Разными судьбами

Сегодняшний день был особенным — воздух во дворце дрожал от предвкушения, а улицы были заполнены ликующей толпой. Все ждали Его Высочество, моего царственного брата. Я видел его сражения десятки раз, но сегодняшний день обещал что-то иное. Через минуту, словно само небо сошло на землю, Се Лянь появился перед нами. Его движения были грациозны и величественны, каждое его действие — воплощение мастерства. Но в пылу схватки, среди блеска мечей и криков толпы, случилось то, чего никто не заметил: ребенок, оступившись, полетел вниз с края помоста. Одно мгновение — и его жизнь прервется. Я не раздумывал. Бросившись вперед, я успел подхватить малыша, но равновесие покинуло меня. Высота была пугающей, и, падая, я уже представил хруст костей и темноту, что ждет меня внизу. Я крепко прижал ребенка к себе и зажмурился. Но удара не последовало. Сильные руки подхватили нас, прежде чем мы коснулись земли. Открыв глаза, я встретил взгляд Се Ляня. Он улыбался — так нежно и облегченно, что мир вокруг на мгновение перестал существовать. Слышались радостные крики жителей Сяньлэ, но я не мог оторваться от брата. Лишь когда малыш на моих руках зашевелился, я пришел в себя. У ребенка были пронзительные черные глаза, а лицо наполовину скрывал грязный, порванный бинт. Он был одет в лохмотья, пропитанные пылью и горем. Чтобы он перестал дрожать, я подарил ему самую мягкую свою улыбку, стараясь скрыть собственный страх. — Почему ты прыгнул? — тихо спросил я, осторожно погладив его по спутанным волосам. Мальчик вздрогнул, но, почувствовав тепло моей ладони, замер. Похоже, он впервые понял, что не весь мир желает ему зла. Торжество было сорвано. Тетя, заливаясь слезами, то обнимала, то бранила меня за безрассудство, а Император сухо заметил, что мой поступок был верхом неразумности. Я знал, что они правы, но, глядя на ребенка, понимал: оно того стоило. По дороге в лазарет я принял решение. Нельзя позволить этому «лисенку» вернуться на улицу — если его снова бросят, он найдет способ умереть. Я заберу его под свою опеку. После того как лекари очистили его раны и дали снадобья, мы забрали его к себе. В моих покоях слуги уже подготовили горячую воду. Малыш был смущен, когда мы начали его раздевать, но бинт на глазу он позволил тронуть лишь на мгновение, всё еще тая в себе глубокую боль. Мы искупали его, одели в чистые одежды и накормили. Когда я сказал ему, что отныне он будет служить мне, в его глазах блеснула искра надежды. В этот день судьба маленького изгоя изменилась навсегда: он стал нашим. Частью нашей семьи, вопреки всем предсказаниям и злым рокам.