Красная вода

***

За чайным столом сидели благородный муж и благородные жёны в лице Ша Хуалин и Лю Минъянь. Благородный муж был взволнован, Лю Минъянь нахмурена, и только Ша Хуалин выказывала злое веселье. Послышался звук открываемой двери-створки. Вошёл лекарь, поклонился сдержанно, но почтительно, змеиные глаза смиренно смотрели в пол. Ло Бинхэ в нетерпении нарушил молчаливое ожидание: — Говори. — Этот лекарь подтверждает догадки мудрейшей благородной жены. Ша Хуалин самодовольно хмыкнула. — Как самочувствие чжундафу? — Этот осмелился предложить успокаивающие травы… Ло Бинхэ скользнул взглядом по тёмным пятнам на ханьфу лекаря. Беспокойство мелькнуло в глазах демона. — Он же не знает? — Этот никогда бы не стал упоминать то, что не дозволено. Ша Хуалин осуждающе покачала головой, но промолчала. Лю Минъянь опустила взгляд. — Можешь идти. Лекарь поклонился и тихо выскользнул из комнаты, шелестя одеждами точно змей по траве. Ло Бинхэ тяжело вздохнул. Лю Минъянь помассировала висок, будто мучилась от головной боли. Ша Хуалин, смотря то на мужа, то на заклинательницу, выжидательно постукивала ноготками по гладкому столу. — И всё же… как это возможно? — в голосе Минъянь звучала надежда на то, что сказанное раннее было понято ей превратно. Ша Хуалин закатила глаза и снисходительно объяснила ещё раз. — Брак священных демонов заключается через ритуал крови и семени. Демон, делающий предложение, отдаёт свою кровь. Демон, получивший кровь, если достаточно силён и принимает предложение, подчиняет её и делает частью себя. После демоны разделяют ложе и обмениваются удовольствием от единения. — Но Шэнь Цинцю не священный демон, он не мог подчинить кровь, — Лю Минъянь смотрела то на мужа, то на Хуалин, ища в их взгляде опровержение теории священного брака. — И то верно, — Ша Хуалин оскалилась, — однако Шэнь Цинцю воспользовался артефактом, который даёт возможность заклинателю её подчинить… И почти сразу после этого наш благородный муж потащил своего чжундафу в постель. — Почему он набросился на меня? — Бинхэ имел свои догадки, но хотел узнать мнение той, кто с рождения жила среди демонов. — Потому что тело и сила должны соответствовать партнёру. Бывший лорд достраивает себя, используя кровь своего мужа… Среди священных демонов при неравном браке случалось самосовершенствование после ритуала, однако твой муж выбрал самый кровожадный способ. — Пустить в расход меня, это так похоже на Шэнь Цинцю, — Ло Бинхэ улыбался. — Каковы последствия? — Лю Минъянь решила смириться с реальностью и перейти к сути. — Ничего серьёзного… — глаза Ша Хуалин недобро сверкнули, — разве что теперь в этом мире появился тот, кому вскоре будет по силам оскопить самого короля демонов. Метка Ло Бинхэ зло сверкнула. — Следи за языком, жена. — С чего бы ему это делать? — Лю Минъянь интересовали детали, а не склоки. — Священный брак — это контракт на магии крови. В нём есть много взаимовыгодных пунктов, но не без ограничений. Ло Бинхэ насторожился: — Ограничения в количестве партнёров? Ша Хуалин кивнула и продолжила: — Шэнь Цинцю будет испытывать раздражение от наличия гарема, даже если не разберётся в причине своего недовольства. — Моя жена — редкостная сказочница! Шэнь Цинцю плевать с кем я и где, если я ему не докучаю. — Так было. Теперь его одолеют противоречия. Подобный хаос в голове и в теле может привести к отклонению ци. Сказать ему о том, что происходит, уж точно нужно! — Не сейчас! — Бинхэ выглядел немного напуганным. — Мой… чжундафу завтра должен покинуть город и заняться делом об исчезновении заклинателей. — Муж надеется, что расстояние что-то изменит? — Ша Хуалин не скрывала злорадства. Ло Бинхэ хотел приструнить жену, но беспокойство, какое он не испытывал с момента пребывания в Бездне, сдерживалось с трудом. Королю демонов потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что его страх принадлежал не только ему одному. Ло Бинхэ поднялся со своего места. — Ша Хуалин, подготовь отчёт о состоянии дворца на границе с миром демонов. В Ближайшее время я хотел бы покинуть Хуаньхуа.

***

Шэнь Цинцю перечитывал сведения о пропавших снова и снова. В спальне демона, пропахшей сексом и кровью, концентрация давалась с трудом. Лекарь с наглыми руками и назойливым вниманием прибавил раздражения. Цинцю с удовольствием облил змея его же отваром. Ло Бинхэ натворил дел, в этом заклинатель не сомневался, но судя по растерянности демона, сделал он пакость не с умыслом, а по незнанию. Что Цинцю не утешало, но придавало уверенности. Ни один он не знал, что происходило. Однако, вопросы и движения лекаря казались весьма целенаправленными. Значит, догадки у демона всё же имелись… Лекаря интересовали кровяные паразиты… и настроение чжундафу… Библиотека на пике могла дать ответы, но прежде ждали заклинатели из пострадавшей школы. Цинцю снова уставился в исписанный лист бумаги, стараясь не думать об утреннем инциденте. Он уже умылся и переоделся, но память с издёвкой возвращала раз за разом к моменту, когда бёдра сжимали талию Бинхэ, а зубы вгрызались в подставленную шею. От осознания накатывающего удовольствия проснулась паника. Он и правда уподобился демону, смакующему чужую плоть? Сумбурные размышления прервал вошедший источник бед. Ло Бинхэ стоял у двери и будто боялся приблизиться. Смотрел настороженно, но внимательно. Шэнь Цинцю с удивлением почувствовал, как схлынула волна раздражения. Буря мыслей и чувств улеглась. Бинхэ тихо выдохнул и подошёл размеренным и уверенным шагом. — Лекарь сообщил, что я больше не властен над кровяными паразитами в твоём теле. — Откуда мне знать, что эта не уловка, чтобы лишить меня защиты? — Мой чжундафу всё ещё не доверяет своему королю, — Бинхэ звучал наигранно расстроено. Словесные дуэли он любил и наловчился ходить по лезвию, доводя себя и Цинцю, но не срываясь в обрыв ярости. Однако сегодня театральная боль ощущалась как подлинная до колющей иглы в сердце и желания схватить заклинателя и не отпускать, пока холодный взгляд не растает, а тело послушно не обмякнет. Мысли о доверчивом чжундафу в руках утекли в опасное русло. Бинхэ попал в плен навязчивого образа Цинцю с раздвинутыми ногами и выпирающим от демонического члена животом. — О чём ты думаешь? — голос полный ледяной ярости вернул демона к испепеляющему взгляду. — Шэнь Цинцю, пропажа заклинателей может быть связана со слухами о ресторане из Бездны. Ты не мог об этом не подумать, — Бинхэ взял под контроль слова, но не севший голос. — Это мысли о блюдах из людей, которые там падают, тебя так возбудили? Бинхэ утихомирил силу — метка пригасла. Но прятаться от Цинцю больше не хотелось. Демон склонился к сидящему за столом заклинателю, медленно вынул из рук лист с отчётом и отложил в сторону. Взгляд нагло скользнул по лицу чжундафу, остановился на поджавшихся губах, затем спустился вниз к благопристойно сведённым коленям. Шэнь Цинцю стиснул зубы — след от укуса зазудел под пристальным взглядом Бинхэ. — Разве паразиты больше тебе не подвластны? — Нет, но это то, на что ты сам дал согласие прошлой ночью. Демон снова смотрел глаза в глаза, и Цинцю, который хотел было ответить колкостью, вдруг замер. Бинхэ не сказал «след» или «укус». «Это то, на что ты сам дал согласие» звучало по-особенному, как будто Цинцю одарил Бинхэ чем-то сокровенным и давно им желаемым. Мурашки пробежали вдоль позвоночника. — Я твой чжундафу и не более. Прошлая ночь больше не повторится. Если ты пришёл, ведомый низменными желаниями, то разговор окончен. Бинхэ оскалился, но сдержался. — Мой чжундафу мудр, его король хотел лишь напомнить о безопасности. Если замешены демоны из Бездны, то мне бы хотелось следить за каждым этапом в расследовании. За отчётом буду приходить в сны. — К чему уведомлять? Раньше король заходил, когда вздумается. — Цинцю… ты сегодня очень невнимателен. Я больше не властен ни над твоим телом, ни разумом. Без твоего разрешения попасть в сон не смогу. — Раз так, то почему бы не воспользоваться посыльными? Этот чжундафу хотел бы иметь возможность отдыхать хотя бы ночью. Цинцю поднялся со своего места. — В ближайшие ночи уважаемый советник короля желал бы избежать раздражающих встреч. И раньше разговор между Бинхэ и Цинцю скакал от наигранно-почтительного на «вы» к непринуждённо-интимному на «ты», но в последнем обращении Цинцю умудрился прочертить границы как на официальном уровне, напоминая занимаемую им должность, так и на личном, выказывая своё нежелание видеть Бинхэ. От такой наглости Ло Бинхэ вместо злости почувствовал глубокое удовлетворение. — Мой чжундафу может не торопиться с отчётом. Его король терпелив и снисходителен.

***

Опыт жизни беспризорником подсказал Цинцю, что разговоры следует начинать не с сильными мира сего. Если простой и незащищённый деньгами и властью горожанин прознает о том, что любопытствующий ходил к его управителю или нанимателю, то и слова честного не выдаст. Не многое поведают и тому, кто сам на вид из тех, кто приказы раздаёт, а не исполняет. Цинцю переоделся в скромные одежды и наложил заклятие на шпильку в заколке. Стоило забрать волосы, как оба глаза темнели до заурядной черноты, кожа наливалась живым цветом, привычным для выходящего на свет в яркий полдень горожанина. Несколькими днями ранее Шэнь Цинцю, а теперь Лан Цань, получил место в школе, открывшейся на пожертвования заклинателей. Школа распахнула ворота пару зим назад для детей, не имеющих ни духовной силы, ни денег. Попасть в учреждение могли девочки и мальчики, что также послужило поводом для сплетен и бурных дискуссий. Прежде чем отправиться к заявившим о пропаже заклинателям, Цинцю решил пожить скромным простым учителем и послушать о чём судачат люди на улицах и за чашкой чая.

***

Скромного учителя Лан Цаня в лице Шэнь Цинцю у ворот школы встретила невысокая и крепко-сложенная женщина тех лет, когда глаза смотрят на новое не со смущением и любопытством, а с предупреждающим прищуром. Лан Цань ответил мягкой улыбкой и сдержанным поклоном. Ван Ушань одобрительно кивнула и повела новоприбывшего во внутренний дворик. Школа выделила заклинателю свою комнату. Комната была скромна, но чисто прибрана и без сквозняков. Лан Цань отблагодарил на словах и едва тёплым взглядом. Как только Ван Ушань удостоверилась, что учитель размещён и её долг выполнен, створка-дверь задвинулась, оставив заклинателя наедине с собой и со странными ощущениями в теле. Шэнь Цинцю одолевало чувство голода. Голод не удалось унять ни плотным обедом в резиденции, ни после уличной жирной едой. Цинцю чувствовал себя простым человеком, которому за весь день и крошки в рот не попало. Заклинатель опустился на пол в позу для медитации. Быть может, всё это последствия управления кровяными паразитами? Дыхание выровнялось, как и потоки ци, а затем встряхнула вспышка воспоминаний. Цинцю прошёлся языком по дёснам, как будто только выпил глоток крови Бинхэ. На бедре зачесалась метка, а под кожей задвигались паразиты. Цинцю со стоном стиснул зубы. Клыки удлинялись. Бедро жгло, голод нарастал вместе с жаром. В дверь постучали. Спина напряжённо замерла. Цинцю старался не дышать и делать вид, что спит или вышел. Стук повторился. Вдох-выдох. Клыки не втягивались. — Шиди Лан, вам нездоровится? Голос был чистым и сильным, несмотря на слова, выражал не беспокойство, а настойчивый интерес. Цинцю подумал о человеке, которого меньше всего хотел бы сейчас видеть. Наглец не уходил, створка начала медленно отъезжать.