A Study of Resonance

Глава одиннадцатая: Кульминация (1/?) 1997 — 1998 (Перси — 21 и 34 года, Северусу — 36, Гарри — 17, а Дамблдор мертв) Июль 1997 года Учитывая, что Перси уже однажды пережил новость о том, что Северус Снейп хладнокровно убил Альбуса Дамблдора, через несколько дней он приходит к выводу, что ему следовало быть более подготовленным к последующему хаосу. Конечно, он ожидал всеобщего траура — массовых рыданий на улицах, десятков больных, потрепанных групп выпускников Хогвартса, совершающих паломничество в замок, несмотря на явный и реальный риск, — и зрелищ, хотя, признаться, он забыл о пародистах Дамблдора, наводивших хаос на всех британских островах. Книга Риты Скитер выходит на прилавки в срок, и Перси покупает экземпляр, хотя тот так и лежит на столе недочитанным. Но он не подумал о том, как последователи Темного Лорда воспримут новость о том, что их ненавистный враг наконец-то уничтожен раз и навсегда. Перси посещает только один из праздников, и его чуть не тошнит от дикой, ликующей резни, которую с радостью устраивают темные волшебники, чувствующие себя свободными от оков. Он ожидал и грязных взглядов. Но в этом времени все знают, что средний ребенок Уизли — Темный волшебник или что-то близкое к этому. Фотографии, на которых Перси героически спасает Скримджера, произвели эффект, обратный тому, на который рассчитывал Перси, а именно: половина волшебников уверена, что Перси причастен к смерти министра. Квартира Перси достаточно защищена, чтобы не впустить большинство получаемых им сов, но она продолжает пропускать Эрролла, и впоследствии ему ничего не остается, как читать маленькие свитки от своих братьев-близнецов и родителей, каждый из которых написан совершенно разным тоном, но оба очень трудны для чтения. Однако его кабинет в Министерстве по-прежнему завален совами — одни критические, другие вкрадчивые, все нежелательные, — пока Перси в порыве гнева не накладывает сильные отпугивающие животных чары, которые заставляют даже семейство мышей, живущих в старом столе Матильды, поспешно покинуть его. Перси посещает похороны Дамблдора с более чем легкой головной болью, ворчливо размышляя, почему Темный Лорд вообще удостоил Дамблдора такой чести, ведь Волшебный мир номинально уже принадлежит Волдеморту. Он приходит раньше всех и занимает место рядом с Толстушкой в первом ряду, не желая предпринимать даже формальных попыток пообщаться с тем, кто счел нужным присутствовать на столь небезопасном мероприятии. На протяжении всей службы Перси молча смотрит на костяную белую могилу Дамблдора, думая о Бузинной палочке, о дрожи в плечах Северуса и о темноволосом шестнадцатилетнем подростке, лицо которого искажено обидой и горькой яростью. Позади него собравшаяся толпа шелестит и шепчет, как трава, выдыхая и вдыхая вместе с ровным дыханием земли. Гарри где-то в толпе, его зеленые глаза потемнели от горя и ненависти. Как и остальные его братья и сестры, и оба родителя, и весь Орден. Перси не поворачивается, чтобы проверить. Лучше уж не видеть их лиц, хотя, что это за мера предосторожности — правдоподобное отрицание или собственная душевная стойкость, — он сказать не может. После того как русалки отдали дань уважения, кентавры отсалютовали, а туманный горн Хагрида пронесся по летнему воздуху, Пиус встает, чтобы произнести свою первую официальную речь в качестве министра. Толпа наблюдает за ним без особого интереса. Как и предсказывал Перси, смерть Дамблдора вызывает куда больший интерес, чем смерть Скримджера, хотя Скримджер — один из четырех министров, погибших при исполнении служебных обязанностей. «Мы собрались здесь сегодня, чтобы оплакать смерть великого человека…» Перси еще не держит Пиуса под Империусом. Пиус — худой, рыжеволосый человек с темными волосами и неприличной козлиной бородкой, и, похоже, он настолько глуп, что искренне верит, будто Визенгамот проголосовал за него, чтобы заменить Скримджера. Перси не знает, как именно Люциусу и Яксли удалось подделать официальные результаты голосования, но он не сомневается, что Пиуса даже не было в списках, не говоря уже о явном победителе. Шеклболт, похоже, хорошо воспринимает свое поражение; он вызвался поддерживать связь с маггловским министром, что кажется бесполезным занятием и отличным способом привлечь к себе негативное внимание, но, возможно, у Ордена есть какой-то план, о котором Перси не знает, и который требует тесного контакта с маггловским правительством. Северуса, конечно же, нет на похоронах. Перси жаждет поговорить с ним, но Северус не отвечает на сообщения Перси, каждое из которых мучительно выстроено. Перси может только представить, что он чувствует, — бурлящую смесь стыда, вины и самодовольного гнева. Это огорчает его, а пустая страница в их связанных тетрадях огорчает его еще больше. «… Хогвартс будет скорбеть о своем руководителе, но не поддастся горю…» Многие в Волшебном мире наверняка задаются вопросом, что дальше? Это очень хороший вопрос, на который у Перси нет ответа, как и кого-либо другого. Дамблдор мертв. Гарри уязвим. Темный Лорд проводит большую часть года в погоне за ним, полагает Перси, но он не может себе представить, чтобы Том потратил целый год на поиски одного семнадцатилетнего мальчика, если бы это было его единственной целью. Что еще ищет Темный Лорд? И что сделает Том? «…Министерство останется сильным. Я клянусь вам, что мы сделаем все необходимое для процветания, чтобы восстать, как фениксы из пепла…» Перси поморщился от последней метафоры. Этого не было в материалах, которые он подготовил для Пиуса. Возможно, ему придется прибегнуть к помощи Империуса раньше, чем планировалось. Наконец Пиус заканчивает, и толпа сдержанно аплодирует. Перси придется поработать с Пиусом. Он не слишком силен в ораторском искусстве и не слишком привлекателен на вид; первым делом его нужно будет постричь и одеть в новую мантию. Все в Министерстве, кажется, затаили дыхание, ожидая, что орда Пожирателей смерти в масках ворвется в замок и захватит короля. Люциус знает об этом лучше, полагает Перси. В прошлый раз на то, чтобы лишить их общество свободы передвижения и магии, потребовались месяцы, серия мелких, но целенаправленных шагов, пока узы не затянулись до щелчка. Как сказал Перси Темному Лорду, переход к правлению Темного Лорда будет казаться более естественным, если он будет происходить из подлинного места. Волшебный мир — или, по крайней мере, его британская часть — пребывает в шоке сегодня и, несомненно, будет пребывать в шоке завтра, но если его заставить противостоять явному нарушителю, шок может легко перерасти в гнев. И, замечает Перси, они смотрят на него в поисках подсказок, как реагировать. В этом есть смысл: он служил уже трех министра, он — Уизли, но ведь и он — Темный Уизли, не так ли? Перси идет по коридорам и слышит, как шепот резко прекращается. Он повышает себя до старшего заместителя Министра; он вполне может получить заслуженное повышение, если уж ему предстоит страдать от позора. Получив дополнительные деньги, он обновляет свой гардероб, покупая шелковые халаты, обшитые золотой бахромой. Всем, кто спрашивает, он тонко улыбается и напоминает, что каждый, кто хорошо выполняет свою работу, может быть уверен в успехе, а всем, кто может поддаться искушению… схалтурить, стоит подумать о другой работе. От младшего помощника до старшего заместителя Министра за три года. Не так уж плохо, если верить его словам. Возможно, в следующем году он сможет занять место Прюетта в Визенгамоте и начать свою карьеру. *** Но пока Перси строит планы, интриги и беспокоится о состоянии волос Пиуса, временная шкала неумолимо меняется вокруг него, так медленно и так коварно, что он почти не замечает этого, пока не становится слишком поздно. Первым признаком того, что что-то не так, становится попытка Перси явиться на Гриммо в ночь после похорон, и его встречает нечто, похожее на сплошную кирпичную стену. Кашляя, он поднимает себя с пола своей квартиры и пытается снова. По-прежнему ничего. Перси четко знает, что штаб-квартира Ордена Феникса находится в доме № 12 на площади Гриммо, но никак не может выбрать место для Аппарирования. Когда он пытается отправить Тонкс закодированное послание, сложенное в виде изящного лебедя и отправленное на лилейно-белой бумаге, она присылает ему в ответ конверт, наполненный ее пеплом. Когда он заходит к ней в кабинет после обеда, нервный стажер, сидящий за ее столом, сообщает ему, что она уволилась. Перси не хочет рисковать, отправляя Андромеде письмо или появляясь на ее пороге без крайней необходимости, но ни одна из женщин Блэков не предпринимает никаких попыток связаться с ним, что заставляет его чувствовать себя странно обиженным. Присцилла Диггори точно так же закрывает дверь перед его носом, когда он приходит поздно вечером в субботу с таким же зашифрованным письмом в руках, чтобы она передала его Седрику. Она не удосуживается открыть дверь даже на его мольбы, и в конце концов он разворачивается и уходит, не успев бросить на пороге небольшой пакет с книгами, которые, как утверждает Перси, принадлежали Амосу и были найдены в кабинете министра, если бы кто-нибудь проследил за ним и усомнился в его присутствии на пороге ее дома. Разумеется, Перси не рискует связываться ни с кем из членов своей семьи и не имеет ни малейшего представления о том, как связаться с МакГонагалл, не имея доступа в штаб-квартиру. Поэтому Перси прибегает к помощи Северуса, пока тот не соглашается встретиться с ним в его доме. Регулярно встречаться там, конечно, не стоит, но Перси заклеймили Пожирателем смерти как темные, так и светлые волшебники, поэтому он не считает особенно неразумным быть замеченным в общении с Северусом Снейпом. Вот только, как он полагает, глядя на глубоко запавшее лицо Северуса, Северус убил Альбуса Дамблдора, так что даже среди Темных волшебников он не считался бы особо безопасной компанией. Перси раздумывает над тем, чтобы спросить о здоровье Северуса, но он слишком высоко ценит свое собственное, чтобы начинать разговор, который, несомненно, превратится в игру «Взрывной щелчок». Вместо этого он пытается выбрать менее спорную тему. «Нам нужно поговорить с Гарри. Нам нужно знать, что сказал ему Дамблдор». Северус выглядит усталым и измождённым. «Чертова шавка», — горячо шипит он. «Мы должны были убить его сами. Если он призвал магию семьи Блэк, у нас нет никакой надежды попасть в штаб-квартиру». «Как вы думаете, они в порядке? Я не знаю, почему они решили так внезапно бежать». Северусу все равно. Вернее будет сказать, что Северуса не волнует благополучие Гарри Поттера в настоящий момент, потому что Северус пылает гневом после того, как портрет Дамблдора пробудился и открыл ему некоторые ключевые истины. «Он ожидает, что я буду помогать ему за кулисами», — сердито прошипел Северус. «За кулисами. Это помогло бы, если бы Поттер не считал меня убийцей». «А что с палочкой?» нетерпеливо спрашивает Перси. «Драко обезоружил Альбуса», — подтвердил Снейп. «Альбус тоже выглядел удивленным; думаю, он ожидал, что это сделаю я. Конечно, неважно, владеет ли Драко Бузинной палочкой, если мы не можем надеяться организовать ситуацию, в которой Поттер победит его». «Это меньшее из того, что нас беспокоит», — говорит Перси, хлопая в ладоши. «А вы уверены, что меч — не крестраж?» Перси тихо хранит содержимое завещания Дамблдора: снитч, маленькую маггловскую игрушку и, по крайней мере, книгу. Он пытался принести их в Нору, но в доме было тихо и пусто, окна скрипели от ветра. Перси перепробовал все заклинания из книги, но в конце концов пришел к выводу, что жуткая фигура с рыжими волосами, выглядывающая из окна верхнего этажа, была не кем иным, как их упырем, который немного развлекался. «Если я уже не могу распознать крестраж, то не заслуживаю того, чтобы охотиться на них», — выплюнул Северус, заметно вздрогнув. «Я не знаю, почему Альбус хотел, чтобы он достался Поттеру, а его чертов портрет молчит. Он только говорит, что мне важно отдать его мальчику, что было бы проще, если бы у меня был способ найти его». Северус делает паузу, а затем гневно выплевывает: «Он все еще не доверяет мне. Я считаю, что он точно рассказал Поттеру, что представляют собой все шесть крестражей, но он по-прежнему не говорит мне ни слова и не подтверждает мои подозрения». «А раньше?» срочно спрашивает Перси, видя по раздувающимся ноздрям Северуса, что окно, через которое можно извлечь полезную информацию, быстро закрывается. «Ты сказал, что тебе нужно что-то мне сказать». Это произвело беспрецедентный эффект: Северус замер на месте, несмотря на то, что внутри его тела, несомненно, нарастает неудержимая ярость. Северус качает головой, вздыхает и внезапно выглядит очень старым. «Мальчик должен умереть, и сделать это должен Темный Лорд». «Что?» Северус с отвращением кивает. «Как свинья на заклание». В голове Перси проносится все, что он знает о Гарри Поттере, но все, что он может сказать, это «Но почему?». «Я думаю, это должно быть пророчество, — тяжело вздохнул Северус. «Любой из них должен умереть от руки другого. Возможно, Альбус не верит, что мальчик сможет победить в борьбе с Темным Лордом, и хочет в подходящий момент сделать его мучеником». «А когда Темный Лорд убьет Гарри, мы что, должны будем продолжать жить дальше?» гневно требует Перси. «Если он убьет Гарри, война будет окончена, крестражи или нет. Люди и так едва сопротивляются Пожирателям смерти». В этом времени Перси удивлен: жизнь среднестатистического чистокровного волшебника, по крайней мере тех, кто готов публично присоединиться к новой риторике, изменилась не слишком сильно. Он полагает, что именно в этом и заключается смысл: при всей силе Темного Лорда, Пожирателей Смерти недостаточно для подавления серьезного восстания, но их достаточно, чтобы выследить магглорожденных, не способных бежать или сражаться. Перси немного разочарован отсутствием возмущения по поводу прекращения гражданских свобод; в прошлой временной шкале Перси мучился над каждым решением, втайне чувствуя по ночам, что он не более чем предатель. В этой временной шкале он не настолько поглощен собой, чтобы не замечать, как бесстрастно многие чистокровные принимают смену режима. Северус сердито сжимает челюсти. «Я пересказываю только то, что рассказал мне Альбус». Перси качает головой, чувствуя, как сердце начинает биться в груди, а румянец появляется за ушами и переходит на щеки. «Ну, я не слушал Дамблдора, когда он был жив, и не собираюсь начинать сейчас». «Уизли…» «Нет, — твердо отвечает Перси. «В моей временной шкале Гарри победил Темного Лорда. Возможно, это была Бузинная палочка; Мерлин знает, что Дамблдор не мог предположить, что Гарри окажется ее обладателем. Предположительно, Дамблдор дал Гарри Кольцо, что делает его Мастером Смерти, по крайней мере, согласно мифам. Если Гарри придется встретиться с Темным Лордом, он сделает это в конце, после того как мы разберемся с остальными крестражами, и я не услышу ничего противоположного, и это окончательно». Несколько секунд оба волшебника смотрят друг на друга, оба ошеломлены пылкостью и законченностью тона Перси. На мгновение Перси охватывает ужас, когда он понимает, что набросился на Северуса Снейпа, как первокурсник, положив руки на бедра, как его мать, но в то же время он роется в животе в поисках силы и находит стальное кольцо, хотя и дрожащее, в его грудной клетке. Перси не путешествовал во времени, не убивал двух людей, не вступал в схватку с Темным Лордом и не ставил на своей коже клеймо, чтобы Гарри умер только потому, что так решил портрет Альбуса Дамблдора, и даже Северус не смог заставить его изменить свое решение. Наконец Северус качает головой, и на его бледных тонких губах появляется что-то похожее на улыбку. «Ты немного похож на нее, знаешь ли». «На мою мать?» Северус фыркнул. «Нет, хотя, раз уж ты об этом заговорил, я тоже вижу довольно сильное сходство. Нет. На Лили». Перси опускает руки на бедра, чувствуя, как дыхание резко вырывается из его живота. «Что… что ты имеешь в виду?» Северус отводит глаза в сторону, вспоминая личные воспоминания, отчего у Перси возникает острое ощущение, будто он вторгся в ужасно личный момент. «Она быстро приняла решение — быстрее, чем ты, я бы сказал. И как только она это сделала, ее уже нельзя было переубедить». Перси краснеет. «Я тоже решаю», — слабо возражает он, судорожно пытаясь найти в воздухе хоть что-нибудь, что могло бы снять внезапную напряженность и неловкую близость, опутывающую двух волшебников, словно сеть в небе для ловли пикси. Северус приподнимает бровь. «Полагаю, это мой жизненный жребий — общаться с импульсивными гриффиндорцами», — говорит он с порывистым вздохом, достаточным, чтобы смыть напряжение, натянутое между ними. «Как вы думаете, вам удастся связаться с мальчиком? Я не осмеливаюсь пытаться раскрыть себя». Перси удрученно думает о том, что ему не удалось найти крестражи, но кивает. «У нас нет другого выбора». «Вполне». По крайней мере, Перси почти уверен, что точно знает, где находится Гарри; единственная проблема — найти способ поговорить с этим проклятым мальчишкой. *** Захват Министерства согласно плану Темного Лорда выглядит примерно так. Во-первых, изберите нового министра, податливого и легко управляемого. Поставьте под его начало Пожирателя смерти, но такого, чтобы казалось, что он не Пожиратель смерти, чтобы те, кто подозревает нечестную игру, были поставлены в тупик. Затем в течение нескольких месяцев увеличивайте интенсивность и смертоносность атак Пожирателей смерти, чтобы страх распространился по стране, как липкий мед, и все приковались к Министерству, отчаянно надеясь, что у правительства есть план. Напишите для министра речь, в которой он решительно осудит терроризм и подтвердит приверженность министерства силе и могуществу. Представьте новых глав департаментов, выбранных за их упорство, дальновидность, целенаправленность и силу. Не упоминайте, что все эти главы департаментов Пожиратели. Примите, по многочисленным просьбам, военное положение, которое позволит министру создать специальное подразделение авроров, наделенное правом арестовывать без всяких оснований. Соответственно, создайте судебную систему, чтобы провинившиеся и преступники понесли соответствующее наказание. Пожертвуйте несколькими Пожирателями смерти низшего звена, чтобы общественность считала, что оперативная группа действительно преследует их интересы. (Правление страхом не выдерживает критики, хотя Темный Лорд часто указывает, что оно предпочтительнее. Перси настаивает на этих мерах не потому, что считает их неэффективными, а потому, что надеется, что спасает жизни, перенося поле боя в Министерство и подальше от улиц. Только ретроспектива покажет, удалось ли ему это). Организуйте захват «Ежедневного пророка». Не меняйте сильно содержание — главное, чтобы оно было тонким, — но переключите внимание на то, что единственный возможный положительный исход этой войны — демонстрация силы одной из сторон. Подавляйте страх поражения, но дарите надежду на победу — это лучшее сочетание, чтобы держать людей в повиновении. Более поздние методы — помилование Пожирателей смерти, несправедливо обвиненных в предательстве, смещение акцента в судебных процессах на магглорожденных, даже переорганизация Министерства — все это запланировано на ближайшие недели. Дайте людям время на адаптацию. В конце концов, Темный Лорд не жесток, а скорее милосерден. И Темный Лорд тоже не особенно беспокоится о Гарри. Поначалу это удивляет Перси, хотя он полагает, что кажущееся безразличие Темного Лорда укоренилось только после того, как Перси ненароком дал ему повод сосредоточиться на других вещах. Ведь именно Перси послушно докладывает Темному Лорду, что Гарри Поттер в лондонском поместье семьи Блэк вместе со своим крестным отцом-предателем крови. (Перси не упоминает ни Рона, ни Гермиону, а Темный Лорд и не спрашивает. Он всегда заботился только о Гарри; все остальные — лишь отвлекающий маневр). Перси хотел бы поговорить с Андромедой, чтобы убедиться в силе чар Блэков, но когда он наконец набирается смелости и заходит к ней в дом, то обнаруживает, что там тихо, пусто и темно, и нет никаких следов Тонкс. Остается только надеяться, что они ушли куда-то заранее и их не забрали не по своей воле, хотя, скорее всего, если бы это произошло, он бы об этом узнал. Наиболее вероятный исход — они тоже с Гарри, хотя Ремус Люпин, по словам Северуса, все еще на свободе, пробираясь в многочисленные лагеря оборотней в тщетной попытке переманить их на сторону Ордена силой любви и добрых чувств. Но Темный Лорд потребовал от Перси выяснить, где находится Гарри, причем любой ценой, а слишком много братьев и сестер Перси остаются на виду, даже после того, как Перси заставил близнецов скрываться. Поэтому Перси рассказывает Темному Лорду правду, и ничего, кроме правды. Гарри Поттер и его крестный находятся в доме 12 на площади Гриммо, но он так сильно защищен, что никто не сможет войти. Темный Лорд посылает Нарциссу и Драко проверить это, но даже их кровь Блэков не позволяет им проникнуть сквозь завесу, которую Сириус Блэк каким-то образом навел на свой дом, словно непроницаемый занавес. Перси, ладони которого стали более влажными, чем ему хотелось бы, нервно предлагает Темному Лорду оставить Гарри в покое. «Мы точно знаем, где он находится, — нервно замечает Перси, — и, по словам Нарциссы, в дом нельзя аппарировать, так что он не сможет уйти, если только не выйдет через парадную дверь. И, честно говоря, то, что Поттер заперт там, будет к лучшему». Он делает паузу, ожидая проклятия, но его не последовало. Темный Лорд опирается одной рукой на свою змею, задумчиво барабанит длинными тонкими пальцами по чешуйчатой коже, но в остальном смотрит на Перси с некоторым интересом. Перси сопротивляется желанию вытереть руки о мантию и продолжает: «Сейчас много возмущения и страха из-за Дамблдора, милорд. Я боюсь, что убийство мальчика, вместо того чтобы подавить потенциальное восстание, может склонить мятежников к открытой оппозиции. Через полгода или год все забудут о Поттере. Тогда мы сможем разобраться с ним, тихо убить или оставить его тело на всеобщее обозрение». Рот Темного Лорда растягивается в гротескной, тонкой улыбке, но Перси с легкостью подавляет дрожь. Перси даже не пытают за это предложение, и, когда он с поклоном покидает Волдеморта, до него доходит, что Темный Лорд, похоже, почувствовал облегчение от осознания того, что ему еще не предстоит встретиться со своим следующим самым ненавистным врагом. Словно освобожденный от тяжелых экзаменов, Темный Лорд с радостью, почти с головокружением, сопровождает привилегированные группы Пожирателей смерти на убийства магглов, впервые открыто покидая поместье. В один из таких моментов Люциус Малфой приглашает Перси выпить, и с Малфой-мэнора словно сходит темная туча, хотя все участники прекрасно понимают, что отсрочка ограничена. К удивлению Перси, Пожиратели смерти не вызывают у него неприязни: когда их хозяина нет дома, они самоуверенно сидят в элегантных шезлонгах и с удовольствием переругиваются друг с другом, причем их оружие — остроумие и лукавые комментарии, а не обездвиживающие чары и Темные проклятия. Похоже, Перси им тоже нравится. Люциус, Яксли и все остальные считают его домашним питомцем, бродячим гриффиндорцем, забредшим в их логово. Люциус бросает взгляд на его мантию, когда Перси в первый раз появляется на одной из таких бесед, а на следующий день сова приносит изысканно завернутый пакет с четырьмя комплектами парадных мантий, которые значительно лучше, чем все, что когда-либо принадлежало Перси, даже с помощью тети Мюриэль или золота, полученного за философский камень. Яксли учит Перси отличать хорошее эльфийское вино от дрянного гоблинского, и даже Буллстроуд — тихий человек с осунувшимся лицом, но с электрическим языком, когда он заводится, — дарит ему небольшую книжку об общих чистокровных праздниках и их значениях. Все, что требуется от Перси, — это прислушиваться к советам и демонстрировать понимание, и они, кажется, почти польщены его интересом. Их собственные сыновья научились этим трюкам много лет назад, они впитали их в кровь, и теперь, когда они достигли совершеннолетия, у них нет времени на своих отцов. Их сыновья ушли с Темным Лордом, а эти волшебники остались, не менее злые и темные, но все же. Перси думает, что некоторые из этих сыновей могут обидеться на Перси за то, что он пользуется привилегированным вниманием стольких их старших, но они привыкли обедать с самыми богатыми и влиятельными людьми общества, и большинство из них, похоже, не пренебрегают обрывками внимания своих родителей. Люциус не полностью избавился от насмешек и не пробил себе путь обратно на привилегированное место у Темного Лорда, которое он занимал раньше. Но после триумфа Драко он идет с гордо поднятой головой, и в его походке снова появилась характерная развязность. По его энтузиазму, с которым он обсуждает Министерство, Перси может сказать, что Люциус — скорее всего, правильно — полагает, что у него есть небольшая возможность решительно отобрать власть у своих конкурентов, а именно у Яксли. Драко и Нарцисса становятся все тише, а Люциус — все увереннее. Перси видит, что его небольшая возможность увести Драко от этой неразберихи почти закрыта, если уже не закрыта. Иногда Драко смотрит на него расширенными, испуганными глазами, но в остальном он избегает его, как избегает других Пожирателей смерти, вторгшихся в его дом. Перси ждет, пока Драко останется наедине с собой, а затем осторожно спрашивает: «Ты здоров?» Драко протискивается мимо него с большей силой, чем это необходимо. «О чем ты?» Том, конечно, выглядит далеко не лучшим образом, его нарисованное лицо бледное и расстроенное, хотя Перси с некоторым беспокойством отмечает, что его портрет с каждым днем становится все сильнее, углы рамы искрятся магией, порой даже когда его обитателя нет рядом. Северус и Перси больше не обсуждали, когда именно они планируют избавиться от крестража диадемы, но Перси боится, что это должно произойти в ближайшее время. (Однажды он сталкивается со своим отцом в кафетерии Министерства. Перси требуется несколько минут, чтобы понять, что у человека, стоящего за ним в очереди, седые рыжие волосы, но затем он напрягается и сразу же настораживается, хотя и не может удержаться от желания протянуть руку с магией и оценить состояние здоровья отца. Приличное, полагает он. Сильнее, чем раньше. Люди почти наверняка следят за его действиями. Пока род чист, можно продолжать работать в Министерстве — пока. Но приверженность политическим взглядам нового лорда негласно позволяет некоторым возвыситься над остальными. Двое крупных, неприятного вида типов, сидящих у двери и наблюдающих за Перси сузившимися глазами, — яркий пример недавно принятых на работу сотрудников Министерства, которые еще несколько лет назад не имели бы ни малейшей надежды пройти собеседование. Перси бросает на отца презрительный взгляд, а затем отворачивается, чтобы посмотреть назад. Самое безопасное — ничего не говорить, пусть люди сами делают выводы. Люди еще не начали обличать друг друга направо и налево, но, скорее всего, скоро это начнется. Но его отец не может устоять. «Твоя мама скучает по тебе, Перси, — мягко говорит он. Раздражение Перси выглядит совершенно искренним. «Лучше бы она направила свою активность на наблюдение за другими детьми», — холодно говорит он. Женщина, стоящая перед Перси, оглядывается назад, а затем так же быстро смотрит вперед. Перси кажется, что он узнал в ней одну из тех, кто обычно проверяет палочки посетителей на стойке регистрации. Но в этом новом мире любой может оказаться врагом, и поэтому, несмотря на то, что в животе у него бурчит, Перси аккуратно выходит из очереди и говорит, достаточно громко, чтобы все слышали: «Не принято обедать с предателями крови, вы не находите?» и уходит так властно, как только может, не обращая внимания на то, что его сердце бьется так, будто может остановиться в любой момент). Том выглядит очень живым, что говорит скорее об успехе в его делах, чем о мастерстве Перси как художника. Прошло немало времени с тех пор, как Перси узнал в облике Тома свою собственную кисть. Его волосы падают на лоб реалистичными завитками, плечи заметно напрягаются от волнения, а бледные щеки внезапно вспыхивают от гнева. Когда Том расхаживает по портрету, Перси кажется, что он слышит шаги, отдающиеся эхом. Но что заставляет Тома казаться нездоровым, так это безумный блеск в его глазах, и то, как сходятся его брови, и то, как сжимаются уголки его губ, пока они не начинают напоминать его прежнего, змееподобного себя. Что заставляет Тома казаться нездоровым, так это то, как он начинает вслух пересказывать Перси местонахождение других крестражей, словно ища те самые подсказки, которые Перси безуспешно пытается разгадать уже много лет. Он снова в отчаянии спрашивает Перси, оказался ли меч Гриффиндора полезным; он заставляет Перси просмотреть свои записи о жизни Регулуса Блэка, на случай если они упустили еще одну подсказку; и он продумывает все свои другие планы, словно настолько отчаянно желая найти шестой крестраж, что готов таким образом разоблачить себя перед Перси. Это немного льстит Перси и напоминает ему о былой близости с Томом. Но тревога остается преобладающим чувством для Перси, даже когда он с интересом слушает, как Том делится некоторыми сведениями о своем путешествии по миру старой и Темной магии. Именно от Тома в таком настроении Перси узнает, как однажды Том нашел Кубок Хаффлпаффа во время очередного унизительного вызова на дом, навязанного ему ухмыляющимся Горбином, который считал себя выше общения с жалкими богатыми женщинами. Именно от Тома Перси вновь узнает о смерти Миртл, об отце Тома, а также о его бабушке и дедушке. Перси исправно записывает эти истории Северусу, но никто из них не может понять, что мог сделать этот Волдеморт, возвращенный к жизни Петтигрю и Краучем. Как раз в тот момент, когда все общество испускает нерешительный выдох, Люциус приказывает Перси назначить Долорес Амбридж главой Комитета по регистрации магглорожденных, а Перси находит медальон Слизерина. *** Сентябрь 1997 года «Долорес Амбридж?» повторяет Том, возмущаясь. «Амбридж? Она даже не похожа на чистокровную». «Нет», — мрачно подтверждает Перси. Амбридж прилагает все усилия, чтобы скрыть свое наследие, но Перси тщательно изучил ее, когда узнал, что она квази-Пожирательница смерти. Мать — чистокровная, отец — магглорожденный, братьев и сестер нет. Родители умерли, когда Амбридж была совсем маленькой, и её воспитывала какая-то двоюродная тётя — очевидная параллель, которую Перси легко игнорирует, хотя, конечно, отмечает её на случай, если ему придётся ссылаться на общее с ней сходство, чтобы завоевать её доверие. Том громко насмехается. Перси наполовину ожидает, что плевок полетит с поверхности холста и приземлится к его ногам, настолько велико презрение Тома. «И она носит это на людях? Где Он? Почему Он это допускает?» «Он празднует смерть Дамблдора», — архаично говорит Перси. Он обменивается недоверчивым взглядом с Томом. Если Том и праздновал смерть Дамблдора, то делал это в уединении у своего портрета, когда Перси там не было. Перси может предположить, что Том обиделся на то, что Северусу выпала честь убить Дамблдора. Перси не может сказать, что он не согласен. Темный Лорд мог потребовать от Северуса схватить Дамблдора. Он мог бы войти в Хогвартс, убить Дамблдора и уйти, не оставив никого в беде. Он стал бы хозяином Бузинной палочки. Конечно, в то время Перси считал, что в том, чтобы великий Альбус Дамблдор был убит его верным слугой, есть свои плюсы, но Перси видел, как Темный Лорд убивал множество волшебников за оскорбление своей гордости. Единственный вывод, который может сделать Перси, — это то, что даже в конце Темный Лорд боялся, что Дамблдор может его победить. «Верните его», — приказывает Том, сузив глаза до щелей. «Сейчас же». Проблема, конечно, в том, что Перси не может сорвать его с ее шеи, равно как и Империусом, поскольку за ними обоими наблюдают орлиные глаза. (Темный Лорд официально поздравляет Перси, когда тот сжигает лавку шутов близнецов заколдованным пламенем, которое все еще мерцает несколько недель спустя. Перси был в маске, но он позаботился о том, чтобы Люциус, сопровождавший его, увидел, как Фред и Джордж узнали его. Их взгляды были предательскими, но на их магазин не совершали набегов более опасные волшебники, а с такими вывесками, как на окнах, в этом нельзя было быть уверенным). Перси также колеблется, потому что не может не задаваться вопросом, не сам ли Волдеморт дал ей медальон, чтобы контролировать ее. В противном случае он бы заметил, что видный сотрудник Министерства открыто носит его крестраж. Очевидно, что все, что пытался сделать Регулус, потерпело неудачу, и Перси становится очень жаль этого юного ясноглазого мальчика, чья комната теперь заперта навсегда. Отдать Амбридж крестраж было бы безрассудством — но Темный Лорд и так поступает безрассудно, настолько он убежден, что его правление будет абсолютным. Таким образом, часть его самого сможет принять участие в процессе очищения магглорожденных. Перси может предположить, что Темный Лорд намеревается, чтобы крестраж полностью овладел Амбридж, а затем установил себя в качестве министра. Так что нет, Перси не бросается сразу же задерживать Амбридж, но он сообщает об этом Северусу и назначает себя ее старшим писарем. К сожалению, эта должность ему очень знакома, и писать ход каждого судебного процесса не легче, потому что он узнает все детали. На самом деле, это даже хуже, если учесть, что в этой временной шкале он предпринял символическую попытку спасти некоторых из этих людей. Он знает их имена, дни рождения, семьи, годы окончания Хогвартса. Он надеется, что Скримджер сейчас где-то работает с МакГонагалл и Тонкс, но все еще есть так много магглорожденных и других предателей крови, которые приходят на их суды, так много, чтобы отправить их в Азкабан. Насколько ему известно, некоторые из жертв этих процессов были предупреждены. Он задается вопросом, почему они были настолько глупы, что не убежали. (Он также задается вопросом: означает ли появление этого крестража, что Темный Лорд активно создает новые? Сможет ли он вынести повторное разделение своей души? Может, он просто уничтожит себя? Как они могут быть уверены?) Том рассказывает Перси о том, как лучше наложить Империус на Пиуса. Работать с Томом теперь очень странно: он неизменно услужлив и вежлив, словно желая силой доказать Перси, что он ему очень дорог. Перси в ответ столь же дружелюбен, словно желая уверить его в том, что не собирается уничтожать шестой крестраж, как только его обнаружат. Что-то в их общей хитрости печалит Перси, но он старается не задумываться о причинах этого. Лучший способ постоянно держать проклятие над человеком, объясняет Том, — это давать ему простые, но обязательные для исполнения инструкции. Например, Перси велит Пиусу вести себя как можно более обычно; не раскрывать, не намекать или иным образом намекать, что на нем лежит проклятие; не предпринимать никаких политических действий без консультации с Перси; и не вести себя так, как будто он Пожиратель смерти. Эти инструкции удивительно эффективны. Кроме того, они привели к тому, что Перси стал очень влиятельным человеком. Конечно, никто не осмелится утверждать, что Перси Уизли контролирует министра магии, но он получил несколько повышений за небольшой промежуток времени и, похоже, запустил свои пальцы в удивительное количество карманов. В результате Перси впервые в жизни мощно шагает по Министерству. Два его помощника нервно бегут за ним; он останавливает их одним насмешливым взглядом. Когда он встречает в коридорах Яксли — ведь Люциус, к презрению другого человека, еще не был публично помилован, — тот общается с ним как с равным. Перси обнаруживает, что ему это нравится, что он знает о механизмах Министерства больше, чем многие другие, что его слова повторяют по всей стране, даже если эти слова жестоки и резки. (Дома, на столе, он решает уравнение арифмантики, чтобы вычислить оптимальное количество инструкций, которые можно неправильно дать Пиусу и которые позволят Перси правдоподобно отрицать свою вину. В основном это теоретическое упражнение, учитывая, что ни Люциус, ни Темный Лорд не просили Перси сделать что-либо, кроме одобрения всех остальных их планов, но Перси знает, что в скором времени любой из волшебников начнет просить Перси сильнее сгибать руку Министерства, и он хочет быть готовым). «Вы сделали себе имя», — говорит ему однажды Амбридж со взаимным восхищением человека, в равной степени жаждущего власти. Не теряя времени, она заняла тесный кабинет Грюма, и это еще одна вещь, о которой Перси хотел бы побеспокоиться, если у него появится секунда, чтобы отдышаться и добавить еще одну заботу в свой список. Он не слышал об увольнении Грюма, но, возможно, тот счел за лучшее исчезнуть тихо и незаметно. Он дарит ей улыбку, которую скопировал у Люциуса Малфоя: все зубы. «Я учился у лучших», — многозначительно произносит он. «Я был рад услышать о вашем назначении в Министерство. В последний год тут было ужасно скучно». «Признаюсь, поначалу я была раздосадована, когда Фадж уволил меня», — говорит Амбридж, и её губы расширяются в улыбку. «Но мой отпуск был весьма… познавательным. Жаль слышать о мистере Крауче. Я должна поблагодарить вас за наше знакомство». Амбридж хранит молчание о том, где она была последние два года, и Перси не спрашивает. «Отличная работа в Комитете по регистрации магглорожденных», — продолжает Перси, беря в руки плакат с изображением Гермионы Грейнджер и задумчиво рассматривая его. Он не хочет говорить о Крауче. «Особенно меня впечатлило то, как быстро вы составили список подозреваемых». «Это очевидно, если знать, где искать», — говорит Амбридж, надувшись. «Каждый магглорожденный становится уязвимым, как только получает письмо из Хогвартса». Регистратор. Конечно же. При всем своем знакомстве с мифическим реестром Хогвартса Перси и не подозревал, что это такая очевидная утечка информации. Но как Амбридж получила к нему доступ? Должно быть, она что-то сделала за время своего пребывания на посту директора Хогвартса. Перси придется сообщить об этом Макгонагалл, если, конечно, ему удастся выяснить, как с ней связаться, ведь Хогвартс — это крепость. Предположительно, она все еще доверяет Северусу, но он не может быть уверен. «И ваше владение дементорами достойно подражания. Могу я спросить, в чем ваш секрет? Я сам ненавижу этих тварей». Амбридж проводит наманикюренным пальцем по лицу Гермионы. «Дементоры понимают, что такое переговоры», — говорит она с лёгким смешком. «Им надоело питаться одними и теми же слабыми душами. Они охотно пошли за мной, когда я объяснила им, что их ждет настоящий пир». «Могут ли они чувствовать грязнокровок? Отдельно от магглов или волшебников, я имею в виду». Амбридж морщит лоб, а затем пренебрежительно пожимает плечами. «Не уверена, что им есть до этого дело». Наверное, могут. Перси придется добавить это в список вопросов, которые он задаст своему Дементору, хотя, учитывая, что он был вынужден работать на этих магглорожденных испытаниях, доступ Перси к нему был довольно ограничен. Дементор и два его спутника пикируют и взвиваются, как вороны, извергая туман, который непокорно собирается вокруг белых Патронусов, многие из которых едва различимы. Дементоры, по крайней мере, должны уметь отличать магглов от волшебников. Амбридж прочищает горло несносным покашливанием, которое является ее печальной визитной карточкой. Перси закатывает глаза, но готовит свои диктующие чары, мрачно глядя на медальон, который дразнит его. Иногда, когда он смотрит на него, в его голове раздается шепот Тома, которого он не слышал уже несколько месяцев. Несколько раз он пытался побудить ее заговорить об этом, но она всегда загадочно улыбается и уклоняется с ловкостью, которой он не ожидал от такой очевидной женщины. Магглорожденная женщина, которую судят, выглядит как обычная женщина лет пятидесяти: всклокоченные каштановые волосы, на лице написано беспокойство, но не возраст, серые глаза водянистые и испуганные. Она наложила на лицо грим, очевидный даже для неподготовленного Перси, как будто зыбкие черные морщинки вокруг глаз вызовут у нее жалость. На самом деле они лишь подчеркивают, что она маггловского происхождения: какая ведьма не воспользуется чарами? «Я получила её у Олливандера», — всхлипывает она, глядя на палочку, крепко зажатую в руках Амбридж. «Когда мне было одиннадцать, как и всем остальным». Перси крепче сжимает свою палочку в знак сочувствия. Ему приходится бесстрастно наблюдать за этими испытаниями, но некоторых жертв сложнее игнорировать, чем других. Он не знает, почему эту женщину в жалкой зеленой мантии и шляпе так трудно не заметить. Возможно, потому, что она так явно шокирована, так печальна, словно не могла представить, что это испытание может произойти с ней. Перси ненавидит людей, которые так слепы к очевидным знакам повсюду, но они настолько жалки, что ему трудно игнорировать их судьбу. Ей следовало бежать, как только ее вызвали на этот фарс. Будь она хоть наполовину приличным волшебником, она смогла бы выбраться из Британии за два дня дозированного Аппарирования, а если бы она была магглом, что ж, Перси теперь знает, что существует огромная сеть маггловского транспорта, и он точно знает, что Пожиратели смерти еще не додумались до их полного контроля. «Не лгите мне», — холодно говорит Амбридж. Мафальда, стоящая позади нее, неловко отодвигается. Перси смотрит на нее из-за своего свитка. Вчера она, не моргнув глазом, проследила за арестом четырнадцатилетнего мальчика, так что он не уверен, что суд над миссис Кэттермоул будет чем-то отличаться. Перси даже не понимает, почему Амбридж настаивает на испытаниях. Да, он советовал Темному Лорду начинать атаку медленно, чтобы не взъерошить перья. Ловушка с периферии более эффективна, чем та, что ясно видна впереди. Но британское общество не глупо. Во время таких судов никто не оказывается невиновным. Министерство может просто объявить магглорожденных незаконными и приказать ловить их на месте. Это, конечно, было бы дешевле. На каждом процессе Амбридж должна руководить как минимум пятью другими волшебниками, способными создавать Патронус, что, безусловно, не под силу среднему волшебнику, а также как минимум двумя охранниками Азкабана и Перси. Таким образом, придется заплатить как минимум девять окладов, чтобы просто наблюдать за бесполезным занятием, насмешкой над правосудием, а ни Перси, ни Яксли не стоят дешево. Да, управлять империей зла — это одно, но ведь зарплатные ведомости все равно нужно обрабатывать, бюджеты балансировать, а все новоиспеченные главы департаментов, похоже, совершенно не знают, что нужно для того, чтобы возглавить департамент. Вчера Перси подслушал, как один мужчина в лифте обмолвился своему другу, что в следующую среду у его бабушки день рождения, но он не уверен, можно ли ему взять выходной. Перси захотелось рассмеяться, а может, и заплакать. Колеса бюрократии крутятся, бабушки живут еще год, а невежественные чистокровные волшебники способны игнорировать прекращение чужих свобод достаточно долго, чтобы задуматься о своем балансе оплачиваемых выходных. Дементор проносится близко к барьеру, словно предвкушая, и по спине Перси пробегает влажный холодок. Он вздрагивает и накладывает предупреждающие чары, вновь сосредотачиваясь на испытании. Миссис Кэттермоул плачет, а Яксли сжимает в пальцах свою палочку, словно размышляя о том, что в награду за службу Темному Лорду ему предстоит сидеть в подвале с Долорес Амбридж, пока она будет злобно издеваться над магглорожденными ведьмами. Или ведьмами-полукровками, как отчаянно настаивает Кэттермоул. Амбридж наклоняется вперед, и Мафальда отпрыгивает. Глаза Перси тут же устремляются на нее. «Это… это красиво», — слабо произносит вторая ведьма. Амбридж надувается, ее толстые пальцы ласкают медальон Слизерина, как будто это дешевая семейная реликвия. Она бормочет какую-то ложь о семье Селвин — как будто бы, — в то время как Перси внимательно смотрит на Мафальду. Она смотрит на медальон с голодом и опаской, и когда ее глаза встречаются с глазами Перси, она краснеет и быстро отводит взгляд. Муж миссис Кэттермоул уверенно входит, сопровождаемый двумя коренастыми мужчинами, которые, по мнению Перси, являются сотрудниками Отдела регистрации существ. Перси инстинктивно начинает подниматься, его взгляд метается по каждой аномалии, что-то напрягало в его сознании… «Что это значит?» Амбридж сердито огрызается. «Убирайтесь отсюда. Эти испытания — частные». «Редж, — восклицает миссис Кэттермоул в недоумении. Перси тратит секунду на то, чтобы посмотреть на нее с разочарованием: неужели она действительно думает, что ее муж может спасти ее от судьбы в этот момент? Лучше бы она воспользовалась отвлекающим маневром, чтобы сбежать. Яксли разгибает свое долговязое тело и поднимается на ноги, вертя палочку между пальцами. Ему не терпится действовать, и Перси, честно говоря, не может его винить. Эти испытания просто ошеломляют. «Джентльмены, — холодно произносит он. «Мне бы не хотелось прибегать к карательным мерам». Мужчина, сидящий слева от мистера Кэттермола, откидывает голову назад и обнажает зубы. «У мадам Амбридж есть что-то мое». «Ваше», — неверяще повторяет Яксли, когда рука Амбридж мгновенно поднимается к её горлу. Перси осторожно выходит из маленькой писчей коробки, держа в руках свою палочку. Ему кажется, что он знает, что здесь происходит, хотя это так потрясающе глупо, так безрассудно и импульсивно, так неудачно, что ему хочется придушить Мальчика-Который-Выжил и его крестного отца. Он подозревал, что это произошло в первой временной линии, но никогда не получал подтверждения и забыл об этом инциденте из-за других, более насущных дел. Если у Гарри есть доступ к Оборотному зелью, почему он так поступил? Они могли бы превратиться в чистокровного сквиба, оглушить Амбридж и скрыться с медальоном, не оставив никого в беде. Перси и сам об этом думал. «Вызовите подкрепление, — огрызается Перси на одного из стражников. Тот колеблется, и Перси окидывает его холодным и властным взглядом, представляющим собой совокупность многих страшных мужчин в его жизни, и охранник краснеет и кивает. «Иди с ним, — приказывает он другому. Дементоры с нетерпением опускаются ниже, когда стражники уходят и забирают с собой Патронусов. Мафальда присоединяется к остальным трем мужчинам, делая очевидным для всех, кто именно стоит за Оборотным. Яксли и Перси встречаются взглядами: Темному Лорду было бы очень интересно узнать, что происходит. Перси дергает головой в сторону, надеясь, что Яксли уйдет и отправится в Малфой-мэнор, тем самым выиграв для Перси немного времени, но Яксли настороженно качает головой. Если это не Гарри, их ждет суровое наказание. Если это Гарри, значит, у него достаточно знаний о крестражах, чтобы опознать медальон и спланировать невероятно опасную миссию по его извлечению. Значит ли это, что он знает и об остальных? Должен. Возможно, он уже посетил пещеру; Северус подменил фальшивый медальон, включая записку, и Сириус смог бы разобраться во всем. Что еще они знают? Заклинание рассыпается; Гермиона или Мафалда очень разумно целится в трех оставшихся охранников, легко их убивая. Тот из них, кто выдает себя за Рега Каттермола, отправляется к жене, а двое других — предположительно Гарри и Сириус, если подумать — вступают в схватку с Яксли и Амбридж. «Уизли!» Яксли кричит сквозь стиснутые зубы, а Перси начинает и посылает оглушительное проклятие в сторону Гермионы, которую он втайне считает самой компетентной из всех. «Они не смогут сюда аппарировать, — кричит он в ответ Яксли, многозначительно расширяя глаза, пока тот вступает в неубедительную дуэль с Гермионой. Темный Лорд тоже не сможет, хотя Волдеморт почти наверняка сможет прорваться сквозь защиту Министерства, если его вызовут. Надеюсь, Гермиона понимает, что они тоже не смогут аппарировать, пока не вернутся наверх. «Это мое, сука», — кричит один из мужчин — Сириус, как догадывается Перси, — и бросается на Амбридж, сбивая ее на пол. Яксли посылает в Сириуса отвратительное фиолетовое проклятие, и тот, вскрикнув от боли, тяжело приземляется на Амбридж. Почему Сириус решил, что медальон принадлежит ему? Возможно, Регулус. Значит, они должны были пойти в пещеру и узнать о Р.А.Б. Что еще замышляли эти четверо, вооружившись оборотным? Возникает потасовка; Рон и Гарри, похоже, считают пример Сириуса положительным и бросаются на Яксли. На секунду Гермиона и Перси обмениваются взглядом, полным взаимного раздражения, а затем Гермиона оглушает его, извиняюще расширив глаза. Чертова ведьма. Он с раздражением смотрит в потолок. Хотя его тело обездвижено, он чувствует, как холод распространяется по груди и ногам, просачивается в пальцы рук и ног, когда дементоры с интересом надвигаются на него. Его тело неподвижно, но разум охвачен паникой: неужели они не оставили его умирать? Слабо, отдаленно, Перси слышит, как Гарри произносит Expecto Patronum, и Дементор над его распростертым телом на время отступает, словно ужаленный. Но слишком скоро в поле его зрения появляется существо в чёрной мантии, и туман застывает в открытом рту Перси, задыхаясь от леденящего душу ужаса. Дементор задумчиво смотрит на него, и на одну ужасную секунду Перси задумывается, не ошибся ли он, не его ли это Дементор, а совсем другой, но затем Дементор отворачивается и оставляет его в покое. В следующую секунду он просыпается и с бульканьем возвращается к жизни, его грудь полна и сдавлена туманом, который коварно пробрался в легкие. Он приподнимается, мутными глазами рассматривает охранников Министерства, а затем с тошнотворным ужасом понимает, почему дементоры его проигнорировали. Все трое склонились над Амбридж, питаясь ей. Её крупное тело напряжено от ужаса, пухлые пальцы сжаты в кулаки. Перси не может видеть её лица, но он видит, как её тело яростно дергается, как что-то покидает её тело, а затем дементоры взмывают обратно в стропила, довольные своей наградой. Он поднимает глаза и встречает не менее полный ужаса взгляд Яксли. При всем том, что этот человек — убийца, он еще и волшебник, а наблюдение за тем, как существо питается душой ведьмы, способно вызвать отвращение даже у Пожирателя смерти. Стражники, разбудившие Перси и Яксли, молчат. Им нечего сказать. Очевидно, что здесь произошло нечто ужасное; очевидно, что все они будут наказаны. Перси уже видит, что их ждет. Нет нужды упоминать об этом. Но Трио и медальон исчезли. *** «Это была Амбридж, — говорит Яксли Перси, как только они остаются одни. «Нас с тобой не было в комнате. Я уже… разобрался с охранниками». Перси машинально кивает. Если Яксли хочет замести следы, Перси не станет мешать. «Мы услышали сообщение о дуэли и прибежали, но было уже поздно. Поттер уже ушел». «Откуда нам знать, что это был Поттер?» Перси не смог удержаться, чтобы не прервать. «Я имею в виду, если бы нас там не было, а Амбридж была… нездорова». Яксли сглатывает и кивает. Его глаза расширены, а лицо охвачено паникой. Возможно, он никогда раньше не видел мертвых тел. И уж точно он никогда не задумывался о том, чтобы солгать Темному Лорду. Несмотря на себя, Перси становится почти жаль этого человека. «Мы ничего не скажем», — мягко говорит Перси. «Мы даже не знаем, был ли это Поттер». «Но…» «Злоумышленники, в Министерстве. Мы были наверху, обсуждали нашу стратегию в отношении Пиуса. В конце концов, нам нужно обсудить выбор формулировки. Я имею в виду, «Магия — это могущество»? «Это предложил Люциус», — машинально возражает Яксли, и нормальность разговора, кажется, успокаивает его. За темными глазами проступает привычная холодная сталь. «Амбридж оскорбила многих», — соглашается он после некоторого раздумья. «Мы скажем, что это была недовольная грязнокровка — Пиус может выступить с речью завтра». «Мы могли бы избавиться от этих проклятых испытаний», — говорит Перси с большей уверенностью, чем кажется. «Мы оба знаем, что они были пустой тратой времени. После сегодняшнего дня ни одна грязноврока, которой удалось ускользнуть от нашего внимания в Министерстве, не осмелится явиться». Яксли медленно кивает, словно репетируя, как это прозвучит для Темного Лорда. «Амбридж была не в себе», — говорит он ровным, маслянистым голосом. «Мы должны иметь только лучших, служащих нашему Лорду». Перси наклоняет голову. «Я бы согласился». Так что в какой-то степени все улажено, хотя позже этой ночью ему кажется, что Волдеморт вбивает отдельные гвозди в каждый позвонок на его позвоночнике. Круциатус гудит от удовольствия и растекается по спине, как паутина, посылая свои ползучие, прощупывающие пальцы в щели между каждой костью. К тому времени, когда все заканчивается, Перси так сильно прикусывает язык, что с каждым вздохом глотает кровь. Но Волдеморт не стал использовать Легилименцию. Северус и Перси обмениваются молчаливым взглядом, наблюдая, как Темный Лорд откидывается на своем золотом троне и задумчиво смотрит в пространство. То ли это мысль о том, что в Министерство могли проникнуть посторонние, то ли что-то другое, Перси не может сказать. Но Темный Лорд не должен был знать, что медальон у Амбридж; конечно, он был бы гораздо более взволнован, если бы решил, что Гарри теперь владеет одним из его драгоценных крестражей. «Ну как?» спросил Северус после собрания. Они решили встретиться в маггловском городке за пределами Лондона. Северус знает всевозможные грязные маггловские городки, и, поскольку за ними обоими, предположительно, следят, они вряд ли смогут продолжить встречу на берегу реки, хотя Перси, конечно, предпочитает ее грязной обстановке местной таверны. Он незаметно накладывает несколько очищающих чар на табурет, бар, стакан, а затем и на себя. Его магия истощена; она всегда истощается после раунда Круциатуса. Последнее заклинание уныло капает с его палочки, и его усилия в лучшем случае неубедительны. «Медальон у Гарри. Настоящий. Он был у Амбридж». «Черт», — с чувством произносит Северус. Это проклятие настолько не похоже на его слова, что Перси удивленно моргает; Северус, замечает он, выглядит изможденным. «Как там Хогвартс?» Северус отвечает одним-единственным, режущим взглядом, который многое проясняет. «Кэрроу абсолютно невменяемы», — говорит он с отвращением, хотя в его голос возвращается часть привычного красноречия. «И что еще хуже, они не лишены разума. Они внимательно следят за мной. От внимания Темного Лорда не ускользнуло, что мое… поражение Дамблдора может придать мне величия. Не говоря уже о том, что Темный Лорд все еще ожидает, что я обеспечу его всеми необходимыми зельями, которых, похоже, бесчисленное множество». «Где, по их мнению, ты сейчас находишься?» «Бордель», — безразлично отвечает Северус. Перси поперхнулся чаем — после ночи с Темным Лордом он не переносит алкоголь — и левый уголок губ Северуса искривился в небольшой ухмылке. «Я наложил заклятье на маггла, когда он входил в дом». Они, конечно, замаскированы, чтобы не походить на самих себя, но Перси и в голову не пришло бы подбрасывать ложный след ничего не подозревающему магглу. Очевидно, ему еще предстоит многое узнать о шпионаже. «Если у Гарри есть медальон, то он должен хотя бы номинально знать о крестражах», — продолжает Перси, его щеки все еще красные. «Я очень сомневаюсь, что он смог бы пройти через пещеру в одиночку, поэтому можно предположить, что либо Сириус, либо Дамблдор привели его туда. Мы знаем, что в какой-то момент он узнает о чаше, поскольку он проникает в Гринготтс перед Битвой за Хогвартс. Он должен знать о шестом крестраже». Северус поджал губы. «Мы не можем полагаться на то, что он знает, как уничтожить крестраж. Мне удалось выведать у Альбуса, что он хочет, чтобы Меч был у Поттера, потому что он пропитан ядом василиска. Очевидно, он планирует, что Поттер уничтожит каждый крестраж с помощью меча, как будто он герой кровавого боевика». «Яд василиска может уничтожить крестраж?» удивленно спрашивает Перси. В его голове прокручивается применимая магическая теория, и он медленно кивает. «Полагаю, да. Но Северус, меч — я не верю, что он пропитан ядом». «Но ведь Поттер использовал его, чтобы убить василиска, не так ли?» Перси краснеет и рассматривает грубую древесину стола. «Ну, не совсем», — говорит он. Северус замирает. Воздух вокруг Перси вдруг стал на несколько градусов холоднее. «Объясни.» «Я был там в ту ночь, — тихо говорит Перси, по-прежнему не поднимая глаз. На столе появляется слабый липкий блеск, и Перси накладывает еще одно очищающее заклинание, которое действует так же безрезультатно, как и предыдущее. «Прячась. Том привел меня туда; он хотел использовать Джинни как приманку для Гарри. Миртл — и феникс Дамблдора — спасли нас. Я хотел, чтобы это выглядело так, будто Гарри победил василиска, поэтому я вымазал его в крови и оставил в его руке». Голос Северуса стал холодным: «Почему ты не сказал мне?» «Я не думал, что это имеет отношение к делу», — быстро говорит Перси. Он смотрит на запрещающий взгляд Северуса, затем вздыхает и неохотно признается: «Мне было стыдно. Из-за меня они все чуть не погибли». «На войне любая информация жизненно важна», — шипит Северус. «Из-за тебя мы все погибнем, если ты позволишь своим инфантильным эмоциям управлять тобой». «Я… ты прав», — признает Перси. Он смело смотрит Северусу в глаза. «Я прошу прощения за то, что солгал тебе. Я доверяю тебе и должен вести себя соответственно». На кратчайшую секунду в черных глазах Северуса что-то промелькнуло: возможно, выражение удивления или просто ошеломленное моргание. Затем он коротко и грубо кивает. «Спасибо. Мы не можем полагаться на Меч; наш единственный выход — найти Поттера и вернуть ему медальон и личность последнего крестража». «Теперь, когда он спрятан в… в штаб-квартире, мы не можем его достать». Странно ощущать влияние семейных чар на родовой дом Блэков; Фиделиус по-прежнему активен, и Перси прекрасно знает, где он находится, но если он пытается закрыть глаза и мысленно зафиксировать его местоположение, разум плавно уводит его от этого знания. «Нам придется его выманить», — решает Северус. «Полагаю, они в конце концов уйдут, если Пожиратели смерти будут преследовать их при каждом удобном случае». «Или они будут укрываться более тщательно», — возражает Перси. В предыдущей временной шкале Трио отправилось в поход — в той мере, в какой бегство от Пожирателей смерти с магической палаткой может считаться походом. Перси, конечно, слышал кое-что из этой истории, но не все; предполагается, что после смерти Дамблдора они не смогли благополучно вернуться на Гриммо и вместо этого отправились путешествовать по стране. Они были бы не одиноки в этом. У многих магглорожденных были похожие истории из того года. «Особенно теперь, когда у них есть медальон. Но, наверное, у Сириуса есть способ его уничтожить? Андромеда точно знала». «А мы так и не узнаем. Чертова зануда», — бормочет Северус про себя, хотя это кажется скорее автоматическим, чем лихорадочным. Перси наблюдает, как искажается его бледное лицо, и заговаривает, прежде чем убедить себя не лезть на рожон. «Мне жаль Дамблдора». Лицо Северуса искажается и мгновенно чернеет, и Перси поспешно продолжает говорить. «Мне жаль, что именно тебе пришлось убить его. Я знаю, что это было нелегко, и я хотел бы, чтобы тебе не пришлось этого делать». «Я ненавидел его», — шипит Северус, но Перси уже достаточно опытен в вопросах ненависти, чтобы догадаться о том, что может вызывать у Северуса ненависть к себе и инстинктивный приступ гнева. Северус мог ненавидеть Дамблдора, но Дамблдор, как и Том, был одурманивающим волшебником, и на протяжении многих лет он, должно быть, доверял Северусу так, как не доверял никому другому. Конечно, то, что он попросил Северуса убить его, а затем занять пост директора Хогвартса, говорит о том, как Дамблдор к нему относился. «Я знаю, — мягко говорит Перси. «Мне жаль, что и тебе пришлось его возненавидеть». Северус бросает на него такой испепеляющий взгляд, что он до сих пор слабо горит в сознании Перси, несколько часов спустя, когда он сворачивается в клубок на своей кровати и смотрит в потолок. Чтобы отвлечься от мыслей о Северусе, он возвращает их к проблеме Гарри, запертого, как дракон, в пещере собственного изготовления. Учитывая, что Сириус жив, у него нет причин покидать Гриммо, и Перси не знает, как сообщить об этом кому-либо из Трио. Он пытается послать сову, но письмо возвращается нераспечатанным: скорее всего, место Блэков — Непосещаемое. Он никогда не был на Гриммо, нигде кроме кухни и той мерзкой темной комнаты, где они столкнулись с Томом, но Перси все же удается найти площаль Гриммо на карте и провести неприятный вечер под дождем, ожидая, не появятся ли они в промежутке между десятью и четырнадцатью (магглы невероятно ненаблюдательны; с чего бы двенадцати не быть?). Сказать, что Том в ярости от потери медальона, значит сильно преуменьшить. Перси с трепетом смотрит на портрет, но, несмотря на то что Том едва не кричит от ярости, в раме ощущается прилив магии, который Перси чувствует через свою Метку. Но когда Том обвиняет Перси в том, что тот потерял медальон, как будто это не более чем безделушка, как будто Перси просто стоял и смотрел, как Гарри Поттер забирает одну из драгоценных частичек души Тома, Перси не может сидеть сложа руки и принимать обвинения. Его пальцы сами собой сжимаются в кулаки, а магия гневно искрится вокруг него. «Не смей», — огрызается он, неосознанно делая шаг вперед, так что его нос едва не задевает краску. «Я пытаюсь, Том. Там был Яксли, и три чертовых дементора, и Сириус Блэк. Или ты предпочел бы, чтобы я предупредил Темного Лорда о том, чего мы пытаемся добиться? Не думаю, что он будет слишком рад, если ты вернешься в тело». Том насмехается, звук резкий и гортанный, настолько не похожий на обычные шелковистые тона Тома, что кажется, будто гнев вырывает звук из его горла. «Темный Лорд не посмеет ничего сказать мне, когда я вернусь». Но Перси слышит слабую нотку беспокойства в голосе Тома, и это его раздражает. «Ты думаешь, что сможешь просто прийти туда и объявить Темному Лорду, что берешь на себя его операции? Он убьет тебя прямо там. «Может, я сначала убью его». «Ты бы так поступил? Направить палочку на собственную душу и изгнать ее навсегда?» говорит Перси, качая головой. «Я знаю тебя, Том, и если есть хоть какой-то шанс вытащить свою душу из его тела, ты ей воспользуешься». «Если у меня будет медальон, мне не понадобится его душа», — смело заявляет Том. «Но что теперь, Том? Сириус Блэк забрал медальон в свою пещеру, как кровавый дракон. Даже сам Темный Лорд не может попасть туда. Ты уверен, что мы не сможем использовать шестой крестраж?» «Уверен», — ядовито говорит Том, и гнев исчезает с его лица. Он бросает на Перси косой взгляд, а затем поворачивается лицом к нарисованной книжной полке позади него — более грубый рисунок, чем оригинальный портрет, сделанный Перси, но все же достаточный для того, чтобы магия Тома оживила книги. «У меня… есть сильное подозрение, что это может быть шестой крестраж, и мы не сможем его использовать». «Почему бы нет?» — сразу же спрашивает Перси. «Том, если ты знаешь, что это такое, то это великолепно! Достать его не сложнее, чем медальон». «Вы не можете получить его». Перси не может сдержать себя: он издает громкий, грубый и такой же гортанный звук недоверия, как и насмешка Тома за несколько мгновений до этого. «Ты мне не доверяешь», — говорит он категорично. «И все же. Мерлин, Том, что я должен сделать, чтобы доказать тебе свою правоту?» «Ты не сможешь достать последний крестраж, — сердито говорит Том, выделив каждое слово так, что оно словно шлепается на кожу Перси, — потому что это его чертова змея, и он всегда держит ее рядом с собой». Перси делает шаг назад. «Что?» «Шестой крестраж», — говорит Том. «Змея». Змея? Перси вспоминает Нагини, всегда ласково обвивавшуюся вокруг тела Волдеморта, и вздрагивает от инстинктивного ужаса. «Змея? Ты можешь быть живым, будучи крестражем?» «Это безрассудство», — шипит Том, и только тогда Перси замечает, как сильно разгорячен портрет, как искрится сама рама от высвобожденной магии. Змея. Неудивительно, что Том ничего не сказал. Мысль о том, что Волдеморт сделал свою домашнюю змею одним из любимых крестражей… откровенно смущает, и Перси вмиг понимает, что слабое розовое пятно на шее Тома — не более чем стыд за то, что его коллега поступил так глупо. Разве что… «Если змея — крестраж, это сделает ее бессмертной?» «Ее жизнь продлена, но не вечна, если только он не был настолько глуп, чтобы сделать своему питомцу крестраж», — пробурчал Том. «Она защищена, но не неуязвима. Змея». «Откуда ты знаешь?» скептически спрашивает Перси. Зачем Волдеморту вверять часть своей души уязвимому живому существу? Как бы Темный Лорд ни оберегал змею, в какой-то момент она умрет от старости, и что тогда он будет делать? «Ты можешь извлечь крестраж?» Том качает головой. Его левая рука сжата в кулак, и Перси настороженно наблюдает за тем, как он крепче сжимает ладонь, а вены на его нарисованной руке гневно вздуваются. «Ритуал, который я придумал, основан на использовании инертных сосудов. Ты глуп, Уизли? Жизненная сила змеи нарушила бы структурную целостность заклинаний наслоения». «Кажется, это не в его характере», — осторожно говорит Перси. «Это полный абсурд!» взрывается Том. «О чем он думает? Я уже давно подозревал, что с этим существом что-то не так, но сегодня оно прошло мимо моего портрета, и я почувствовал себя внутри нее. Это крестраж, Перси. Я знаю, что это так». Перси качает головой. «Но почему? Это совершенно нелогично, Том». «Он заботится о ней», — ядовито шипит Том, и Перси вдруг понимает, почему Том так расстроен. У Тома, насколько известно Перси, никогда не было ни домашнего животного, ни близкого друга, ни даже надежного партнера. Том, насколько известно Перси, считает это своей сильной стороной. Подумать только, что он вырос в человека, который будет заботиться о животном настолько глубоко, что доверит свою душу его жизненной силе, — это оправдывает все параноидальные мысли, которые когда-либо возникали у Тома, и так разительно подчеркивает разницу между Томом с диадемой и нынешним Томом. «И нельзя убить змею, не убив крестраж», — задумчиво говорит Перси. Значит, им придется убить и змею, а это, как заметил Том, более невыполнимая задача, чем разыскать медальон, даже с помощью чар семьи Блэк. Темный Лорд заботится о Нагини, как о своей собственной душе, что, как теперь вынужден признать Перси, скорее так и есть. «Можно ли извлечь крестраж из змеи? Как он вообще поместил крестраж в змею?» «Надеюсь, это был несчастный случай», — с горьким смешком говорит Том, и его мантия развевается вокруг него, когда он отворачивается от полки с нарисованными книгами. «Я не могу представить, чтобы какая-либо версия меня могла совершить такой поступок намеренно. Если я попытаюсь напасть на змею, то рискую убить не зверя, а находящийся в нем фрагмент души. Но если извлечь его, то змея наверняка погибнет, и, как вы сказали, он уже будет предрасположен к недоверию ко мне». Слова Тома эхом отдаются в голове Перси, и он резко садится на диване, едва не промахнувшись мимо него и не рухнув на пол. Его лицо становится все бледнее, а кровь покидает его вместе с мужеством и способностью говорить. Несчастный случай. Перси делает несколько глубоких вдохов, сосредотачивается на деревянных ножках кухонного стола и пристально смотрит на свой стул, пока образ не запечатлевается в его голове. Сердце странно бьется в груди, и ему попеременно то жарко, то холодно. Несчастный случай. …сила, о которой не знает Темный Лорд… «Перси, — спокойно говорит Том. Слишком спокойно; Перси поднимает запаниковавшие глаза и встречается взглядом с Томом, который наклоняется вперед и пристально смотрит на него. «Что ты только что понял?» «Я ошибаюсь», — задыхается Перси, чувствуя, как его горло начинает сжиматься от правды, бурлящей в его голосовых связках и просящейся быть произнесенной вслух. «Позволь мне проверить это, и тогда я скажу тебе, Том». «Нет, — спокойно ответил Том. «Ты расскажешь мне сейчас, или я убью твоего отца». Перси качает головой. Даже угроза отцу не может его смутить. О, Мерлин! Все так потрясающе ясно, все так чертовски очевидно, но, во имя Мерлина, он совершенно не знает, что делать дальше. «Я не могу, Том». «Ты скажешь мне сейчас, или твой отец умрет, а за ним Северус и твоя мать», — шипит Том, и Метка Перси подпрыгивает от ярости Тома. Может ли он рассказать Тому? Но если Том убьет Гарри раньше, чем Темный Лорд… или убьет Темного Лорда первым… В голове все перепуталось, но слова все еще давят на него, настаивая на том, чтобы их разгласили, и поскорее. (Все, кроме последнего, — говорит Гарри, отводя глаза. Этот требует меня). Но, конечно же, Гарри не знал? Гарри был жив. Гарри пережил Последнюю битву. Он убил Волдеморта, а не наоборот. Так что, возможно, в его хронологии все еще не закончилось. «В чем дело?» Том чуть ли не воет от раздражения, и Перси поднимает взгляд, его губы шевелятся, словно ими управляет кто-то другой. «Я думаю, что Гарри Поттер — это крестраж, Том». Ярость Тома разливается по комнате, словно он сам по себе существо. Перси задыхается от холодного, ледяного ощущения магии крестража, пытаясь говорить сквозь нее. «Он говорит на парселтанге, когда не должен», — с трудом продолжает он. «Он может заглянуть в ваш разум через свои сны. Мы знаем, что в ту ночь ты отправился к нему домой с мечом Гриффиндора, намереваясь использовать его смерть для создания своего последнего крестража, но что-то пошло не так, и ты был вычеркнут из жизни на одиннадцать лет. Это был несчастный случай, как, возможно, и в случае с Нагини. Слишком много крестражей, Том, кто знает, что может случиться, если Темный Лорд попытается создать еще один? У магии иногда бывает свой ум, мы оба это знаем». Гнетущее присутствие магии Тома отступает, и Перси массирует горло, откашливаясь. Неважно, правильно или неправильно он поступил, сказав Тому, — теперь это в прошлом. Он сделал свой выбор и теперь должен его придерживаться. «Гарри Поттер происходит из рода Гриффиндор, я думаю», — говорит Перси в наступившей тишине. «Он — ваше зеркало. Его мать экспериментировала с опасной магией, магией крови. О нем было пророчество. Я не знаю, что именно вызвало эффект, который вы испытали, но я полагаю, что ритуал не удался, или Меч отверг вашу душу, и ваша душа похоронила себя в его теле». «Если я убью его, то убью себя, но если оставлю его в живых, то буду бояться пророчества до конца своих дней», — говорит Том, его голос сырой и хриплый. Портрет перестал светиться, а взрыв магии, кажется, ослабил Тома: его лицо стало бледным и размытым, на нем явно проступают краски, а не плоть. «И, — более прагматично замечает Перси, — он все равно умрет, если не будет бессмертным». Том разражается ржавым смехом, настолько не похожим на его обычные ровные, культурные тона, что Перси вздрагивает от его нелепости. Даже в виде портрета Том — самый сильный человек в комнате. Перси почти не выносит случайного напоминания о том, что даже в основе своей он не более чем смертный волшебник. «Я ненавижу его», — с чувством говорит он. «Гарри?» «Он». Том поднимается на ноги и расхаживает взад-вперед по небольшому помещению, которое Перси создал для него. «Я дал ему все: власть, деньги, знания, последователей. Я построил ему империю, а он балансировал на жизнях младенца и змеи». «Но вы не ненавидите его?» неуверенно спрашивает Перси. Том бросает на него насмешливый взгляд. «Он не я», — провозглашает он. «Я — не он. Он — версия меня, одно возможное будущее из многих. Я отвергаю его, я ненавижу его, и я не позволю ему стать моим последним наследием». «Но что мы будем делать?» уточняет Перси. «Два из шести — ну, семи — крестражей в конце концов умрут; четыре уничтожены или недосягаемы; и последний — это ты». «Может, я и последний, но я не уступлю». Том снова смеется, но на этот раз более вкрадчиво, более уверенно. Перси расслабляется от напряжения, о котором он и не подозревал. «Мне нужна лишь частичка моей души, чтобы получить тело. Если я могу уничтожить свою душу, кто скажет, что я не смогу создать еще больше?» «Но…» Перси начинает автоматически. Идея создания души настолько абсурдна, что он отвергает ее, не задумываясь. Магию нельзя ни создать, ни уничтожить. Но как насчет душ? «Если душу можно уничтожить, то душу можно и создать». На лице Тома появляется легкая ухмылка, и Перси понимает, что эта идея не нова. Возможно, Том планировал создать больше своей души с того момента, как узнал, что часть ее была уничтожена. «Я могу потренироваться на змее. Думаю, я смогу впитать ее душу в свою». «Это невероятно опасно», — вынужден заметить Перси. «Это животное». Он не говорит об очевидном: Том рискует совершить ту же ошибку, что и Темный Лорд, и Перси прекрасно знает, какое отвращение вызывает у Тома змееподобный облик Волдеморта. «Учитывая, что он может убить Поттера, как только увидит его, мы не можем рисковать мальчиком», — огрызнулся Том. «Возможно, это и есть пророчество, — задумчиво произносит Перси, наполовину про себя. Возможно, Волдеморт действительно убивает Гарри, но убивает только часть его души. А может быть, убивая Гарри, он убивает себя. То, что говорит Том, правда: он может оставить Гарри в живых и тем самым обеспечить себе бессмертие. Он мог бы сделать из Гарри свой собственный крестраж, и они оба жили бы вечно, неразрывно связанные, привязанные к судьбе друг друга на протяжении всей истории. Пока Волдеморт жив, Гарри будет подвергаться опасности. Пока Волдеморт жив, пророчество остается. Но если Том решит отвергнуть пророчество… Если Том решит защищать Гарри, защищать его как часть своей души… Диадема спровоцировала дневник. Диадема не понимала, что дневник — ее союзник, и использовала образ Дамблдора, чтобы спровоцировать дневник на попытку использовать Адское пламя. Дневник напал на диадему, и дневник был уничтожен, а диадема осталась невредимой. Если Волдеморт нападет на Гарри, возможно, он уничтожит только себя. Но что, если Том попытается защитить Гарри? Поможет ли это или навредит? Может быть, душа, которая нападает, и есть та, которая будет уничтожена, а может быть, диадема выжила после дневника благодаря защите, заложенной в самом предмете. Может быть, диадема уцелела потому, что Перси был там, и Перси дал клятву защищать душу Тома, и Перси отдернул руку, и диадема уцелела. Так что если Том хочет защитить Гарри, возможно, он сможет защитить и Гарри, и фрагмент души. Значит, Перси не хочет, чтобы Том защищал Гарри, если правда, что Волдеморт может уничтожить его душу, но оставить Гарри в живых. Но если эта предпосылка не работает, то, возможно, Перси хочет, чтобы Том защитил Гарри. Или у него все наоборот? Его голова раскалывается. Между Гарри и крестражем — крестраж важнее, — убежденно напоминает себе Перси. Гарри согласился бы с этим, или та версия Гарри, которую Перси когда-то знал, еще не достигший двадцати лет, но обремененный тяжелой судьбой. «Что вы имеете в виду?» Перси начинает, а затем спешит осторожно объясниться. Том знает лишь несколько первых строк пророчества. «Но он будет обладать силой, о которой не знает Темный Лорд», — цитирует он, а затем многозначительно поднимает брови. «Темный Лорд не знает. Он не знает, что он крестраж, а ты знаешь». «Мы должны узнать остальную часть пророчества, — решительно говорит Том. «Узнайте, кто его создал, и отведите меня к нему». Перси уже знает остальную часть пророчества, последнюю, решающую строчку: И один из них должен умереть от руки другого, ибо ни один из них не может жить, пока жив другой. Но что это значит? *** Сделать живое существо крестражем… Случайно создать крестраж… Случайно превратить живое существо в крестраж… Мысли неустанно скачут и кружат в голове Перси. Он невероятно потрясен. Он полностью и окончательно потрясен. Он знал, что между Гарри и Томом есть связь; он всегда собирался изучить этот вопрос; конечно, у мальчика были странные таланты, например, парселтанг, но Перси никогда не допускал мысли, что Гарри — крестраж. Он не может смириться с тем, что в его временной шкале Гарри был жив. Значит, либо Гарри придумал способ уничтожить крестраж, не убивая себя — не исключено, но маловероятно, если исходить из предположения, что Гарри — Мастер Смерти, — либо в его временной шкале Тёмный Лорд действительно не исчез. У него уходят дни на то, чтобы осознать это, настолько он занят в Министерстве, тщательно расставляя ловушки вокруг своих коллег. Он пишет речи Пиусу, следит за созданием новой группы авроров и вообще сохраняет холодное, пустое и опасное выражение лица, а в голове у него не укладывается, как Дамблдор случайно раскрыл Северусу, что Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, является крестражем. (Если Гарри Поттер — крестраж, это почти наверняка подтверждает, что Том не успел сделать шестой крестраж до своей смерти, а значит, скорее всего, Том сделал его сразу после возвращения к жизни. Значит, крестражей семь. Так что, возможно, Том мог продолжать беспрепятственно создавать крестражи, пока у него хватало силы воли. Если только змея не была случайностью, что может означать, что Темный Лорд случайно создал еще больше крестражей?) В Министерстве Перси ничего не говорит, пока Пиус объявляет собравшимся сотрудникам, что новый девиз Министерства — «Магия — это сила». Перси невольно задается вопросом, кто же предложил его в первый раз; вероятно, Люциус. Он продолжает молчать, пока Пиус открывает новую статую в атриуме, а затем лично охраняет все камины от нежелательных посетителей, позируя для фотографий у каждого из них. (Берта. Перси вдруг вспомнил слова Барти Крауча, сказанные все эти годы назад, и его глаза заблестели от восторга. Ему нужен был невинновный. Использовал ли он Берту, чтобы создать крестраж, или просто убил ее, когда она попала под перекрестный огонь?) Перси долго не мог набраться смелости, чтобы снова встретиться с Дементором. Он пытается утешить себя, напоминая, что, скорее всего, Дементор поспешно сбежал, полакомившись своим жутким призом. Волноваться не о чем, несмотря на ненадежного Патронуса Перси, хотя он не может не думать о том, что, строго говоря, не знает, что может сделать Дементор, получивший свободу. (И если за последнюю неделю Перси не раз снились кошмары, связанные с потрёпанными чёрными плащами дементоров, которые, задерживаясь на мясистом теле Амбридж, с мыслью о том, что его собственная душа поднимается через горло и висит перед его ртом, чтобы быть с жадностью проглоченной существом Смерти… что ж, он не думает об этом, когда просыпается, задыхаясь, чтобы извергнуть на край своей кровати жалкую серию звуков. Это кошмары на ночь, и к тому времени, когда рассвет согреет белые стены его спальни, останется лишь слабый едкий запах, свидетельствующий о том, что здесь когда-то что-то было не так). Но он набирается смелости и, к своему огромному удивлению, распахивает дверь в комнату, расположенную сразу за камерами — затаив дыхание и отводя глаза, он проносится мимо рядов несчастных магглорожденных, оказавшихся чересчур медлительными, чтобы не попасть в Азкабан, куда Яксли и Перси должны отправить их без суда, — и видит Дементора, которого он узнает, а также двух меньших, парящих прямо вне пределов досягаемости. Они молча смотрят друг на друга. Перси не может разглядеть лицо дементора; его капюшон открывает лишь зловещую темную пустоту, и только легкий наклон головы дементора говорит о том, что он тоже узнал Перси. Очевидно, что сказать что-то должен Перси. На мгновение он находит в себе мужество, прячущееся под нижней половиной позвоночника, и расправляет его по плечам, словно соскребает кусочки джема с подогретого куска тоста. А затем он произносит. «Я обнаружил еще два крестража. Два последних, если верить Мерлину». Голос Дементора, насколько это вообще голос, ровным эхом отдается в голове Перси. Зачем ты пришел ко мне? Перси крепко сжимает пальцы ног. «Что… что ты имеешь в виду?» Теперь вы боитесь меня там, где раньше не боялись. Перси покраснел, несмотря на себя. Орудия страха, полагает он, должны быть хорошо настроены на выявление источников страха в других, но он надеялся, что его беспокойство не будет столь очевидным. «Это меня шокировало», — говорит он, немного защищаясь. «Увидеть, как вы питаетесь мадам Амбридж». Дементор не отвечает. В голове Перси промелькнуло нечто похожее на развлечение, но это холодное развлечение, и оно заставляет его дрожать, несмотря на себя. Я не стану извиняться за свои действия. «Я не прошу тебя об этом!» воскликнул Перси, но тут же осекся. Возможно, он ожидал извинений, как бы нелепо это ни звучало. Но почему дементор колебался, когда инструмент для его освобождения лежал перед ним так аккуратно? Разве это чем-то отличается от того, как кошка гонится за мышкой? Или волшебник, убивающий маггла без всякого разбора, — с горечью напомнил себе Перси. Возможно, ему хотелось извинений, но в равной степени он понимал, что просить их было бы несправедливо. «Я не прошу вас об этом», — снова говорит он, но на этот раз более спокойно. «Но то, что это произошло у меня на глазах, повергло меня в шок, и я не стану извиняться и за это. Страх перед тем, что моя собственная душа может быть забрана подобным образом, заложен в моей природе в той же мере, что и твои действия». Перси чувствует, как в его сознании вибрирует веселье, как будто Дементор хихикает. Тогда ты можешь спросить то, ради чего пришел сюда, волшебник. «Почему вы все еще здесь?» Перси не может удержаться от любопытства, хотя, конечно, у него есть более неотложные дела, а именно два живых крестража, которые они должны теперь разыскать и безопасно вынести. «Вы ведь свободны, не так ли?» Я свободен, — подтверждает Дементор, удивительно изящно склонив голову. Но душа ведьмы была слаба и изранена, и она была близка к своему естественному времени смерти. Магии ее смерти едва хватило, чтобы освободить меня от уз; ее не хватило для других, связанных со мной. Дементоры… дети, или кто они там. Перси кивает в знак внезапного понимания, хотя его ученый ум так и чешется провести дальнейшее расследование. Итак, душа разного качества и силы высвобождает разную магию после смерти. Значит ли это, что у Тома была особенно сильная душа? «Я постараюсь», — тихо говорит Перси, глядя на двух младших дементоров, которые проносятся над головой. «Я не знаю, когда и как, но я попытаюсь». Замешательство Дементора кажется Перси скорее забавой, как пульсация в его сознании. Почему? Я помогу вам, ибо то, что вы мне рассказали, заставляет действовать. Перси слегка пожимает плечами. «Я делал и худшие вещи для своей семьи», — говорит он, неловко почесывая волосы на шее. «Я понимаю, каково это — чувствовать, что ты должен их защищать». Им удается преодолеть эту трясину, переключившись на вопрос о двух крестражах. Перси объясняет новую проблему: Темный Лорд вложил частички своей души в два живых существа, одно из которых должно продолжать жить, если это возможно, когда фрагмент души будет извлечен. Я никогда не слышал о таком, — со зловещим гневом произносит Дементор. Перси задыхается от рыданий матери и пытается сосредоточиться на Дементоре, который теперь висит еще дальше от земли, а низ его мантии развевается на невидимом ветру. Так развращать живое существо… это мерзость, и от нее нужно избавиться. «Как вы думаете, можно ли удалить душу, не причинив вреда человеку?» с тревогой спрашивает Перси. «Он даже не знает, что он крестраж». Перси внезапно останавливается, задумавшись об этом. Знает ли Гарри? Конечно, нет. Конечно, Гарри не знает, что в его собственной душе живет часть Темнейшего волшебника их времени. Но, возможно, он подозревает? Затем он качает головой. Неважно, знает Гарри или нет; Перси не может себе представить, что Гарри знает, как его убрать, разве что покончить с собой, а Перси очень хотел бы, чтобы этого не случилось. Я найду их, эти мерзости, и сам увижу их, — торжественно, как клятву, произносит Дементор. Перси кивает, испытывая благоговейный страх. Ему интересно, разговаривал ли Том когда-нибудь с Дементором, хотя он не может себе представить, что Тому пришло бы в голову общаться с темным существом, как с равным. Перси сам с трудом верит в это. Затем дементор подлетает к Перси. Перси вздрагивает — и от усилившегося холода, и от шока, вызванного вниманием Дементора. Вы не узнали, что содержит ваша собственная душа. «Содержит?» нервно переспрашивает Перси. Дементор не отвечает, а просто молча парит перед Перси, и тот продолжает защищаться: «Я пытался. Все. Медитации, зелья, магия. Однажды мне показалось, что я что-то видел… но я не уверен, что мне это просто привиделось». Ты не захотел сделать то, что потребуется, чтобы освободить меня, — вкрадчиво произносит Дементор. Перси вздрагивает и склоняет голову. Он и сам знает о своих недостатках, но слышать, как это произносит существо, ему не по себе. Но тут Дементор протягивает скелетную руку из своей длинной, изорванной мантии, кости сгибаются и разгибаются, когда он протягивает ее ладонью вверх в поле зрения Перси. В центре костно-белой ладони Дементора лежит темно-серый камень. Но ты молод, и тебе еще многому предстоит научиться. Перси, нервно поглядывая на закрытое капюшоном лицо Дементора, протягивает руку и берет камень. Он небольшой, скорее не камень, а зазубренная галька, и хотя кажется, что неровные края должны быть острыми, он невероятно гладкий, как полированное стекло. Поднеся его к лицу, он внимательно рассматривает его. Внутренняя поверхность камня похожа на густой туман, или, возможно, дымку, или темную воду, скользящую по поверхности лунного озера. Возможно, такого озера, как в Хогвартсе, которое Перси слишком часто видел во время ночных прогулок, созерцая безмятежную гладь, пока из его глубин не выскользнет щупальце и не потревожит отраженную луну. Рядом с Великим озером росло множество больших вечнозеленых деревьев, их стволы были широкими и древними, ветви раскидывали листья над озером и почти закрывали небо… а в центре камня Перси показалось, что он видит десятки маленьких огоньков, почти как освещенные окна в большой круглой башне… Перси вскрикивает, когда дементор протягивает один палец и резко тычет его в руку. Это поможет тебе, — объясняет он, отвлекая внимание Перси от маленькой фигурки Хогвартса, которая начала проступать на сверкающей поверхности камня. Это поможет тебе увидеть, что скрывается в ней. Перси сгорает от любопытства к камню, но он не может изучить его более тщательно, пока не отработает остаток рабочего дня, не снимет проклятие с Пиуса под пристальным наблюдением Яксли, не заставит охранника в камере обеспечить заключенных свежей едой, безрезультатно проверил в старом кабинете Грюма, нет ли там следов его или Тонкс, и подавился сухим, завядшим салатом, почти исчерпавшим свой запас прочности, выбранным из пестрого ассортимента в заколдованном ящике со льдом на его кухне. Тома нет, что вполне отвечает целям Перси. По своему обыкновению, он укладывается в постель, предварительно приняв горячий душ, чтобы смыть с себя грязь прошедшего дня. Он купил совершенно новое постельное белье, и хотя оно не такое удобное, как прежнее, его успокаивает то, что эти простыни не хранят в себе память о последних нескольких годах ночных кошмаров и о Томе. Затем он смотрит на камень. Его блеск довольно знаком, не говоря уже о странных зазубренных гранях, которые плавно перекатываются под пальцами. Если бы камень был пунцовым, он бы сразу же поверил, что это кусочек философского камня, но там, где тот светился странным огненным углем, этот, похоже, освещен небольшим лунным светом. Конечно, не имея под рукой философского камня, Перси не может быть точно уверен, но он должен будет не забыть показать его Северусу, когда представится такая возможность. Как и раньше, он пристально смотрит на камень и снова вспоминает Великое озеро в Хогвартсе, и прекрасные деревья, которые он так любил на краю Запретного леса, и то, как из хижины Хагрида валит дым, стелясь по большим ленивым тыквам, высящимся на гребне холма. Он неосознанно сморкается, представляя, как рысью пробирается сквозь гигантские овощи, а затем легкой рысью поднимается по каменной лестнице и пересекает открытый коридор, по которому бежит легко и бесшумно. Он бежит по краю двора перед большими деревянными дверями. Наверху звучно и величественно бьют часы, и Перси входит в дверь, проходит мимо Большого зала и поднимается вверх, вверх и вверх, лестница скрипит под его ногами. И вот каким-то неправдоподобным образом он ступает в гостиную Гриффиндора, ноги автоматически ведут его в старое общежитие, но вся комната пуста. В самом деле, Перси вдруг осознает, что стоит внутри Хогвартса, и никого, кроме него, там нет. Он протягивает дрожащую руку, но мягкое бархатное кресло перед ним кажется реальным. За исключением того, что где-то в глубине сознания Перси чувствует простыни на своих ногах, и камень в своей ладони, и слабый шум ветра за окном. «Кажется, я в своей душе», — произносит он вслух, а затем недоверчиво, почти задорно смеется, когда эта мысль прочно закрепилась в его сознании. «Я внутри своей души». Но есть и отличия, быстро замечает Перси, энергично перебегая из одной комнаты в другую. В его гостиной темнее, чем он помнил, огонь горит слабо, а на стене напротив стола, за которым Перси обычно занимался, бордовые обои испорчены большой темной полосой. Есть и другие повреждения, казалось бы, произвольные: сломанная кровать в его старой спальне, обгоревшие стулья в классе трансфигурации, доспехи, валяющиеся в коридоре, меч бесполезно свисает с одной перчатки, а сверкающий шлем лежит в нескольких шагах от него. На самом деле, ущерб выглядит знакомым. На самом деле Хогвартс выглядит так же, как и в ночь после Последней битвы, когда Перси в одиночестве шел по темным коридорам, охваченный горем. Подняв голову, Перси без удивления видит, что стоит там же, где стоял в тот роковой день, и ему хорошо видны камни, на которых Фред нашел свое последнее пристанище. Там, впечатанный в стену, виден шрам от проклятия, оборвавшего жизнь его брата. Когда Перси опускает взгляд вниз, он видит, что над его ногами выросли лианы, закрепляющие его на месте, такие же прочные и непробиваемые, как и нерешительность самого Перси все эти годы назад. Убить — значит повредить свою душу, считает Перси, но что дает проклятие другому человеку? «Я стараюсь, Фредди, — шепчет Перси, глядя на то, как шрам от проклятия почти безжалостно вплавляется в камень. «Я не стою на месте, обещаю. Честно говоря, я не уверен, что все, что я делаю, хоть сколько-нибудь помогает. Но я стараюсь». Ты? — спрашивает Том, и его голос звучит для Перси так, будто он стоит прямо у него за спиной. Перси разворачивается, чтобы проверить, но его ноги все еще прикованы к земле, и поэтому он может лишь мельком увидеть размытую форму, исчезающую в тени. «Том?» (Вы знаете, что содержит ваша душа? Дементор спрашивает с чем-то похожим на жалость). Перси? «ТОМ!» Перси вырывается на свободу, с ожесточением отпихивая лианы, и бросается бежать. Он выскакивает за угол и мчится по коридору, его шаги громким эхом отдаются в темных залах, но он не видит Тома, не слышит его и не чувствует ничего другого. Он останавливается, вздымает грудь и нервно оглядывается по сторонам. Может быть, ему это привиделось. Конечно, он подумал бы о Томе здесь, столкнувшись с тем, как версия Тома почти разрушила весь мир Перси. Он воображает это, как воображал и в другие разы. И прошло столько времени с тех пор, как Перси слышал голос Тома в своей голове. Месяцы, не меньше, если не больше. А может, он слышит портретного Тома, находящегося в другой комнате? В ответ на неистовые вопросы Перси раздается хруст бумаги, и сердцебиение замедляется, когда он опускает взгляд и обнаруживает, что держит в руках карту. Его карта, карта Перси, карта Миртл, а не карта Мародеров. В углу — аккуратное изображение Миртл, сделанное Перси, а на карте Мародеров — герб с усами и рогами и потрепанная полная луна. Перси медленно обводит глазами Карту, а его сердце бьется все громче, пока вокруг не раздается лишь громкий, ритмичный пульсирующий звук его собственного предвкушения. Персиваль Уизли-Прюэтт Он один. Перси выдохнул с облегчением. И, может быть… разочарования? Но тут он слышит тень издевательского смеха, а на противоположной стороне Карты на мгновение мелькает другое имя. Том Марволо Риддл Но пока Перси смотрит, имя Тома мелькает один раз и исчезает, и Перси остается один, держа в руках карту своего воображения и вглядываясь в мрачные тени собственной души.