Миссия: найди-себе-сам соперника на пути совершенствования

1 В жизни его называли по разному. Ничтожеством, оборотнем, уличной крысой, ядовитой гадюкой… Однажды его будут называть Лордом Цинцзина, хочет того леди Шан или нет. Хотя, кажется, хочет. Что убивает примерно четверть его интриг и сюжетной драмы. Неважно. Пока он жив, найдутся те, кому можно устраивать подлости. Сегодня эта мысль почти не утешала. Сегодня был особенный день. Шэнь Цинцю, старшему ученику Цинцзина, было — скучно. Над Цанцюном лил дождь и все попрятались. Шэнь сидел на крыльце бамбуковой хижины, помахивал совершенно уродским веером (Он никому не скажет, как этот веер ценен! Никто не должен знать!) и наслаждался. Он любил дождь. (Остальные не понимали этого. Иногда ему казалось, что они не умеют читать и не знают имен друг друга. Но как можно было не обожать дождь?!) Серебристые струи падали вниз, блестели как ленты, которые так и хочется ухватить. Пенились лужи, шумела листва. Из этого можно было бы сложить новую песню, если бы общество интересовалось хоть чем-то отличным от заезженной классики и пыльных авторитетов, утверждающих, что быть облитым — великое зло для мудрого мужа. Он прикрыл глаза подбирая ноты для несуществующей песни, но сегодня это помогло ненадолго. Ему действительно было скучно. Зловеще-белый хвост нервно забился. (Ци-ци-нян очень нравился его окрас, она называла его «лунным». Хотя большинство предпочитали сравнивать его с чудовищами, перебирая не-маленький бестиарий существ с подобным окрасом.) Шэнь немного подождал, хвост не успокаивался. В конце концов, он сложил веер и встал. Он смирился. Наравне с будущим лордом Цинцзина в нем жила загнанная крыса Цзю и иногда это надо было просто принять. Так что он пойдет туда. В дождь. И сам найдет себе неприятности. Сказано сделано. Шэнь повесил веер на пояс, извлек из угла своего темного места насыщенно красный зонт, с похожими на потеки крови тканевыми висюльками и жутким узором, в очередной раз скривился от этого ужаса, и вышел прочь от крыльца. Бамбуковая хижина осталась позади. Теперь дождь азартно стучал по очередной жуткой поделке Ци-гэ, и даровал надежду на… что-нибудь. Что-нибудь ждало. Возможно, что-нибудь подлое. Шэнь храбро пошел навстречу. Чем дальше он шел, тем больше у него складывалось впечатление, будто Цинцзин вымер. Вымер весь Цанцюн. На улицах не было вечно досаждающих соучеников. Не бегали мелкие, которых можно было подергать за хвосты, подразнить или наставить на правах старшего. Лектории и беседки искусств позакрывали двери и окна. Никто не дрался в кустах. Даже в яме вырытой позавчера была только вода и забытый кем-то сапог. Ни Мин Фаня, ни Ло Бинхе, ни Ци-ге. И никого из списка тридцати двух наиболее желательных для падения туда шиди и шимэй. Кто бы не попался в ловушку, он оттуда выбрался. Жаль. Зато полностью растеклись чернила расписаний и объявлений на центральной доске, теперь любой, кто недостаточно хорошо все это запомнил, сядет в лужу! Размышляя об уместности аллегорий про лужу (Не слишком ли в лоб?), Шэнь Цинцю дошел до края пика. Дальше лежали мосты и вставал вопрос где искать ожидающие его неприятности? Ци-ци-нян? Нет… Ее еще вчера отослали на какой-то достойный явления маленьких фей Сяньшу фестиваль. А без нее ему на Сяньшу делать нечего. Скучно. Ци-гэ? Бездна и Небеса спасите эту гадюку! Еще не хватало придти к нему самому, и снова напороться на их с шиди Лю «взрослые» отношения! Если во что-то Шэнь еще верил, так это в то, что Лю Цингэ (Достаточно отбитый на голову тысячей монстров и собственным шизунем, чтобы посчитать Ци-гэ лучшей вещью после жареного жука!) дождь не остановит! Этот явится. Мокрый, дикий, не способный объяснить вещи и выбивший дверь. Но явится. Может, еще и будет романтично орать под окнами. Фу! Нет. На Цюндин Шэнь не хочет, это не неприятности, это пытки! Хотя этот Лю смог пройти все испытания семьи, а значит, навряд ли бросит или обидит Ци-гэ. Да и его мэй-мэй нравилась Ци-ци-нян. И… чего уж греха таить, на Цанцюне больше не было никого, кто мог бы пережить такое количество подлых нападений! Без них было бы скучно. Скучнее, чем сегодня. А на экстренный случай, существовало пятнадцать способов свести мечника в могилу и еще тридцать четыре опозорить, но… пока не было причин. Увы, даже драться с ним в такую погоду будет безрадостно. Кто-нибудь обязательно упадет в лужу. Буквально. И Цинцю не хотел быть этим кем-то. А значит Цюндин и Байчжань тоже отпадали. Скучно. Отпадали и Кусин с Цяньцао, там тут же превратят в добычу по излову его самого, и не будет никакого веселья. Это будет игра: вылечи или умри (А с ним все хорошо!). Цин Цинцин был способен перезанудствовать любого философа древности. Ван Цинджи была бы хорошим вариантом. С ней можно обсудить новые амулеты, веера, подарки для девушек и даже подлости. Но, (Вот беда!) ее тоже отослали на миссию! С Ванцзяня его недавно выгнали, и там все еще висят тревожные талисманы, которые он пока не придумал как обезопасить… А в клубы идти было бессмысленно, туда он еще позавчера подкинул плачущих сверчков-мимиков. Во все сразу, чтобы никто не ушел обиженным. Так что если кто-то и добрался до туда во время дождя, уже сбежал от призрачного плача. Перебрав варианты подобным образом, (По три раза каждый!), Шэнь Цинцю отправился на Аньдин, намереваясь просто пройти его насквозь и спустится вниз. Следующим за Цанцюном гнездом порока был город под горой. И если школа уязвлена проклятием Скуки, то уж там-то точно найдутся новые жертвы и неприятности! А потом можно будет выпить чаю и согреть хвост в Теплом Красном Павильоне. Он давненько их не навещал. С тех пор как понадобился ремонт и Госпожа Шелкохвост попыталась повесить замок на двери… 2 Вот уже четверть шиченя Шэнь Цинцю стоял посреди Аньдина и СМОТРЕЛ. Если кто-то из местных и подходил к нему, он шипел и игнорировал. Если настаивали, начинал быть страшным. Он умел, это иногда помогало. Он думал, что просто минует вымерший и мокрый Аньдин и спустится в город, но не тут-то было. Во-первых, мышиный пик был не таким уж и вымершим. Даже под таким ливнем, шиди и шимэй то и дело пробегали мимо, все в делах. Прятали повозки под крыши, пытались спасать свои грузы и документы. Хотя, конечно, и их было во много раз меньше обычного. А во-вторых, он кажется, нашел неприятности. Поэтому он стоял и смотрел на куст. Куст был чуть в стороне от главной дороги, под окнами Бумажного Арсенала. Куст принадлежал к семейству красноягодных, то ли куницын глаз, то ли блестящая красная треско-ягода. Куст был покрыт льдом. Под ливнем. Летом. Хмм. Да. Уверенно можно сказать: неприятности он нашел. Осталось узнать чьи. — Ш-шисюн Шэнь! Ш-шисююн? — Растягивая слова, своим дребезжачим голоском воззвал к Цинцю Шан Цинхуа. Шэнь игнорировал его уже минуту, но трусливый шиди не уходил. Подумав, Шэнь зашипел. Шан Цинхуа взвизгнул и сжался!.. Но не ушел. И не упал. И если нежелание падать в лужи Шэнь Цинцю мог понять, то остальное было аномалией. С какой стати шиди-мышь вообще с ним заговорил сегодня? Шэнь повернулся всем телом, обвил хвостом бок и стал - смотреть, теперь на шиди Шана. Шиди Шан выглядел жалко и убого. Как всегда. Даже больше чем всегда. Его пальцы подрагивали, взгляд бегал, хвост промок и дрожал, ведь зонта у Цинхуа не было. Шан Цинхуа так себя вел рядом с ним почти всегда, даже не надо было быть страшным. Иногда казалось, что он знает о подлостях Цинцю больше, чем сам Цинцю. (Хотя при общем уровне безумия его шиди и шимэй это не слишком бросалось в глаза!) Впрочем, в последние годы он стал похрабрее, особенно, если рядом был Ло Бинхе. Аньдинец так и кидался на защиту мальчишки. Пф! Было бы от чего защищать! Но понятно почему остальные думали, что глазастое бедствие сын Цинхуа. Глупости, конечно. Он опросил мать мальчика, и никаких отношений с Шаном Цинхуа у нее не было. Не было даже с отцом Ло Бинхе. Мальчишку банально выкинули на улицу. (Шэнь никому не скажет, что от этого немного ему сопереживает. Но большего тот и не заслужил! Все дети как дети, и попадают в беду выкинутыми, а этого река принесла заботливо помолившейся маме? Вот беда-бедовая!) Кстати, сам Шан Цинхуа сиротой не был, Цинцю слышал как лорд Аньдина встретил его в деревне на окраинах. Так что непонятно, от чего он так прикипел к мелкому. Еще одна загадка. Но сегодня была другая. Сегодня был замороженный куст. Треснувшее окно рядом с кустом. И Шан Цинхуа, не прикинувшийся мертвым после его шипения. Шиди трясся от ужаса, но превозмогал свои чувства. Шиди что-то скрывал. — Т-ты что-то ищешь шисюн Ш-Шэнь? Вот, возьми! Говорят, очень помогает! — Шан Цинхуа прервал его размышления, протянув пакетик. Пакетик пошуршал. Шэнь Цинцю возмущенно фыркнул и задрал нос. Пакетик пошуршал снова. Пришлось отобрать, прежде чем он намок в руках у этого идиота. И как это должно было помочь его поискам? — Что случилось с этим кустом! — Цзю потребовал прямого ответа, потому что часто это помогало. Попутно он пытался спрятать пакетик в рукав. Пакетик приятно шуршал. Он отвлекал от дела больше, чем помогал. Шан Цинхуа специально отвлекает? — Это?! — Подпрыгнул Шан Цинхуа, сбледнув и распушившись одновременно. — О, это… неважно! Совсем неважно! Это… э… Кажется… Талисманы шиди Вана! Да-да! Прилетели. Выпали. Бумм! Все заледенело! Это все шиди Ван! «Шимэй», — мысленно поправил Цинцю. Но он не раскрывал чужих тайн, если не планировал. А шимэй Ван была другом. На лице Шана Цинхуа было написано что-то вроде: «И как же тебя сюда принесло именно сегодня?!» Он заозирался. Наверняка в поисках Ци-гэ, он уже проворачивал такие планы, как привлечь его внимание и под шумок убежать. Но это больше не работает, шиди Шан, они помирились. Они даже провели выходные вместе. И Ци-гэ не гулял под дождем на Аньдине. Никто тебя не спасет. Пока Цинцю воевал с непокорным пакетиком, прилипшим к пальцам и не желающим переставать шуршать, над шиди Шаном появился желтый зонт. Из-за него выглянула мордочка обеспокоенной ученицы. Той, которая грозила вытянуться ростом с Ци-гэ и толщиной с цинцинзкий бамбук, с такой нервной жизнью. Обеспокоенных мокрых людей становилось все больше. Цинцю порадовался, что тут нет Лю Цингэ. Может быть, есть шимэй Мо, но точно нет Лю Цингэ. А значит, никто не сделает внезапный вывод не опирающийся на предпосылки и логику, в который все мгновенно поверят. Хотя интуиция зверя помноженная на навыки лучшего следопыта позволяли тому проламывать стены там, где другим приходилось искать дверь. Даже в расследованиях. Но нет уж, свои неприятности и загадку Цинцю ему не отдаст! Самому скучно. Шэнь Цинцю снова посмотрел на куст. Нет, это не было похоже на талисманы шимэй Ван. Во-первых, будь это они, Шан Цинхуа бы орал о растратах, а не подозрительно трясся. Во-вторых, талисманы шимэй Ван делают бух побольше. Но что это могло быть? Что, в принципе, могло сочетать в себе такую раздражающую ледяную ци, небольшой уровень поражения, причастность к Аньдину, и такую подозрительность, что Шан Цинхуа грудью бросился прикрывать эту тайну несмотря на врожденную робость? — Это сделал Ло Бинхе? — Наугад предположил Шэнь и заозирался в поисках мелкой заразы. Только мальчишку Шан Цинхуа так защищал на его памяти. Стоило попробовать надавить. — Где этот гаденыш? Если ты не можешь ответить, я спрошу его сам. — Неееет! — Взвыл, словно очнувшись, шиди Шан. Даже шимэй-тростинка вздрогнула рядом с ним. — Шисюн Шэнь! При чем тут Бинхе?! Он замечательный мальчик! Самый лучший мальчик на свете! Не относись к нему с такой злобой! Иначе… И он тут совершенно ни при чем! Шэнь прищурился, оценивая паническую реакцию своего шиди. Что ж, это определенно был не Ло Бинхе. Шан Цинхуа за него переживал, но не больше обычного. Подобные речи сыпались из него почти при каждом упоминании приемыша. Даже заикаться перестал. — Что ж. — Он махнул хвостом и высокомерно отвернулся, чтобы уйти. — Это не мое дело, что происходит на Аньдине. Я ухожу. Но когда что-то случится, не жалуйтесь! За его спиной шумно, словно ему сердце отпустило, выдохнул Шан Цинхуа. Шэнь Цинцю лгал. Конечно же, это было его дело. И конечно же, он не собирался уходить с Аньдина, не разгадав этой загадки. А вот, когда он вмешается, и что-то обязательно случится, пусть аньдиновцы пеняют на себя. И не жалуются. Могли бы сами признаться, повинную голову меч не рубит. Кажется, он нашел именно их неприятности. 3 В дождливые дни быстро темнеет. Сумерки оседали на Аньдин синим туманом, от которого большая часть проходящих мимо начинали зевать раньше времени. Ну, или кто-то тайком сожрал ромашку зевающего перекрестка. Они вкусные, вредные, но вкусные. Шэнь Цинцю дождался когда бдительность Аньдинцев (И так минимальная, ходи кто хочешь! …Пока ты не трогаешь их товары.) понизится окончательно, и прокрался обратно. Место происшествия, что удивительно, не изменилось. Трещину в окне все так же не убрали. Куст все так же был покрыт льдом. И это все-таки была треско-ягода. Она начинала яростно трещать, если ее тронуть, и стрелять семенами. Некоторые чинуши обсаживали ей палисадники своих домов, чтобы отпугивать воров и непрошеных ухажеров, но тут ее явно занесли случайным образом. Шэнь начал осмотр места преступления. То, что это преступление, можно было понять по нервам шиди Шана. Но какое? Контрабанда Аньдина? Глупости! У них это называется «третичный источник дохода». Они банально поленятся ее прятать. Любовная интрижка? На Аньдине? Звучит глуповато. Может быть, настоящее убийство? Ревность? Борьба юных заклинателей за положение, деньги и товарные линии? Может быть, кто-то пытался пронести огненного скорпионоглаза в Бумажный Арсенал, чтобы подкинуть его внутрь и поджечь главный деловой архив пика? Но сбойнули от влажности ледянящие амулеты, сдерживающие тварь внутри корзинки? Нонсенс! Тогда тварь бы вырвалась и тут были бы пожарища! Она вырвалась, но ее гнев потух из-за дождя? Шан Цинхуа решил ее приютить вместе с Ло Бинхе? Если так, можно было бы отобрать и подкинуть его на Ваньцзянь, будут знать как запрещать ему приходить. Где Ци-ци-нян, когда она нужна? С ней было бы можно создать гораздо больше версий, а потом убедить Аньдиновцев, что так оно и было. Итак, с кустом все было в порядке. За исключением того, что он был заморожен и никак не оттаивал. С окном было интересней, стекло треснуло, а на траве под окном имелись чьи-то следы. Похоже у нас вор-неудачник, нашедший единственный куст треско-ягод на все пики Цанцюн! Цинцю захотелось найти его втрое сильнее, просто чтобы посмеяться в лицо. Следы вели внутрь. Но не наружу. Цинцю подцепил когтями раму и начал ее поднимать. Рама была тяжелой и слегка клинила, пришлось дернуть вверх, чтобы она поднялась и можно было пролезть. Но он пролез. Темный, заваленный бумагами кабинетик в Бумажном Арсенале даже не был украшен благовониями. Фу. За спиной с грохотом рухнула вниз рама и зазвенело разбивающееся стекло. Цинцю метнулся во тьму, чувствуя как его хвост встает дыбом. Демоновы глаза! Так вот откуда была трещина! В растерянности он врезался в ближайший шкаф, и чертыхнул уже его, потому что тот так же заскрипел, задребезжал, и рухнул на первого ученика Цинцзина всем своим весом! Это же Аньдин! Пик тех, кто все чинит и добывает! Тех, кто считает что им принадлежат и архив, и вся казна секты! Какого демона у них тут все разваливается как в хибаре столетнего старика?! Или это намеренная подлость?! Хороший ход, шиди Шан! Очень хороший ход! Но это не остановит его расследование. Потребовалась минута, чтобы Цзю смог выцарапаться из-под руин шкафа. На помощь он не рассчитывал, но тому что на шум пришли, тоже не удивился. Кабинетик больше не был ни темным, ни пустым. Теперь на пороге стояла та самая ученица. Тощая и чуть-чуть длинная, со светящимся в темноте талисманом в руках. Ну, хотя бы не лорд Аньдина собственной персоной. И если она рассчитывает на извинения, она их не получит! — Ты! Как там тебя! — Одновременно стряхивая с себя пыль и кровь из порезов (В шкафу тоже оказалось довольно много стекла, и зачем только?!) Цинцю начал превентивное наступление. — Сейчас ты мне ответишь.! …Девочка закатила глаза и рухнула как подкошенная. Амулет плавно спланировал сверху. Они издеваются?! Они тут все прикидываются мертвыми чуть что?! Цинцю испуганно присел рядом с ней и потрогал. Девочка была жива. Девочка не притворялась. Хвост панически забился из стороны в сторону. Нет, когда это делал шиди Шан, Цинцю еще и пнуть вдогонку мог или плюнуть. Но это была девочка! И она не притворялась. Что с ней? Почему с ней?! Это из-за Цзю?! Нельзя было оставлять ее на полу. Цинцю подхватил тощее тельце на руки и заметался вокруг пытаясь найти хоть какую-то тахту. Как назло, это был Бумажный Арсенал, и никто не предполагал что тут понадобиться укладывать куда-то девочек. Так что обойдя несколько комнат Цинцю плюнул на поиски, открыл очередную дверь пинком (А вот у него получалось при этом ничего не сломать шиди Лю! …Окно, шкаф и ученица не считаются!) и уложил девочку прямо на стол, поверх чьих-то документов. — Эй! Эй, приходи в себя, я ничего такого не имел в виду! — Цинцю зажег светильник и попытался оказать девочке первую помощь. — Ну пожалуйста? Я куплю тебе танхулу! Девочка начала приходить в себя, взмахнула слабым хвостиком и приоткрыла глаза. Секунду они смотрели друг на друга. Потом девочка, чьего имени он никак не мог вспомнить (Что-то грибное.) опустила взгляд ниже. На темные кровавые пятна, теперь покрывающие не столько Цинцю, (Он под шумок облизался.) сколько ее светлую форму. И завизжала. Прежде чем снова упасть в обморок. Шэнь Цинцю был гением, он начал понимать, в чем ее проблема. Шэнь Цинцю был практиком, поэтому он поспешил тут же принять меры. Шэнь Цинцю не всегда трезво оценивал ситуацию. Он хотел помочь. Должен был помочь. Он просто не мог оставить девочку в таком состоянии, учитывая, что случилось все это с ней по его вине! Поэтому, когда старшие наставники и писари Аньдина ворвались внутрь на ее девичий крик, они застали Шэня Цинцю, (Известного благодаря семье Ци совратителя юных дев и вообще негодяя!) стаскивающим с бессознательной маленькой ученицы окровавленную форму прямо на столе одного из достопочтенных… 4 Леди Шан каталась по циновке от смеха ТАК, что Мин Фаню придется добывать новую. Циновку, не шицзуня. Невелика потеря. 5 Дождь больше не лил, хотя было пасмурно. Миновал целый вечер разборок, скандалов и прочего позора. Потом ночь на Цинцзине, пасмурное утро, и день, который почти целиком сожрали обязанности старшего ученика. Шэнь Цинцю сидел на крыльце и беспокойно обмахивался веером. Ему больше не было скучно, ему было зло. Его в этой жизни называли многими вещами, но такие катастрофы происходили нечасто! — Вот. — Возникший рядом с ним Лю Цингэ, протянул Шэню свиток. Официальный запрет являться на территорию Аньдина ближайший месяц. Как будто Ваньцзяня ему было мало! Как будто это его остановит! — С каких пор Аньдин использует как гонцов старших учеников других пиков?! — Злобно прошипел Цинцю, разрывая свиток на мелкие бумажки и сжевывая один за другим. — Шисюн Шан тебя боится. — Так же коротко отозвался дикарь. В его голосе и глазах проблеснуло что-то похожее на сочувствие. Да какое он имел право?!.. Шэнь задумался, нападал ли он подло в этом месяце и если да, не стоит ли подкинуть плачущих сверчков-мимиков на Байджань? Увы, нападал. И сверчки-мимики, кажется, закончились. Или кто-то их украл. Или выпустил. В любом случае, это теперь проблема того, кто это сделал. — Правильно делает. — Выплюнув последний ошметок бумаги, Шэнь Цинцю встал. — Я знаю, что он что-то скрывает! И я узнаю что. И отомщу! — Нельзя заходить в чужое темное место. — Спасибо, что подсказал, шиди. — Подозрительно прищурился Шэнь, и обмахнулся веером снова. Байджанец что-то знал? Шан Цинхуа подкупил его очередной интересной игрушкой? Или это был отвлекающий маневр, чтобы снова опозорить его? Цинхуа труслив, но может быть очень хитер, когда ему это надо. Зачем бы ему вообще прятать вора в собственном темном месте?! — Ло Бинхе не при чем. — …Спасибо, шиди. Я знаю. — А еще Лю Цингэ почему-то стоит и разговаривает. С ним. Он точно в этом замешан! Хотя он замешан в самые разные вещи на Цанцюне, вплоть до абсурда. — Пойду найду Относительно Уродливого Монстра. Это должно помочь дружбе. — Протянул, отвлекшись, Лю Цингэ. — …Хотел бы я знать, как ты думаешь! — Шэнь проследил унесшегося охотника и усилием воли заставил шерстку на холке улечься смирно. Он мало чего боялся. Но это!.. Эта логика!.. Она оставалась непостижима для рационального разума! Тем не менее, надо было решить что делать дальше. Очевидно, в одиночку ему не справиться. Нужна… нет, не помощь, конечно. Но кто-то, кто составит ему компанию и сможет оказать некоторую поддержку. Мин Фань не подходил. Мальчишка и сам-то еще путался в ногах и хвосте, а леди Цинцзин действительно потребовала от них сплести новую циновку взамен расцарапанной. И Шэнь Цинцю не собирался этим заниматься пока есть чьи-то чужие руки. Ци-ци-нян и шимэй Ван все так же не было. Ли Цинминя он решил оставить на случай новой катастрофы, вдруг кого-то придется подставлять. Лю Цингэ улетел. Шан Цинхуа находился в самом сердце подозрений. А со всеми остальными у него были не такие уж терпимые отношения чтобы звать их в свое расследование. Оставался один единственный вариант. Тем более, что Лю Цингэ улетел за каким-то лесом понадобившемся ему монстром! Шэнь Цинцю — Очень Тяжело Вздохнул. Не на это он рассчитывал, но выбора, похоже, не оставалось. Вскоре он стоял на Цюндине, перед относительно скромной дверью. За дверью был кабинет Юэ Цинъюаня, и он точно был там. Один. Его точно можно было позвать. В конце концов, он был старшим учеником Главы Школы! И если кто-то мог помочь Цзю обойти запреты Аньдина, то это Ци-гэ. Оставалось только постучать в дверь и объясниться. Постучать в дверь. И объясниться. Шэнь Цинцю стоял и смотрел на дверь совсем недолго. Всего-то шичень! Ну, может, полтора. Несколько раз он поднимал веер, чтобы постучать, но вновь и вновь его что-нибудь отвлекало. Ученики, птички, пакетик, собственная тень, новая песня, случайно вспомненные результаты экзаменов пятилетней давности… Дверь внезапно открылась и Цзю вытаращился на возникшего с той стороны Ци-гэ. Тот тоже вытаращился на Шэня, и удивленно икнул. Потом нелепо, мило, счастливо улыбнулся. Его хвост радостно поднялся, а по-щенячьи добрые глаза заблестели. — Шиди Шэнь! — Практически проуркотал он. — Я не знал, что ты тут. Давно ждешь? Конечно же, проходи! Какое бы у тебя ни было дело, я тебе по… — Вот еще! — Отвернулся Цинцю, чувствуя яростное жжение и легкую панику. — Я уже ухожу! Своего варвара пусть так встречает! — Сяо Цзю! Шэнь зашипел и прибавил шагу. Ци-гэ бросился за ним, даже не закрыв дверь. — Сяо Цзю, подожди! — Не называй меня так! — Но… — Еще раз, и на Цяньцао будет на одного хама больше! — Хорошо-хорошо! Как скажешь! Только не сердись! — Ци-гэ кое-как выровнял их скорость и пошел рядом, то и дело пытаясь украдкой коснуться своим хвостом белой трубы Цинцю. — Пожалуйста? Шэнь тихо зашипел, но злиться на этого придурка ему было одновременно дьявольски легко и очень-очень сложно. То есть, легко злиться. Трудно его прогнать. К тому же, они, кажется, помирились. Еще несколько лет и может все плохое вообще забудется? Что он тогда будет делать? Некоторое время они молча шли бок о бок. — Таак… Шиди пришел просто так, или я могу чем-то помочь? — Наконец, не выдержал Ци-гэ, не иначе, почувствовал слабину. Шэнь тяжело вздохнул и разложил веер. Все равно выбора у него не было. — Слушай… 6 — То есть, ты говоришь, что кто-то тайком пробрался на Аньдин… Напоролся на трескучий куст, заморозил его от испуга, и спрятался в их архиве? …А теперь шиди Шан сам прячет этого кого-то в своем темном месте? — Поразился Ци-гэ. — Ну, хотя бы повторять не придется. Да, именно так! И я собираюсь его найти! — Но зачем? — Что? Значит? Зачем? — Шэнь даже остановился от изумления, и начал тыкать веером в будущего главу школы. — Это какой-то чужак! Шпион! Может, даже демон! Или, не приведи дао, ученик из Хуаньхуа! Шиди Шан всегда вызывал подозрения, вот и поймаем его на горяченьком! Сколько можно бегать?! Он не имеет права считать, что нас обошел! Ты вообще сознаешь, что это твоя прямая обязанность заботится о репутации и неприкосновенности школы?! Почему мне приходится делать это за тебя?! Ци-гэ посмотрел на Шэня с тоской. Ну да, допустим, с репутацией у него выходило не очень. Но тут уже брал силу принцип: «Не можешь остановить — возглавь!» — Не хочешь помогать, обойдусь! — Все распаляясь зафырчал Цинцю. — Но официально предупреждаю, что это даже не соревнование! Это битва! Я этот Аньдин с ног на голову переверну, даже если понадобиться потратить год, и вытрясу все их грязные тайны! — Ло Бинхе ни при чем! — Испуганно выдохнул под таким напором Ци-гэ. Воцарилась неловкая пауза. Потом она несколько затянулась. Шэнь нервно дернул хвостом. — … — … — Я получу объяснения, что такого натворил мальчишка, что сегодня все его пытаются передо мной оправдывать? — Н-нет, шиди Ш-шэнь! Ничего такого! Он ничего не натворил! Он совершенно замечательный мальчик… — Ты вот сейчас Шан Цинхуа напоминаешь, только пока не облез. — П-просто… — Просто что? — Просто мы понимаем, что ты за него беспокоишься, ведь это ты привел его в Цанцюн! И что, если что, тень может пасть на тебя… Вот и… И успокаиваем! Сразу! Да! — От этих речей воняет гнилой сливохной за десяток ли! Но поскольку ты впервые при мне используешь хоть что-то, чему тебя выучили на Цюндине, с относительным намеком на подлость и общую пользу!.. Я сделаю вид что у тебя получилось. Пока. Будущий глава школы судорожно (Как всегда.) улыбнулся. И немножечко выдохнул. Надо будет послать Мин Фаня на эту тропинку, вдруг и правда шерсти нападало. Можно будет потом подарить подлую валяную игрушку с намеком. Или оставить себе. На память. Или и то и то, хватило бы шерсти! — …значит я должен буду собрать шиди Шана и его соучеников, и отвлекать, пока ты проверишь его темное место? — Беспокойно ерзал, опять переспрашивая очевидное, Ци-гэ. Его так и норовило занести по дороге не на Аньдин, а на Байджань. — Да, его и еще парочку хотя бы, для прикрытия, чтобы он сразу не сообразил. — Подтвердил Цинцю. — И можешь не стараться, Лю Цингэ улетел. — О. — Его уши и хвост тут же удрученно поникли, даже не скрываясь. — А ты случайно не знаешь, куда? — Случайно, знаю. Найти Относительно Уродливого Монстра. Что будет сложно, учитывая, сколько всякой живности вы уже истребили по округе в своих блудливых игрищах! — Они не блудливые. — Покраснел Ци-гэ. — Угу. Они блудные. Вы сначала идете романтично блуждать, потом заблуждаетесь, а потом вместо приличного блуда бьете ни в чем не повинных монстров. — У каждого свои представления о романтике! — Внезапно распушился брат. Цинцю даже удивленно махнул хвостом, его разглядывая. — Я же не указываю тебе, насколько разумно портить собственную репутацию и распускать по школе слухи вместе с шимэй Ци! — Что ж… Твоя правда. — Он спрятал усмешку за веером. Какой-то толк от Лю Цингэ похоже был. Ци-гэ начавший отстаивать свое, это что-то новое. И что-то стоящее. Жаль, конечно, что свое-не-его, но на безрыбье и жук сойдет. Не все сразу. — Тогда давай вернемся, мне понадобиться взять бумаги. — Немного подумав, предложил Ци-гэ, когда неловкая тема выветрилась из воздуха. — Я не так часто делал что-нибудь подлое. Но, кажется, у нас есть пара отчетов с которыми я могу к ним пристать. — Ну вот и прекрасно! — Шэнь обрадовался, и ощутил некоторый приступ ностальгии, как в старые недобрые дни, когда они вдвоем пробовали воровать и попрошайничать. Ци-гэ тогда все портил, но даже если от него и сейчас будет больше вреда чем пользы, он потерпит. В этом было что-то семейное. Честно говоря, в этом было все, что Шэнь Цинцю вообще знал о семье и детстве. 7 После того, как Ци-гэ отослал с поручением мелкого трусливого детеныша, прошмыгнувшего мимо Шэня чуть не на четырех, и почти шичень искал нужные документы — они наконец-то прибыли на Аньдин. Чтобы не быть изгнанным мгновенно, Шэнь принял множество подлых мер. (А что? Нищий некогда детеныш и не на такое способен.) Так что шкаф Ци-гэ был распотрошен на очередной черный цюндинский халат (Заодно и ночью проще будет), а чрезмерно приметные уши и хвост были старательно натерты золой. Ци-гэ на это только и протянул что свое выразительное: «Шиди…» Они шли через вечерний Аньдин. Важный, такой красивый в своем начальственном величии Ци-гэ, и рядом с ним старающийся не привлекать внимания «шиди» со свитками. Ци-гэ что-то рассказывал встретившему их вечно сонному старейшине по пути. Это было по плану. Они должны были разделиться чуть-чуть позднее. Что не было по плану, так это ползущая по соседней дорожке в обратном направлении компания. Компания состояла из шиди Шана, на ходу начавшего одновременно распушаться, облезать и прикидываться мертвым, едва встретившись глазами с Цинцю. Точно-не-снасилованной ученицы. Ло Бинхе с фонариком в лапке. И… Шэнь Цинцю, не без труда свисающего с Цинхуа и девочки. Серьезно?! Это что, его халат?! Это что… мука на ушах и хвосте?!.. Это что за…?! Ци-гэ каким-то невозможно ловким образом перехватил брата за хвост, и потащил следом, на ходу извиняясь перед старейшиной за такие маневры. Да-да, его шиди заработался, засиделся в кабинете, вы понимаете. Да-да, сейчас свитки донесут и он отпустит его до кустиков и деревьев. Конечно, они на Цюндине не мучают своих учеников! Ну точно не больше чем на Аньдине! Конечно же, он не пытался напасть ни на кого! Он вообще очень мирный. Его лучший-лучший шиди на свете. Ничем не хуже, чем Ло Бинхе. …Серьезно?! Шэнь Цинцю не мог поверить в увиденное. И в услышанное, если уж на то пошло, тоже. Его тащили за хвост. Цинцю бухнул свитки на стол в выделенном им зале, и щедро рассыпал сверху чихательного порошка. Просто так. С чувств. Для Аньдинцев. — Я надеюсь, шиди Шан хорошо подготовился к жизни вовне! Потому что с Цанцюна я его теперь выживу! — Шэнь шипел и плевался, не зная, кто бесил его больше. Пронырливый Шан Цинхуа, умудрившийся провернуть такое прямо у них перед носом. Или Ци-гэ, так не вовремя ухвативший его за хвост. — И позабочусь о том, чтобы вовне его преследовали все, кто только может причинить неприятностей бродячему заклинателю! И драные уличные банды, и императоровы псы, и даже бешеные коровы-мамаши, которым разошлю от его имени любовных писюлек!.. — Ну шиди!.. — Ласково, если не сказать «медово-умиленно» протянул Ци-гэ, поправляя брошенные свитки чтобы лежали прямее. И удивленно чихнул. — К чему это все? Мы оба прекрасно знаем, что ты раскопаешь все его грязные тайны, выяснишь что у шиди Шана были причины. Что-нибудь там про помощь другу в беде, или любовь, или… выгоду. Это Шан Цинхуа, конечно, но все равно. Посмотришь в его заплаканные глаза, и посочувствуешь ему, потому что у тебя золотое сердце. И в конце концов, мы будем ему помогать, а не… — Я. Не. Понял! — Упер Шэнь в брата свиток, за временным неимением веера. — Что тебе сделал Шан Цинхуа, что ты так яростно роешь ему яму?! — Но… ЧИХ! …шиди? — Все! Забудь! Веди свои подлые лекции, жаль что я не смогу это увидеть и умереть со смеху! Мерзавец перепрятал свою игрушку, но я найду его. Я все еще могу обыскать его брошенную нору и найти доказательства! Ничто не может остановить Шэня Цинцю, когда он вышел на охоту. 8 Итак. Нора Шан Цинхуа. Ну, тут было немного чище чем предполагал Цзю. Но все еще отвратительно. И что вообще такой талантливый человек как лорд Аньдина нашел в подобном посмешище?! (Леди Шан упоминала, что у него неплохо получается и вообще есть задатки, значит лорд Цинь талантливый! Интересно кстати, нет ли родства между шицзунем и мышастой гадиной? Леди Шан Лянъюэ и мальчик Шан Цинхуа? Это могла быть часть ее денежных махинаций... Надо узнать.) Никакого представления о фен-шуе, в принципе! На полу горы сложенных одна в другую мисок из-под еды. (Кто будет их мыть по-твоему, ты, ничтожество?) Над мисками кружилась пара случайных мух… Мог ли это быть план по разведению этого развлечения нищих? (Шэнь невольно поймал одну, но никому не скажет. Он теперь высокородный. Благовоспитанный.) Мог ли Шан Цинхуа, рожденный в приличной семье, интересоваться мухами как диковинкой? …Или это на продажу? Тьфу. Его покусал Лю Цингэ. Это просто мухи у парня не знающего о чистоте! Все остальное вокруг было завалено бумагами. Столы, циновки, подоконники и даже кровать! (А вообще, у него довольно просторная комната. Не бедствует любимый ученик.) Бумаги находились в ужасающем беспорядке. Не то что у Ци-гэ. Отчеты были свалены вперемешку с накладными, заказы с письмами от партнеров. То тут, то там, их покрывали пятна, и странные заметки. Шэнь подхватил когтями один лист и вопросительно вгляделся: «Яростная полосатая-бикини? Трогательная слепая? Все три? Ложа театра.» — … — Оценил заметку будущий лорд Цинцзин. Заметка прилагалась к листу с описью трех телег горьких тыкв. — Ничего не понимаю. Выкинув лист он вернулся к обыску, на ходу пытаясь вспомнить что за твари такие «Яростно-полосатые-бикини»? Не вспомнил и решил, что спросит на Дунъюане. Или у Лю Цингэ. Если не знают на Дунъюане, то этот знает точно. Он вообще странный. В самом углу обнаружился странный ящик, обклеенный талисманами. Сначала Шэнь Цинцю обрадовался, и собрался проходить сквозь ловушки. Но ловушек не оказалось. Талисманы действительно были замораживающими, хоть и не такой силы, чтобы сделать то самое с кустом. А внутри нашелся новый запас еды. И напитков. Поскольку, вряд ли такое было нужно любому нормальному человеку, даже Шану Цинхуа, оставалось предположить что нашелся запас провианта для любителя ледяной магии. Как интересно. Шэнь раскупорил миску сметаны из ящика, и задумчиво ее пожирая, оценил находки. Большая часть норы говорила только о том, что Шан Цинхуа чудовищный неряха и его растраты чернил с бумагой превосходят многих других. Но этот загадочный гость тут был, и ему нужна охлажденная еда. Поскольку большинство людей предпочитают питаться горячей пищей, сама собой напрашивалась теория, что наш гость все-таки не человек. Оставалось темное место. Раздраженно сопнув, Шэнь отодвинул в сторону ложную стену (Серьезно, шиди Шан, тайный ход?!) и вполз внутрь. А следом достал талисман и получше все осветил. Тут было много… ткани? Слишком мягкие матрасы на полу. Слишком большие подушки вокруг. Ошметки бумаги на них. (Шэнь Цинцю подобрал и осмотрел, да, охладительные талисманы. Это зацепка!) И даже стена была занавешена большой гардиной спертой у господина Сюя. Особо рыться тут не хотелось, было противно, но Шэнь все равно подошел и сорвал гардину. Просто из мести. За ней… висела бумага. Опять бумага. Слишком много бумаги! Целые сотни обрывков, листов, маленьких листиков и ниток между ними покрывали тайную стену Шана Цинхуа! Прочувствовав восторг от находки до самого кончика хвоста, (Кошмарные заговоры! Подлые планы! Интриги! Наконец-то!) …Шэнь Цинцю прищурился и вчитался… Это… были… не заговоры… …Шэнь Цинцю вынесся из домика Шана Цинхуа с хвостом трубой, и сбивая на ходу вещи. На пол летели кипы бумаги, опрокинутые миски, ошметки талисманов. Летело все! Прочь! Прочь! Прочь! Подальше от этого испорченного места! Пусть потом с этим Ци-ци-нян разбирается! Она взрослая, сильная, распутная. Это по ее части! Он бежал всю дорогу по Аньдину, пока не достиг Ци-гэ и не повис на нем, нервно дрожа хвостом. Нет, Аньдин не выиграет это соревнование, но именно сейчас он был готов поклясться, что больше не ступит ногой на этот проклятый пик! — Я… чхее… чих!.. Вынужден… откланяться. Давайте перенесем… чих!.. шиди? — Прижимая к себе Шэня, Ци-гэ невероятным усилием пытался сохранять какое-то приличие вида. Даже чихая. — Каж…чхи-тся, моему шиди нехорошо. Аньдинцы ему не уподобились. Они выглядели жалко. Еще жальче обычного. И, надо отметить, Шана Цинхуа среди них не было, хотя его звали специально. Но кто бы этому удивился, после встречи на кривой дорожке? — Чих-чих-чих! — Да, чих! Спа… серп… сибо, шисюн! Ты… чих! Так помогаешь всем! — Сей-чха-с всем нехорошо! — …Это все… Шэнь Чих-цю! …Его снова сегодня видели! Несмотря на запрет! — Апччххи! Даже с-собрание чхи! сорвал! Вот мстительный чхи-ловек! — Эт-тот слы-чхи-шал, что его выносили с пика силком! — Благодарю вас. Ч…чхуй! За то что пришли. Мы, вас оставим, шиди… «И чтобы ноги нашей тут больше не было!» 9 — Ты нашел… чхи? Какие-то зацепки, шиди? — Да, Ци-гэ. — Ворчливый Цинцю протер нос брата платком. И какой бес его дернул самому совать морду в те свитки?! — Я нашел. — И куда теперь? — В глазах старшего брата был написан восторг и щенячье предвкушение. Кажется, он действительно любил приключения и расследования. Ну и дела! А если бы не Цингэ, так и сидел бы запершись в своем кабинете. Даже о себе самом позаботится не способен, что за человек?! Так уж и быть, в честь этого, яд в этом месяце он подберет для Лю Цингэ подобрее. За то, что помог. — Теперь мы идем на Байчжань. Цзи Цзюэ тренировался на своей обычной площадке, и в первых лучах солнца выглядел очень даже неплохо. Хуже, чем Лю Цингэ, но все еще можно было понять что в нем нашла шимэй Ван. Стоит ли начать травить его тоже? Он ей нравится, будет лучше, если проживет подольше, а с учетом, куда эти идиоты вечно суют не-защищенные руки, привычка им нужна к очень многим токсинам… Шимэй Ван, конечно, ему не брат, но друг. Значит, по сути, Цзи Цзюэ вставал на одну ступень с Лю Цингэ: Партнера того кто для Цзю важен. Шэнь Цинцю решительно направился прямо к нему. — Шисюны? — Первым поприветствовал мечник. — А шисюна Лю сегодня нет. — Я знаю, сегодня мне нужен ты. — Шисюн Шэнь?! — Вскинул испуганный хвост шиди Цзи. — Это очень подло, подкрадываться в одежде Цюндина! Я не хочу с тобой подло драться! И направил на него меч. Ну почему люди всегда говорят одно, а делают другое? Двуличные существа! — Итак… — После драки, Шэнь удобно устроился на помятом и чихающем Цзи Цзюэ. Порошок все еще остававшийся в рукавах, оказался как нельзя кстати. Шэнь сунул байджанцу к глазам оборванный лист заклинательской бумаги. — Подскажи-ка мне. — Аппхи! Это… талисман какой-то. Наверное с Цзуйхоу. — С Цзысяна. Это талисман охлаждения. — Ну так на кой демон ты спрашиваешь об этом меня, если все сам знаешь, шисюн Шэнь?! Шисюн Юэ! Спасите меня! Вы же все видите! — Вижу. — Кивнул Ци-гэ не вынимая рук из рукавов. — Хороший бой, Цингэ помог тебе исправить третий удар тигра, шиди Цзи. Приятно видеть. — Шисюн Юэ!.. — Сюда смотри! — Шэнь потянул свою жертву за ухо. — Я хочу чтобы ты подумал и подсказал мне, чей это почерк. Не так много на Цзысяне учеников, готовых торговать талисманами из-под полы и это не шиди Ван. — Шимэй. — Ну шиди! — Удрученно покачал головой Юэ. — Да нет! Шимэй с Цзысяна ими торгуют! Все три разом, они подружки! — Ага. Ну так бы сразу и сказал. — Цинцю слез с Цзи Цзуэ и довольно перевелся на Ци-гэ. — Теперь мы должны установить наблюдение за шимэй с Цзысяна. — Но зачем, шиди? — Я испортил весь запас Цинхуа. — Направились они к выходу с Байчжаня. — А они ему нужны, судя по всему. Этот демон сам не справляется… — Демон?! С чего ты взял что там есть демон? — Ох, хватит прикидываться тупым! Это очевидно! Ци-гэ втянул голову в плечи, подождал, понял, что продолжения грозы не будет, и снова робко прикоснулся хвостом к хвосту Цинцю. Идти вот так, вместе, по покрытому сияющей росой нового утра Цанцюну, было поразительно хорошо. — Тогда… взять с собой он мог немного. И если мы поймаем его, когда он придет за талисманами… — Или того, кого он пришлет. — То сможем проследить до нового укрытия! — Именно так. Ты делаешь успехи. Неплохо для человека в твоем возрасте остающегося учеником. — Шиди Шэнь! Это было больно! Внезапно. И подло. — А нечего было врать на вступлении. Однажды Ци-ци-нян узнает, насколько ты старше своего совращенного мечника, и спустит с тебя шкуру. — Цинцю вздохнул и почесал ухо. — А пока мне надо переодеться и вымыться. Какой позор! — Тебе очень… апчхи! — …Ну и на том спасибо. 10 Девочки с Цзысяна не стали большой проблемой. Стоило намекнуть им, что они с Ци-гэ знают о приторговывании талисманами… да-да, и теми самыми, и что об этом могут узнать старшие, как шимэй принялись стелиться и умоляюще помуркивать. Цзю понятия не имел, на какие-такие «те самые» талисманы он намекает, но он видел хитрые, маслянистые глаза авантюристок, их нервные хвосты, и с легкой душой блефовал. Сработало. Всегда работает. А когда Ци-гэ добавил к этому обещание пары лишних пачек бумаги для талисманов (В чем совершенно не было нужды, кнут прекрасно работает и без пряника! А документы на снабжение Цяньцао лежат на его столе четвертый месяц не подписанными!) — шимэй поклялись сообщить сразу же, как явится кто-нибудь посланный Шан Цинхуа. Цинцю все равно послал освободившегося Мин Фаня сидеть там в засаде, пусть учится. Но в целом, можно было считать эту стадию расследования завершенной, и выпить чай. Про себя Цзю надеялся на две вещи: что Ци Цинци успеет вернуться чтобы поучаствовать. И что Ци-гэ не будет нахваливать тот яд, который чаем звал Лю Цингэ. Шэнь Цинцю был неудачником. Обе эти надежды не осуществились. Ночь была темной и звездной. Самая подходящая ночь для злых дел и романтических свиданий. По этой причине издалека, с некоторых мест Цанцюна, эхо доносило немелодичные любовные завывания. И по этой же причине Шэнь Цинцю и его неловкий, но восторженный брат, крались следом за маленькой шимэй-грибом. Цзю не знал, как Цинхуа этого добился, но девчонка была предана ему до последней шерстинки на хвосте, и готова на все. Ну, или у них на Аньдине так принято, или… Интересно, у них когда-нибудь будут дети? Ло Бинхе же не его… — Ло Бинхе ни при чем. — Вмешался Ци-гэ. — _Бомм! _ — Встретился веер Цинцю с головой Его Глупейшества. — Во-первых, я уже это слышал! Во-вторых, молчи, когда мы следим! А в-третьих, не смей проворачивать на мне эту жуткую штуку с чтением мыслей! У тебя для этого есть Цингэ! — Но… — Просто. Молчи! Маленькая шимэй очень старалась быть скрытной, но этого не хватило чтобы уйти от двух старших учеников. Надо будет посоветовать ей выучить пару трюков с Дунъюаня… Так, стоп. После того позора со шкафом и столом, он никогда и ничем не будет помогать Аньдину! Аньдин враги номер семь в списке. Сразу после мужика с телегой, наехавшей на его хвост полтора года назад. И все-таки они чуть было не потеряли цель, когда девчонка использовала старый как мир воровской трюк незаметно выкинув мешочек с амулетами в густую траву и, как ни в чем ни бывало, отправившись вершить свои дела на Аньдине. Кто-то, в конце концов, должен был исполнять обязанности Цинхуа, пока того нет. Хорошая девочка. И почему она вообще хочет прозябать на Аньдине? Попробовать что ли переманить? Минъянь упоминала, что она любит пакетики… Рука невольно нащупала глубоко в рукаве трофейный пакетик и пошуршала. — Шиди! — Шепотом возмутился Ци-гэ. — Мне можно! — Огрызнулся Цинцю. — Я не об этом, шиди, смотри! Там под холмом валерьянковая хохлатка! Цинцю вгляделся в ночь. Ожидаемо, Ци-гэ указывал не туда, куда надо. — Не под холмом, а в зарослях. И не хохлатка, а мерзко-оранжевый хвост. Но в остальном ты прав, Ци-гэ, молодец. Без тебя бы я проглядел. — …Да, шиди. Конечно. Я старался. Цзю протянул руку и заставил брата склубочиться, и перестать торчать из кустов ушами. — Значит, Бинхе не при чем? — Угу. — Я вижу. Маленький Ло Бинхе двигался робко, но не тормозил в своем преступном замысле. Он выглянул из-за дерева, перебежал лужок, и юркнул в траву так, что ничего не было видно кроме самого кончика хвоста. Рыжий хвост однако как огонек отмечал стремительный бросок мальчика за добычей, и не менее быстрое отступление. Цинцю с Ци-гэ кивнули друг другу, и поспешили следом за мелкой заразой. А ведь знал Цинцю, знал, что от этого мальца будут одни неприятности! Слишком он был… удачливым. Слишком солнечным. Это «мррр» неспроста, как бесплатная мышь в сырнице. К счастью, в выслеживании он оказался не лучше грибной девочки. Вскоре братья прятались в такой же густой траве, но уже перед черным зевом Входа в Зловещую Пещеру. Прямо у входа Бинхе нетерпеливо ожидал Шан Цинхуа, а вот демон, очевидно, прятался глубоко в пещере. Цинцю скрипнул зубами при виде сегодняшнего врага, и уже начал вести мысленный отсчет до броска… Когда с небес к парочке заговорщиков спланировал третий. Озаренный лунным светом, он походил на божество со старых картин настолько, что Ци-гэ потрясенно вздохнул, а Цзю зашипел от отвращения. Это был Лю Цингэ. 11 — Шисюн Лю! — Растопырил хвост, кажется, столь же пораженный Цинхуа. — Как ты нас нашел?! — Я принес. — Вместо ответа, Лю Цингэ по своему обыкновению, полез в сумку. Первой оттуда была вытащена тушка Относительно Уродливого Монстра, которая тут же была положена на слегка шокированного малыша, и заляпала его вонючей кровью. (Так ему и надо! Вот Цзю никто столько мяса в жизни не дарил, когда он был маленьким!) А следом Цингэ вынул какой-то ослепительно прекрасный, сияющий цветок, похожий на лотос. Или звезду, ледяную и с листиками. Шан Цинхуа издал сдавленно-восторженный писк и схватив цветок, без дальнейших слов кинулся в пещеру. Ло Бинхе растерянно шатнулся ему вслед, остановился, поклонился Лю Цингэ, и побежал-таки внутрь. Лю Цингэ пожал плечами, и тоже было шагнул в темноту. Шэнь Цинцю был озадачен. Это что, какой-то очередной легендарный цветок из тех справочников, которые леди Шан прятала по углам? Они там разврату предаваться планируют?! При детях?! Подождите… Лю Цингэ изменяет его брату с Шан Цинхуа?!.. Ци-гэ, должно быть, даже не понял, куда Цинцю подевался. Вот он был, а вот его нет. А Цинцю уже летел в спину Байджанского Варвара во всеоружии, и плевать, что в этом месяце он уже подло нападал. Это другое! Нет, потом он конечно сообразил, что это была бредовая мысль. Лю Цингэ слишком… Слишком… комок праведности, чтобы действительно изменять его шикарному брату с какой-то трусливой мышью! Даже если эта мышь делает очень интересные штуки. Он просто помогает. Как всегда. В силу характера. Но было уже поздно. Завязался бой, и судя по блеснувшему взгляду, мечник не собирался ни объясняться, ни пропускать Шэня внутрь. Он одним своим видом умудрился показать что дальше: вход только для тех, кто сможет победить в этом бою! Типичный Лю Цингэ, в общем-то. Он иногда так в столовой стоял от скуки. Бой грозил затянуться, или вообще оказаться проигранным. Было темно, Лю Цингэ был в прекрасной форме, а где-то мог сгинуть с глаз долой Шан Цинхуа со своим демоном, и ищи его потом по всем норам. Шэнь раздраженно зашипел, и на миг оттолкнув варвара, перехватил заготовленную банку со жгучими бритво-шершнями. Это был запас на крайний случай, к тому же для Шан Цинхуа (Или его демона, если он вдруг будет слишком опасен.) а вовсе не Лю Цингэ, имущества его брата. Но время поджимало. И тут мимо него пронеслась тень Героя, Выходящего на Сцену в самый подходящий момент. Зазвенел какой-то прихваченный с собой братом меч, встретив сталь Чэнлуаня. Брызнули искры. Шэнь замер, вытаращив глаза и чувствуя, как сердце норовит выпрыгнуть из груди. Это было… — Иди! — Через плечо выдохнул Ци-гэ, мало похожий на себя обычного. Его глаза горели. Чувством, азартом, жизнью. Маска слетела и Цинцю на миг увидел того человека, которого всегда видел Лю Цингэ. И, должно быть, видел Таньлан-цзюнь, один раз в жизни. Цинцю сглотнул. Сколько раз он мечтал об этом в детстве, что ему снилось это и потом? Что Ци-гэ возвращается в свете славы и заклинательской силы. Вступается за него. Снова встает между Сяо Цзю и врагом. Любым врагом, неважно кто это будет… Не важно когда и как. Как не важно сейчас ему стало и то, что Ци-гэ явно делал это для себя, а не для него. Это ведь их с Лю Цингэ главное любовное развлечение: подраться. И то, что он явно к этому готовился, прихватив с собой меч, а не ринулся вперед в порыве братских чувств. Совершенно не важно, потому что он наконец это сделал. На самом деле. Возможно, у тех снов теперь будет другой конец. Хороший. Шэнь Цинцю развернулся, и оглашая пещеру яростным, азартным воплем преследования, бросился вперед. Эти двое в его присутствии явно не нуждались. Цинцю пробежал внутрь по узкому короткому коридору, потом через округлую пещерку заваленную мокрыми от растаявшего льда одеялами в следующий коридор, где виднелся свет и раздавалось шумное дыхание удирающих. — Быстрее, мой король! Я умоляю, быстрее! — Верещал где-то там Цинхуа. «Король»? А у шиди губа не дура, хотя куда вероятнее, что очередной хвастливый демон навешал ему лапши полные уши. Но амбиции, это тоже похвально. Даже у дурака. Шэнь повернул за угол, и вылетел в длинный проход, в конце которого уже ясно разглядел своих жертв. Он чувствовал как напрягся его хвост и сияли глаза, расширившись от горячки охоты. Вон они, все трое. Перепуганный шиди, храбрый мальчишка, и демон, такой слабый что едва бежал, но все еще самый опасный из троих. Его хвост был синим. В центре прохода пещера пересекала природным мостиком какую-то глубокую яму, видимо, когда-то там текли подземные воды. Пещера вообще была сыроватой, грибной, и походила на ту, где раньше было много воды. Так вот, к этому мостику и бросился Ло Бинхе, повернув назад и отделившись от своего приемного папашки чтобы… встать на пути у Цзю с мечом Цинхуа наперевес?! Серьезно?! Да кем он себя возомнил, этот комок рыжей шерстки, кем-то могущественнее Лю Цингэ?! Нет, это похвальная верность, но НЕ СЕЙЧАС мальчик! Цинцю настолько раздухарился видя как скрываются за очередным поворотом два хвоста, что не пожелал тратить на мальчишку даже секунды. Он просто швырнул в него первым, что попалось под руку из его тайного арсенала. Ой. Банка со жгучими бритво-шершнями. Цинцю диким, грациозным прыжком перескочил то место, где падал с мостика неблагодарный звереныш (А ведь это он приволок сие бедствие в секту! Он сам! Своими лапами! Спас и приволок! И кто его за усы тогда дернул?!) и поспешил дальше. В спину ему неслись адские вопли рухнувшего в яму мальчишки. Ну ничего, он ничего общего с ледяными демонами не имеет, так что ожоги и укусы ему на Цяньцао вылечат. Из ямы, если повезет, вытащат те двое голубков. При таком оре они будут там буквально вот: сейчас. Ну, а что касается шерсти… Будет знать, как бросать вызов Шэню Цинцю, будущему лорду Цинцзин, собственному благодетелю. Походит месяцок лысым. И нет, Цзю совершенно не было стыдно обижать маленьких. Он сам таким был. Он знал кое-что о детях. 12 Поворот! Еще один! Они не могли далеко уйти с такой скоростью, но как же раздражала эта сложная, извилистая пещера и ее скользкий пол! Еще один! Отрезки между поворотами казались в этой ее части небольшими и Шэнь Цинцю буквально столкнулся с удирающими нос к носу! Ну, то есть, нос к хвосту. Его клыки оскалились, все тело звенело от напряжения, мыслей в голове не осталось, кроме звонкого голоса охоты. Преследования. Жерт… Сначала, обернувшийся Шан Цинхуа заорал. Заорал честно, в паническом ужасе, как полагается тому, кто бежит и не может убежать от своей погибели. Но это было сначала. Через секунду он уже щелкнул зубами закрывая пасть, выхватил что-то из рукава и кинул в Шэнь Цинцю! Он всегда был довольно подлым шиди. (Это тоже были жгучие бритво-шершни?! Может быть, ледяные?!) Цинцю вильнул в сторону и перевел взгляд с преследуемых на кинутый в его сторону предмет. Предмет был яркий и круглый, он разложился пестрыми бумажными гранями и запрыгал от стены к стене. Все смешалось, вокруг потускнела пещера. Охотничий инстинкт Цзю, разогнанный до предела, забыл о том кого преследовал и атаковал новую жертву. Потребовалось какое-то время (Он не знал какое!) чтобы справиться с этим наваждением и снова обратить внимание на реальный мир. Наконец, Шэнь опомнился, огляделся, и стряхнул с когтей ошметки пестрого бумажного мячика. — …Шан Цинхуа! — Прорычал он в темноту. — Если ты еще здесь, пеняй на себя! Сердце колотилось как бешеное, но уже не с чувств. Все-таки он был самым слабым в вопросах совершенствования из всех старших учеников Цанцюн. Он устал, он забегался, он перенервничал. Но это определенно не заставит его отступить. Никогда! Никогда он не проиграет Шан Цинхуа! Цинцю порылся по рукавам, вытащил несколько пилюль запасенных на такой случай, и с наслаждением их проглотил. (Шиди Му был бы несчастлив узнать о его запасе.) Слабый валерьяновый привкус, горечь волшебных трав и минералов, один болезненный удар внутри, и вот он снова готов бежать. И он побежал. Побежал лучше чем раньше, на поворотах отталкиваясь ногами от стен и почти летя над землей. Он настиг их в последней пещере, пещере из которой не было второго выхода. Зато в ней была маленькая, довольно глубокая лужа, оставшаяся от старых вод. В этой луже, распространяя вокруг себя миазмы холода, расцветал принесенный Цингэ цветочек. А прямо над ним раскрывалось отверстие какого-то портала. (Довольно пошло выглядело, если начистоту, это отверстие. Может и правда, из справочников леди-шицзуня растение?) Глупо было гадать, куда ведет этот портал. Он был ледяным, и туда очень хотел запихнуть своего приболевшего демона Шан Цинхуа. Демон как раз замер на самой границе, прощаясь со своим (Кто они друг другу, если дети у него будут с шимэй-грибом?!) кем-то, когда Цинцю с победоносным рыком ворвался внутрь и кинулся к своему шиди. — Цинхуа! — Сдавленно охнул демон, он действительно плохо выглядел. — Бегите, мой король! — Панически взвизгнул мышь, и внезапно, самопожертвенно добавил: — Оставьте меня! Я его задержу! — Цинх… — Повторил было патетичный синеухий демон. Как раз к этому моменту Цинцю успел пробежать большую часть пещеры, наступить на безоружного Цинхуа (А нечего позволять детям воровать собственное оружие!), и оттолкнувшись прыгнуть на самого демона. Белый сапог будущего лорда Цинцзин встретился с удивительно породистой рожей (И правда, что ли, аристократ?) и не дал последнему договорить. А сила удара отправила демона прямиком в дыру от портала. Шэнь Цинцю был очень доволен собой. Идеальный удар! Научит этого идиота, что если уж твой партнер готов пожертвовать собой, а у тебя нет сил даже чтобы бежать, то и нечего делать все приложенные усилия бессмысленными и героически дохнуть в шаге от спасения! (Он всегда вырывал страницы, если в подвернувшемся романе было что-то такое патетично слезоточивое! А эти двое, кажется, на самом деле планировали проиграть весь диалог: «Я тебя не оставлю! Тм.») Итак, демон был спасен. Победитель в гонке-расследовании установлен. Настал час сладкой мести. — Шан… Цинхуа… — Шипя, развернулся Шэнь к рассопливившейся от ужаса мыши, и кинулся! 13 — …Это все его гнусный дядя! — Цинхуа гундосил разбитым носом, и с отвратительными звуками пил чай, пока рассказывал Цинцю свою историю. Сверху на него было кинуто одеяло. Сухое, не-спасибо Ци-гэ, сам Цзю накинул бы мокрое. — Все детство его третировал, и тут сумел как-то особенно подло напасть! Мобей потерял силу на несколько дней, ему некуда было бежать, не к кому обратиться! Он был так несчастен! — И он пошел к тебе. Заклинателю. На Цанцюн. Да, известное на пол-мира безопасное место для беглых демонов! — Цинцю обмахнулся веером. Ему еще надо было пережить все что он сегодня узнал, о безумии его новой заклинательской семьи, и внести изменения в уже сложившиеся планы и установки. — Вот и не надо так язвить, шисюн Шэнь! Я бы никогда ему не навредил! Мы с ним давние… — Да-да, эту часть, пожалуйста, пропусти! Рядом Лю Цингэ жарил Относительно Уродливого Монстра, искры уносились в темное, ночное небо. Пахло аппетитно. Но Цинцю был готов поклясться, что варвар добавил к мясу остатки использованных Ци-гэ лекарств. Нет, конечно, там были всякие пряные травы, да и пахло вкусно, но стоит ли рисковать.? Ци-гэ бы обязательно попробовал, но слава небу и бездне, Ци-гэ тут не было, он унес малыша Ло на Цяньцао. Шэнь раздраженно фыркнул и сложил веер. Его бы брат так носил, как таскается с этим ребенком! Что они все в нем нашли?! Цвет?! Это потому что Бинхе солнечный, а Цинцю лунный?! У них нет вкуса! Ци-ци-нян он очень даже нравится! Хотя, Ци-гэ всегда любил оранжевый цвет. Гораздо больше, чем белый… — Он дорожит. — Подал голос горе-повар. — Просто все… сложно. Он плохо себя вел днем? Я должен дать ему инструкцию? — …В бубен ему дай лишний раз и успокойся! — Огрызнулся Цинцю, еще более злой от стыда, что его застукали на сомнениях. Чертов варвар, и его чертова интуиция! (Это близко с чтением мыслей Ци-гэ? Они поэтому сошлись в пару?!) В раздражении он стукнул веером всхлипнувшего Шан Цинхуа. — А ты чего заткнулся?! Продолжай! — А все. Продолжать-то больше и нечего. — Сжался мышь. — Я уже все сказал. Теперь он в надежном месте, отлежится еще денек и начнет с расстановкой мстить. Теперь все хорошо. Только бы мой король не попал опять в беду и не слишком переживал обо мне! — Шиди Ли сплетничал, что рядом с Цанцюном вновь видели демона в лесу. — Снова подал голос байджанский варвар. — Бело-синего. — Должно быть, это его дядя! — Ахнул Цинхуа. — Он искал Мобея?! — Можешь сказать Мобею, где искать. Я не буду красть его месть. — Кивнул Цингэ. — Так близко к школе? Да вам повезло, что вы попались мне, а не ему… Он бы сожрал вас сразу. — Зафыркал Цзю, и злодейски закончил: — А я буду пытать годами! — …Что? Что ты имеешь в виду?! — Испуганно уставился на Цинцю, Шан Цинхуа. Даже Лю Цингэ заинтересованно поднял голову и хвост. Конечно же, Шэнь Цинцю любил мстить. А для хорошей мести, надо было отобрать у жертвы самое дорогое. И если учитывать, что сегодня они не трогали ни Мобея, ни девочку-грибочек, а Ло Бинхе уже унесли на Цяньцао — оставались деньги. Шан Цинхуа плакал. Умолял. Ползал на коленях и выдирал шерстку, но Цинцю не смилостивился. Он слишком много страдал, пока с этим всем разбирался. Суммы, которые Шан Цинхуа придется выплачивать, чтобы его секрет сохранили — были немаленькие. Наконец-то Госпожа Шелкохвост разберется со своим ужасным ремонтом, и все станет как раньше. С его любимым Теплым Павильоном, добрыми девочками, музыкой… Да и мало ли на что еще пригодиться. Он, можно сказать, почти женатый человек! Ему надо покупать подарки, лекарства, просто всякую утварь для комфорта в доме! А от Аньдина не убудет, знал он этих запасливых. У них один в казну, два в уме, и еще четыре в заначку… 14 Над Цанцюном снова шел дождь. Шэнь Цинцю, будущий лорд Цинцзин, сидел на крыльце и снова скучал. Его пальцы мяли маленький клочок бумаги, еще один, который он подобрал в пыли у порога, во время обыска у Шан Цинхуа. Записка, предупреждающая любителя демонов об опасности, об охоте Шэня Цинцю, и о том, что надо немедленно уводить демона из его темного места. Записка, отправленная Юэ Цинъюанем с трусливым ребенком, пока они собирались. Еще одно маленькое предательство. Шэнь Цинцю не был удивлен. И все-таки… это было веселое приключение. Очень веселое, даже великолепное! Они работали вместе, охотились и общались. Было забавно замечать те моменты, когда Ци-гэ пытался ему помешать. Цинцю был уверен: если бы Ци-гэ не пытался, у него вышло бы лучше. Он всегда мешал подлым затеям гораздо больше, когда очень хотел помочь. В этот раз он хотел помочь Шан Цинхуа. С закономерным финалом. Когти будущего лорда Цинцзин разжались, и бумажка спланировала вниз, прямо в лужу. Иероглифы мгновенно превратились в красивые чернильные пятна. Шэнь Цинцю зачарованно наблюдал, как они растворяются. Без этих слов будет лучше. Можно сделать вид, что их никогда не было и жить дальше. Хотя и было немного обидно, что именно ему снова приходится проглатывать ложь. Но теперь он знал и правду. Ци-гэ вернулся. Тогда, он действительно вернулся к болоту, оставшемуся на месте поместья Цю после ливней размывших плотину. Вернулся, барахтался, искал. Исполнил свое обещание, пусть и с опозданием на несколько лет… Дней. А может даже часов. На него не стоило обижаться за такие мелочи. В конце концов, Цзю, как любая крыса, смог позаботится о себе сам. Он выплыл. И они снова вместе. Шэнь Цинцю глубоко вздохнул, и запрокинул голову к небу. Еще полшиченя таких, и можно ожидать радугу… Да, он очень любил дождь. P.S. Тень, едва заметная в свете пасмурного дня, застила Шэню небо. Он приоткрыл глаза. Перед ним стояла девочка-грибочек. Она держала в руках потрепанный желтый зонт и сверлила его взглядом столь же мрачным и требовательным, как у мстительного духа. — Шисюн, — Протянула она сипловатым от усталости, тоже прекрасно подходящим к взятой сегодня роли, голоском. — …пообещал мне танхулу позавчера. Я хотела бы ее получить. Определенно, если у них с Шан Цинхуа будут дети, то он бы завел себе одного…