Скованная дурманом

      Коротать время в месте, где за каждым твоим шагом наблюдают готовые в любой момент побежать с доложением к Верховному судье жандармы, было крайне утомительно. Казалось, даже секунда превратилась в удручающий час, что растягивался всё сильнее и сильнее с очередным поглядыванием на циферблат напольных часов. От безделья становилось дурно, а в голове необычно тихо — ни единого звона мысли. И в сон, как на зло, не клонит…       Устав бездумно лежать на диване, свесив ноги через подлокотник и разглядывая позолоченные канделябры на стенах с не так давно потухшими свечами, Лафион печально вздохнула с поджатыми губами при виде опустевшей баночки, где час назад ещё привлекательно поблёскивал, подобно расплавленному кор ляпису, мёд. Липовый, нежно-сладкий и с совсем лёгкой горчинкой. Такую качественную сладость днём с огнём не сыщешь: настоящий мёд довольно дорогой, доступный в большинстве случаев только аристократам и людям состоятельным, а простой народ покупает искусственный, сделанный без участия пчёл, лишь потому что он намного дешевле. Лафион сама того и не заметила, как съела всю баночку.       Медленно поднявшись с дивана, девушка подошла к небольшому книжному шкафу и стала разглядывать цветные корешки с выбитыми на них названиями. В основном мелькало что-то на нейтральную тему, по типу «Притчи о животных Фонтейна» или «Закат и падение Ремурии», но парочка инадзумских романов добралась и сюда. «Реинкарнация непобедимого сёгуна Райдэн», «Пожалуйста, Кицунэ Гудзи»…       «Кто вообще читает подобное?» — скептически хмыкнув, Лафион потянула за разноцветный корешок. На обложке красовалась безликая женщина с фиолетовыми волосами в традиционной для островитян одежде, а руки обхватили меч, словно она вот-вот его обнажит. Быстро перелистнув страницы, девушка оценочно взвесила книгу в руке и направилась креслу. Усевшись с ногами по-удобнее, Лафион раскрыла роман и принялась бегать глазами по строчкам, написанным от руки чьим-то довольно красивым почерком.       

»…Да, я теперь сёгун Райдэн.

Кайраги, что вымогают деньги в обмен на защиту, выстроились в ряд, и хотя их лиц не видно, их движения полны настороженности и некоторого страха.

Я никогда раньше не видел ничего подобного.

«Братья, настало… время отомстить!»

Его голос становится всё тише. Он боится.

Он не хочет потерять лицо перед своими людьми, хотя и предвидит исход поединка.

Людей становится всё больше и больше. Десять, двадцать, пятьдесят…

Возможно, они думают, что смогут компенсировать недостаток силы количеством.

Но разве сила простых смертных может сравниться с силой сёгуна Райдэн?

«Узрите мою силу!»

Задерживаю дыхание, сосредотачиваюсь, встаю в боевую стойку.

Этот удар изменит твою судьбу.

«Мусо…»

…

Подожди.

Как же использовать Мусо но хитотати?»

      Громко цокнув в разряжении и захлопнув книгу, Лафион быстро взглянула на корешок и, словно стряхивая с себя пугающего жука, швырнула роман на пол. Девушка закрыла глаза нижними частями ладоней и, откинувшись макушкой на спинку кресла, злобно прошипела:        — Не знаю кто ты, Кадэнокодзи Кэндзабуро, но лучше захлебнись где-нибудь в луже, если вдруг тебя настигнет мысль написать ещё нечто подобное! Какой полоумный решил добавить это на одну полку с историей Ремурии?              В памяти сразу всплыли иллюстрации к одному сумерскому трактату, написанному каким-то древним учёным, показывать который ей, четырнадцатилетней девчонке, Яков посчитал необходимым. Небольшая книжка в кожаной обложке с выбитым непонятным названием «Камасутра» даже немного заинтересовывала содержимым, если бы священник не старался заострить девичье внимание на разделе «О любовном соединении». Миниатюры с обнажёнными мужчиной и женщиной в невообразимых позах, о которых юная Лафион не смела и думать, заставляли краснеть и стыдливо отворачиваться, прикрывая глаза. С тех пор девушка поняла — ужасней книги не сыскать на всём белом свете.       Короткие стуки в дверь заставили Лафион очнуться, смаргивая наваждение и давая разрешение войти. Невысокая горничная скромно поздоровалась, протянув ей светло-бежевое платье с длинными кружевными рукавами, аккуратно покоящееся на проволочной вешалке, и небольшую коробку. — Госпожа Фурина велела передать это вам. — коротко пояснила она. — Скоро подадут завтрак, я вас сопровожу. — Можно ли поесть немного позже? Я сейчас не особо голодна. — не отрываясь от распаковки коробки, Лафион коротко кивнула в сторону подноса на столике. Внутри оказались белые блестящие туфельки, что девушка могла даже разглядеть в них своё отражение. На вид должны быть как раз впору… — Ох, завтрак для живущих во дворце повара готовят отдельно и почти сразу же приступают к меню для сотрудников: оно будет готово только к часу дня… — горничная задумчиво почёсывала щёку. — Я могу попробовать договориться на кухне, чтобы вашу порцию оставили и смогли просто разогреть. Так вас устроит? — Да, вполне. Благодарю, эм…? — Селена, мадмуазель. — представилась девушка, чуть кивнув головой. — Благодарю, Селена. С платьем я справлюсь сама, можешь идти. — Ах, да. Чуть не забыла. После полудня к вам придёт адвокат из Спина-ди-Росула. Он будет представлять ваши интересы на завтрашнем суде. — Спина-ди-Росула? Я слышала, что они участвуют только в особо запутанных делах. С чего это вдруг? — Лафион разложила одежду на диване и присела на подлокотник кресла, недоумённо взглянув на горничную. Лицо Селены внезапно приобрело настолько удивленно-неверящее выражение, будто она только что своими глазами увидела божественное сошествие прямиком из Селестии. — Вы что?! Это же одно из самых громких дел за последние несколько месяцев! В театре за пару часов аншлаг! — пролепетала Селена с невероятным восторгом, даже глаза её блестели сродни бриллиантов. Напрягшись от такой фанатичности её предстоящего суда, Лафион обняла себя руками в защитном жесте. — Обычное судебное заседание, к чему такое волнение? — «Обычное»? Далеко не последний человек в Фонтейне принимал непосредственное участие в торговле людьми, так еще и издевался над ними — среди многочисленных разводов, обвинений в мошенничестве и воровстве ваш случай, действительно, самый обычный. — саркастично хмыкнув, щёки Селены вдруг покраснели, и она поспешила отвести взгляд, едва слышно что-то щебеча. — К тому же будет председательствовать сам месье Нёвиллет и я смогу снова взглянуть на него… — М? Разве юдекс не возглавляет сегодня суд? — Ну да, я слышала, что он подменяет кого-то из Палаты Ордали… — Селена неловко перебирала пальцы и резко в замешательстве уставилась на Лафион. — Откуда вы знаете? О том, что участвует месье, нигде не разглашалось. Это почти конфиденциальная информация.       Незаметно ущипнув себя за плечо, Лафион закусила губу и, не найдя ответа лучше, мило улыбнулась. — Ну ты же от кого-то услышала. Вот и мне проболтались по-секрету. — девушка подставила указательный палец к губам и едко ухмыльнулась, чуть надменно прищурив глаза. — Раз Нёвиллет сам мне рассказал об этом, то и информация не такая уж и конфиденциальная. — Месье сам вам рассказал? — горничная широко раскрыла глаза и замерла в оцепенении. Селена приоткрывала и закрывала рот в подобии рыбы, выброшенной волной на сушу. Лафион, довольная подобной реакцией, наигранно удивилась. — Ох, ещё же мало кто знает… — она приложила ладонь к щеке и чуть надула губы. — Видишь ли, судьба так распорядилась, что я для Нёвиллета — дражайшая половина. Не задумывалась, почему среди жертв различных дел только я удостоена чести жить во дворце?       Лицо Селены не выражало ровным счётом ничего, и лишь её подрагивающая нижняя губа выдавала всю подноготную. Опустив глаза в пол, горничная промямлила разрешение уйти и, захватив поднос, поспешно вышла. Лафион лишь слышала, как она шептала себе под нос тихое «не верю».       Умывшись, девушка переоделась в предложенное Архонтом платье и расчесалась гребнем, найденным у туалета. Время близилось к одиннадцати утра и Лафион, не желая открывать душу адвокату на пустой желудок, поспешила в буфет, о дороге к которому спросила у какого-то длинноусого месье в причудливом костюме.       «Это сейчас у мужчин мода такая?» — про себя хихикала она, вспоминая эти белые колготы и вздутые короткие шорты. То ли дело её наряд: юбка-солнце доходила лишь до середины голени и нисколько не стесняла движения, позволяя Лафион озорно подпрыгивать при ходьбе, цокая каблучками туфель.       В холле царил хаос; сотрудники о чём-то жарко спорили, кричали, ругались и с каждой фразой всё громче и громче, будто повышение тона поможет им доказать свою правоту. Хотелось даже прикрыть уши. И почему их до сих пор никто не приструнил? —…Таково личное требование месье Нёвиллета. — Ага, конечно! Палата Кардиналис про всё заявляет: «Это личное требование месье Нёвиллета»! — язвительно крикнул один из мужчин, недовольно стукнув кулаком по столу. — Ты сотрудник Палаты Жестьон, и слово верховного судьи для тебя — закон. Поэтому бери свой саквояжик в ручки и иди домой! — отвечал ему собеседник, забавно шевеля едва тронутыми сединой усами при каждом слове. — Я же так совсем нищим останусь! Со мной всё в норме, просто слегка переутомился. — Ты только что чуть в обморок не свалился. — возразила женщина с каштановым каре, отрываясь от чтения какой-то книги. — Марш домой, Айюн. — Да не могу… — мужчина поправил очки, растерянно оглядывая своих коллег, которые то с раздражением, то со злостью смотрели в ответ. — Я ж, блять, сейчас попрошу кого-то из жандармов тебя выпроводить. — возразить против названный Айюном ничего не смог, просто начав собирать нужные вещи с трагичными вздохами.       Чуть посмеиваясь с комичности ситуации, Лафион продолжила путь.

***

      Поддавшись недолгим уговорам, сопровождающихся настойчивыми сжатиями его руки, Нёвиллет устало вздохнул, но добро на конфиденциальность осмотра дал. Довольная собой, Лафион благодарно улыбнулась и подвинула тарелку обратно, найдя силы доесть почти остывший суп. Юдекс не спеша поднёс чашку с чаем к лицу и осторожно отхлебнул, едва заметно хмурясь, когда горячий напиток слегка обжёг язык. — Если позволите, я бы хотел, чтобы осмотром занялась медсестра, которой безоговорочно доверяю. — негромко заговорил он, возвращая расписную фарфоровую посудину на блюдце. — Так я точно могу быть уверен, что сдержал обещание. — А где гарантии, что она не придёт позже к вам? — Лафион зачерпнула густой суп и, отправив его в рот, задумчиво прикусила ложку. — Не поймите меня неправильно, дорогой юдекс, но под словами «не разглашаться до заседания» имелось в виду, что знать о заключении могу только я и врач, непосредственно выполняющий осмотр. — Могу я поинтересоваться о причине данной просьбы? — Скажем так, — девушка потянулась к небольшому заварнику и второй кружке, что была учтиво принесена официантом вместе с заказом Нёвиллета. Заметив её движения, мужчина осторожно перехватил инициативу и налил чай для Лафион, придерживая крышку чайника. Тихо поблагодарив, она поднесла чашку ближе и чуть подула. — Не хочу, чтобы это как-то заведомо повлияло на ход суда. К тому же, я слышала, что госпожа Фурина просто обожает спектакли с интересными сюжетными поворотами, — не стоит разочаровать богиню. — Считаете, что я всё расскажу леди? — брови Нёвиллета надменно вскинулись вверх. Снисходительно улыбнувшись, Лафион подпёрла лицо ладонью, а пальцем свободной руки медленно водила по краю своей чашки. — Ни в коем случае, месье. Кто я такая, чтобы ставить Владыку Гидро на одну ступень с Архонтом?       Застыв в изумлении с поднесенной ко рту чашкой, Нёвиллет перевёл взгляд на умиротворенную девушку: донельзя расслабленная и мило растянувшая губы, с прикрытыми глазами, чуть загадочно поблескивающими в свете витражей, она выглядела так, словно только что спросила что-то о погоде, а не выдала его строжайший секрет. В груди нечто отозвалось тёплым приливом. Удивительный человек эта женщина. За несколько часов их знакомства смогла рассказать столько невообразимых вещей, скольких Нёвиллет не слышал лет так четыреста. Сказать, что это не было занимательным или нисколько не заинтересовывало его — значит соврать самому себе, нарушив собственные принципы и устои. Он сам прекрасно понимал, что с её приходом в его невообразимо долгую драконью жизнь всё словно перевернулось вверх дном и пустилось в безумный безудержный пляс, выбивая из колеи его неприступный и безупречный образ судьи. Так продолжаться больше не могло, но что-то эфемерное, едва уловимое и совершенно непонятное ему заставляло обращать на неё внимание и отчаянно нуждалось хотя бы в минуте её общества. И в погоне за попыткой понять доселе незнакомые чувства Нёвиллет погружался в эти тёмные воды всё глубже и глубже.       «Разве её глаза были подобны морской глади?»       Опустив чашку обратно на блюдце, юдекс негромко прочистил горло и заговорил, снизив тон с отведённым в сторону взглядом. — Леди Лафион, впредь попрошу вас не распространяться данным фактом так беспечно. — сквозь разноцветные стёклышки окна едва заметно виднелись очертания зданий, а чёрные силуэты птиц весело прыгали на подоконнике. Драконий зрачок цеплялся за абсолютно любую деталь интерьера, лишь бы не смотреть в глаза этой женщине. — Я бы хотел, чтобы эта сторона моей личности продолжала оставаться в тайне. — Как угодно, месье. — удовлетворённо протянула она, — И всё же, при всём уважении, как я могу быть уверена, что присланный врач не пойдёт к вам с докладом? — Попрошу поверить мне на слово. — «Поверить на слово»? Так просто? — Не сомневайтесь в моих словах, Лафион. — Нёвиллет твёрдым взглядом впился в глаза напротив. Перламутр блеснул нежно-лиловым, уголки губ чуть приподнялись вверх. Вся красота и благородство мужчины кричали об уверенности и безукоризненности его намерений, — лишь посмотрев на судью хотелось поверить каждой его фразе. — Я — юдекс. Я не лгу.       И Лафион поверила.

***

      Агент Спина-ди-Росула должен был прибыть с минуты на минуту, а следом за ним и обещанная медсестра, встречу с которой Лафион ждала с нетерпением, ловя себя на мысли, что смотрит на циферблат часов уже в пятый раз — и это за семь минут! По пути в комнату она смогла поймать горничную, лениво сметающую пыль с картин пипидастром, и попросила её подать чай — принимать гостей без него считалось дурным тоном. И вот теперь напиток неумолимо стынет, а хрустальная конфетница постепенно пустеет, пока Лафион, измученная скукотой ожидания, изредка потягивала из неё кубики шоколада. Ещё и живот разболелся…       Признаться самой, она была без понятия о чём говорить с адвокатом — не так уж и много ценных сведений можно ему предоставить, не считая очередного пересказа её скудной биографии. Да что скрывать — Лафион даже не знала ни своей фамилии, ни дня рождения. Лафион Гекльберри — это имя, что дал ей виконт, когда составлял договор купли-продажи. На её скромный вопрос «А что значит моя фамилия?» Гротешу лишь расхохотался и наотмашь поведал о герое его любимого детского приключенческого рассказа по имени Гекльберри Финн. — Это было первое, что пришло в голову. — вальяжно пожал плечами виконт, опрокидывая в себя остатки виски.       Разноцветные большие камушки на перстнях отражали свет от пламени камина и больно резали глаза, стоило мимолётно взглянуть на руки мужчины. Со звоном опустив стеклянный бокал на стол, Гротешу устало повернул голову к стоявшей тенью у двери Лафион и, сдув с глаз чёрную, волнистую выбившуюся прядь, мягко подозвал её к себе ладонью, попутно стягивая с носа круглые очки.       Девушка беззвучно подошла к креслу, на котором виконт едва ли не расплылся, и осторожно опустилась к нему на колени, упираясь рукой в подлокотник, и крепко придерживаемая за талию Гротешу. Обхватив мужчину за плечи и шею, Лафион неотрывно наблюдала, как он прикрывает свои серые глаза и как укладывает голову ей на грудь, прижимаясь щекой, словно ребёнок под боком у матери. — А имя? — Мою бабушку звали Иллафиона — до чего прелестная была женщина! В гости всегда приезжала с подарками, а домой никогда не отпускала с пустыми руками. А как она чудесно пела… Потому и решил в память о ней назвать тебя Лафион. — виконт тепло приулыбнулся и нежно погладил девичью руку, плавно спускаясь от локтя и переплетая свои длинные пальцы с её. — Уж очень ты на неё похожа…       Чужой голос не сразу достиг слуха девушки и то, что её зовут уже несколько минут, Лафион поняла только сейчас. Похлопав себя по щекам в попытке прийти в чувства, она спешно разгладила юбку и села как можно прямее, давай разрешение войти. Всё тело внезапно отозвалось колючей болью.       В дверном проёме показался, на удивление, молодой адвокат, солнечно улыбаясь и забавно потряхивая при ходьбе медными кудряшками, что выглядывали из-под головного убора. Парнишка явно только-только покинул двери учебного заведения, — едва ли он отпраздновал свой первый юбилей.       Жестом указав на противоположный диван, Лафион с лёгкой улыбкой наблюдала, как адвокат снял фирменную шляпу, положил на сиденье рядом с собой и начал что-то искать в кожаном портфеле, попутно тараторя приветствие. — Мадмуазель Лафион, позвольте представиться. Меня зовут Лука де Морфио и я буду представлять ваши интересы на завтрашнем заседании. — разложив папку с её личным делом, блокнот и авторучку на столе, юноша привстал и протянул руку Лафион. Девушка осторожно вложила ладонь в его так, что Лука смог пожать лишь её пальцы. Кожу даже сквозь перчатки обдало жаром. — Что ж, давайте приступим к делу — чем раньше мы всё выясним, тем быстрее мои коллеги смогут добыть доказательства.       Внутри то ли от волнения, то ли от внезапно охватившего плохо самочувствия будто всё опустило, и Лафион крепко сжала губы, когда низ её живота начало сильно тянуть. По телу прошлась лёгкая дрожь, а тошнота медленно подступала к горлу и девушка не придумала ничего лучше, как перекрыть боль сладостями. Не обращая внимания на возню Луки, она достала из конфетницы шоколад и закинула его в рот, быстро пережёвывая. — Лафион Гекльберри, девятнадцать лет. Родилась двадцать первого июня XXXX года в поселении на острове Эриний. В семнадцать лет была похищена и продана виконту Виктору Гротешу, у которого находилась в статусе «рабыни» на протяжении двух лет. Документов, удостоверяющих личность, в ходе обыска обнаружено не было. Всё верно? — Верно. — натянуто улыбнулась Лафион и прикрыла глаза, ущипнув себя за руку. Мир резко стал расплываться, подобно краске, смазанной кистью. — С какого места начать рассказ? — Пожалуй, с момента похищения. — Лука открыл блокнот и приготовился к записи. Тяжело вздохнув, но не от повторного прокручивания неприятных воспоминания, а от усталости, Лафион медленно заговорила, чтобы парнишка поспевал за ней. — В тот день моя семья принимала гостей, прибывших из далека для встречи с дедушкой. Цель их поездки и о чём они разговаривали не знаю. Дело было уже ближе к вечеру, я находилась дома и читала книжку, когда услышала крики. Выйдя на улицу, я увидела как вся деревня охвачена огнём, а большинство соседей уже лежали замертво прям на дороге. Пока пыталась найти дедушку или хотя бы кого-то из родственниц, то не заметила, как ко мне сзади подобрались. — она прервалась перевести дыхание и, отхлебнув немного чая, слегка хохотнула. — А дальше мешок на голову, связывание и поездка в неизвестность. Не знаю, остался ли кто в живых. — Сможете описать похитителей и их количество? — Точно знаю, что мужчины. Сколько их было — сказать не могу. Двое-трое… Когда уже была в клетке, то еду приносил мальчик. Лет десять на вид, на инадзумца похож. — резкий приступ тошноты заставил Лафион быстро зажать рот рукой. Подняв взгляд с блокнота на девушку, Лука тут же к ней подскочил. — Леди, вам плохо? Воды? Врача? — не на шутку перепугался адвокат, растерянно размахивая руками и не зная, куда себя деть. — Юдекса… — прошептала она, приложив ладонь ко лбу и откидываясь на спинку дивана. — Что, простите? — Позовите Нёвиллета. Бегом. — прорычала Лафион, шумно вздыхая, надеясь, что это поможет унять удушающую тошноту и боль. В ушах стоял противный звон, совсем как тот, что был в детстве, когда Яков разрешил ей побить в церковные колокола. — Но, мадмуазель, как же я… — Он поймёт.       Лука замер в раздумьях. Не может же он вот так просто ворваться в кабинет верховного судьи, вопя во все горло, что какой-то там леди вдруг стало плохо. Но раз мадмуазель Гекльберри сказала, что юдекс в курсе о чём речь, то значит между ними есть некие взаимоотношения. Плюнув на сомнения, Лука со всех ног бросился вниз, едва ли не сбивая слоняющихся зевак на своём пути.       Пробежав мимо подпрыгнувшей на стуле от подобной дерзости Седэны, что кричала ему в след наставления и угрозы, Лука резко дёрнул за ручку двери, но тут же впечатался в чью-то грудь, царапая веснушчатые щёки резными пуговицами. Потирая ушибленный нос и подняв глаза, адвокат столкнулся с грозным взглядом судьи, смотрящим на юношу сверху вниз. Недовольно сведя брови, голос Нёвиллета стал подобен тому же, каким он выносил приговор в зале суда. — Молодой человек, немедленно объяснитесь. — Ваша честь, там… — пытаясь перевести дыхание, пробубнел Лука, — Леди Лафион плохо. Она просила позвать вас. Фух.       Чертыхнувшись, Нёвиллет отодвинул адвоката рукой в сторону и, едва ли не срываясь на бег, быстрым шагом поспешил к лестнице. Не понимающая внезапно начавшейся суеты мелюзина перевалилась через стойку, провожая спину юдекса. — Месье, что происходит?! — Пошлите за Сиджвин. Сейчас же.       Только этого ему не хватало! Заседание должно было начаться ровно через час, а на то, чтобы добираться из дворца до театра нужна уйма времени. Перешагивая через три ступени, Нёвиллет прокручивал сегодняшнее утро и всё никак не мог понять — что не так с этой женщиной? Ещё пару мгновений назад она была более чем здорова и даже умудрялась подшучивать над ним, спокойно попивая его чай… С раздражением зачесав чёлку назад, юдекс вошёл в распахнутую настежь дверь, не удовлетворённо отметив, что в такой момент по пути сюда ему не встретилось ни одной служанки.       Лафион стояла, сгорбившись в три погибели и сильно шатаясь, ухватившись рукой за спинку дивана. Лишь подойдя к ней ближе, она чуть приподняла голову и, вымученно улыбнувшись, просипела: — Ты здесь…              Заметив, как закатываются её глаза и опрокидывается голова, Нёвиллет едва успел подхватить Лафион на руки, прежде чем она свалилась без сознания тряпичной куклой. Мужчина осторожно переложил её на диван и аккуратно убрал волосы с болезненного серого лица, боковым зрением цепляясь за что-то красное. Глядя на то, как по бежевой юбке расплывается кровавое пятно, Нёвиллет тут же перевёл взгляд на свои руки. Тёмная ткань перчаток была почти пропитана насквозь, не говоря о перепачканной мантии. — Стража! — едва ли не рыча, Нёвиллет встал в дверном проёме, облокотившись руками о косяк и выглядывая в коридор. Несколько жандармов тут же подбежали к нему, отдав честь. — Где леди Фурина? — Госпожа в своей комнате. — подрагивающим голосом ответил самый юный, с опаской поглядывая то на злое лицо верховного судьи, то на кровь на его одежде. — Немедленно приведите её. И пусть возьмёт с собой кого-то из служанок. — Да, Ваша честь.       «Где же ты, Сиджвин?»       Нёвиллет устало вздохнул и стянул перепачканные перчатки, что при падении на стол издали противное чвяканье. Опустившись на колени рядом с головой Лафион, мужчина прислушался к её дыханию, с досадой замечая, что с каждой минутой оно становится всё слабее.       Он совершенно не понимал, как может ей помочь в данной ситуации, и большего всего не хотел, чтобы кто-то умер у него на руках. Куда ещё хуже — Нёвиллет не знал, что сейчас чувствует. Это не была привычная грусть или злость; нечто незнакомое, будоражущее нутро и холодящее кровь в жилах. Тревога? Возможно, но это ощущение гораздо сильнее обычного волнения. И лишь ещё раз взглянув на тускнеющее лицо Лафион, Нёвиллет вдруг понял.       Страх.       Ему действительно было страшно за жизнь этой женщины. Страшно, что она вот так быстро упархнёт от него, так и не дав ответы на интересующие его вопросы. Страшно, что только избавившись от мерзких оков в виде тощих рук виконта, она просто покинет этот мир, так и не познав его красот.       Крепко сжав хрупкую ладонь Лафион в своей, Нёвиллет шептал тихое «живи», считая каждый её вдох. — Объясни-ка мне, дорогой юдекс, цель, ради которой мне пришлось оставить… Ах! — Фурина закрыла рот руками, в попытках сдержать рвущийся из горла крик, когда Нёвиллет чуть отодвинулся от Лафион, давая богине увидеть весь ужас картины. — Ч-что с ней? — заикаясь прошептала она, так и замерев у входа, боясь подойти ближе. — Не знаю. — обессилено отозвался Нёвиллет. — Сиджвин должна прибыть с минуты на минуту. — Сиджвин? — от потрясения из памяти вмиг вылетели все знакомые имена. Заметив, как трясутся руки Архонта, служанка осторожно подтолкнула Фурину к креслу, уговаривая присесть. — Мелюзина, что работает медсестрой в крепости Меропид. — пояснил юдекс, оборачиваясь к богине. — Леди Фурина, не могли бы вы приглядеть за ней? Мне уже нужно идти на заседание. — А перенести нельзя? Это же форс-мажор, нет?! — Суд должен состояться. Мы и так всё перенесли на это время.       Тряхнув головой и тихо вздохнув, Нёвиллет ещё раз окинул свой костюм — придётся потратить некоторое время на переодевание. Кровь — не водица, так просто не отмоешь.       Это заседание обещает быть самым долгим за последние четыреста лет…