Еще один день

Следующее утро началось так же хуево, как и все предыдущие: с дикого похмелья, на грязном диване, в одиночестве и со спущенными штанами. Никаких ангелов — ничего, кроме жалости и отвращения к себе. Джонни думал, что, напившись, наконец сможет выпустить пулю в лоб, но даже для этого оказался слишком никчемным. Нажрался до галюнов, спустил в руку и отрубился. Отличная работа, приятель. К слову о работе, тебе на самом деле просто нравится, как орет начальник, да? Расскажи ему об ангелочке, давай. Может быть, пожалеет. Какое же ты ничтожество. Обещал себе все закончить, и что? Прожил еще один бессмысленный день. Ты даже не можешь вспомнить, что за него произошло. И вот снова вечер, ты снова в своей халупе с бутылкой пойла, сигаретами и лапшой из картона. Джонни пялился в потолок, пока фильтр не начал жечь губы. Люстра была цела. Ее никто не разбивал. А еще куда-то запропастился глок. Вряд ли Джонни успел его продать, он вчера даже из-за стола вылезти не смог бы, да и денег не появилось. А вот посеять где-то — вполне. Он его мог и в окно выкинуть. Может, повеситься? Люстра не выдержит… Говорят, если снотворного напиться, сердце во сне остановится. Этот вариант ему нравился больше. Растворит таблетки в остатках спиртяги. — Не делай этого. Джонни медленно оторвал взгляд от потолка. Перед ним снова стоял пернатый. В выглаженном костюмчике. Серьезный такой. Джонни разобрал смех. Обычно люди смеются, когда им хорошо, но здесь это было похоже на истерику. Человек полулежал на диване в помятой уличной одежде с бутылкой в одной руке и сигаретой в другой, спутанные волосы падали на лицо, в неухоженной бороде застрял пепел, под воспаленными глазами темнели круги. Он погибал, но Арах не собирался сдаваться. — Тебя что-то веселит в моей внешности? — поинтересовался он как можно дружелюбнее. Нужно заново устанавливать контакт. — О, пф! Веселит? Ха! Даже не знаю. Может, то, что ты блядский ангел?! Арах не успел увернуться от прилетевшей в него бутылки. По белому костюму расползлось резко пахнущее красноватое пятно. — Убирайся к хуям! — орал Джонни. Он швырнул сигарету на ковер, перевернул ногой кофейный столик, сорвался с дивана и стал теснить Араха к стене. — Какого хрена ты снова здесь?! Какого хуя я снова тебя вижу?! Или тебе понравилось, а? — Я дал обещание, — Арах расправил крылья и плечи. Он должен был направлять, вселять уверенность. — А свои обещания я всегда держу. Я пришел помочь… — Да кто ты, сука, такой? — Джонни схватил его за ворот, дыхнул спиртом и луком. — Кто тебе право дал меня судить, а? Я о помощи не просил. Проваливай! Араха оттолкнули к стене, но он не отступил. — Джонни, вчера я обещал тебе выполнять по одному желанию за каждый день жизни. И ты согласился. Итак, какое желание мне исполнить сегодня? Человек был в ярости. Арах ожидал совсем другой реакции. Он не был готов к удару в челюсть, к тому, что его повалят лицом на пыльный ковер. — Сейчас посмотрим, кто же ты на самом деле, — рычал Джонни. Он уперся ногой между лопаток Араха и с бездумным упрямством дергал и выкручивал крылья. Это было слишком, и Арах сделал то, чего делать было нельзя. Он дал сдачи. Джонни ослепило сиянием ангельских перьев, пронзило ужасом от миллиона смотревших на него глаз, а затем сбило с ног потусторонней силой. Он повалился спиной на перевернутый столик, сердце кольнуло. Джонни опустил взгляд и увидел металлическую ножку. Торчавшую из его груди. Как так получилось? Он потянулся к железке, но тело вдруг отяжелело. Перед глазами все поплыло. «Ну наконец-то», — пронеслось в голове, прежде чем мир заволокло чернотой. Арах схватился за голову. Он только что убил свой последний шанс не вылететь с работы. Черт побери, ну что он, не мог потерпеть?! Подумаешь — крылья! А что делать теперь?! Хранитель нервно ходил по комнате, прокручивая в голове все более нелепые отговорки. Так было лучше? Человек шел и споткнулся? Он с самого начала был обречен? Но именно поэтому к нему хранителя и приставили! И как только эта человеческая душа попадет в чистилище, правду все равно… Арах замер. Душа. Она еще была в теле. У него еще есть шанс, никто ни о чем не узнает. Да, им запрещено воскрешать кого ни попадя, но это ведь во благо человека! Арах стянул тело со столика и положил его на диван. Пробито сердце, но это ерунда, такое лечат еще на первых курсах. В воздухе появились золотая нитка и иголка, орудуя которыми Арах быстро и четко соединил нужные ткани. Теперь тело было целым, дело за его оживлением. И здесь недостаточно просто запихнуть на место душу, которая и так застряла. Нужно связать ее со смертной оболочкой, простой иголкой не обойдешься. На академические ритуалы в три дня и три ночи времени не было, поэтому придется мухлевать. Чистая ангельская энергия была достаточно сильным источником жизни, ее только надо как-то поместить в тело. Способов несколько. Ситуация требовала самого простого и эффективного. Сжав с двух сторон челюсть Джонни, Арах приоткрыл его рот, смахнул с бороды пепел, наклонился и прижался губами к губам. Потребовалось усилие, чтобы проигнорировать отвратительный вкус спирта, лука и дешевых сигарет, но великая цель помогала преодолевать любые трудности. Энергия полилась, как золотой мед. Она светилась под кожей, разносилась по венам запустившимся сердцем и приманивала своей сладостью душу. Сосредоточившись на работе, Арах не сразу заметил, как в его рот скользнул язык. Он отстранился и встретился взглядом со светящимися золотом глазами. Джонни был опьянен. Он притянул хранителя ближе, прошептал в губы «еще» и накрыл их новым поцелуем, который становился все более жадным. Арах боялся сделать лишнее движение, чтобы снова что-нибудь не сломать. Такая реакция для людей нормальна. Их жизнь полна боли и страданий, так что они хватаются за любой источник забвения, и ангельская энергия — самый сильный из них. Джонни тянул его все ниже, и Араху пришлось упереться коленом в диван, чтобы не упасть. В спешке он бросил человека как попало, с раскиданными руками и ногами, и теперь из-за неосторожного движения колено прижалось к его паху. Раздался стон, человек двинул бедрами. Арах почувствовал в нем похоть. — Трахни меня, — прозвучало второе желание между поцелуями. Джонни было сладко, тепло и абсолютно по барабану на все. Он никогда не чувствовал себя так хорошо. Видимо, после смерти его никчемную душонку взяли в рай из чистой жалости. Он не понимал, кого целует, но губы были мягкими и теплыми, от рук, которые стягивали с него одежду, кожа покрывалась мурашками, он сходил с ума от запаха меда и яблок и мечтал только о том, чтобы это продолжалось вечно. Он был готов кончить от одного присутствия здесь. Да а кто его останавливал? Арах опустил взгляд на испачканную спермой руку. Он едва притронулся. Возможно, не стоило отдавать столько энергии. Джонни извивался и без конца бормотал что-то про рай. Не похоже, что одна эякуляция его удовлетворила. О половых актах в книгах писали практично. Арах невольно задумался, сколько авторы умалчивали на этот раз, но поворачивать назад было уже поздно. Он с трудом пристроился между ног Джонни на узком диване и намочил пальцы свободной руки слюной, продолжая второй поглаживать ствол. От прикосновения к сфинктеру человек, вопреки возбуждению, зажался. Нужны более острые ощущения, чтобы его отвлечь. Одной из эрогенных зон, пусть и слабее, чем у женщин, была грудь, и Арах решил попробовать ее. Он наклонился к соску, обвел темную кожу языком, затем втянул в рот и прикусил, одновременно вводя безымянный палец. Человек прижался задом к дивану и шумно вдохнул, вцепился рукой в волосы Араха. Продолжая посасывать и прикусывать грудь, тот обводил пальцем края сфинктера, неглубоко вводил фалангу и надавливал изнутри, пока не почувствовал, что сопротивление ослабло. Арах слегка прижал головку члена. Человек простонал, на члене обильно выступала смазка. Когда пальцы проходились по особенно чувствительным местам на куполе, напрягались мышцы живота и внутри сжималось колечко мышц. Араху нравилось управлять. Наигравшись, он ввел палец глубже в поисках еще одной эрогенной зоны. — Сука, — новый стон увенчался выступившей спермой, но теперь останавливаться не хотелось им обоим. Арах протолкнул второй палец и, чуть сгибая их вместе, массировал простату. Человек ругался и пытался отстраниться, затем насаживался сам, сжимал ангела коленями, стонал, запрокинув голову. Его тело чувствительнее отзывалось на ласку и боль, что Арах заметил по вздрагиванию от зубов на соске. Стоило легонько подуть на кожу, как волоски вставали дыбом. Горячий член налился кровью, и человек начинал жалобно хныкать и толкаться, когда его сжимали и на несколько секунд оставляли без ласки. Арах провел языком дорожку от груди Джонни к его животу, продолжая изучать. Он опустил кончик языка в лунку пупка и слегка надавил, почувствовал, как дернулся в пальцах член, и, расценив это как положительный ответ, усилил давление. После нескольких движений языком дыхание человека сбилось, он снова схватил Араха за волосы, но ни отстранил, ни прижал — возможно, он и сам не понимал, чего хотел. Арах вынул пальцы, отчего человек прогнулся, судорожно сжимаясь от исчезнувшего давления. Ангел поднял бровь. Он снова ввел их, надавил на простату и вытащил, не дав привыкнуть, а затем протолкнул обратно. Из горла Джонни вырвался хриплый стон, все его тело напряглось, он содрогался от каждого нового проникновения и еще больше — когда Арах убирал руку. Потребовалось не много времени для нового оргазма. Джонни обмяк, дыхание стало глубже, и, подняв взгляд, Арах заметил, что он отключился. Что ж, придется продолжить в следующий раз. Арах вытер руки об диван и нахмурился: продолжить заставлять его жить, конечно же. Ради работы и статуса. Каким бы ни было следующее желание.