Еще один день

Он проснулся. Снова. Один. Живой. В груди зияла пустота, как будто его выпотрошили, а затем кожу натянули обратно на скелет. Так плохо бывает только когда узнаёшь, насколько может быть хорошо. А что это вообще было? Снова галлюцинации? Сон? Он все-таки поехал крышей? Джонни не видел смысла вставать с дивана, умываться, есть, идти на работу. Зачем? Зачем это все? Он просто будет лежать здесь и медленно гнить. От него все равно уже ничего не осталось. Никто не будет его жалеть, вспоминать. Даже он сам. — Джонни, вставай. Ты снова опоздаешь. Женский голос. Шутливо-строгий, тянущий «о». Джонни резко сел и завертел головой. Как она… он точно забрал ключи, еще когда вышвыривал ее из дома нагишом вместе с любовником. Двадцатилетний сопляк. Джонни свернул ему нос и выбил два передних зуба. Пусть теперь попробует покадрить. Тишина. Конечно, ее здесь нет. Джонни засмеялся. Тихо. Отчаянно. А затем уткнулся лбом в колено и разрыдался, как шестилетка. Черт побери. — Джонни. Не смейте произносить это имя. Джонни мертв. — Джонни. Он спился, повесился, сбросился с крыши, застрелился, утопился, хотя бы раз он сам решил за себя. — Джонни. На голову легла чья-то рука. — Блядь, оставьте меня в покое! Джонни в ярости ударил по руке, вскинулся и встретился взглядом с обеспокоенными голубыми глазами. Крылатый. Проклятый… что он здесь делает? Джонни еще не пил. Или… он как-то успел и сам этого не заметил? Неужели все настолько плохо? — Исчезни, — выдавил из себя Джонни. — Что я тебе сделал? За что? — Джонни, все хорошо, — эта издевательская улыбочка, как будто он беспокоится, как будто ему есть дело. — Ты не один. В горле снова засвербело. Сукин сын. Ему не нужны утешения, тем более от… от… Арах прижал человека к себе, спрятал голову на груди, закрыл крыльями. Он действовал инстинктивно, ему хотелось защитить. Для хранителя это было так же естественно, как жажда или голод для человека; пусть раньше Арах и не испытывал подобного, но другие много рассказывали. — Все хорошо, — успокаивающе повторил он. Джонни вцепился в рубашку, и на мгновение хранителю показалось, что он снова ударит, отбросит и обольет ведром ругани, но этого не случилось. Вместо озлобленной тирады из груди человека вырвался надрывный плач. Его трясло, и Арах целовал спутанные волосы и шептал что-то, что человеку сейчас очень нужно было услышать. Плач постепенно сменился всхлипами, а после — измученным молчанием. Человек не пытался отстраниться. Арах в тайне отметил это как маленькую победу. — Зачем ты приходишь? — почти неслышно прошептал Джонни. — Почему я? Что тебе нужно от меня? — Чтобы ты жил, — в ответ человек недоверчиво усмехнулся. — Вот и все. Джонни уперся рукой в его плечо и отстранился. Вытер покрасневшие глаза, окинул усталым взглядом. — Что там было… желание, да? — Джонни задержал взгляд на тонких бледных губах, хмыкнул сам себе, провел рукой по лицу, покачал головой. Какая глупость. — Ты уже решил, чего хочешь? — ангелок с любопытством ожидал. — Та бурда, которую ты влил в меня вчера… — Джонни посмотрел в невинные глаза. — Мне нужно еще. Крылатый непонимающе захлопал зенками. Затем нахмурился. — Нет, это невозможно. Выбери что-нибудь другое. — М, да? И почему вдруг? — Это крайняя мера. Мне пришлось прибегнуть к ней, потому что ты ум… — ангелок прикусил язык. Джонни расплылся в ухмылке. — Потому что я умер, да? Какое совпадение. Значит, мне нужно просто это повторить. — Нет, ты не- Но Джонни уже не слушал. Он выпутался из объятий, оттолкнулся от дивана, на нетвердых ногах дошел до кухни, где лежали ножи. Конечно же, пернатый преградил путь. Долго он в этот раз. — По-хорошему пусти, а? Видишь, я даже буду играть по твоим правилам. Я убиваюсь, ты воскрешаешь, каждый остается при своем. Что скажешь? По-моему, отличная сделка. — Нет. Если в канцелярии узнают, что ты был мертв… — Ха, что, у тебя будут проблемы? — Джонни прищурился. — Ты эгоистичная пернатая задница. Ты все это для себя делаешь, да? Ну конечно. И что я о себе возомнил. — Джонни надвинулся с потемневшим взглядом. — Сдрисни. Ситуация снова выходила из-под контроля. Ну почему этот человек не может быть нормальным? Из-за него Арах уже нарушил с десяток правил, начиная с того, что показался на глаза. Если снова развязать конфликт, последствия уже не решатся так просто. Значит, нужно терпеть. — Хорошо, — Арах потянулся к подбородку Джонни, — но ты не сможешь попросить об этом снова. — О? — человек отстранился. Арах чувствовал в нем обиду. — А знаешь, я передумал. Раз уж ты мной пользуешься, то почему бы не отплатить тем же? Справедливо, как думаешь? — Чего ты хочешь? Человек усмехнулся, шагнул к Араху, заставив того отступить и прижаться к столу. В нем появилась тьма. — Хочу отыметь тебя, Арах. — Джонни погладил хранителя по щеке. — И чтобы ты стонал подо мной, как сучка. Низменное желание самоутвердиться и доминировать. — Хорошо, — спокойно ответил Арах. Раз уж это успокоит человека, он не видел причин отказывать. Лучше, чем снова накачивать его энергией. Лицо Джонни вытянулось от удивления. Он неверяще хрипло засмеялся. — Серьезно? То есть поцелуй — это слишком, а трахаться — нормально? Охуеть у ангелов моральный компас. — Человек отступил и сделал неопределенный жест рукой. — Поворачивайся. Арах развернулся спиной. Джонни разрывало от противоречий. То есть крылатый, типа, вообще не против? Может, у них там только этим и занимаются? Джонни толкнул его грудью на стол, и ангелок покорно лег, как какая-то кукла. — Ты посопротивлялся бы, что ли, для приличия, — рассеянно пробормотал Джонни. Пернатый покосился через плечо. — Не хочу случайно тебя испепелить. Джонни впал в ступор. Это он сейчас так пошутил? Или это что, ангельский флирт? Да плевать, не сопротивляется — легче жить. Джонни сорвал с зада пернатого брюки и уставился на его гладкую кожу. Блядь, какого хрена он такой идеальный. Как будто Микеланджело лепил. Джонни положил руки на округлые белые ягодицы, погладил их, чуть сжал. Теплые. Почему-то он думал, что будут такие же холодные, как мрамор. От пальцев остались красноватые следы. Поддавшись подсознанию, Джонни шлепнул по одной из ягодиц. У пернатого дрогнули крылья, но он промолчал. На коже красовался след от ладони. У Джонни было ощущение, как будто он оскверняет что-то прекрасное. И от этого еще сильнее хотелось его испачкать. Дело за малым. Джонни опустил руку в штаны и попытался представить что-то развратное. Всех тех шлюх, за фото некоторых из которых он даже платил. Их стоны в телефонную трубку. Наручники, латекс, лица его любимых порноактрис… — Нужно помочь? — ангел обернулся на его пыхтение. — Заткнись, — Джонни вжал пернатого лицом в стол. Не хватало ему еще насмешек местного херувима. … Почему-то воспоминания о сперме на его губах сработали лучше мокрых кисок. Джонни выругался. Да плевать, сейчас ему важен результат. Он растолкал ноги крылатого движением колена, развел ягодицы, сплюнул, чтобы не тереться совсем на сухую. Прижался набухшей головкой, надавил, но соскользнул на поясницу. — Блядь, вот зажался, как целка, — раздраженно бухтел Джонни. Он снова ударил крылатого по заднице и растер след. — Расслабься, черт бы тебя побрал. Со второго раза получилось лучше, Джонни протолкнулся внутрь. Это было чертовски приятно. Уж точно приятнее, чем в одиночестве на заляпанном диване. Джонни уперся рукой в спину пернатого и заметил, как она напряжена. Ха, так он все-таки тоже что-то чувствует. Поддавшись садистскому порыву, Джонни толкнулся глубже, наслаждаясь теснотой. — Как тебе, а? — прохрипел он ангелу на ухо. — Неплохой размерчик? Это оказалось сложнее, чем он предполагал. Арах сжал руками край стола. Ощущение человека внутри не то, чтобы унижало его, но как минимум было неприятным. Джонни не было дело до подготовки. Он действовал грубо, настойчиво проталкивался силой, прижимал хранителя к столешнице. Арах закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы подстроиться. Короткие резкие движения доставляли боль, и стоило телу приспособиться, как человек проникал глубже, отвоевывая территорию. Арах вздрогнул, когда почувствовал шершавые пальцы на члене. — Кто-то обещал мне стонать, — прошептал Джонни. Он оттянул свободной рукой ворот рубашки и прикусил Араха за шею. Пальцы бесцеремонно терли головку, вынуждая сжиматься, отчего человек довольно посмеивался. Толчки стали более размашистыми, Арах не успевал привыкать. — Ну? Я же вижу, что тебе нравится. Не стесняйся. Арах простонал, но человека это не удовлетворило, и хранитель дернулся от нового шлепка. — Тц. Хуже третьесортной актриски. Я тебя заставлю стонать по-настоящему. Джонни вцепился в его волосы, вынудил приподняться и запрокинуть голову. Второй рукой перехватил поперек груди, прижал спиной к себе, вжался внутрь, а затем сорвался на рваный и быстрый темп. Араху было неудобно стоять, он не мог ни полностью облокотиться на человека из-за толчков, ни опереться на стол из-за удерживавших его рук. Это чувство было неприятно близко к беспомощности. Джонни кружило голову от этого тела. От кожи Араха пахло яблоками и сандалом. Она манила, и Джонни провел языком по открытой шее, чувствуя сладость. Как же ему хотелось услышать срывающийся голос, который будет повторять его имя, умолять его. Что для этого нужно сделать? Джонни уже был почти на пределе, а крылатого так и не пробрало. — Чтоб тебя, — Джонни сжал его горло и впился в губы. Успел по-хозяйски просунуть между ними язык раньше, чем ангелок среагировал. Арах вцепился в его рукав, но Джонни не отпустил. Он почувствовал на языке мед. Та энергия, которая вчера доводила его до экстаза. Крылатый содрогнулся, когда Джонни начал пить ее, жадно впитывать всем своим существом. Мысли растворились, осталось только удовольствие, его тело и тело под ним. И прорезавший вязкий воздух стон. Джонни распахнул глаза. Арах смотрел на него подернутым дымкой взглядом, из уголка приоткрытого рта стекала золотая капля, а скулы залил румянец. Сердце зашлось, и Джонни еле успел вытащить член, чтобы кончить пернатому на спину, а не внутрь. Он разжал руки, и Арах тяжело облокотился на стол. Краем глаза Джонни заметил его воспрявшее достоинство, такое же идеальное во всех отношениях. В голове разрастался спутанный комок мыслей, но ангел заговорил раньше, чем Джонни успел за них схватиться: — Я выполнил твое желание. Еще день. Джонни моргнул, и пернатый исчез. Но на этот раз в доказательство его существования остались царапины на столе.