Разными судьбами

Став императором, я осознал истинный масштаб ноши, которую несли мои дядя и тетя. Я всегда любил их, но теперь, глядя на их путь из своего кресла, я проникся к ним глубоким, почти священным уважением. Они были для меня родителями в самом истинном смысле этого слова: воспитали, обогрели, дали дом. Я дал себе слово — сделать их старость счастливой. И все же… в глубине души точило сомнение: смогу ли я? Я — не Се Лянь. Я не обладаю его сиянием, его способностью примирять враждующие миры. Без Лисёнка дворец стал казаться огромным, холодным склепом. Раньше одно его присутствие заставляло меня улыбаться, как ребенка, а случайные касания заставляли сердце биться в сумасшедшем ритме. Теперь я признался себе в том, что три года гнал прочь: я был влюблен. И в Лисёнка, и в брата. Двойная, запретная, невозможная любовь. Они были так далеко — там, среди небесных облаков, где время течет иначе. Я утешал себя мыслями, что они просто заняты, но холодная правда шептала: они забыли. Даже дядя с тетей не получали от них вестей. «Придите, просто обнимите меня», — кричало сердце. Но я молчал. Моя покойная мать учила меня: не показывать слабость что выжить в этом жестоком мире.Сила — это панцирь, который я носил годами. Её слова выжжены на моем сердце, и я не нарушу этот завет, даже если внутри меня всё рушится. Мои дни превратились в бесконечный бег между двумя народами. Сяньлэ и Юйань… они были похожи на две ветви, которые никак не могли срастись. Жители Юйань стали моей опорой, они уважали меня, ценили мои труды, и это было единственным утешением. Но я знал: Се Лянь справился бы лучше. Он нашел бы те самые слова, которые примирили бы всех. А я лишь ждал, чувствуя, как с каждым днем эта пропасть между землей и небом становится всё шире. Я был слишком занят, чтобы заметить, как из теней за мной наблюдает кто-то третий. Тот, кто видел всю мою слабость, всю мою тоску и то, что ждет меня впереди. Тот, кто уже начал свою игру.