Красная вода

***

Грудная клетка ходила ходуном, ноги разъехались. Капли воды закапали сверху. Цинцю открыл глаза, чтобы увидеть мокрого Бинхэ над собой. — Повернись. Цинцю сглотнул, поднялся на ослабевших руках и подставил взору напрягшиеся лопатки. По ягодице шлёпнули. Цинцю вздрогнул, стиснул зубы, злясь на свою реакцию. — Вверх задери. Заклинатель нехотя привстал на колени. Бинхэ потянулся куда-то в сторону. Звякнуло блюдо, а фэнь спустя входа коснулось нечто гладкое и прохладное. Цинцю сжал руки в кулаки, обернулся с тревогой. Бинхэ коротко поцеловал поалевшую от удара ягодицу, а затем внутрь немилостиво пропихнули скользкое нечто. Цинцю замер. Нечто было маленьким и бесформенным, точно кокон с подвижной жидкостью внутри. Бинхэ успокаивающе гладил бедро и ждал. — Как ощущения? — Что это? Зрачки Цинцю расширились — кокон внутри начал таять. Стенки судорожно сжались, освободившаяся жидкость хлюпала и множилась, наполняя собой. — Что за… Заклинатель уже знал. В дорогих борделях могли себе позволить подготовку на уровне. Жидкость заменяла естественную влагу. Цинцю сжался. Но Бинхэ беспардонно впился пальцами в ягодицы и развёл в стороны, открывая взору розовое, повлажневшее отверстие. — Хочешь посмотреть? Цинцю не хотел, но почувствовал, как глаз запылал, мир подёрнулся алой дымкой, и перед взором открылось то, что наблюдал демон. Веки тут же опустились. Между ягодиц прошлись горячим языком, и глаза снова распахнулись. — Так-то лучше. Не смей закрывать. Цинцю больше не закрывал. Не закрывал и с тревогой смотрел сквозь алую завесу, как Бинхэ потянулся ко второму кокону. — Постой, — заклинатель дёрнулся вперёд, но его удержали. Два пальца втолкнулись, протискивая ещё одну порцию магической смазки. — Блять… Цинцю просто не мог поверить. Бинхэ решил превратить его в грёбаный фонтан? В этот раз потекло по бёдрам, но демону явно было мало. Цинцю чувствовал, а благодаря связи и видел, как третий кокон ласкал вход. Бинхэ игрался, катая его по мокрой, нежной коже. — Двух достаточно, — Цинцю старался, чтобы голос не дрожал. В ответ заставили выгнуться. Три пальца глубоко пропихнули слизкую гадость, а затем подвигались внутри, имитируя короткий и быстрый трах. Захлюпало громко и непристойно. Тело прошила дрожь. Цинцю опустил голову, волосы закрыли поалевшее лицо. Пальцы вышли, и по ногам побежали влажные дорожки. Цинцю тёк, как не может течь ни женщина, ни мужчина. — Никогда их раньше не использовал, — в голосе демона звучал неприкрытый восторг. Цинцю же ощущал, как внутри распирает. Заклинание умножало влагу, заставляя маслянистые капли делиться и увеличиваться в объёме. Стенки судорожно сжимались, пытаясь вытолкнуть лишнее, но Бинхэ продумал и это. На вход надавило упругое и объёмное. Цинцю охнул, впустив в себя то, что его расширило неболезненно, но ощутимо и плотно закупорило, не позволяя протекать. Ягодицу снова чмокнули. — Вставай и на кровать. Бинхэ поднялся. Цинцю же потребовалось время. Ноги не слушались, а внутри с каждым шагом ощущалось всё больше давления. Когда дрожащая рука коснулась мягких простыней, живот уже слегка выпирал от поднявшейся вверх жидкости. Цинцю невольно потянулся к пробке, чтобы себя освободить, но за руку схватили, а затем дёрнули вперёд. Упал спиной на кровать, две руки сжали над головой. Бинхэ смотрел на вспотевший лоб, блестящие глаза, поалевшую шею и грудь. — Как внутри? — Давит… — Цинцю ответил честно, новые ощущения слишком распирали, было сложно цепляться за злость и ехидство. — Хорошо. — Тц! — заклинатель раздражённо отвернулся. Бинхэ нежно поцеловал в подставленный висок, скулу, прикусил шею, а затем Цинцю возмущённо и с испугом втянул воздух — колено Бинхэ надавило на набухший от смазки живот. Цинцю старался не шевелиться. Колено скользнуло ниже, потёрлось о привставший член. Заклинатель почувствовал, как к злости примешивается отчаянье. У него и правда встал? — Тебе просто нужно больше времени и внимания, — Бинхэ говорил нежно, отпустил руки и скользнул губами вниз к чуть выпуклому животу. Горячее дыхание обожгло кожу, мышцы дрогнули, внутри стало теснее. Цинцю задушил прорвавшийся стон, но Бинхэ услышал. — Я могу быть менее сдержанным. Хочешь? — язык Бинхэ ожёг и собрал проступивший солёный пот. Цинцю закусил губу до крови. Веки опустились. Несдержанный Бинхэ ему знаком, но этот Бинхэ, который делал всё неторопливо и вопреки своим желаниям, пугал. — Хочу. — Цинцю хотел как привычно. Не успело с губ слететь тихое «хочу», как сильные руки бесцеремонно перевернули. Цинцю охнул, вцепился в простыни, бёрда вздёрнули вверх, на пробку надавили, а затем с глухим и влажным звуком выдернули. Цинцю судорожно втянул воздух. Наружу потекло, пачкая бёдра, простыни. Заклинатель опустил голову, смотря на растущее тёмное пятно под собой. На затылок легла тяжёлая рука, сгребла волосы и потянула назад, заставляя прогнуться в пояснице. К мокрому кольцу мышц прижалась головка. По лицу снова прошлась горячая волна, усиливая связь, и заклинатель увидел себя со стороны. Увидел покрасневшее, подрагивающее от выходящей смазки отверстие, готовое принять монструозный член Бинхэ. — Мой чжундафу должен рассмотреть всё как следует. — И что здесь достойно внимания? — Цинцю и сам не знал, откуда взялись силы на то, чтобы собрать мысли и огрызнуться. Бинхэ лениво потёрся о вход, как будто у него не стояло до боли и проступающих вен. — Внимания здесь достоин только мой дорогой джундафу и его умение принимать меня, когда больше никто не может. Давление усилилось, и Цинцю пришлось заново учиться дышать. Бинхэ входил медленно, паскудно сдержанно. Давал прочувствовать каждое мгновение растяжения и заполнения собой. Цинцю уже начал задыхаться, а «гордость демона» не продвинулась и наполовину. — Блять! Костяшки пальцев побелели. Пот стекал меж лопаток и по вискам. Цинцю облизал губы. — Цинцю… — Если скажешь что-нибудь про блядскую тесноту… — Цинцю не закончил, подавившись болезненным стоном. Бинхэ толкнулся глубже, но связь показывала, что заклинатель слишком узкий, а демон ещё только начал. — Совсем не растраханный… — по голосу было не прочесть, Бинхэ доволен или сожалеет. Цинцю глубоко вздохнул и мстительно подался назад, насаживая себя до упора и выбивая из Бинхэ глухой стон. Связь прервалась, освобождая из алого плена развратных и унизительных видений, где член бывшего ученика растягивал так, как не могли бы растянуть и два человека, будь это оргия на троих. Рука, тянувшая за волосы, нежно помассировала затылок, то ли в попытке успокоить, то ли похвалить. И то и другое Цинцю нашёл оскорбительным, но нарушать момент, в котором оба тела соединились и замерли, не хотелось. Цинцю просто не представлял, как справится, если это начнёт двигаться. Бинхэ пощупал между ног, чтобы проверить, насколько тело заклинателя в ужасе от новых ощущений. На удивление член совсем не упал, однако не выражал былой заинтересованности. Бинхэ умело заскользил рукой и пустил в ход кровяных паразитов, заставляя Цинцю сжиматься невыносимо восхитительно до желания тут же спустить в горячее и тугое нутро. Сейчас Бинхэ гордился своей выдержкой и терпением как никогда. — Цинцю… если ты продолжишь в том же духе… — Кончи и вытащи его из меня. Цинцю был в панике, Бинхэ ощутил её в подскочившем голосе и мелкой дрожи в теле, дрожи далеко не только от удовольствия. Бывший лорд был вечно сражающимся с собой и со всем миром комком противоречий и раскалённых нервов. Бинхэ прошёлся рукой по спине заклинателя от шеи до копчика, а затем сдавил ягодицы. Подался на пробу назад и резко загнал обратно. Цинцю вскинулся с шумным вздохом. Бинхэ решил больше не натягивать чужие и свои нервы. Цинцю был не готов — Бинхэ задвигался коротко и грубо, почти не вынимая. Смазка захлюпала внутри и снаружи. Влажные и частые шлепки вытеснили все звуки. Внизу живота жидкость из коконов взбивалась широкой головкой, вызывая навязчивое и унизительное ощущение — как будто вот-вот обмочишься. Паразиты атаковали чувствительное место, которое уже "страдало" под натиском распирающего органа, а собственный член ныл без внимания Бинхэ. Хотелось припасть к простыням и потереться, а лучше вырваться и сбежать куда подальше. От яростного напора полудемона тело дрожало, мышцы ног тряслись, а внутри всё сжималось, пульсировало и горело. Цинцю попытался отползти, но его тут же придавили грудью к кровати, и начали трахать с размахом, вынимая почти полностью и засаживая так, что невозможно было сносить молча при всей хвалёной выдержке. К шлепкам и хлюпам добавились испуганные стоны, от которых Бинхэ взъярился ещё больше. Темп, который взял полудемон, довёл Цинцю до криков. Бинхэ вышел, перевернул заклинателя на спину и начал сцеловывать влажные дорожки с щёк, успокаивая. Цинцю пытался отвернуться, ускользнуть от горячих губ, но Бинхэ предостерегающе сдавил шею. — Скоро будет совсем хорошо. Потерпи немного. — Мне…нехорошо… — Цинцю хотел звучать зло, а вышло жалко, будто жалоба вперемешку с обидой. От досады на свой предавший голос Цинцю поджал губы и решил отвечать лишь взглядом. Взгляд был убийственный, но мокрый от слёз. Бинхэ огладил дрогнувший кадык большим пальцем. — Слишком много ощущений, и ты не привык. Демон склонился и нежно поцеловал уголок поалевшего глаза. — Тебе не нужно их отслеживать. Губы прочертили горячую дорожку до уха. — Я дам тебе ещё больше… Цинцю… я буду ебать тебя, пока ты не забудешь своё имя. Внизу снова надавили. Цинцю задрожал, а затем выгнулся, принимая Бинхэ на всю длину. В этот раз трах был медленный и ласкающий. Бинхэ двигался плавно, так что мышцы перекатывались волнами, а тело послушно подстраивалось и тянулось следом. Долгое, тягучее, горячее давление нарастало и мучило так, что хотелось хныкать, забыв о гордости и статусе. Цинцю искусал губы в кровь, пытаясь держать лицо. Он был почти благодарен, когда взгляд Бинхэ стал темнее, член внутри — твёрже, а темп сорвался на бешеный. Бинхэ вбивался, разбрызгивая смазку и не позволяя перевести дух. Цинцю сдался, обмяк, раскрыл губы, разрешая себе стоны и тихие вскрики, когда член входил грубо, с нажимом проходясь по той самой точке. Веки опустились, влажные ресницы сомкнулись, заклинатель мечтал потерять сознание и прийти в себя уже под утро. Хватка на шее усилилась, вынуждая распахнуть глаза. Бинхэ смотрел тем взглядом, с каким пожирал, впервые дорвавшись до неприкрытой боли Цинцю в темнице. К безжалостно таранящему удовольствию нахлынула дрожь страха из прошлого. Цинцю выгнулся, кончая от ужаса и горячей тугой волны наслаждения. Бинхэ излился следом, заставляя поджимать пальцы ног от обильной струи семени. Мокро и липко было внутри, на простынях под ягодицами, на животе, щеках. Семя, пот и слёзы покрыли тело. Цинцю поморщился, упёрся рукой в нависшее широкое плечо, пытаясь привстать и отстраниться. Бинхэ хмыкнул, толкнул обратно на сбитые простыни, и Цинцю с подступающей паникой почувствовал, как внутри он снова твердеет.

***

Свечи в спальне почти догорели, скрип и шлепки прорвались сквозь туман в голове вместе с хриплыми умоляющими криками. Кто-то звал Бинхэ. Повторял имя демона снова и снова, будто моля о пощаде или снисхождении. Цинцю с ужасом узнал свой голос, а затем увидел под собой горящий, безумный, жадный взгляд. Цинцю сидел на Бинхэ, вцепившись мёртвой хваткой в плечи. Демон, удерживая бёдра заклинателя, вбивался так глубоко и хорошо, что от каждого толчка простреливало вдоль позвоночника, а спереди подёргивался снова стоящий член. — Позови меня. Позови ещё! — аАх! Цинцю стиснул зубы, опустил голову, пряча глаза за упавшими на лицо волосами. Сзади начали долбиться ещё яростней. — Позови! — Ах… хваА… тит… Ах! Стой! Бинхэ… Бинхэ! Цинцю выгнулся, пачкая демону грудь и принимая в себя горячее семя, которым пропахли вся комната и тело насквозь. Веки потяжелели, ноги разъехались, сознание меркло. Цинцю сквозь туман и звон в ушах почувствовал, как крепкие руки бережно уложили на кровать.