блюдечко с голубой каёмочкой.       Антон распаленный, раскрытый и разгоряченный лежит на кровати, разведя коленки как может, из-за мешающихся трусов. Футболка задралась до груди, но прикрывает соски и это огромное упущение. Член блестит от смазки, но его не удается толком рассмотреть из-за елозящей туда-сюда руки. Зато прекрасно видно шрам на мошонке. А Арсений так и не выяснил от кого, за что и почему. Но мысли не успевают оформиться в ярость и злость, потому что Антон мычит особенно жалобно, ёрзает на мокром от пота и лишний смазке покрывале, сжимает член, останавливаясь, думает о чем-то, а потом отнимает руку ото рта, быстро обсасывает пальцы, и это контрольный выстрел в голову для Арсения. Он стоит тенью за дверью как сумасшедший сталкер, как извращенный вуайерист, но ничего не может с собой поделать. Двинуться сейчас и нарушить чужое наслаждение — смерти подобно. Пусть Антон ублажает себя. Арсений терпеливый. Он подождет, а потом сделает вид, что только пришел, ничего не видел. Он великий слепой. Но потом всё равно получит чужое тело в свое полное распоряжение, и уж он-то превратит кости в желе, доставит на то самое седьмое небо и заставить кричать под собой до срывающегося голоса от наслаждения.       А пока что Антон справляется сам. Закончив слюнявить пальцы, он проникает рукой под футболку и начинает играться с сосками, сжимая, оттягивая и оглаживая то один, то другой, уже толком не сдерживая тихие стоны. Арсений думает, что его не видно. В коридоре темно, он подошел тихо, он практически не дышит. Но Антон заметил. Не сразу, но заметил. Вначале напрягся, пришлось посильнее сжать основание члена, чтобы не кончить от осознания, что Арсений наблюдает за ним. И раз не уходит, то наслаждается увиденным. И Шастун решает устроить представление. Убьет одним выстрелом двух зайцев. Арсения никто не просил подглядывать, но раз уж он здесь, то Антон больше не будет себя задерживать, уверовав, что его любят и не осудят.       С сосками он играется впервые, но удивленно стонет, когда понимает, что ему приятно. Очень, черт бы его побрал, приятно. До поджатых пальцев ног, до закатанных глаз. В мире Нитонисё, даже лежа под Арсением и рассыпаясь на атомы от его пальцев и члена, не было так приятно, как сейчас. Особенно под пристальным взглядом темных от похоти глаз. Это какой-то новый уровень удовольствия. Но ему мало. Ему хочется больше. Хочется показать больше. Наш товар, ваш купец, как говорится. А товар надо показывать лицом и во всей красе.       Неловко скидывая с себя мешающиеся трусы, Антон опускает обе руки на пах. Лениво надрачивая член, он льет еще смазки, которая крупными каплями стекает вниз между ягодиц и пачкает покрывало. Но на это уже всё равно. Антон раздвигает ноги, сгибая одну в колене, пальцами кружа вокруг входа. Непонятно, кого больше дразня себя или Арсения, только на фалангу проникает внутрь, но тут же вынимает. Как хорошо, что он вымыл себя в душе, будто зная, что после такого насыщенного на эмоции вечера одного раза передёрнуть не хватит. Но вскоре Антон понимает, что он уже близко, поэтому резко и быстро вставляет в себя указательный палец, звонко простанывая от этого. Он еще и забыл, что на этом пальце всегда надето кольцо. Простое, серебряное, оно не мешает, и Антон к нему привык. Но всё-таки ощущать холодный металл в таком месте это необычно, но доставляет неизведанное ранее удовольствие. К тому же благодаря кольцу Антон раскрывает проход чуть больше, и вскоре уже может протолкнуть два пальца. Быстро находя простату, начинает массировать её, практически не вынимая пальцы и добавляя третий. Он знает, как ему нравится, знает от чего больше кроет.       С губ срываются уже не стоны, а конкретное имя, рычащими звуками рассыпаясь с языка. Антон бормочет что-то неразборчивое особенно громко, сжимая пальцы внутри и кончая себе в ладонь, размазывая сперму по стволу и выдавливая всё без остатка. А после он подносит испачканную руку к лицу и широким мазком слизывает белесую жидкость языком. Пальцы всё еще находятся внутри и приятно распирают. Сперма на вкус горчит и чуток солоновата. Но главное — это глаза. Темные, похотливые, опасные. Антон смотрит прямо в них. А Арсений следит только за рукой, но потом поднимает взгляд натыкаясь на чужой, в этой полутьме кажущийся зеленым. Гипнотически зеленым. Грешные губы произносят его имя, уже не выстанывая, а конкретно обращаясь, моля о чём-то.       А Арсения будто ледяной водой облили. Его спалили в самом начале. За ним и его реакцией всё это время наблюдали. Всё это представление, некая ловушка была для него. И он так глупо попался. Повелся, как и на флирт с Ильёй. А с ним просто играют. То в вечной любви клянутся, то так развратно себя ведут. И где тут любовь?       Арсений срывается с места, уходя на кухню за водой. И лучше бы Антону не идти сейчас за ним. Выполнение желания и первопричины выхода из комнаты напрочь забываются, оставляя после себя только осознание того, что с выходом из мира Нитонисё игры не закончились. Они только стали взрослее, изощрённые и без победителя. Вообще. Потому что Антон выходит из комнаты, идет прям на кухню и замирает нерешительно напротив Попова на расстоянии больше вытянутой руки.       — Чего ты добиваешься? — зло выплевывает Арсений. Антон дергается, но не отходит, смотрит прямо в глаза своими, чуть расширенными. На нем только футболка, мятая, мокрая, еле прикрывающая бедра. Вид даже более развратный, чем минутой ранее. Потому что от Арсения не скрываются, не пытаются прикрыться. Да и не пытались. И это бесит больше всего. Антон слишком честный, слишком открытый. И от этого потом больно будет обоим.       — Тебя, — хрипло отвечает Антон. Наверное, надорвал голос, пока стонал, удовлетворяя себя со всех сторон. Арсений качает головой. Член уже давно натягивает штаны и неприятно зудит, требуя прикоснуться к себе. Но Арсений не такой. Он привык скрываться. Он привык спать с парнями, даже с Захаром и Костей либо в отелях, либо в грязных клубах туалета, но не на своей территории. Так безопаснее. Так сложнее потом будет что-то доказать. Сложнее расставить камеры и подловить. Да, Арсений параноик, но лучше перебдеть, чем недобдеть.       — Лучше тебе уйти, — только и произносит Арсений, подавляя нервный смешок. Сказать хочется много, но ни слова не слетает с упрямых губ. Антон снова видит ту ухмылку, которая так бесила его в мире Нитонисё. А Арсений вспоминает разговор своих одногруппниц и невольно думает, вдруг Антон тоже давит на Попова. Только не на жалость, а на похоть в купе с ревностью. И от этого так мерзко на душе. Антон же не такой, но Арсений уже злой, чувствует себя обманутым и хочет заблуждаться и дальше. Ведь так проще всего, да? Игнорировать не получилось, задушим ненавистью, заставим разлюбить.       — Прогоняешь? — ровно спрашивает Антон. — Если да, то я уйду. Но навсегда.       Звучит уверенно, на деле тело ошметками падает у ног Арсения. Сердце бьется где-то в горле, мозг дымится, отказываясь верить, что это они сказали и пытаясь найти кнопку перемотки назад, чтобы всё исправить. Но пути назад нет. Антон так-то тоже устал играть в эти «постой, не уходи — вали отсюда нахуй» отношения. Он здоровый, молодой, неплохо сложенный парень. И секса ему хочется, и доверительных отношений. Арсению тоже, но он не верит, что другие хотят того же. Он разучился. И в Антоне сам что-то придумал, сам разочаровался. И бьет словами его, но погибает сам. Думал, что не он станет причиной разбитых розовых очков, но стал именно он.       — А уходить не хочется, да? — елейно шепчет Арсений. В нем злость, неудовлетворённость, похоть и ранимость смешались в коктейль Молотова. А Антон — искра, которая подожгла фитиль. И трахнуть его хочется, и под венец отвести. Но проще будет исполнить только первое, да и второе незаконно. Арсений не любит, когда всё не так, как он планировал, и когда его застают врасплох, а это происходило уже дважды. Так что сейчас его очередь. Надо подчинить, заставить прогнуться, показать чужое место, что оно в ногах Арсения, а не наоборот. Что Арсений главный, всегда будет сверху и никогда не будет ведомым. Но при условии, что Антон хочет. При условии, что ему нужно только это. Если нет, то Арсения опять застанут врасплох, но тогда и решаться всё будет уже совсем по-другому.       — Да, — доверчиво признается Антон, нервно комкая подол футболки. Говорит искренне, открыто и любяще, но этого уже не замечают. Не хотят.              — Конечно, — Арсений медленно надвигается на Шастуна, заставляя его отойти к столу, за которым буквально час назад было так весело играть в покер. — Хочется, чтобы тебя выебали так, чтобы ты неделю сидеть не смог, а то пальцы не удовлетворяют. Хочется подавиться чужим членом и проглотить чужую сперму, а то своя горчит. Верно? Если ты хочешь этого, то я с удовольствием тебе это дам. Но большего от меня не жди. Я просто даю тебе то, что ты хочешь, а ты молчишь в тряпочку и радуешься. Согласен?       Арсений блефует. Безбожно лжет. Говорит фразами из дешёвого и пошлого порно. Ждет ответа с замиранием сердца, ожидая услышать «нет». Ожидая, что он ошибся, что ему показалось, что он всё выдумал. И тогда, возможно, попытаться построить нормальные отношения. Рискнуть. В последний раз.       Арсений сам не понял, что совершил ошибку, когда не добавил в свою пламенную речь слово «только». Имея ввиду, что Антон хочет только секса и ничего более. Но это не так. И Антон это понимает, но он не совсем понимает Арсения. Почему тот так бесится? Чего «большего» Антону не следует ждать? Антон хочет секса с Арсением, только с Арсением. Любого секса, в порно он многое успел посмотреть, когда был подростком с любопытством и манией ко всему новому. И готов был многое проверить в жизни. И если Арсений хочет этого же, но по-другому, кроме как через наезд сказать об этом не может, то Антон согласен. И сразу поддерживает некую атмосферу ролевой игры.       Поэтому он шепчет «да», почти не размыкая губ. Арсений хватает его за подбородок, наклоняет к себе и шепчет прямо в губы, чтобы повторил. Антон повторяет громче. Да, он согласен. Арсений как-то разбито ухмыляется, зло сверкая глазами, а потом молниеносно разворачивает Антона к себе спиной, давит на лопатки, чтобы лег грудью на стол, перед этим одним слитным движением снимая футболку, оставляя Антона полностью обнаженным перед ним. Сам же только штаны приспускает, высвобождая перевозбужденный член. Он не спал ни с кем уже несколько лет, не считая мира Нитонисё, а тут сами себя предлагают.       Арсений плюет на свой член, размазывая слюну по стволу. Вставляет три свои пальца в разработанную дырочку, которая всё еще блестит от изобилия смазки, проверяя, сможет ли принять его Антон. Немного разработав вход пальцами под сдавленные стоны Антона, он сразу целиком вгоняет член глубоко в нутро. Антон вскрикивает. Это совсем не так, как в мире Нитонисё. Боль простреливает в поясницу, но быстро уходит на второй план, потому что Арсений гребанный кудесник, сразу начинает прицельно бить по простате крупной головкой. Антона размазывает по столу. Слабая боль от грубого вторжения смешивается с невероятным наслаждением. Изнутри приятно распирает член, который свободно входит внутрь. Член Антона уже упруго стоит, периодически трясь о твердую столешницу. И это тоже приятно больно. И что он там говорил Диме, что за столом только едят? Стол очень даже подходит и для других наслаждений.       Антона мотает по столу от сильных и немного грубых толчков. Одна рука Арсения сжимает его бедро, насаживая его на себя, помимо того, что сам двигается навстречу, из-за чего по кухне разносятся звуки шлепков. Вторая рука удерживает шею, это мешает двигать головой, из-за чего Антон не может даже краем глаза увидеть Арсения, но он смиряется с этим, принимая правила игры. Шастун громко стонет, периодически хрипя имя Арсения, вкладывая в это слово всю свою любовь. На глазах уже выступают слезы, а коленки подгибаются от приближающегося оргазма.       Но тут Арсений перемещает руки на плечи Антона и рывком поднимает, прижимая к своей груди. Шастун не успевает порадоваться нежности от прикосновений горячей кожи, как Арсений, не снимая его с члена, тащит к окну. Антон теряется, не понимая, что происходит. Окно не зашторено, на улице светят фонари, а ночь как таковая и не наступала. С улицы не видно, что происходит в квартире, но у самого окна легко можно будет разглядеть человека, стоящего к нему вплотную. Голого. Раскачивающего от того, что некто за спиной трахает этого самого человека.       — Тебе же нравится, когда за тобой наблюдают? — хрипит Арсений, не прекращая вдалбливаться в растраханную дырочку. Антон упирается одной рукой в окно, а второй хватаясь за подоконник, дабы удержать равновесие. — Пусть полюбуются, какой ты прекрасный, когда кончаешь.       Антон звонко стонет, сжимая в себе член Арсения сильнее. Во-первых, потому что Арсений назвал его прекрасным. А, во-вторых, перспектива быть кем-то увиденным пугает, но и возбуждает ещё сильнее. По площадке как раз идет какой-то пьяный мужик, шатаясь во все стороны. Подними он голову и перед его глазами предстала бы пикантная картина. Антон хнычет, прикусывая нижнюю губу, стекло перед лицом уже запотело от его дыхания. Рука скользит, производя неприятный скрип, но и держаться больше не за что, надо облокотиться. Арсений особенно сильно вбивается, проходясь по простаты, и Антон кричит, спуская третий раз за ночь, пачкая батарею вязкой спермой. Ноги подкашиваются, но вместо того, чтобы быть удержанным чужими руками, ему позволяют осесть на пол, привалившись к батарее.       Антон только видит, как Арсений подтягивает штаны обратно, скрывая стоящий член и разворачивается, чтобы уйти.       — А как же ты? — сдавленно шепчет Антон. Горло дерет и громче говорить не получается. Соседи будут явно недовольны.       — Мне не надо, — только и говорит Арсений, скрываясь в комнате, закрывая её на задвижку, точно зная, что Антрикот не пойдет к нему. Он от летней жары всё больше в ванне спит, там прохладнее.       Антон недоуменно хлопает глазами, силясь прийти в себя от тройного оргазма. Поведение Арсения обижает, расстраивает и заставлять чувствовать себя… Не использованным, нет. Антон сам согласился. Сам хотел этого, думая, что это какая-то ролевая игра. В мире Нитонисё у них началось всё с секса и логично будет снова начать с него. К тому же с такого крышесносного. Чувствует ли себя Антон брошенным? Возможно. Выебанным? Да, определённо. Но обиднее всего от того, что Арсений ушел, не желая разделить с ним момент наивысшего наслаждения. И вот что прикажите делать?       Антон вздыхает и решает, что утро вечера мудренее. К тому же разжиженным мозгом сложно соображать. Он что-нибудь обязательно придумает. Главное, что Арсений сделал шаг на встречу. Да, странный. Да, грубый. Но шаг. А это ли не главное? Главное, не попасть в нездоровые отношения, какие были у Лизы, но Антон верит Арсению и не боится. Арсений спросил, разработал вход. И пусть был груб, но не навредил. С таким отношением можно работать.       А пока что Антон идет спать полностью удовлетворенный. Уже не слыша хождения Арсения из угла в угол по комнате и его тяжелые вздохи сожаления и ненависти к самому себе, собственной глупости и несдержанности. Не слышит, как он в конце концов выходит из комнаты, прогоняя недовольно мяукающего кота из ванны и шумя водой, смывая с себя непотребство. Возбуждение уже ушло. Арсений недоволен собой и своим поведением. Он как маленький ребенок, когда кто-то попросил его игрушку, а он ломает её, чтобы больше не просили. Но Антон не игрушка, а Арсений действительно собака на сене. И это надо как-то решать.