Миссия: найди-себе-сам соперника на пути совершенствования

— Готов? Ся Ляндао не был готов. Но настало время разобраться с Дунъюанем раз и навсегда. — Ты взял вервие бессмертных? — Да, — Лянмин показал на мешочек цянькунь. — Хотя и не понимаю, зачем. Неужели мы не справимся с шиди Мином? — Про тебя так тоже все говорят. Если он шпион Хуаньхуа или демонов, то может быть силён. — Если он шпион, я устрою тебе третью свадьбу. — Он что-то знает про Бинхэ, — Не сдавался Ся Ляндао. — Он скрывается от нас. — Я устрою третью свадьбу и оплачу её. Теперь мы идём? Не вздумай там про себя молиться, чтобы он оказался шпионом. — Ни в коем случае, — Соврал Ся Ляндао. Это только, потому что тогда они разделаются с проблемами сегодня, не из-за свадьбы. Абсолютно точно не из-за свадьбы, которой он хотел похвастаться перед всем миром. Они пошли пешком. Оставили мечи на тот случай, если опять будет змея. Змеи не было (Ся Ляндао предупредил в письме, что, если будут змеи, он посадит Мин Лянвэня в темницы и уже там они будут говорить). Была Мо Циншоу, встретившая их у радужного моста. — Чжанмэнь-шисюн. Лорд Цинь. Ся Ляндао вздрогнул. Он сам просил её встретить их и проводить к Мин Лянвэню. Почему он удивлён? — Ученица Мо, — Лянмин отцепил руку, которой вцепился мёртвой хваткой после неожиданного приветствия. Что там Лю Цингэ говорил про то, что Мо Циншоу не существует? То есть про то, что она может быть шпионом. Ся Ляндао окинул её подозрительным взглядом. Милая девушка, даже меча с собой никогда не берёт. Хм, у них же только у Юэ Ци проблемы с мечом? Он не упустил что-то ещё? Теперь будет подозревать каждого. А всё из-за Лю Цингэ. — Учитель Мин ожидает вас, — Мо Циншоу повела их мимо зарослей ежевики. Они же не пойдут к вольерам? Если там опять змеи, он смирится с возможными последствиями и возьмёт на это задание Лю Цингэ и Шэнь Цинцю. Каждый отвлечёт свою жертву, говорят на Лю Цингэ не действуют слёзы. Но нет, Мо Циншоу привела их к кабинету Мин Лянвэня и тут же оставила. Пошла писать письма в Хуаньхуа? Она когда-нибудь была в Хуаньхуа? Никто, кроме цюндинцев там особо не бывает. Да кого он обманывает, кто угодно мог быть. Та же конференция Альянса Бессмертных в основном ими и проводится, отличная возможность завербовать наивного юнца. Мо Циншоу никогда не была на конференции, это точно. А вот Мин Лянвэня там чуть не убили с десяток раз, когда он видел очередного зверя и кидался посмотреть. — Ты там параноишь? — спросил Лянмин, прежде чем войти. — Немного, — Ся Ляндао порылся за пазухой и достал пилюлю. Передумал и убрал обратно. А вот шариков с Аньдина он бы съел. Всё же началось привыкание. Они вошли, не постучав, хотя Ся Ляндао немного некомфортно стало от такого нарушения этикета. Мин Лянвэнь ждал их за столом, засыпанным бумагами, чьими-то перьями и чешуёй. Змея? Ся Ляндао нервно огляделся, но никого живого не увидел. Только скелет демонического лося. Здоровый, полкабинета занял. — Проходите, чжанмэнь-шисюн, — он проигнорировал Лянмина. Как грубо. А ещё в руках Мин Лянвэнь держал маленький шнурок с привязанным к концу бантиком. И теребил, заставляя бантик перемещаться по столу. Лянмин завороженно шагнул, не моргая смотря на бантик. Ся Ляндао закинул в рот горсть шариков. Помогло, бантик больше не отвлекал. Он аккуратно и незаметно дёрнул Лянмина за хвост, возвращая в реальность. Мин Лянвэнь отвлекает, разве не понятно. Мин Лянвэнь жестом указал на кресла, приглашая присесть. Но шнурок теребить не перестал. И чуть не снёс хвостом стоящую позади скульптуру. Ну, это дело привычное, он почему-то до сих пор не научился как следует управлять хвостом. Как маленький, хотя уже за сорок перевалило. А когда был маленьким, вообще через шаг об него спотыкался. А хвост у него длинный. — Вы хотели поговорить со мной, чжанмэнь-шисюн? — Мин Лянвэнь сложил руки в замок. Всё ещё держа шнурок с бантиком. Он раскачивался. Если прыгнуть сейчас, то можно успеть поймать раньше Лянмина. И Мин Лянвэнь от неожиданности не сможет удержать. Да чтоб вас. — Да, есть пара вопросов, — Ся Ляндао с трудом переключил внимание с бантика. — Мне интересно, откуда у шиди та информация, которой он так щедро поделился на собрании. — А, это, — Мин Лянвэнь неловко дёрнул рукой, запуская шнурок с бантиком в окно. Уже выпрыгивая в это окно, Ся Ляндао понял, что это было не случайно. *** Сбитый зеленый лист упал прямо на нос. Пришлось его сдуть. — Ну?.. — Шэнь Цинцю неторопливо сматывал ленту. Ту, которой только что душил и так полуживого демона с шипастым хвостом. — Я слушаю. Если бы раньше ему сказали, что он будет драться с демонами расшитой женской ленточкой, он бы посмеялся. Но самым неожиданным образом, это оказалось интересно, а марать драгоценный Сюя о всякий сброд не хотелось. И он не позволит Лю Минъянь себя обойти в этом, особенно перед глазами Цици-нян! Он даже украл у Хуаньхуа книгу про использование заклинательских кнутов, и нашел один исторический документ в библиотеке, упоминающий Мастера Сражающегося Шелком. Демон скорчился у его ног (И куда делась вся их национальная спесь?) и запричитал: — Я не знаю! Не знаю, это было слишком давно! — Это было шестнадцать лет назад. — С презрением скривился Цзю. — И я за это время успел родиться и обзавестись собственным выводком! Цзю сплюнул. И где найти хули-цзин со сводкой сплетен и правд за последние сто сорок лет когда они нужны? Нееет, когда они нужны, эти лисы уезжают на отдых! — Рассказывай что знаешь. Что слышал. Или кто может знать? Он уже долго обыскивал Пограничье пытаясь собрать сведения о событиях шестнадцатилетней давности. Пограничье было немаленьким. Интересные, колоритные земли, с удивительно короткой памятью. Жалкие человеческие деревни, что стояли тут в те годы, превратились в безлюдные руины. Жители разбежались, кто под защиту заклинателей, а кто ближе к заветному городу. А в отсутствие нормальных деревенских стариков, оставалось опрашивать демонов. Демоны, что охотились по округе, как назло, тоже оказывались малолетними. — Ну же! — Поторопил шипастого Цзю, и покачал скрученной лентой. — Пяо Чон! — Выпалил безымянный демон, явно не желая быть повешенным. — Пяо Чон из Красного Домика! Она была тут давно! Еще до того как тут все стало… так! — Пяо. Чон. Это не та ли лисица, что ошивается в ближнем городе? — Нет. Она вообще не лиса. И в городе не бывает. И я не бываю! Пусти меня наконец! — Допустим. Как мне найти этот Красный Домик? …Красный Домик оказался совсем не таким, как представлял его Цинцю. Во-первых, он не был борделем, подобно Теплому Красному Павильону. Это было маленькое уединенное хозяйство, с виллой, садиком и забором, раздражающе богатое и ухоженное для этих земель. Спрятанное в тихом месте, и укрытое от случайных взглядов умело начертанными на заборе знаками. А во-вторых, Красный Домик был… красным. Очень и очень красным. К удивлению Цинцю, стоило ему постучаться и потребовать встречи с госпожой Пяо Чон, как его проводили в сад и оставили ждать госпожу. Никто не спорил, не обзывался, и никого не пришлось бить. (А он уже настроился!) И теперь он рассеянно обмахивался веером, и разглядывал окружающую его красноту. Красными были крыши домика, его двери, карнизы, и даже побелка на стенах казалась слегка красноватой. Красными были мостики в саду и плитки дорожек. Ослепительно красной была листва огромного клена, укрывшего своей сенью половину садика. Всех оттенков красного были густые заросли космеи на клумбах, перемежающиеся только редкими оранжевыми пятнами исцеляющих ноготков. Красными были дорогие лакированные коробочки, установленные вокруг миниатюрного прудика. И даже породистые карпы запущенные в прудик были в основном красными. Это Шэнь Цинцю обнаружил разглядывая содержимое пруда из коробочки, в которую, конечно, уже залез. Очень удобно все было устроено, изысканно, только это красное изобилие! Как будто Ци-гэ нарисовал этот пейзаж, а Цзю как-то попал внутрь. — Прошу прощения, что заставила ждать. — Появилась в саду хозяйка поместья. Не набросилась, не натравила своих демонов, не предложила отравы. Шэнь с подозрением ее оглядел, и вежливо поприветствовал. Госпожа Пяо Чон с удобством устроилась в коробочке рядом с ним. Только ее хвост остался свисать сбоку толстой кистью красной шерсти (Еще более красной, чем все вокруг!) с круглыми черными пятнами. Шэнь Цинцю уже не хотел видеть ничего красного ближайшие четыре месяца, а ведь они еще не поговорили! Это такой защитный механизм?! Он не сбежит! Но привыкнуть к нормальным цветам внешнего мира, может быть уже нелегко. — Эта скромная не ждала такого визита. — Мягко качнулся красно-черный хвост. — Она польщена. Чем она могла бы помочь? Сладкие корни для утешения печалей? Ягоды для взаимной радости? Маковые нити, чтобы прошить одежду возлюбленных? Или черный яд для внутренних демонов? — Ничего из этого! — А вообще, надо будет запомнить. Демон оказывающий услуги травника? С целым ворохом необычных (И обычных!) растений? По совести, стоило бы сообщить шиди Му, но Шэнь Цинцю по совести жить не собирался. Ему пригодится и самому. — У меня есть к вам вопросы. О том, что здесь происходило шестнадцать лет назад. Мне сказали, вы должны знать. — Ах, это… — Она вздохнула, снова качнув хвостом. И примолкла. Задумалась. Шэнь раздраженно пожевал веер. Если кто-то тут опять попытается его отобрать, пусть пеняют на себя! То что однажды стало его, в чужие руки уже не попадет! Он всегда был таким. Слишком мало у него было — чего-то его, что за каждую вещь, каждого человека, каждый жалкий знак внимания и каждую победу, Цзю был готов драться как загнанная крыса. И он всегда злился, что Ци-гэ не такой. У того было никак не больше своего, но он всегда отдавал, дурак! Улыбки, булочки, вещи! Когда себе мало. Как будто у него за пазухой целый мир! И каким-то образом он умудрялся и делать это, и быть катастрофическим неудачником, и… все равно получать все лучшее. Лучшее положение, лучший меч, лучшие одежды, лучших людей. Несмотря на то, что совершенно не умел ими пользоваться и половину портил. А о другую сам калечился. И все равно… Возможно, именно поэтому ему было так приятно видеть как Ци-гэ начал меняться. Отстаивать свою точку зрения, своих людей, свою территорию… Даже то, как он ревнует их обоих к шимэй Ван, было здорово. Кстати, о шимэй Ван… — У вас можно купить те листья, которые заставляют глаза полыхать красным? — Спросил он в затянувшейся тишине. — Они же… красные. Это ведь вы их выращиваете? — Да, я. — Демоница подняла голову и улыбнулась Шэнь Цинцю. — У меня все лучшее, и свое! Некоторые вещи выведены лично мной и нигде больше не водятся! Сколько вам нужно? — Пока одну коробку. — Решил он. — Если понравится, потом загляну еще. Конечно, понравится. Шимей Ван будет в настоящем восторге. А дети леди Юань доведут до истерики весь Кусин и половину остального Цанцюна. Стоило прикупиться только ради одного этого! Он прокашлялся. — Так… шестнадцать лет назад? *** Главная проблема с началом поиска Чжучжи-лана была в том, что они не знали, как Чжучжи-лан выглядит. Лю Цингэ не видел его ни разу, а Цинъюань был занят битвой с Тяньлан-цзюнем и не присматривался. Точнее, всё его описание сводилось к «юноша, превратившийся в огромного змея и гонявший половину заклинателей по полям». Поэтому сейчас они ждали письма от советника Тяньлан-цзюня, который обещал добыть портрет. Тяньлан-цзюнь любил искусство, портреты свои и своих приближенных, обвешивал ими все стены и таковой наверняка имелся. Если не растащили, когда замок лишился хозяина и дворецкого (Того самого, что служит сейчас у советника), общая проблема любого царства. Цинъюань, как и всегда, доделывал документы, в которые Лю Цингэ, как и всегда, не вникал. Он валялся на кровати и пытался свернуться поудобнее. Не получалось, хотелось действий, хотелось драки. Надо бы своих шиди погонять, они расслабились за то время, что Лю Цингэ был у родителей. Они всегда так делают. Как по заказу, дверь распахнулась и в комнату влетел шиди Цзи. Остановился и удивлённо посмотрел. — Вы просто сидите, — Сказано было тоже удивлённо (хотя Лю Цингэ лежал). — Талисман шимэй Ван действует! Один раз из пяти, но это потрясающе! — Он гордо отвернул ворот и показал пришитый к нему талисман. — Шимэй Ван делает талисманы против проклятий? — Заинтересовался Цинъюань. Хотя на взгляд Лю Цингэ, шиди Цзи просто стоило чаще стучать, а не врываться. Общая проблема байчжанцев. — Я понятия не имею, что она сделала! Но учитель просил шисюна Лю зайти по срочному делу. И убежал. Рассказывать шимэй Ван, наверное. Лю Цингэ был рад за них, хотя и шиди Цзи, и шисюн Шэнь в последнее время полностью заняли шимэй Ван собой (Лю Цингэ приносил ей чай, чтобы она победила шисюна Шэня. Лю Цингэ приносил ей невидимые чернила, чтобы она впечатлила шиди Цзи. Но даже на общее задание сходить не получалось). Но сейчас шисюн Шэнь на задании, а шиди Цзи можно вызвать на бой. Цинъюань пока ждёт письмо и есть свободное время. — Ты идёшь? — спросил Цинъюань. — Потому что мне тоже нужно поговорить с шишу Суем. Как подло со стороны учителя вызвать Лю Цингэ именно сейчас. И что там шиди Цзи говорил, про раз из пяти? — Шишу Суй не стал бы заниматься чем-то неподобающим, — усомнился Цинъюань на его мысли. А Лю Цингэ ведь в это поверил. Но, когда они вошли, учитель стоял посреди комнаты, держа в вытянутой вверх руке какой-то свиток, а на нем, обхватив ногами за талию висела леди Цинцзина. И пыталась этот свиток отобрать. — Мой любимый ученик, — Поприветствовал их учитель. — Ох. И ученик Юэ. Не обращайте внимания, мы сейчас закончим. А люди говорят, что он встречается с леди Сяньшу. Как подло, позволять тогда висеть на себе другой леди. И любимый ученик у него не один, тоже подло. Леди Сяньшу была тут же, сидела в углу и снисходительно наблюдала за попытками леди Цинцзина отнять свиток. Это не его ли письмо, про которое Лю Цингэ совсем забыл? — Вам отрубят голову, — поспешил предупредить Лю Цингэ. — Я знатная леди, мне позволят выпить яд. Да не вертись, шиди Суй, я не могу схватить. Учитель кинул свиток в Лю Цингэ. Лю Цингэ присел, уворачиваясь, а потом понял, что надо было поймать. Но было поздно, свиток ударился о стену, отскочил и полетел в сторону леди Сяньшу. Какой сильный бросок. Леди Сяньшу поймала и помахала свитком, привлекая внимание леди Цинцзина. Та прыгнула. — Когда они закончат, — учитель поднял откатившийся свиток и протянул Лю Цингэ, леди продолжили драться, — мы уйдём на задание. Ты за главного, ученик Лю. — Но я тоже ухожу. — А у тебя заданий нет, я проверял. — Я найду. А вот шиди Цзи отлично справится быть за главного. Лю Цингэ не оставит эту идею. Пусть учитель хотя бы подумает. Или сделает двух старших учеников. Бывает же два меча, почему не быть двум старшим ученикам. Или две леди, судя по тому, что Лю Цингэ тут видел. Вот, он замечает отношения, когда они у него под носом, что бы там не говорил шисюн Ли. — Он говорил о своём к тебе отношении, — Мрачно ответил Цинъюань. — Я скажу шимэй Юй, что она может взять его в напарники для нашей битвы. При удачном стечении обстоятельств… Цинъюань резко замолчал. Он перестал говорить, что всё замечательно, после того, как поверил в проклятье. Это было так неправильно. Как будто им было плохо, когда оно срабатывало раньше (Им не было, было, как и говорил Цинъюань — замечательно). Кроме того случая, когда внезапно дождь пошёл, хотя на небе не было ни облачка. Да и тогда шисюн Шэнь был доволен. А потом доволен ещё больше, когда они задержались, вытаскивая его из лужи, и получили от леди Цинцзина нагоняй. Да и кто такая эта шимэй Юй? Она такая же, как шисюн Ли? Поэтому Цинъюань хочет их познакомить? — Ты ей нравишься, — Объяснил Цинъюань. — А что за свиток? — Письмо из императорского дворца. Я не знаю никого там. — Ты сражался с младшим принцем. Тебе же понравилось. Это когда? У императора есть дети? Лю Цингэ вызывают, чтобы казнить за нападение? Тогда можно открыть, даже, если это письмо шиди Чжу, хуже не будет. Или тогда казнят дважды? — Это как? — Цинъюань растерянно посмотрел. — Нет, он сам тебя вызвал. Ты же видел его и раньше, когда он накормил твоего учителя. А, так это тот заклинатель, с которым Лю Цингэ сражался, когда они были на неделе отдыха? Так вот почему он показался знакомым, Лю Цингэ видел его на Кусине, когда тот вместе с шиди Чжу кормил бездомных. И да, учителя. Надо сказать шиди Цзи, чтобы он принёс ему еды шимэй Ван. Она готовит просто, но очень вкусно и сытно, и учитель не отравится. Леди тем временем перестали сражаться и тоже смотрели. — А чжанмэнь-шисюн не шутил, они и правда это делают, — леди Цинцзина поднялась на ноги и начала отряхиваться. Вот не надо, тут Цинъюань тоже иногда убирался. Хотя, их долго не было, нанесли песка. — А у ученика Лю всего два выражения лица, тут, как с самим чжанмэнь-шисюном не получится понять, просто приглядевшись. — Он иногда даже не смотрит, — Страшным шепотом сказал учитель. Да, Лю Цингэ тоже сначала удивлялся. Но какая разница, если всем от этого только лучше? К версиям, что «у них с Цинъюанем просто много общего и он думает о том же и озвучивает свои мысли, и они совпадают» и «Цинъюань настолько умён, что просчитывает все его мысли» прибавилась ещё несколько. Например, это ещё один из эффектов проклятья. Или Лю Цингэ говорит вслух, но сам не замечает. — Тогда и другие бы слышали, — Хихикнул Цинъюань. — Это немного жутко, — Пробормотала леди Сяньшу. Это было бы жутко, если бы Лю Цингэ хотел что-то скрыть. Но он не хотел. Зачем скрывать что бы то ни было от того, кого любишь? Да, Цинъюань так постоянно делает, но только потому что это настоящие тайны. Рассказывать о Сюаньсу или прошлом на улице кому попало — опасно. Над его картинами все смеются, не удивительно, что Цинъюань теперь боится рассказывать о своих увлечениях и привычках. А дела Цюндина действительно секретные. Так что всё хорошо, Лю Цингэ понимает. Когда-нибудь он дождётся и узнает, что было в третьей комнате до тёмного места. Это даже интереснее, пытаться угадать. И не всегда хотелось говорить вообще, а так и не надо. Теперь Цинъюань не удержался, широко улыбнулся, наклонился к нему и лизнул в нос. Лю Цингэ ответил тем же. — Ты должен открыть письмо, — Прервала их леди Цинцзина. — Я прощу тебе одну дверь, если ты это сделаешь. Лю Цингэ спрятал письмо. Он потом откроет, если и было срочно, то уже поздно. А если не срочно, то не обязательно сейчас. И леди Цинцзина напугала шиди Цзи, она не узнает, что там (это не подлость, это поддержка шиди). Шиди Цзи ещё нужен для плана Лю Цингэ, а она его портит. И план, и шиди. — Шисюн Юэ хотел поговорить с вами, учитель, — Вот, что сейчас важно. И интересно. — И о чём же? — Вы не могли бы отвести а-Яня на Цяньцао? — Зачем и почему вдруг я? Разве у нас не битва за опеку? У них битва? Почему Лю Цингэ узнаёт об этом только сейчас? И когда они успели победить маму, чтобы теперь биться друг с другом? Они же понимают, что маме понравился а-Янь и она не отдаст? Она даже фамилию помогла ему выбрать (Они не стали давать «Лю». Мама сказала, что сначала он должен обзавестись чем-то своим). — Так вышло, что моя битва с Цяньцао вышла из-под контроля. Шишу Тан немного в ярости сейчас. — На Цяньцао не откажут, если кто-то болеет. Вы угробили моего будущего ученика? — Нет. Просто… Он одного возраста с Бинхэ. Что, если… — Они буквально одного возраста? — Понял вдруг Лю Цингэ. И тот демон напал на а-Яня. Близнецы не редкость, у леди Цзысяна, говорят, целых трое. Надо уточнить у шимэй Ван, сколько точно. И вызвать её на бой, он соскучился даже по ста видам чая. Всё из-за шисюна Шэня. — Он не красно-оранжевый. — На маму больше похож? Леди Шан, — Цинъюань бросился и схватил крадущуюся леди Цинцзина за руку. Она почти подобралась к свитку, пора уходить. — Вы не можете так просто читать чужие письма. — Как тогда я должна узнавать информацию, чтобы заставлять людей делать то, что мне нужно? Например, намекнув, что знаю их настоящий возраст и расскажу о нём, если мне не позволят продолжить, — Она кивнула на руку Цинъюаня. — Мне двадцать шесть, — Цинъюань с вызовом посморел сначала на неё, а потом на Лю Цингэ. — Наконец-то сходится! — обрадовался Лю Цингэ. Не то, чтобы он спать из-за этого не мог. Он уже и забыл про это. Точно-точно. — Мой любимый ученик, — С подозрением протянул учитель, — Ты сейчас в уме просчитал что-то, о чём даже не думал до этого, но никогда не пишешь финасовые отчёты? — Я пишу. — Он пишет. Главное, не признаться сразу, что для Цинъюаня. И всего пару раз, так что не считается. Учитель понял, что это бесполезно и отпустил их. Лю Цингэ предложил сразиться, раз уж они были рядом с тренировочным полем. *** Ся Ляндао как мог невозмутимо вернулся в кабинет. Через дверь. Он воспитанный и обходной путь дал время прийти в себя. Хитро, Мин Лянвэнь, но Ся Ляндао сумел победить на этом поле Шан Лянъюэ. Он вошёл в кабинет, поднял упавшее кресло и сел. Позвал Лянмина от окна, где тот высматривал то ли его, то ли бантик. Аж наполовину высунулся. — Так о чём вы хотели поговорить со мной, чжанмэнь-шисюн? — Опять спросил Мин Лянвэнь. Теперь он взял в руки пёрышко. Ничего, Юэ Ци постоянно вертит в руках странные вещи, Ся Ляндао так просто этим не напугать. То есть, не отвлечь. Он перехватил руку Лянмина, тянущуюся за пёрышком. Довольно большим пёрышком, неужели Мо Циншоу разрешила ощипать голодную птицу ради этого? Они заодно? Это коварный план Дунъюаня? Ся Ляндао поспешно проглотил пилюлю. Лю Цингэ, они слишком много общаются с Лю Цингэ. Юэ Ци, кажется, больше ни на что внимания и не обращает в последнее время. Что-то они там задумали, вон, опять куда-то уходить хотят. Юэ Ци его прямо с утра сегодня и огорошил. Как и Суй Лянтянь, который вдруг всерьёз загорелся этой идеей поймать вместе змею. А Шан Лянъюэ решила, что это отличная возможность пробежаться по границе с Хуаньхуа и собрать там слухи. Потому что Хань Лянцан слышала, что там видели странного змея. А до этого они дрались между собой. А теперь могут устроить драку с заклинателями Хуаньхуа. Мин Лянвэнь посмотрел на их руки и ответил: — Ло Бинхэ, точно. Почему я о нём знаю? Почему нет, чжанмэнь-шисюн? — Меня скорее беспокоит, откуда такая точная информация, что Бинхэ может сделать в качестве мести. — Откуда такая информация? — Очень удивлённо ответил Мин Лянвэнь. И посмотрел на горящую палочку. — Ты сказал на собрании очень конкретные вещи, — Не попался Лянмин. На что бы там не должен был попасться. — Ты что-то знаешь о будущем? Ответить Мин Лянвэнь не успел, в окно залетела птица (не голодная) и начала бешено нарезать круги по кабинету. Да чтоб тебя. Спустя одну пойманную птицу Мин Лянвэнь подметал разбросанные перья. Очень неаккуратно подметал, они разлетались ещё больше и Ся Ляндао не успевал поймать все. Лянмин сидел в углу, догрызал птицу («Ясноглазый болотный журавль. Водится только на юге, на болотах забвения. Да, точно журавль. Только усы не ешьте, они жгучие») и рычал на любой жест в свою сторону. Они ведь позавтракали перед приходом. Ся Ляндао собрал все перья, спрятал в мешочек цянькунь и сел на своё место. С тоской посмотрел на Лянмина, но не стал мешать. Вдруг, так получится. На столе догорала ароматическая палочка. — Шиди Мин, — Со всей серьёзностью начал Ся Ляндао, — что ты знаешь о Бинхэ? Какой странный запах. Это точно не благовония, те пахли пачули. Это с улицы? Ся Ляндао повёл носом, принюхиваясь. Точно с улицы. Кто-то жарит рыбу. — Я знаю о Бинхэ… Чжанмэнь-шисюн? Мин Лянвэнь сделал вид, что удивлён. Опять. Ся Ляндао было всё равно, кто-то жарил рыбу и пахло просто божественно. Он подошёл к окну и вдохнул полной грудью. Нет, правда, чтоб тебя, Мин Лянвэнь. Ся Ляндао достал горсть шариков и начал поспешно жевать. В них тоже была рыба. Рыбьи кости. Ученик, жаривший рыбу на костре чуть ли не под окном, увидел и вздохнул. Достал веер и начал сдувать дым прямо на Ся Ляндао. Ну уж нет. Он закрыл окно и вернулся к разговору. — Ло Бинхэ, — Подбодрил он Мин Лянвэня, который начал складывать лист бумаги в странную фигурку. У Шан Цинхуа научился? — Ло Бинхэ, — Согласился Мин Лянвэнь и запустил фигурку в воздух. Маленький воздушный змей. Какая прелесть! *** Шестнадцать лет назад… Пяо Чон глубоко вздохнула, прикрыв глаза и погружаясь в воспоминания. Что такое шестнадцать лет? Миг по часам бессмертных, жизнь по часам людей, вечность по часам более мелких тварей. Шестнадцать лет назад она уже обживалась здесь, но до нынешнего богатства и чувства безопасности было далеко. Маленькая девушка, воспользовавшаяся неразберихой, воцарившейся в мире демонов из-за гнева и ссор Великих, она отравила ненавистного старого мужа и сбежала в мир людей. Да-да, у них так тоже бывает. Она всю жизнь готовилась быть мастером по садам и ядам, и это интересовало ее гораздо больше политики и страстей. Собственную семью и навязанное замужество Пяо Чон ненавидела, и никогда не забудет как была счастлива, впервые зарывшись когтями в плодоносные, тускло-бурые земли, с этой стороны перехода! Тогда она жила в норах, под корнями. Тряслась над каждой новой ягодкой. И была очень удивлена, когда запуганные деревенские девчонки из людей, стали сами находить ее и просить помощи. Тогда люди называли это преступным. И они же убедили себя, что странная «Красная женщина» может решить их проблемы и исцелить болезни. Сначала ей было сложно. Сначала, приходилось на ощупь искать способы, лекарства, растить что-то новое… Потом она вошла во вкус. И теперь действительно жила счастливо! У нее был сад, дворец, слуги и почитатели. Она была нужна и прекрасно знала свое дело. Иногда, про себя, она называла себя Пяочон-цзюнь, но все-таки никому не говорила. — Шестнадцать лет назад тут была Земля Страха. — Сказала она белоухому юнцу, он был моложе нее, у него еще все свершения были впереди. Интересно, каково это, быть заклинателем? — Пограничье еще не оформилось, и правил поведения не было ни у кого. Лишившиеся власти демоны, все эти мелкие вожаки и слишком самоуверенные охотники, буквально кинулись искать пути в мир людей. Они жаждали легкого богатства, нежного мяса, новой славы. Владыка Тяньлан больше никого не сдерживал, а самые стабильные пути из мира в мир были именно тут… — Тяньлан-цзюнь сдерживал демонов? — Недоверчиво переспросил белый из своей коробочки. Пяо Чон не понимала, почему люди не используют коробочки как приличную мебель для совещаний, очень помогает сосредоточится. — Тяньлан-цзюнь, Последний из Великих, был личностью с потрясающим кругозором! Он совмещал в себе все лучшее, что мог взять вокруг. Силу и стабильность. Доверие достойным и страшные кары предателям. Восторг кровожадных битв и готовность изучать более тонкие науки, даже искусства людского мира… Но если откинуть пустые похвалы в сторону, то да. Он был воплощением наших законов. Пока он царствовал, каждый знал свое место, и был занят тем, чем должен был. А не гонялся непонятно за кем. — Значит, тот прорыв демонов, о котором говорят заклинатели, был связан с этим? — Да. — Она приподняла голову и посмотрела на юношу. Красивый. Жаль, что вряд ли пойдет в мужья или слуги, где она и где он! — Демонов тогда было много. Кто хотел, бежал и прятался. Кто мог, нападал и грабил. Заклинатели постоянно прилетали сюда с теми же целями, поохотиться и набрать славы. Так было, пока не случилась Красная Луна Шао. Юный заклинатель тоже поднял голову и в сомнении посмотрел на нее. Шэнь Цинцю и правда смотрел на нее в сомнении. Даже тут у этой женщины примазался красный цвет! Интересно, а чай у нее в доме каркадэ или что-то оригинальней? Оставалось надеяться что это не заразно. — Подробнее пожалуйста. — Обмахнулся он. — Подробнее? — Она рассмеялась. Смех у неё был пугающий, такой, слишком демоничный и сексуальный для этой картины из солнца и красно-оранжевых цветов. Казалось, что она планирует женить вас против воли в этом Чертоге, раз уж вы зашли. Шэнь нервно подергал хвостом. — Подробнее вам придется расспросить мертвых! Но это был месяц, когда равновесие местных сил окончательно пошатнулось. В мир людей явился аристократ. Не один из этих бездумных маленьких вожаков-ванов, а настоящий, один из четырех приближенных семей. И заклинателям пришлось убедиться, что это нечто очень-очень другое! Не знаю, имели ли они дела с таким раньше, тут уж вам виднее… Демоница говорила прикрыв глаза, с легким придыханием, восторгом. — Зачем он явился? — Настоял Шэнь, пока красная женщина не ударилась в восторженные фантазии. — Что произошло? — О? Точно я не знаю, но говорили, что он напал на Дворец Хуаньхуа. — На…пал? — Напал?! В одиночку?! И они это заметили?! Учитывая, каким видел Мобея сам Цзю, и что «Великий Таньлан» пал от рук неудачника Ци-гэ, подобное не укладывалось в голове. У него были совсем иные представления о «великих демонах». — Напал. — Кивнула демоница, и пристально посмотрела на него. — Сделал что хотел и сбежал. Говорили, он украл что-то у Дворца Хуаньхуа, потому что в тот месяц окружающее на мили вокруг заполонили Заклинатели-в-золоте. Их были сотни. Их вели три красавицы-фурии, Гуньи, Су и Ми, ученицы Золотого Старика лично, так что дело было серьезное. Под шумок вырезали все эти наглые, кровожадные банды, которые считали что правят тут. Те ведь сами пытались нападать на заклинателей. Но таких как я они презирали. Они искали его. Были готовы на все, чтобы не дать аристократу пройти обратно в мир демонов. Многие из них за это поплатились… Она примолкла. — И?! — Не выдержал Цинцю. — Чем это все закончилось?! — А я не знаю. — Удивленно открыла она глаза. — Все затихло, они ушли. Может быть, смирились с тем, что он сбежал. Может быть, наоборот, смогли наконец схватить свою жертву, и отправились пировать на его костях. Оставили за собой тишину и страх. Шэнь издал раздраженный звук. Наткнуться на следы подобных страстей и интриг, и не иметь ни начала, ни конца этой истории?! Это было болезненно. Это было временно. Он принесет и это своей горной леди, и может быть, ниточка из этого золотого клубка еще приведет их в сокровищницу тайн Хуаньхуа. Он вылез из коробочки. Его примеру томно последовала и обладательница черно-красного хвоста, оглянулась, и смущенно позвала: — Сан-сан! Где ты? Сан-сан! На ее зов из дома выскочил тощий, длиннолапый детеныш. Клочковатый, как уличный, и совсем не симпатичный. У него горели красным глаза, а ладони, хвост и одно ухо были мокрыми и красными. Второе ухо оставалось черным. Цзю поглядел на это пугало с искренним недоумением. — Это Сан-сан. — Со смущенной улыбкой сказала демоница. — Он хочет быть демоном, его родители продали мне его. Потеря для них, приобретение для меня. — Уродливый. — Детеныш припал к земле и гневно зашипел, Цзю это понравилось. — Он еще вырастет. — Погладила по сухому уху демоница. — Зато он очень старателен и работящ. Сан-сан, я надеюсь, ты еще не перевел все наши листья красных глаз? Господин гость хочет купить коробку. Принеси. Детеныш бросил на Шэня такой взгляд, будто обещал отомстить, и бросился в дом за коробкой, роняя капли краски с хвоста. Это тоже порадовало Цзю, он ценил гордость и месть. Когда его унижали в поместье Цю, говорили, что он не имеет прав называться человеком, но он задирал голову и боролся за свое достоинство через боль. Когда у него будут собственные ученики, он тоже заставит их доказывать свое право на это звание. Это стоит того. То, что выдерешь с кровью, уже не забудешь. Не потеряешь. Будешь ценить. — …А, что с этой историей о которой говорят в городе? — Спохватился Цинцю. Он чуть не забыл, а это могло быть связано. — Будто тут был сам Таньлан-цзюнь? — А, тот случай с заклинателем? — Демоница улыбнулась. — Он случился немного позднее и изменил все. Как раз когда все уже были запуганы заклинателями, пришел владыка, и показал своим поступком, что если мы не будем обижать заклинателей — заклинатели не придут за нами. А если они не будут обижать нас, за ними не придет — он. Так началась новая эпоха этой земли. Были заключены новые договоры и пришли мир и процветание. Но о подробностях вам лучше расспросить в городе, может даже у градоправителя. — Вот как… — Он забрал свою коробку и распрощался. *** Цинъюань победил. Потом ещё раз. На третий — Лю Цингэ наконец выбил меч и, довольный, усмехнулся. Когда-нибудь он будет побеждать чаще. Он уже побеждает Цинъюаня не только после парного совершенствования. Интересный эффект, поэтому все им занимаются? Погода была солнечная и они решили погреться прямо на поле. Улеглись рядом и сцепили руки. — Как думаешь, кто бы мог быть предателем? — задумчиво спросил Цинъюань. — Шицзе Чэн. — Почему? — Я больше никого не знаю на Цюндине по имени. — Это почему предатель должен быть с Цюндина? — На Аньдине я тоже никого не знаю. — Но это может быть любой пик, ты же сам говорил про шимэй Мо. — А кто мог знать о Бинхэ? Шимэй Мо просто знает всё. Цинъюань достал листок с именами. Очень длинный список, Лю Цингэ взял посмотреть (пришлось расцепить руки, но всегда были хвосты). В списке были лишь пиковые лорды и леди и некоторые старшие ученики. И шиди Цзи. Он тоже много знает. Шицзе Чэн в списке не было, обидно. Как и Мобэя, а ему шисюн Шан наверняка рассказал. Ведь ему потом биться с Бинхэ, должен предупредить. Некоторые имена Цинъюань уже вычеркнул, например, самого Лю Цингэ и лорда Цюндина. А себя оставил. — Почему? — Я мог случайно проболтаться демонам, — он грустно улыбнулся. Лю Цингэ сильно сомневался, но спорить не стал. Хотя они искали шпиона Хуаньхуа, а не демонов. Нет, они искали Чжучжи-лана, зачем им вообще шпион, пусть взрослые этим занимаются. Хотя Цинъюань взрослый. Глава школы дал ему тайное задание, но при этом возмущается, что он ничего не успевает? (Он успевает. Он успевает даже писать отчёты за других. Он опять хотел написать отчёт за Лю Цингэ, но это был простой отчёт. И зря потом лорд Аньдина рвал на себе волосы, там даже было целых несколько предложений). На единственное дерево Байчжаня села птичка. Новая, наверное, ещё не знает, как это опасно. Да ещё и на нижнюю ветку. Лю Цингэ перевернулся и присел, готовясь прыгнуть. Сосредоточил всё внимание на птичке. Очень яркая, перьями можно будет украсить очередной подарок для шисюна Шэня. — Цингэ? — Цинъюань дотронулся до руки и Лю Цингэ прыгнул не туда, куда хотел. Спотыкнулся и упал сверху. Цинъюань сдавленно охнул. А птичка исчезла. Полетела докладывать шимэй Мо, какие они глупые. — Ты не глупый. — Но я не понимаю, почему в списке шисюн Ли. Мы точно не говорили ему. — Он был на собрании вместо шишу Цзиня. — Тогда он мог рассказать главе Хуаньхуа. Думаю, они родственники. Они оба любят всякие жуткие вещи. Шицзе Ци опять недавно жаловалась, что во дворце её пытались потрогать за хвост без разрешения. И глаза у них одинаково редкие — голубые. — Не надо о глазах, — Цинъюань поморщился. — У шимэй Мо тоже голубые. — Ты правда это делаешь. И всё чаще. Нет, Лю Цингэ никогда не будет против, но это так странно. Такое чувство, что он читает мысли буквально. — Я не читаю мысли. — Да, и нет никакого проклятья. Цинъюань сел, стряхивая с себя Лю Цингэ, и надулся. Совсем как шисюн Шэнь, когда шицзе Ци запретила ему столкнуть Лю Цингэ в реку на одном из заданий (Он всё равно столкнул, но Лю Цингэ был готов и зацепился за шицзе Ци. После этого надулась уже шицзе Ци и перестала обижаться лишь когда связала им между собой руки своей лентой. Было обидно только, что задание они завершили и подраться с дополнительными трудностями не удалось. Так что Лю Цингэ тоже дулся за компанию). Цинъюань попытался надуться ещё больше, но не выдержал и рассмеялся. Громко. Когда они ему в первый раз рассказали, только улыбался широко-широко. — Хорошо, я читаю твои мысли. Потому что?.. — В детстве тебя укусил читающий мысли демон? Тяньлан-цзюнь? — Это бы объяснило его удивление, я как раз думал о своих картинах. Но он не кусался. — Тогда съел что-нибудь странное на улице. И шисюн Шэнь тоже съел, поэтому его мысли ты читать не можешь. — Да, странных вещей мы ели немало, — Цинъюань мечтательно посмотрел вдаль. — Помню, я нашёл в лесу орехи, а они пытались убежать. Сяо Цзю себе зуб сломал, пока ловил. А потом новый вырос. Это ведь странно? — Он был маленький? Тогда не странно. Первые зубы сами выпадают. Мама хранит мои клыки в мешочке. Минъянь хранит свои, чтобы продать, когда станет известной. — Сяо Цзю закопал свой в лесу. — А ты? — Я? — Что ты сделал со своими первыми зубами? — Я не знаю, — Цинъюань неловко дёрнул плечом. — Я не помню, чтобы у меня так было. Но, — Он улыбнулся, — Как я недавно выяснил, я не помню больше, чем остальные о своём детстве. — Насколько больше? — Думаю, что лет до десяти? Мы с Сяо Цзю уже жили на улице. — Тогда… как ты вычислил свой возраст? — Ох, ты думаешь, я ещё старше? — Ужаснулся Цинъюань. — Или наоборот. Лю Цингэ нахмурился. Он мог бы сказать, что это странно, но это было, скорее… печально. Что, если до этого у Цинъюаня была счастливая жизнь, а теперь он совсем её не помнил? (Или они на самом деле ровесники и пусть все тогда перестанут говорить об этом. Шисюн Ли ещё старше, но что-то до сих пор никто не горит желанием оградить от него Лю Цингэ.) Может, у него даже были родители. — Конечно, были. У всех есть родители. Некоторые считают, что я — родитель Бинхэ. Я помню кровь, — Цинъюань задумался на мгновение. — Что, если они умерли страшной смертью и я предпочёл забыть об этом? А Сяо Цзю спас меня. — Шисюн Шэнь? — недоверчиво уточнил Лю Цингэ. Шисюн Шэнь до сих пор не мог победить его. — Он всегда побеждал в уличных драках, — Возразил Цинъюань. — Однажды на него напали трое и он кинул в них змею. На самом деле это была верёвка, но все поверили, когда она зашипела. Хотя шипел Сяо Цзю. Я очень мило побеседовал с теми хулиганами, пока мы сидели на дереве и боялись. А, Цинъюань про подлые победы. Так это не считается. И почему он всегда рассказывает про шисюна Шэня? Гораздо с большим удовольствием Лю Цингэ послушал бы про него самого. Не обязательно говорить о времени на улице, в Цанцюне они тоже долго не обращали друг на друга внимания, наверняка же у Цинъюаня были интересные приключения. — Ну, первые два года я полностью посвятил себя обучению, — Цинъюань начал загибать пальцы, — Потом меня заперли в пещерах Линси. Потом было время, когда я думал, что Сяо Цзю умер. Поверь, я не шучу, когда говорю, что ты изменил мою жизнь. — Скучные переговоры, на которых что-то случилось? — С надеждой спросил Лю Цингэ. — Однажды моя мама хотела нанять новую повариху, и пришёл её муж, который требовал, чтобы мама вернула её в семью. Потом оказалось, что он перепутал и мама нанимала не его жену. А его жена сбежала в школу заклинателей. Потому что у них завёлся злобный призрак и этот муж так долго откладывал вызов заклинателя, что она решила, что быстрее самой научиться. И научилась. А повариха… — Лю Цингэ остановился, чтобы перевести дыхание. Очень длинный монолог. — Оказалась злобным призраком? — Нет, она просто очень хорошо готовит. И рыжая, так что каждую весну папа поливает женихов с балкона водой. Теперь я знаю, почему они приходят и именно весной, — Гордо закончил Лю Цингэ. Вот, Цинъюань тоже изменил его жизнь, теперь Лю Цингэ замечает отношения не только тогда, когда ему скажут прямым текстом. Хотя, некоторым разочарованием было понять, что шисюн Шан пишет любовные романы, а не про сражения. Но уж очень интересно, намного лучше, чем мамины книги. Так что Лю Цингэ ждёт каждый новый рассказ с нетерпением. — Однажды мне по ошибке передали любовное письмо, предназначавшееся шимэй Чэн, — После некоторых раздумий вспомнил Цинъюань. — Сяо Цзю подумал, что меня хотят заманить в ловушку и заставил пару учеников сопровождать. Жаль, тогда у меня ещё не было инструкции, очень пригодилась бы. — Точно! — Подскочил Лю Цингэ. — Нам нужна инструкция, как найти шпиона. — Нет такой… Не смей сейчас говорить то, что подумал. Но Цинъюань говорил это не всерьёз, понял Лю Цингэ, глядя на широкую улыбку. Потому что должна быть такая инструкция. Она должна быть на Цинцзине. И шисюна Шэня сейчас нет, а это всегда самое удачное время ходить на Цинцзин. А как победить подлых шисюнов и шицзе в битве за библиотеку, Лю Цингэ уже знал. Им всё равно ждать письмо от советника, почему бы не попробовать найти шпиона. Если они справятся быстрее леди Цинцзина, то шисюн Шэнь больше не сможет называть их глупыми (он использовал другие слова, но Лю Цингэ не понял тогда половины этих ругательств). *** Ся Ляндао с трудом удерживался от того, чтобы связать Мин Лянвэню руки. У них и вервие бессмертных с собой есть. И узлы они вязать умеют, Цзи Цзюэ подтвердит. Но бумажные дела он доделал вчера, чтобы не получилось, как с троицей. Он мог сидеть тут до вечера. Он будет, если надо. А если Мин Лянвэнь переиграет, то просто намекнёт потом Шан Лянъюэ. Она сожрёт его. Мин Лянвэнь больше ничего не вертел, ничего не кидал и ничего не жёг. Как подозрительно. — Ло Бинхэ, — Опять пригласил к разговору Ся Ляндао. — А что с ним? — Шиди Мин, — С трудом удерживаясь от рычания начал Лянмин. — Что ты скрываешь? — Это я тогда упустил трясогузку, — Вздохнул Мин Лянвэнь. — А ученица Мо взяла вину на себя. Она очень хорошая, да? Ся Ляндао посмотрел на Лянмина. Да, сейчас начнёт рыдать. Он сжал его руку в молчаливой поддержке. И это Мин Лянвэнь сейчас пытается увести подозрения от Мо Циншоу? Она ему сказала про Бинхэ и будущее? — Ученица Мо что-то знает? — Иногда мне кажется, что она знает всё, — Прошептал Мин Лянвэнь, наклоняясь через стол. — Немного жутко. Мин Лянвэнь откинулся назад, задев что-то под столом. Что-то выкатилось и покатилось к двери. Дверь распахнулась от порыва ветра (Окно закрыто, откуда ветер?) и «что-то» покатилось в коридор. Ся Ляндао и Лянмин проводили его взглядом и, не сговариваясь, кинулись следом. Да чтоб тебя. Ся Ляндао был быстрее и вырвал победу (и панголина, это оказался панголин) из-под носа Лянмина в последний момент. Они покатали его по коридору, обсуждая тактику и стратегию их допроса. Лучшим выходом было бы действительно связать вервием бессмертных и притащить на Цюндин. Там бы он не смог их отвлечь. Что можно так тщательно скрывать, если ты не шпион? Или он шпион, но не вражеский? Из императорского дворца? Нет, тут скорее кто-то с Кусина должен быть, младший принц туда постоянно бегает. Ся Ляндао решительно встал, отдал панголина Лянмину («А это не ученика Вэя?») и направился обратно в кабинет. Распахнул дверь. — Ты тайно следишь за Бинхэ по поручению Тяньлан-цзюня? — Спросил Ся Ляндао с порога. — Что? Нет! А вот это уже было искренне, Мин Лянвэнь даже отвлёкся и уронил складную коробочку, которую раскладывал посреди кабинета, но скелет демонического лося мешал. Хорошо. Или не очень, просто договориться с Тяньлан-цзюнем перед его заточением о том, что присмотрит за сыном — самая безопасная и по своему милая версия. Вот только никто не знал про сына, а Старый Хозяин ничего не сказал. Как подозрительно. Вернулся и Лянмин, в обнимку с панголином и утирая слёзы. Успел, пока никто не видит. — Я лишу вас финансирования, если не начнёшь говорить. Я отдам деньги Дунъюаня Байчжаню. Ты хочешь предать Цанцюн? — Хорошо, — Мин Лянвэнь закатил глаза и поставил коробочку на бок. — Садитесь. Ся Ляндао сел. Лянмин нырнул в коробочку и свернулся вместе с панголином. Ничего, Ся Ляндао справится один. — На самом деле… — Учитель Мин! — В кабинет ворвалась ученица с коробкой в руках. — Одна из громовых полёвок пропала! И высыпала из коробки громовых полёвок. Они тут все заодно, понял Ся Ляндао. Весь пик против них с Лянмином. Нет, не так. Они с Лянмином против всего мира. Они с Лянмином бросились ловить. Как и ученица. И, спрашивается, зачем? *** — Ты всё ещё жив? Шимэй Сяо подняла голову от древнего свитка и скривилась. В библиотеке она была одна. Цинъюань сказал, как раз время занятий на Цинцзине и они никого не встретят (Он так же сказал, что знает расписание Цинцзина наизусть. Теперь ему не надо выслеживать шисюна Шэня, но привычка осталась). Он оказался прав, пробираясь короткими перебежками мимо окон учебного класса, они увидели занятия живописью (никто и вполовину так не талантлив, как Цинъюань), услышали занятия музыкой (а эта шицзе хороша) и подсказали маленькому преследователю шисюна Шэня, как правильно пишется иероглиф. Тот так смутился, что покраснел ярче, чем Лю Цингэ, когда шисюн Шэнь только начал втягиваться в мешание («Нет такого слова, Цингэ») им заниматься парным совершенствованием и привёл экскурсию на Байчжань. Учитель, который требовал этот иероглиф, зашипел, поднял на них глаза и осёкся. А, это тот самый, который насмехался над веером шисюна Шэня и прослушал речь Цинъюаня о вежливости. Шисюн Шэнь тогда не оценил и попросил не лезть в его отношения на пике. Опять. Так что шицзе Сяо была действительно неожиданностью. Возможно, она ищет способы убить не только Лю Цингэ, но и всех в Цанцюне. Возможно, она и есть предатель. Возможно, никакого предателя нет и это просто очередное задание от леди Цинцзина. (Как, когда она просила разыграть сценку, чтобы найти ответ на загадку, притворяясь при этом другими людьми. Их заперли в карантине, потому что шиди Му свалил на Лю Цингэ какую-то сыпь и делать больше было нечего. Леди Цинцзина не такая и страшная, пусть приходит к учителю, Лю Цингэ не против.) Возможно, желание убить Лю Цингэ досталось ей от шисюна Шэня по наследству. — На самом деле вы с шисюном Шэнем один и тот же человек? — На всякий случай спросил Лю Цингэ у шицзе. И выражение лица у них сейчас очень похоже. Ей бы веер в руки, чтобы сравнить. Цинъюань закопался в цянькуне и вытащил кусок ткани, апельсиносиновую корочку, меч, маленькую чашечку и мешочек цянькунь. Развёл руками, улыбнувшись. Ничего, они потом сравнят. — Шисюн Юэ, вы что-то хотели? — Шимэй Сяо, — Цинъюань неловко улыбался. Они не продумали, что делать, если наткнутся на кого-то. — Мы просто… просто… Беспокоимся о тебе. — Неужели? — Шицзе Сяо и Лю Цингэ сейчас совершенно одинаково смотрели. И сказали. Возможно, Лю Цингэ тоже один человек с шисюном Шэнем. Поэтому Цинъюань его так любит. — Да, мы слышали некоторые тревожные слухи, — Продолжил Цинъюань. — Я слушаю, — Шицзе отложила свиток и сложила руки. — Что такого обо мне говорят? Лю Цингэ надеялся, что у них есть план. О шицзе Сяо на удивление мало говорили, а уж тревожных слухов о ней никогда не ходило. Цинъюань мягко улыбнулся и подошёл ближе к столу. Лю Цингэ потрусил следом. — Говорят, шимэй Сяо передаёт информацию демонам, — Серьёзно ответил Цинъюань. Не прекращая улыбаться. Жутко красиво. — Что?! «Точно. Один и тот же человек», — подумал Лю Цингэ, наблюдая, как с шицзе Сяо слетает невозмутимость и спокойствие. Может, у него веер где-то завалялся? Завалялся, но он женский, для шимэй Ван, он не отдаст его. — Если дело в деньгах, шимэй может попросить о помощи, — Продолжал Цинъюань. — Если тебе угрожают, мы побьём их, — Присоединился Лю Цингэ. Он пока не понял, хочет ли Цинъюань испугать шицзе достаточно, чтобы она сбежала и они смогли сделать то, что планировали, или ещё что, но всегда готов помочь. И это даже не ложь, он всегда готов побить их, кем бы они ни были. — Кто это говорит? — Прошипела шицзе Сяо. Нет, не дотянула до шисюна Шэня. — Это шисюн Шэнь? Я бы проверила его, недавно его видели с демоном в чайной. Это она про нового Лю? Он опять заблудился и вышел к Цанцюну. А чайную он уже знал, вот и пришёл туда в надежде встретить знакомых. Встретил на свою голову. — Неужели? — Цинъюань сел напротив шицзе Сяо. — Шицзе видела ещё что-нибудь интересное? Ой. Точно, как Лю Цингэ не догадался сразу? Зачем искать таинственные инструкции, которых даже может не быть, когда можно спросить того, кто знает. — Ты проигнорируешь мои подозрения по поводу шисюна Шэня? — Это не он, — Поспешил сказать Лю Цингэ, пока она не начала обвинять Цинъюаня в фаворитизме. Цинъюань виноват в фаворитизме, но это не может быть шисюн Шэнь. Потому что он тоже виноват в фаворитизме и не будет вредить Цанцюну, пока тут Цинъюань. Единственное, что в шисюне Шэне хорошее. — Но, кроме него никто не подставил бы меня, — Не сдавалась шицзе Сяо. Надо ли сказать шиди Цзи, чтобы он пригласил её в клуб ненависти шисюна Шэня или она уже там? Почему шиди Цзи в этом клубе, если он не ненавидит шисюна Шэня? Почему шисюн Шэнь в нём? — Да, именно так бы все и подумали, — Серьёзно покивал Цинъюань. — Так, если шимэй не виновата, то кто по её мнению это мог бы быть? — Кто угодно, в зависимости от переданных сведений. Что утекло? — Вроде бы ничего ужасного. То, что некую особу императорских кровей без охраны можно частенько увидеть возле Цанцюна. Почти идеально, решил Лю Цингэ. Про младшего принца тоже мало кто знает (Лю Цингэ вот не знал). И шицзе Сяо может подсказать, как найти предателя. И Цинъюань не соврал ни одним словом. Его любимый приём. Будь он таким же подлым, как шисюн Шэнь, смог бы захватить мир. И ему бы его подарили. — Я не говорила, — Теперь шицзе Сяо совсем испугалась. — И я отдала правильное письмо, — Она повернулась к Лю Цингэ. А сегодня удачный день. Шисюна Шэня нет, у них с Цинъюанем приключение, учитель показал, что готов к отношениям с больше, чем двумя старшими учениками (леди, ученики, какая разница). Теперь ещё и письмо можно прочитать без боязни, что голову отрубят. Если и ответ от советника сегодня прибудет, то вообще замечательно. Если только проклятье не на самом слове. — Так как бы нам выяснить, кто может стоять за этим? — Цинъюань улыбался. Уже не жутко, а просто красиво. — Шимэй подскажет, на что обратить внимание? *** — Молодец, — Мин Лянвэнь похлопал ученицу по голове, когда та запрыгнула на стол и выплюнула последнюю громовую полёвку перед ним. — Теперь собери и отнеси на место. Довольная ученица широко улыбнулась, быстро ссыпала живность в коробку и унеслась куда-то. Видимо, на место. Ся Ляндао украдкой положил стащенную полёвку в мешочек. Потом Лянмину подарит. — Прошу прощения, чжанмэнь-шисюн. Дети, — Мин Лянвэнь развёл руками. Как будто не он этих детей подговорил. Ся Ляндао даже стало любопытно, что прервет их в следующий раз. — Так откуда?.. — Учитель Мин! В кабинет забежал ученик. С пустыми руками. Как подозрительно. Лянмин высунулся из коробочки и зарычал. Хорошо, Ся Ляндао подарит ему полёвку прямо сейчас. — О, ученик… Передай ученице Мо, что я вспомнил этот сюжет, больше не надо. Ученик понуро вышел. А Ся Ляндао теперь будет думать, что же он хотел сделать. — И как они узнаю́т, когда надо войти? — Вот, — Мин Лянвэнь указал на потолок, где была прилеплена какая-то раковина. — Смотрящие морские ушки. Очень удачно их нашёл. Я готов поговорить, чжанмэнь-шисюн. — Уж надеюсь, — Проворчал Лянмин. А из коробочки не вылез и панголина не отпустил. Если это один из тех, что с Ваньцзяня, будет война. Надо предложить, пока Тан Лянпао окончательно не вышел из себя, битву за панголинов. — Когда-то на задании меня укусила ведающая будущее пчела и, пока я был в коме, мне привиделось будущее. — Учитель Мин, — В кабинет заглянул предыдущий ученик. — Шицзе Мо просила передать, что она же говорила. — Да-да, — Отмахнулся Мин Лянвэнь. — Вот, у кого ты должен учиться делать дневник наблюдений. — Ещё она спрашивает, раз мы уже выпустили саранчу, могут ли голодные птицы её съесть. — Да, всё, что она хочет. Ученик поклонился и убежал. Как у них тут всё дружно. — И сколько способов отвлечь нас ты придумал? — Ученица Мо, — Поправил Мин Лянвэнь. — Хватило бы до вечера, а если бы я так и не вспомнил про пчёл, то инсценировал бы свою смерть. — То есть пчёл не было? — Пчёлы есть, показать? — Шиди Мин… — Так вот, я видел будущее и оно ужасно. — Вот не надо, — Лянмин вылез из коробочки и сел в кресло. — После того, как ученик Шэнь спас ученика Лю в пещерах Линси всё стало, не побоюсь этого слова, просто замечательно. — А я бы побоялся. Что, если проклятье на самом слове? — Вдруг пришло в голову Ся Ляндао. Но никто не обратил на него внимания, Мин Лянвэня заинтересовало другое. — Спас? Но он убил его там! — Воскликнул он с непоколебимой уверенностью. — Ты тоже из будущего, не так ли? — О нет, я мог бы просто сказать, что я из будущего, — Мин Лянвэнь ударил себя ладонью по лбу. В кабинет опять заглянул тот ученик: — Шицзе Мо просила передать, что она же говорила, — И убежал. — Не хочешь снять эту раковину? — Спросил Ся Ляндао. Это был в какой-то степени секретный разговор. Мин Лянвэнь помотал головой. Ну да, Мо Циншоу всё равно узнает об этом. Читает ли она мысли, как Юэ Ци? Надо бы посмотреть на её меч, очень надо. — А что должны были делать благовония? — Ведь не зря же они горели. — Это должна была быть валерьянка, но на Цюндине всё перепутали. Хотя, это к лучшему, валерьяка бы на меня тоже подействовала. Ся Ляндао нахмурился. Он не знал, во что Лю Цингэ втянул Юэ Ци в последний год, но пора это заканчивать. Юэ Ци стал слишком рассеянный, вон и Тан Лянпао жаловался, что ему прислали уголь, предназначенный Ваньцзяню. Хотя не отдал, сказал, что на кухне пригодится. А кто чуть не испортил им отношения с господином Анем, так и не выяснили. Возможно, просто гонец письмо потерял. — Так что же «видел» шиди Мин? — Ся Ляндао как мог выделил то, что не поверил. Но сейчас важна любая информация, потом они с Лянмином сверят. — Ло Бинхэ — небесный демон. Ученик Шэнь узнает об этом, когда будет проходить конференция Альянса Бессмертных и скинет его в Бесконечную Бездну. Он вернётся, разрушит Цанцюн и убьёт всех. — Какая глупость, — Рассмеялся Лянмин. — Во-первых, его мать нравится ученику Шэню, ничего он Бинхэ не сделает. Во-вторых, сейчас его усыновил ученик Шан и окружает заботой и любовью на этот случай. — Так Шан Цинхуа — предатель, — Припечатал Мин Лянвэнь. А вот это уже интересно. Учитывая, что интересует Мин Лянвэня только его живность и таинственные артефакты, про Шан Цинхуа он не может много знать. Действительно видел будущее? Или видел Мобэя и не так понял? Остались ли в Цанцюне те, кто ещё не видел Мобэя? — Это почему шиди Мин так бросается обвинениями в сторону моего ученика? — Он договорился с демоном ледяного королевства… — Всё таки Мобэй, — Ся Ляндао радостно ткнул Лянмина в плечо. Тот не понял и попытался цапнуть за палец. Ага, судя по потрясённому виду Мин Лянвэня, можно было сказать, что видение будущего у него так себе. — Вы знаете о Мобэе? — Уточнил Мин Лянвэнь. — Конечно, кто не знает, — Усмехнулся Лянмин. К нему возвращалось хорошее настроение. И его будущее было лучше, Ся Ляндао болел за него в этой битве. — Они встречаются с того момента, как я привёл ученика Шана в Цанцюн. Возможно, это была пчела заблуждения, шиди Мин? Да не было же никаких пчёл. А жаль, увидели бы, кто предатель из видения. Если бы выжили, тут как повезёт. Не будь укусы ведающих будущее пчёл смертельно опасны в большинстве случаев, все бы ими пользовались. — Хорошо, — Мин Лянвэнь опять сложил руки в замок. — Если этот мир так хорош, то почему мы ищем предателя? Ся Ляндао побарабанил пальцами по столу. Если они начнут допрашивать Мин Лянвэня снова, то Мо Циншоу продолжит свои планы по отвлечению (да, ему интересно, что там ещё, но не настолько, чтобы потратить весь день на ерунду, которую можно избежать). Если продолжить разговор о предателе, то можно узнать что-то новое. Не то, чтобы у них была информация, которую они скрывают (уже и так в Хуаньхуа всё узнали, что ещё-то), а Мин Лянвэнь и правда может знать будущее. Один из вариантов его, по-видимому. А если предатель он, то и так уже понял, что его раскрыли. Надо бы попросить Шан Лянъюэ пустить несколько контролируемых слухов, может, тогда найдут утечку. — Во дворце Хуаньхуа узнали о Бинхэ, — Решился Ся Ляндао. — Вот мы и ищем, кто мог поделиться этой секретной информацией. — А что в этом такого? Старый Хозяин дворца уважаемый заклинатель, он же не сделает ничего ребёнку. Ага, Цинь Вэньчжэ тоже уважаемым заклинателем был, оказалось, как раз за детьми и охотился. Но вот это Мин Лянвэню знать точно не надо. А и правда, вот узнал Старый Хозяин про Бинхэ и ничего. Ни обвинений в том, что они укрывают демона, ни даже письма с вопросами. А должен бы возмутиться этим фактом хотя бы в личной переписке. Или важнее, что он сын любимой ученицы, а не Тяньлан-цзюня, вот и решил смолчать? Так, а вот это уже интересно. — Лянмин, а как так вышло, что Бинхэ жив? — Небесный демон, что его возьмёт? — Да нет же, если он и правда сын Су Сиянь, то как оказался у приёмной матери? — Принесло по реке Ло, — Влез Мин Лянвэнь. — Эм… Я должен это знать? — Задам вопрос по-другому, — Ся Ляндао не выдержал и проглотил пилюлю. — Как он оказался вне дворца Хуаньхуа? И откуда там изначально взялся. Да, тогда спросонья Ся Ляндао сразу подумал на Су Сиянь. По словам старого хозяина она следила за повелителем демонов в царстве людей. За ней в том числе Тяньлан-цзюнь приходил, когда объявил войну заклинателям. Она таинственно погибла во время этой войны. Вот только про ребёнка не было ни слова. Старый Хозяин не знал? Она сбежала и родила позже, а он просто прикрыл это дело, объявив девочку мёртвой? Или она вообще ни при чём и Бинхэ — сын кого-то другого? *** — Ты напугал шицзе Сяо, — Сказал Лю Цингэ, когда они пришли на Цюндин и Цинъюань предложил передвинуть шкаф, чтобы что-то достать из-под него. — Она заслужила. Она не любит Сяо Цзю. — Мало кто его любит. — Она не любит тебя. Ну, Лю Цингэ тоже никогда не был всеобщим любимцем. В конце концов, только у него и шисюна Шэня были собственные клубы ненависти. Но зато шицзе Сяо рассказала им краткий курс по обнаружению предателей и даже пообещала, что сама тоже попытается выяснить. Значит ли это, что у них теперь есть собственный шпион? Шисюн Шэнь обзавидуется. Шкаф не двигался с места даже не смотря на усилия их двоих. Бумаги такие тяжёлые. Он всегда был таким? За то время, что они в нём не сидели Цинъюань добавил бумаг? — Конечно. К тому же я перенёс в него бумаги из третьей комнаты. — Там были бумаги? — В основном старые учебные записи и пособия. — Ты не вернул их в библиотеку и тебя до сих пор пускают? — У меня были свои. Учитель подарил мне. — Давай сначала достанем бумаги. Так мы его не сдвинем, — Решил Лю Цингэ. А ещё хотел посмотреть на то, что изучали на Цюндине. Кучу ненужных вещей, вроде финансовых отчётов и составления договоров? Как убедить неубеждаемых? Духовное или физическое совершенствование? Вот, что было бы интересно, а не очередная история о том, как шисюн Шэнь куда-то вляпался. Ему уже однажды приснился кошмар о том, что он пришёл на урок, а там внезапный письменный опрос про шисюна Шэня. И самое страшное было не то, что на урок Лю Цингэ пришёл без штанов, а то, что он знал все ответы. А когда проснулся, тяжело дыша от ужаса, то Цинъюань постарался его успокоить тем, что шисюну Шэню от кошмаров помогает простой… Лю Цингэ сбежал на пробежку и не дослушал. — Но ты не любишь бумаги. — Я люблю тебя. И мама с самого начала сказала интересоваться тем, что нравится Цинъюаню. И ему понравились картины. А его поделки очаровательны в своей ужасности. Он знает, что нет такого слова. — Хорошо, — Решился Цинъюань и распахнул дверцы шкафа. Лю Цингэ встал рядом, хвост подрагивал от любопытства. А давно они не сидели в шкафу, Цинъюань и полочки вернул. Лю Цингэ схватил первый попавшийся листок. Это даже не заказ с Цяньцао, просто список трав. А может и заказ. Или Цинъюань хочет делать свои зелья, чтобы окончательно уничтожить их. Даже шисюн Шэнь не такой упорный, пропустил два месяца нападений. Надо ему сказать, что они не копятся, потом не надо нападать три раза подряд. — Это рецепт, — Цинъюань тоже склонился над списком. — Он не получился. — Ты готовишь? А на заданиях всегда готовил Лю Цингэ. Там тоже что-то необычное, как картины? Оно полностью из жуков? Но в списке не было жуков. — Это до жуков, — Цинъюань вырвал листок и смял. После некоторых раздумий выкинул в окно. Лю Цингэ с тоской проводил комочек взглядом. — Я хотел отблагодарить учителя за всё, что он для меня сделал и приготовить его любимое блюдо. Цинъюань замолчал и больше ничего не сказал. Но Лю Цингэ не помнил, чтобы глава школы чем-то травился, этим занимался только его учитель. Значит всё получилось? Но Цинъюань сказал, что нет. Очередная загадка! — Нет, — Цинъюань тихонько засмеялся. — Я никого не отравил, просто большинства ингредиентов не было даже на Цзуйсяне, а заменять я не хотел. Вместо этого я устроил чайную церемонию. Учитель плакал от умиления. А потом я подарил свою первую картину и он плакал уже от ужаса. — А зачем выбросил? Можно сейчас всё найти. — Ох, я не подумал. Теперь мне можно уходить из Цанцюна. Лю Цингэ радостно бросился в окно, он поймает! Он отнял бумажку у поймавшего её шисюна, который с отчётом мялся у окна (или он предатель и подслушивал) и с гордостью вернулся с трофеем. И шисюном. Шисюн был маленький, первогодка, а уже шпионит. — Ох, шиди Сян, — Обрадовался Цинъюань. — Как прошло задание? Пока шисюн отчитывался, Лю Цингэ его внимательно разглядывал. Может ли помочь со шкафом? Раз уж всё равно подслушивал. Шисюн под тяжёлым взглядом поёживался и косился на дверь. В конце не выдержал, просто сунул отчёт в руки и попытался удрать. — Шиди не поможет нам? — Остановил его Цинъюань. Шисюн задрожал, но храбро вернулся. Лю Цингэ направил его к шкафу: — Надо вытащить бумаги. — Все? — Он аж уши прижал и хвост поджал. — Докуда дотянешься. С шисюном Сяном дело пошло быстрее, а потом он нырнул в шкаф и спрятался между полками, когда закончил свою часть. Цинъюань только улыбнулся и предложил двигать вместе с ним. Он весил меньше бумаг. Под шкафом ничего не было, кроме пыли. Пыль они затолкали под ковёр, у Цинъюаня не было настроения убираться. — Как странно, мы закатили сюда шарик недавно. — Мы? Цинъюань с кем-то катал шарик? С шисюном Шэнем? А зачем? И кто победил? — С Бинхэ. Победил шкаф. Точнее тот, кто его потом забрал. А я хотел отнести шиди Цину, чтобы узнать, что это. — А если это он подбросил? Мог ли шиди Цин быть шпионом? Вдруг, его жена — демон и он теперь шпионит для неё (как для обычного человека, она очень рослая)? Он любит свою жену. В Цанцюне никто не хочет про неё слушать, а так он сделает её императрицей и всем придётся поклоняться ей. — Не думаю, что у шиди Цина есть на это время, — Засомневался Цинъюань. — У него маленький ребёнок. Он бы скорее подарил шарик ему. Лю Цингэ кивнул (Хотя Цинъюань просто ответил на заданный вслух вопрос. А как же чтение мыслей?), с маленькими детьми сложно захватывать царство демонов. Если только у тебя нет армии, но у шиди Цина нет армии. У Цинъюаня есть клуб любителей, мог ли кто-то из них попытаться захватить мир для него? Нет, тогда глава школы знал бы. У шимэй Мо есть меч — кровавый тиран. Что, если он решил опять править и заставил себе помогать? У неё даже право на трон, наверное, есть. Или нет, она что-то говорила про братьев, раньше них не получится. Должна ли она победить своих братьев и нужно ли ей помочь? Или леди Цинцзина решила продать Бинхэ, пока есть шанс. Тем более, что шицзе Сяо говорила, что нужно искать, кому выгодно. И Цинъюань тоже предположил, что её подкупили. Хотя заклинателям хорошо платят. — Господин Фэн всегда подкупает слуг. Почему в списке только верхушка Цанцюна? — Из слуг никто не знает, что Бинхэ демон, не то, что он сын Тяньлан-цзюня. — Но слуги всегда всё знают. Это тоже говорил господин Фэн, когда мама возмущалась тем, что он подкупает её служанок. Мама с ним согласилась и подняла им жалование. После этого у неё появились шпионы у господина Фэна. А ведь он богаче, чем родители. Откуда у родителей деньги, если мама сбежала от богатых бабушки и дедушки? Папа из простых людей, он рассказывал, как они с мамой познакомились. — Тогда наше расследование бесполезно и мы зря тратим время. В Цанцюне слишком много слуг. Только на Цюндине я собрал с Восемнадцатого до Тридцать Второго. И Восьмого, — Цинъюань улыбнулся, вспомнив об а-Яне. — Постоянные и сезонные рабочие. И это не считая простых горожан, что приходят подзаработать. А так мы хотя бы исключим тех, кого хорошо знаем. И будем знать, что им можно доверять. — Хорошо, — Лю Цингэ достал список. Действительно хорошая идея, убедиться, что среди лордов и старших учеников никто не хочет убить Бинхэ. Или продать демонам, он не очень был уверен в леди Цинцзина, даже, если она теперь леди учителя. Учитель доверчивый, до сих пор верит, что можно есть еду байчжанцев. *** Фэнъянь. Город на Пограничье. Шэнь Цинцю стоял и смотрел на вульгарно размалеванные, массивные ворота города. Можно было удивиться что он снова здесь, но на самом деле ничего удивительного тут не было. Еще в прошлый свой визит Шэнь обратил внимание, что краеугольным событием истории города было чудовищное убийство заклинателя. Заклинателя, якобы убивающего детей. Если сопоставить это со сроками и фактами, которые передала ему леди Шан, то альтернатив просто не оставалось. Именно здесь шестнадцать лет назад и погиб прославленный Цинь Вэньчжэ. Как говорят, от рук самого Тяньлан-цзюня. Но нельзя же было начинать с самого очевидного! …Ну ладно, может быть, ворота были даже не отвратительны. Просто аляповаты, в лучшем стиле народного творчества. Или поделок Ци-гэ. С десятками сплетшихся воедино деревянных фигурок то ли демонов, а то ли богов, снизу не разобрать. Чем, без сомнений, и пользовались местные жители по полной программе. А главное — они не были красными! Пройдя под воротами, Цзю окунулся в шумную, до отвратительности приветливую атмосферу этого места. Как и в прошлый раз, на него со всех сторон обрушились добрые голоса и картины, радостные, гостеприимные, подозрительные, напрягающие. Только рядом теперь не было ни Ци-гэ, ни Ци-ци-нян, ни даже этого гада Лю. Ну ладно, будем честны, он откладывал поход в город не только из высокомерия. Но он не сбежит! Этот город бросал ему вызов своим лживым лицом и глубоко спрятанными тайнами, и он их раскопает! Сожмет эти секреты в своих когтях! И тогда все наконец встанет на свои места. — Спелые фрукты! Господин, купите спелые фрукты, слаще не сыщете! — А у меня свежайшие пироги! Стреляющий лук, разноцветные ягоды, голубая рыба! Любая начинка на любой вкус! — *Детский смех* — Нежнейший шелк для любой задачи! Нитки, отрезы, ленточки! Без дороговизны! — Погадаю на счастье! Любому на счастье, для семей дешевле! — Подарки для любимых! Приятные мелочи! — *Пение домохозяйки выбирающей новую корзину* — Взятки, лучшие конверты для лучших взяток! На некоторых талисманы успешности и убеждения!.. Цзю аж споткнулся и посмотрел на продавца. Тот ощерился во все золоченые зубы и показал на прилавок полный красных и узорчатых конвертов. И пообещал скидку. Да они тут все ненормальные! Весело звенели колокольчики у очередного продавца. Крутились детские игрушки. Повсюду были улыбки, вежливость, трудолюбие. Дети людей и демонов играли на обочине, помогая друг другу и делясь игрушками. Цзю побежал. Приходил в себя доблестный заклинатель уже трясясь в каких-то кустах. Кусты были густые, надежные, из молчаливого кипарисника. Трясся он долго. И мог только радоваться, что был духовным совершенствующимся, а не физическим, а то бежал бы до красного домика не устав! И да, кусты не были красными, за что им отдельное спасибо! Когда он наконец счел возможным выбраться, то обнаружил, что кусты были частью чужого палисадника. Они прилегали к дому, у которого почти отсутствовало крыльцо, это крыльцо как раз чинил, стуча инструментами, хозяин. Спасибо молчаливому кипариснику, стук не помешал Цинцю приходить в себя. Хозяин же по своему был страшен. С угольно-черной шерстью, почти такой же, как была у У Яньцзы, (Но хотя бы не красной!) и поперек себя шире. Нет, действительно, это был самый толстый человек, (Или демон) которого когда-либо видел Шэнь, и при том двигался довольно ловко. Он даже замер, оглядывая это чудо. — А, вылез? — Оглянулся этот черный шар. — Ну привет, привет. И продолжил стучать и скрипеть. Цинцю обмахнулся веером, порадовавшись что не слишком придется напрягаться с манерами, и присел рядом, в солнечном пятне. Нужно было сделать вид, что у него были какие-то дела в кустах, и никто ничего не боялся. — Вы тут живете? — Не шалю, никого не трогаю. Я тут… как видишь! …крылечко починяю. Работа у черного спорилась, неторопливо, но качественно. Крылечко обещало быть на загляденье, и на несколько десятилетий пережить сам дом. — А давно? — Давненько пожалуй. Правда, с наездами. — Вот как… — Шэнь еще раз обмахнулся, и мысленно объявил что этот палисадник важное место его расследования! Да, он намеренно сюда прибежал! — Не припомните, что тут происходило шестнадцать лет назад? Когда убили заклинателя? — Мгм! Черный присел рядом и достал кулек с жуками, прямо как Ци-ге. — Беспредел тут происходил, вот что. Сначала демоны воевали с заклинателями, потом заклинатели с демонами. То цзюнь какой-то женщин в гарем ловил, то суккубы мужчин сводили, то золотые заклинатели ловили всех кого ни попадя… Когда большие банды закончились, а Хуаньхуа отступили, с обеих сторон остались одиночки. Но все равно было страшно, не то, что сейчас. Если те и другие встречались в узком переулке, без драки не обходилось, а страдал простой люд, но что им было делать? Если пытаться просить о защите от демонов заклинателей, становилось лишь больше битв, да еще и за плату. А если просить демонов, те были не прочь кем-нибудь закусить… А потом начали пропадать дети. Сначала никто особо и внимания не обратил, побродяжек и сирот в те дни на улицах толпилось немало. Но пропадали не только они. Стали искать демона-душегуба, поднялась волна плача. А потом… бахнуло! — Черный глубоко вздохнул, и закусил особо крупным жуком. — Одним вечером по городу прокатилась волна силы… и ничего не случилось. Утром нашли растерзанный труп. Не демона, заклинателя. Убитого, как говорили, самым Императором-Бродягой. Сначала это восприняли как призыв к действию — и как погнали с городу всех заклинателей! О, это было весело! Не слишком кроваво, тут мелочь всякая жила, но если уж они объединяться, то кого хочешь выживут. Самыми досаждающими методами! А потом… Потом поняли, что дети-то пропадать перестали. Кто-то вспомнил, что видел, как этот парень с кем-то из детей разговаривал. Он же заклинатель, кто его бы подозревал? А Император вот… Пришел, вступился, сам все исправил за тех, кто не мог… Тогда уже все правильно поняли, и начали принимать меры. — Какие еще меры, раз заклинателей выгнали? — Какие-какие? Мирные! Раз Сам за людских детенышей-то вступился! Мириться пошли, пироги тащить, подарки. Законы с градоправителем обсудили, сами стали людей защищать… — А заклинатели? — Фыркнул Шэнь, помахивая хвостом. Видал он такие переговоры, ага. — А заклинатели, как прогнали, так к нам особо и не ходют. Но это не потому что их снова прогоняют, просто запомнили чтоли? — Шэнь цинично приподнял бровь. Черный замахал лапами и, посмеиваясь, встал. — Ну ладно, ладно, может и порешили еще парочку по углам! Но это же уже не со зла, а с того, что они первые начинали! У нас тут все чинно, с правилами и законопослушностью на хвосте! Так-то! Вона, вы с друзьями не нападали ни на кого, вас и не трогали! Плохо чтоли? Под рукой Императора тут в Фэнъяне все живут хорошо! А теперь звиняй, брат. У меня тут еще работа. И Очень Черный отправился снова стучать по крыльцу. К почте, еще одному центру слухов, подойти было невозможно. Противные птенячьи вопли наполняли улицу от края до края. И походили по звучанию на то, как сам Цинцю кричал когда хотел отпугнуть поклонниц. А он очень талантливо кричал! Так что цинцзинец снова бежал, мысленно извинившись перед шимэй Ван. Ее Пик сейчас вовсе не был воплощением детолюбивого диюя! Это место — было тут. …Вот бы закинуть сюда как-то шиди Ли… — …Так я же уже рассказывала, милок! — Кивала приветливая старушка-демон, пока Цинцю лечил нервы очередной танхулой с ее прилавка. Еще семь он спрятал в цянькунь. — Давно это было, тогда так никто и не узнал толком, кто деток-то крал. Но все всё правильно поняли. С Императором-то не спорют! А заклинателя по кусочкам собирали!.. Вот когда еще Цзучжун-цзюнь по округе невест искал, тогда было время!.. — …Ах, заклинатели такие красивые! Такие вку… нтересные! — Заливалась дева Гу, вычесывая специальной щеточкой его хвост. За услугу было уплачено честь по чести, и противоядие от суккуб он своевременно принял. — Я, до того как вы друзей привели, никогда их вблизи не видела! А так хотелось! И не прогадала же, не зря провернула все! Хи-хи-хи! Надеюсь, они не в обиде. — А тот, которого растерзали шестнадцать лет назад? — А его эта бедная не застала! Да и зачем ей мертвые? Разве что на удачу, могиле поклониться? Говорят, если туда подношение отнести, то Император может и услышать! — Таньлан-цзюнь… С подношения… На могиле убитого им заклинателя? — Ага. — …Я никогда не пойму как работают мозги обычных людей! — И демонов! — С обиженной гордостью добавила дева Гу. — И демонов. …А где, говоришь, эта могила для подношений? …Шэнь Цинцю подпирал собой одну из черных запутывающих сосен в местном парке, и ждал. Ждал пока стемнеет, пока местным жителям наконец-то надоест шляться по улицам и они расползутся по домам и коробочкам. И он наконец-то сможет приступить к делу. Его не беспокоили суеверия, когда он работал с У Яньцзы они нередко разоряли могилы. Добывали ценности и артефакты. Во многом можно было обвинить первого наставника, но он хорошо обучил свою ручную крысу. По сути, Цзю мог бы вскрыть куда более защищенный склеп, нежели жалкая городская могила с подношениями. Что его беспокоило, так это — а та ли вообще могила? В ней могли быть останки любого, по сути, побродяжки. А тогда придется это все еще и закапывать, и делать вид, будто ничего не случилось, чтобы из города не выгнали. А это самая противная часть! Ему очень-очень не хотелось ничего закапывать, и оставаться в этом прекрасном городе ему тоже совсем как-то не хотелось! Так что Цзю крутил сорванные с дерева иглы над ладонью, бездумно тренируясь в контроле ци, ждал, и молился про себя. Пусть даже и Тяньлан-цзюню. Ну что владыке демонов стоило убить именно того самого заклинателя, в конце-то концов! Мелочь! А Цинцю даже не взял с собой Ци-гэ во избежание неудачных неудач! Он надеялся. Наконец стемнело. *** — И всё же я бы присмотрелся к ученику Шэню, — Не унимался Мин Лянвэнь. — Он и руководство по совершенствованию Ло Бинхэ поддельное даст, чтобы угробить. — То есть обычное? — Обычное? — Бинхэ — демон, конечно, обычное руководство ему не подходит. У них с Сун Лянчжэнем почти готово новое, специально для Бинхэ. Да демоны с этим руководством, у них постоянно хоть один ученик да использует личное, они с Сун Лянчжэнем уже привыкли. Почему Мин Лянвэнь так предвзят именно к Шэнь Цинцю? Мальчик даже не знает, что Бинхэ демон. Если Шан Лянъюэ не сказала, но они пока договорились не увеличивать список подозреваемых. Ся Ляндао опять потыкал Лянмина в плечо и посмотрел. Когда-нибудь же сработает? — Никакой от тебя пользы, шиди Мин, — Тут же сказал Лянмин и встал, собираясь уходить. — Я жду письменного отчёта твоего «видения» не позднее, чем к завтрашнему обеду. Передашь лично в руки. Мне или чжанмэнь-шисюну. Сработало! Хотя Ся Ляндао и сам не знал, чего хотел, но сказал Лянмин именно то, в чём он нуждался. Потому что от Мин Лянвэня действительно никакой пользы. Пора было уходить, больше им тут делать нечего. А вот про Хуаньхуа нужно хорошенько всё обсудить. Вернётся Шан Лянъюэ и он сам затащит её в своё тёмное место. Потому что вопросов всё больше, а ответов так и не появляется. Сын ли Бинхэ Су Сиянь? И, если да, то почему Старый Хозяин ни словом не обмолвился о нём за эти семь (восемь?) лет? Можно ли проморгать беременность любимой ученицы? О том, когда, сколько и от кого ждёт детей Юань Лянфэнь все узнали после первого же её посещения Цяньцао по поводу тошноты. Знал ли Тяньлан-цзюнь о сыне? Приходил ли он за ним тогда? Как он оказался в реке Ло? И что случилось с Су Сиянь? Девочка покончила с собой, смывая бесчестье? Или это история, вроде тех, где влюблённые сбегают от своих семей, которые против их брака? Или, боги этого мира и не на такое способны, сам Тяньлан-цзюнь выносил Бинхэ? Должен ли он поговорить с Лю Цингэ, чтобы тот выдал наибезумнейшую версию, которая внезапно окажется верной? Слишком много вопросов в последнее время к Старому Хозяину. О боги, если Лю Цингэ прав в своей к нему неприязни, то Ся Ляндао пора в отставку. — До свидания, чжанмэнь-шисюн. Лорд Цинь. Мо Циншоу появилась, как и всегда, тихо и незаметно. Но сегодня у них было достаточно потрясений (Лянмин прихватил одно из них с собой. Если это всё же Вэй Цинвэя панголин, надо будет вернуть), так что Ся Ляндао лишь слегка вздрогнул, а Лянмин даже не посмотрел лишний раз. Мо Циншоу опять была без меча. С этим Ся Ляндао разберётся прямо сейчас. Он порылся в рукавах, достал талисман для определения демонов, активировал и прилепил ей прямо на лоб. Талисман реакции не дал, лишь отцепился спустя некоторое время. Мо Циншоу попыталась поймать в полёте, пару раз промахнулась, замерла, что-то высчитывая и метким резким движением схватила за мгновение до того, как талисман коснулся пола. Умница. Но не демон, как хорошо. — Где твой меч, ученица Мо? — С ним всё хорошо, он просто хотел отдохнуть сегодня, — Мо Циншоу смотрела таким честным взглядом, что даже Шан Лянъюэ бы поверила. — Никаких проблем? — Никаких проблем. Почему чжанмэнь-шисюн интересуется? — Ты редко используешь его, я просто беспокоюсь, что ты могла выбрать неподходящий на Ваньцзяне. А её учитель не заметил. А она справилась сама, но теперь не может пользоваться мечом. Это даже не безумно, у Ся Ляндао уже есть пример рядом. — Это семейный меч, он сам меня выбрал. Спасибо за беспокойство, чжанмэнь-шисюн. Приятно было, что вы зашли в гости. Хотите посмотреть на пчёл? — До свидание, ученица Мо, — Поспешил откланяться Ся Ляндао. Он понимал намёки и не хотел никаких пчёл. — Можешь прислать свой сегодняшний план? Он может пригодиться на переговорах. — Я передам его с учителем Мином, когда он закончит записи для вас. Очень жаль, что мы не погуляем на свадьбе. Я не знаю, кто мог бы сказать о Ло Бинхэ главе Хуаньхуа, простите. Вот так и знал, что раковину надо было убрать. *** — Глава школы, — Начал Лю Цингэ по порядку. — Я вычеркнул его, — Рассеянно ответил Цинъюань, пытаясь вчитаться в выцветшие чернила. Они совмещали полезное с полезным: искали шпиона и разбирали бумаги из шкафа. Цинъюань хотел выкинуть ненужное, чтобы не прогонять шисюна Сяна. Теперь Лю Цингэ знал имена двух учеников Цюндина, а это значило в два раза больше подозреваемых. Или в полтора, если считать Цинъюаня. — А это было бы действительно неожиданно. Как у шисюна Шана. Потому что некоторые его рассказы заканчивались именно так. Особенно обидно было, когда в одном всё умерли от рук просто мимо пробегавшего яо. — Мы ищем подходящего, а не неожиданного. Учитель слишком много вложил в Цанцюн, чтобы так всё испортить. — Вложился в Цанцюн, а тут в него привели демона? И теперь пытается избавиться. — Они с шишу Цинем ждут не дождутся, когда смогут заключить договор с ледяным королевством. Бинхэ им тоже выгоден. — Они знают про Мобэя? — Цингэ, уже всё знают про Мобэя. Только почему-то шиди Шану об этом не говорят. — Тогда и шисюна Шана вычеркиваем? Или его могли запугать? — А кто сказал, что есть для чего запугивать? Это что за иероглиф? — Цинъюань сунул лист под нос Лю Цингэ. — «Охранять»? — Или «болезнь». Как давно ты воюешь с Цяньцао? — Я пытался их избегать, но шишу Тан так и хочет напоить какой-нибудь гадостью. И я не воюю, я просто не выполняю все подряд требования. Мы не можем отдавать все деньги пику, который почти полностью себя обеспечивает. — Но ты болел только один раз. Когда ещё тебя поили гадостью? Хотя, Цинъюань прав, на вкус зелья Цяньцао отвратительны почти все. Особенно те, что готовят специально для шисюна Шэня. Каждый в своё время получал случайно зелье шисюна Шэня. Возможно, кто-то засахарился после этого. Лю Цингэ потом неделю заедал его лимонами. — Пещеры Линси. Да, основную работу проделал учитель, но, поверь, зельев в меня тогда влили немало. Тебе не очень это интересно? — Мне интересно. Но у нас в шкафу маленький шисюн. — Ох, ему же на занятия сейчас, — Цинъюань подскочил и открыл дверцу. Маленький шисюн спал, свернувшись клубочком. Хотя бы не подслушал. — Шиди Сян, ты опаздаешь на каллиграфию, — Цинъюань осторожно потряс его за плечо. Шисюн Сян резко проснулся, вылетел из шкафа и зашипел, распушив хвост больше себя. Потом проснулся полностью, сильно смутился и убежал, что-то бормоча и не поднимая взгляда. — Расписание Цюндина я тоже знаю, — Улыбнулся Цинъюань. — Оно не меняется. Ну, тут мы никогда не узнаем, — Он сжёг таинственную бумажку и взял другую. — А это мой первый договор. Он учебный, но учитель очень высоко его оценил. Цинъюань взял в руки стопку бумаг и осторожно пролистал, ностальгически улыбаясь. Лю Цингэ понимал. Это как первая победа в бою. Да, в тренировочном, но таком важном для маленького ученика. А Байчжаня или Цюндина, это уже дело десятое. Может, ну их шпионов и предателей, Лю Цингэ с удовольствием бы узнал больше о Цинъюане. — Я могу совмещать. Например, если говорить о выгоде, то и леди Шан вцепится всеми когтями в сына Тяньлан-цзюня. И никто никогда не узнал бы про шпионов, будь это она. — Мы ищем шпиона демонов, а не Хуаньхуа. Лорд Кусина? — Нет, он хороший, — Тут же возразил Цинъюань. — К тому же почти не спускается с горы. — Демоны сами приходят на Кусин. Я устал думать и начинаю понимать Мо Шуанданя. — Кровавого тирана? — Цинъюань замер с очередным листком в руках. — Боюсь, тут я не понимаю. Ты уже не первый раз о нём говоришь. Говорил о Мо Шуандане Лю Цингэ впервые, это думал периодически, Цинъюань просто запутался. Если он буквально читает мысли, то почему только Лю Цингэ? Не логичнее было бы читать мысли главы школы, который разделил с ним ци или как там оно было с Сюаньсу? Является ли Цинъюань одним целым со своим мечом? Они не говорят об этом, но что, если нужно? Лю Цингэ посмотрел на покачавшего головой Цинъюаня и решил отложить на потом. — Он говорит, что крови не было, — Объяснил Лю Цингэ. Надо бы вспомнить, о чём он ещё мог забыть рассказать после повторяющегося дня. А то получится, как со свадьбой. — Он жалкий, но мог притвориться. — Всё ещё немного в недоумении. — Он заточён в мече. В мече шимэй Мо. Цинъюань немного нахмурился. Ну да, это не изучают на уроках истории, просто говорят, что Кровавого тирана свергли и все зажили хорошо. Или нет, после восстаний всегда хаос (Лю Цингэ не особо изучал эти вещи, но, когда Тяньлан-цзюня победили, начался же хаос). История сражений — да, иногда помогало победить зверей или демонов. Особенно та битва в тумане, Лю Цингэ её полностью за каким-то полководцем повторил, а демоны купились. Плохое образование? Это потому что Тяньлан-цзюня победили и теперь никто не хочет учиться? — Ох, понял, — Цинъюань был чем-то невероятно доволен. — Как символично. Теперь не понимал Лю Цингэ. — Это же известная история. Про то, как Мо Шуандань заточил демона, который терроризировал народ во снах, в артефакт. Вроде бы, его личная техника. Люди тогда отложили восстание, надеясь на лучшее. Но лучшее не настало. Подожди, шимэй Мо — та самая Мо? Лю Цингэ кивнул. Он не обещал шимэй Мо не говорить, даже не знал, скрывает ли она это, а Цинъюань всё равно узнает. Интересно, где сейчас этот демон? Не его ли вместилище Лю Цингэ разбил у господина Фэна, что все так возмущались? Да вроде не было ничего в той тарелке. — Да, шимэй Мо — родственница. Поэтому её может не существовать. В дверь поскреблись, не дав Цинъюаню обдумать эту информацию. В кабинет заглянул а-Янь. — Гэгэ, можно я п-поиграю с Бинхэ? Я пообедал. Мы х-хотим ловить саранчу. — Какую саранчу? — Дёрнулся Цинъюань. — Она прилетела с Д-дунъюаня. Можно? — Можно, — Разрешил Лю Цингэ. Хотя Бинхэ и подлый иногда, но единственный, с кем может поиграть а-Янь, когда они заняты. Остальные дети постоянно учатся, да и компании свои давно сформировали. Даже Минъянь, которая частенько бегает с Бинхэ, тоже всё больше занята учёбой. И им тоже пора пообедать. Цинъюань, как всегда забыл, а Лю Цингэ потерял ту еду, что привёз с задания. Только бы она никого не съела, иначе все будут кричать. Цинъюань выудил из кучи бумаг мешочек цянькунь, откуда достал… еду? Небольшой кусочек чего-то жёлто-коричневого, обёрнутый в бумагу. Протянул Лю Цингэ. Тот настороженно понюхал. Пахло очень необычно, он никогда раньше такого не встречал. Это едят? — Шиди Шан подарил, сказал Сяо Цзю должно понравиться. Но оно сладкое, не уверен, что ты будешь это есть. — Не буду, — Согласился Лю Цингэ, встал и потянулся, разминая затёкшие мышцы. Цинъюань посмотрел голодным взглядом, не двигаясь и не моргая. Да, определённо пора обедать. Лю Цингэ протянул руку, помогая встать. *** Это не был бесполезный день, если хорошо подумать. Мин Лянвэнь был бесполезный, день — нет. Хотя, и Мин Лянвэнь навёл на интересную мысль, которую надо хорошенько обдумать. Они с Лянмином прошли под окнами кабинета Юэ Ци и Ся Ляндао не удержался и заглянул. Что они опять творят? Юэ Ци и Лю Цингэ сидели в центре кабинета на полу, посреди кучи бумаг. Распахнутый шкаф был сдвинут с места. Они перебирали эти бумаги и тихо переговаривались. Наивно думать, что Юэ Ци учит Лю Цингэ отчётам, не так ли? Ся Ляндао отмахнулся от севшей на ухо саранчи и пошёл дальше. Пусть развлекаются, пока могут, завтра он заставит Юэ Ци писать извинения для Цяньцао. На пяти листах. Потому что отдых, это, конечно, хорошо, но не до такой же степени. Юэ Ци тихонько засмеялся и толкнул Лю Цингэ плечом. Ладно, на двух листах. Тан Лянпао получил бесплатный уголь, пусть спасибо скажет. А вечером в кабинет прокралась Шан Лянъюэ. Они же только что ушли, неужели поймали змею так быстро? Или вернулись, испугавшись. Или опять поссорились и всё начинать сначала? — У нас для вас сюрприз, — Шан Лянъюэ тут же сунула нос в бумаги на столе и закопалась. — Скажи честно, ты настоящая мать Юэ Ци? — Пфф, даже не приблизились к ученику Лю по степени безумия. — Да, мы бы заметили, будь ты беременна в пятнадцать. — Ну, я могла уйти в уединение на год, — протянула Шан Лянъюэ. — И тут я хочу тоже присоединиться к теориям. — Ага, — пробормотал Ся Ляндао. Могла ли Су Сиянь уйти в уединение в тайне от Старого Мастера? Да нет, она бойкая девочка, влезавшая в любую заварушку, будь то прорыв демонов, нападение разбойников или драка стенка на стенку во время парада. Ся Ляндао был там, это была очень неожиданная драка. Так что она постоянно была на виду. Она и на охоту изредка ходила с адептами Цанцюна в то время. И Ся Ляндао видел её, когда был в Хуаньхуа. Но не присматривался, а она девушка не хрупкая. Могли они не заметить живот? — …и по возрасту как раз подходит. Вы не слушаете меня, чжанмэнь-шисюн? — О чём ты? — Я говорю, что если кто и исчезал на год, а потом привёл ребенка в школу и носится с ним, как с драгоценностью, то это… — Не продолжай, шимэй Шан. Что за сюрприз? — О, вам понравится. Он в темницах. Ся Ляндао подозревал, что не понравится. Ся Ляндао оказался прав. — Что это?.. Что это за мерзость, хотел он спросить, но в глазах мерзости угадывался разум, Ся Ляндао выше оскорблений. — Это змея, — гордо ответил Суй Лянтянь. Это было что угодно (ожившая картина Юэ Ци; бедняга, проклятый всеми злодеями сразу; злой дух из зеркала, про которого недавно писал рассказ Шан Цинхуа и который убивал через семь дней после того, как в это зеркало смотрели), но не змея. — Точно змея, — поддержала Хань Лянцан. Шан Лянъюэ загадочно молчала. — Допустим, — спорить с ними себе дороже. — Зачем оно мне? — Он. Думаю, это мальчик. — Шиди Суй, — Ся Ляндао сжал переносицу. Последнее, что он хотел знать, это пол этого существа и как они его определили. — Шиди Суй, зачем он мне? — Жалко стало убивать, — Суй Лянтянь посмотрел на существо без капли отвращения. — Но он жителей деревни пугал, а уходить не хотел. Ладно, решил Ся Ляндао. После безумия на Дунъюане он был готов спустить это им с рук. Точно, на Дунъюань он это и отправит. А пока, пусть отдохнут, охотнички, а там и Шэнь Цинцю вернётся. И вот тогда будет, что обсудить. *** — Так. И где я? — Цинцю тяжело вздохнул, пытаясь разобраться в ночных подворотнях. Проклятый город! Проклятые переулки! Проклятые черные запутывающие сосны! Проклятый Ци-гэ!!! Даже случайные мысли о нем могут привести к неудачам! Вокруг Цинцю сжимались стены, кружились лабиринты проходов, и смеялось двенадцать лун. Когда прямо из стены к нему шагнул призрак У Яньцзы, Шэнь зажмурился, и вбил когти в ближайшую стену, чтобы хотя бы на ощупь найти дорогу. Глазам он верить не мог. — О, мой способный ученик… неужто тебе тоже знаком страх? — Глухим эхом зависло в воздухе, щекоча уши. Нет, он не испугался, он разозлился. Будь это настоящий призрак, все было бы по-другому. Но нет, о нет. Он знал, что с ним, его слишком сильно трясло. И это дурное чувство на концах шерсти, словно щекотка или яд… хотя в последний раз такое случалось уже давно. Он даже рассчитывал наидебильнейшим образом, достойным Лю Цингэ, что все в прошлом! Но так не бывает, чтобы все просто внезапно стало хорошо. Гуево искажение ци. Искажения редко бывали одинаковыми, в этом была особая трудность их излечения. Кто-то впадал в ярость, кто-то терял связь с реальностью и почти сходил с ума. Некоторые, как он слышал, по-настоящему мутировали… Другие умирали. Очень опасная штука. Непредсказуемая. Ну что ж, бесплатные мыши бывают только в кошколовках. Тот, кто решил следовать путем культивации, должен был быть готов к особым его опасностям. Шэнь Цинцю знал, что будет непросто, когда начал ломать себя и попытался переучиться на светлые практики Цанцюн, после всего что успел сделать с собой по науке этого самого У Яньцзы, да не лежится ему спокойно! Поэтому он никогда не жаловался, никому не показывал этих своих слабостей, но иногда галлюцинации становились сильнее его. Особенно вначале, особенно, если он слишком долго говорил с Ци-гэ. Слишком много было злости, слишком много обид, слишком много ломанных надежд. Конечно, они провоцировали одно искажение ци за другим, и хорошо если Шэнь просто кашлял кровью. А если вот так? Каково было жить неделями, не зная, говоришь ты с реальным человеком или с порождением своего больного разума? О, он был умен! Он нашел как. Он перестал сдерживаться и начал грубить напропалую. И вуаля! Если человек обижался и уходил, значит он был живым. Со всех сторон польза… Правда леди опять смеялась, когда попыталась выяснить отчего это ее лучший ученик попирает вежество и взялся кусать всех вокруг. Потом научила хамить искусней. — Это пройдет… — Сам себе сказал Шэнь, нащупывая в рукаве мешочек с таблетками, и пытаясь найти среди них успокаивающие пилюли. — Это скоро пройдет. Все ненастоящее. Проклятые сосны! Проклятый город! Проклятая неудачливость! Если бы хоть что-то из этого не подвернулось ему под ноги сегодня!.. Искажение набирало силу. Цзю осел на колени, царапая стену когтями… …Он сидел на коленях на грязном земляном полу, над смятым листком бумаги. Призрачно-белый Ци-гэ обхватывал его руками и хвостом, пытаясь утешить, хотя это была их общая трагедия. На листе расплывались кровавыми потеками иероглифы. Они протекали через бумагу, заливали пол, стены, все вокруг становилось липким и пропахшим кровью… «…Ваши родители мертвы. Не ищите помощи других. Бегите. Бегите. Бегите…» «БЕГИТЕ» Кровь была повсюду. Он ей захлебывался… Он кашлял, сплевывая кровь, и радуясь, что ночь, что никто его не видит. И жалея, что рядом нет настоящего Ци-гэ. Каким бы идиотом он ни был, он был его братом. Единственным существом, связанным с Цзю кровью так сильно, что ради него стоило выживать… — Ступай без меня. Я приду. — Сказал ему совсем еще юный, гордый оборванец Ци-гэ. Справа заливался слезами, такими красивыми и искренними, что никто не мог остаться равнодушными, сам маленький Цзю. Что оставалось делать, если Ци-ге плакать не мог, в принципе, а кушать хотелось?.. Слева такой же Цзю искренне смеялся, упиваясь чужими страданиями. Он ничего не мог да и не хотел с собой делать. Ему было приятно видеть, как страдают другие. Другие люди, но не Ци-гэ. Где-то в тумане хватали других уличных малявок, оборванцев, крыс. Надо было бежать. — Иди один. Я старший. Я не могу их бросить. — Ци-гэ покачал головой. — Какое тебе до них дело?! Ничего с ними не станется! — Ступай без меня. Ци-гэ отвернулся и пошел в туман. — Вечно тебе больше всех надо! — Всхлипнул сдавленно Шэнь. И побежал следом… Он выбежал из переулков куда-то к останкам бедных жалких хибарок, по большей части разрушенных и жутких в ночи. Заросших густыми кустами. В Фэнъяне жители процветали, и трущобы мало кому были нужны. Шэнь заметался. Ему надо было найти особое темное место. Что сложно, когда всюду вокруг темно! Надо было спрятаться. Надо было… …Его спина взорвалась от боли, когда он врезался в неотесанные доски стены. Множество заноз вошло в кожу за раз, но ему было не до того. Огромная рука сжимала его горло, в нем булькало, в ушах шумела кровь и колоколом раздавался голос врага. Слишком большого, слишком сильного, слишком… Он хотел защитить. Пытался защитить. Он должен был защищать свою семью, но не мог! Он был слишком маленьким! Не смог и никогда не сможет, даже если всю жизнь будет гнаться за первенством и силой… А потом появился Ци-гэ. …Юэ… Луна прояснилась, наконец, выглянув из-за туч, и прогнала ночной мрак. Шэнь Цинцю сидел в самой жалкой из хибар, прислонившись спиной к такой же колючей стене, и постепенно приходил в себя. Пилюли все-таки подействовали, реальность вступала в свои права. Он глубоко вздохнул и кровожадно ощерился. Если этот мир так хочет его убить, то придется стараться лучше. С каждым годом искажений становилось все меньше. И если Ци-гэ смог совладать со своим проклятым мечом, то уж Шэнь Цинцю как-нибудь сладит со светлым путем, будь он неладен! К тому же, у него теперь есть Ци-ци-нян и леди Шан, шимэй Ван, и даже этот дурак Цингэ, а не только потерянный брат, которого он то и дело считал то мертвым, то предателем, а то и просто идиотом. В последнем он, кстати, не ошибался. Но это издержки. От трущоб до могилы оказалось рукой подать, а вот чтобы разрыть ее до рассвета пришлось поднапрячься. Шэнь сожрал в процессе еще пару пилюль, и задумался не стоит ли пополнить запас у женщины в красном? На Цяньцао точно соваться лишний раз не стоило. Спалят же. В лунном свете разоренная могила со свернутым в сторону монументиком и табличкой, выглядела жутко. Еще жутче выглядел сам замерший на ее краю Шэнь, путаясь белой шерстью в призрачном сиянии. А потом он спрыгнул вниз, в черный зев пропахший смертью… и запустил когти в чужие останки. Старушка-демон не соврала, собирали Цинь Вэньчжэ по кускам, буквально. Кости лежали в беспорядке и до сих пор источали ауру, от которой у Цзю во рту пересохло, а шерсть встала дыбом. Определить точный уровень нанесенных этому человеку повреждений не представлялось возможным, но даже того, что Шэнь видел наспех, хватало для страха. Позвоночник был попросту разорван, тоже можно было сказать и об одном из попавшихся ему плечевых суставов. Белый хвост гробокопателя дрожал и бился о грязные земляные стенки, не хотел бы он оказаться на месте заклинателя, от которого живьем отрывали куски и конечности! Кое-где были заметны следы когтей, мелкие только на фоне всего остального. И все кости были покрыты тоненькими такими трещинами, как будто пережили удар огромного давления. А ведь это был опытный, могущественный заклинатель, в одиночку выходивший против множества демонов! Своими грешными делишками с детьми он не промышлял прячась от битвы, он так отдыхал… В общем, Цзю решил что попробует пересмотреть свои взгляды на битву с Тяньлан-цзюнем. Раньше он относился к этому, как к чему-то слишком раздутому. Ну что это такое? Пара жалких демонов и десятки сильнейших заклинателей против них?! А теперь он начал задумываться… Он никогда не интересовался подробностями, не читал текстов посвященных этому, и не знал — а все ли заклинатели вернулись с той «чрезмерно раздутой и прославленной» битвы? И что там делал Юэ Цинъюань?.. Что. Там. Делал. Его. Ци-гэ?! Внезапно, у него появились личные вопросы к лордам Цанцюн. И заодно подозрение, что они неспроста кинулись исполнять пожелания «мелкого и тупого» ученика Цюндина настолько, чтобы протащить внутрь такую крысу какой он тогда был. Возможно, они были очень… ОЧЕНЬ должны его брату. Не без труда переваривая это откровение (Очень не хотелось схватить второе искажение ци за одну ночь!) Шэнь Цинцю продолжил рыться в могиле. Миссию надо было выполнить. Дорогие лоскуты заклинательских одежд покрылись тлением и землей до черноты, по ним невозможно было определить принадлежность заклинателя. Но еще оставалась надежда на то, что труп не ограбили, слишком были впечатлены и напуганы местные произошедшим. (Теперь Цзю начинал их понимать!) Так что он решительно перебирал пальцами склизкое и грязное, в поисках уцелевших вещей. И был вознагражден довольно большой добычей. Пряжки, украшения, деньги. Все это было уже не нужно Шэнь Цинцю, ученику Шан Лянюэ, но Цзю в нем все еще жил, поэтому мелкие ценности он тоже прихватит. И все же главным были оружие, именные таблички, и цянькунь убитого. Меч, по которому проще всего было бы опознать заклинателя, отсутствовал. Такую привлекательную игрушку в могилу не кинули даже здесь, но хватит и того, что Цзю нашел. Собрав всю добычу, он подозрительно огляделся, не заметил ли его кто. И бросился наутек с помощью цингуна, несмотря на едва пережитое искажение. Быстрее, быстрее! Наконец-то он мог покинуть этот проклятый город! *** За обедом Лю Цингэ сбегал в столовую, не стал рисковать со странной едой. Когда шисюн Шэнь узнает, что это предназначалось ему, то будет мстить. И тут уже ничего не поможет, а Лю Цингэ сейчас не в настроении ждать подлых нападений. На этот раз мясо не болело, и ему удалось получить три огромных куска. Два — для Цинъюаня, специально запечённых в апельсиносинках. А после обеда они всё-таки открыли письмо от сына императора, Цинъюань тоже извелся от любопытства. Это оказалось очень торжественное приглашение в столицу на шествие в честь Праздника Хризантем. — Ты пойдёшь? Обычно Лю Цингэ не ходил на сборища, а столицу и родители не посещали, опасаясь встречи с семьёй мамы (недавно мама сказала, что их часто приглашали во дворец), но сейчас Лю Цингэ задумался. На Празднике Хризантем ведь будут цветы? Поэтому такое название? — Мы пойдём. Я подарю тебе хризантемы. Цинъюань обрадовался. Возможно, если им удастся сохранить императорские цветы, то они снимут проклятье. Иногда проклятья снимаются самыми нелепыми способами. Это только в легендах в основном поцелуи любви да парное совершенствование. А однажды на задании Лю Цингэ пришлось танцевать с веником вокруг костра из шишек. И ведь получилось, хотя до последнего думал, что шисюн Шэнь просто издевается. Хотя, судя по виду шисюна, действительно издевался и не ожидал, что сработает. Возможно, проклятье просто испугалось. — Ты когда-нибудь был на таком празднике? — Сяо Цзю не любит его, потому что это праздник двух девяток. — Ещё слово о шисюне Шэне и я укушу тебя, — Предупредил Лю Цингэ. И получил задумчивое «Сяо Цзю». И укусил за ухо и сидел так, пока Цинъюань доедал обед. Иногда жевал это ухо, и тогда получал урчание в ответ. Потом они продолжили разбирать шкаф. Нашли утерянные прошения с Цяньцао, которые Цинъюань отложил с запиской «важное». Решил прекратить? — Нет, правда потерял пару месяцев назад. Как хорошо, что мы решили посмотреть. Я перегибаю? — Важно стоять на своём, — Лю Цингэ пожал плечами. Даже в такой странной и немного глупой битве. — А это что? — Ох, это с уроков по каллиграфии, — Цинъюань развернул свиток. — С первых годов обучения. — Ты говорил, что научился грамоте только здесь, — Недоверчиво спросил Лю Цингэ, глядя на идеальные линии. — Да. Так плохо? Учителя хвалили. — Это совершенство. Можно, я повешу на стену в общежитии? Раз уж наш столб забрали. Цинъюань смутился, но разрешил. И чему он так удивляется, он очень творческий, а каллиграфия — тоже искусство. Лю Цингэ на всякий случай лизнул в нос, вызвав маленький смешок. Ещё они нашли старые учебники по совершенствованию, все полученные после пещер Линси. До этого Цинъюань обучался по стандартным, но после глава школы подарил ему личные. Чтобы ещё больше не навредить совершенствованию, понял Лю Цингэ, и так почти целый год пытался спасти. Были и первые рисунки, тоже стандартные, но кое-где проглядывал будущий невероятный (и непонятый) стиль. Где-то в пейзаже Цюндина пряталось маленькое дерево из треугольников нежно синих цветов. Где-то на портрете у женщины за спиной прятался ярко розовый хвост. Или эти странные семь гор (Цанцюн же состоит из двенадцати?), каждая одного из цветов радуги. А нет, вместо фиолетовой была вторая оранжевая. — Фиолетовые краски дорогие, — Напомнил Цинъюань. — Я только, когда учитель отдал мне твои, начал их использовать. Они просидели до вечера, когда их прервала одна из учениц Цюндина, затащившая огромную коробку в кабинет. Ого, это им? Какая хорошая, они попробуют туда вместе поместиться. А, если не получится, то оставят а-Яню на вырост. — Посылка от господина Фэна, — Сказала ученица, когда Лю Цингэ помог затащить коробку на середину комнаты. Ученица была из клуба любителей Цинъюаня, он видел её там, когда отвечал на вопросы. А ещё она помогала ему в самом начале, когда он хотел стать соперником Цинъюаня. — Спасибо, — Сказал Лю Цингэ. Хоть, он и не воспользовался вином, но она так старалась. Надо потом имя узнать. Когда ученица ушла, они прильнули носами к коробочке, изучая со всех сторон. Как-то много для одного портрета и письма. Был ли внутри сам советник, чтобы рассказать на словах, потому что не нашёл? Лю Цингэ постучал, но никто не ответил. Он достал Чэнлуань, чтобы поддеть и открыть. Внутри коробочки была куча вещей. И письмо. Сегодня день разбора старья! (И удачный день, советник и господин Фэн успели сегодня.) Цинъюань первым делом схватил письмо. Лю Цингэ первым делом занял крышку. Коробку ещё освобождать, а крышка вот она, лежит и манит. И сунул нос в саму коробку, где лежали свёрнутые в рулоны картины, советник нашёл, как обещал. И не одну, как хорошо. Ещё были совсем маленькие коробочки и даже что-то, обернутое тканью. Лю Цингэ протянул лапку и получил лёгкий шлепок от Цинъюаня. — Сначала я хочу дочитать. Лю Цингэ просто притянул его к себе на крышку, чтобы тоже видеть, что там написано. После долгих (очень долгих, Лю Цингэ почти задремал) приветствий советник написал, что прислал всё, что смог найти у себя в закромах. Дворец, к сожалению растащили, да и жили там сейчас какие-то голодранцы, которые, хоть и пустили его внутрь («Пусть попробовали бы не пустить!»), но всё было растащено до них. Разве что посуда какая осталась, но советник справедливо решил, что она им не нужна. Она им не нужна. Портрет Чжучжи-лана советник нашёл у себя лишь из последних, когда тот выглядел уже как нормальный демон (что бы это не значило), а вот его истинный облик они с дворецким рисовали сами, по памяти. Лю Цингэ зевнул и перестал читать. Скорее бы посмотреть. Цинъюань отложил письмо и с горящими глазами склонился над коробкой. Сейчас начнёт копаться. Первым делом он достал и развернул портрет, подписанный «Чжучжи-лан», советник подписал каждый, чтобы им было понятнее. За столом, освещенный лишь светом одной свечи сидел молодой демон, с тоской глядевший на неизвестного художника. Зелёные с белыми кончиками ушки устало опущены. Миловидный, немного похож на Тяньлан-цзюня. Цинъюань подтвердил, что, да, Чжучжи-лан, и отложил в сторону. Взял второй, нарисованный дворецким, развернул и резко отпрыгнул, отбрасывая в сторону. Зашипел так, будто увидел полчища змей. Ой, точно, он же демон-змея. Лю Цингэ осторожно подошёл к портрету и попытался перевернуть ногой. Не получилось, пришлось взять в руки. И очень захотелось сделать так же, как и Цинъюань. Более мерзкого существа он не видел (Возможно, советник и дворецкий не умели рисовать. И вот зачем тогда так реагировать на тот портрет Тяньлан-цзюня, у Цинъюаня было красиво). Ой, нет, видел, понял Лю Цингэ. От такого же они когда-то убегали и прятались в шкафу! От точно такого же! Они встречали Чжучжи-лана! — Цинъюань, это же… — Я знаю, — Нервно ответил он, пытаясь пригладить хвост. Но он и не думал переставать пушиться. — Я пока не хочу его искать. — Да, — Лю Цингэ свернул портрет обратно и перевязал верёвкой. Подумав, засунул в мешочек цянькунь. С книгой сработало, тут тоже должно. Лучше пока дальше посмотреть, что им прислали. Следующим тоже был портрет, с несколькими демонами. В центре на троне сидел Тяньлан-цзюнь, от него так и веяло силой повелителя демонов, не смотря на расслабленную позу. Справа от него тоже кто-то сидел, но неизвестный (Императрица?) был густо замазан бордовой и вердепешевой красками. Цинъюань даже подколупнул, но очень хорошо замазан. Только руку рядом с рукой Тяньлан-цзюня и было видно. Рука, как рука, ничего необычного. Справа от Тяньлан-цзюня, прислонившись к трону-коробочке, стояла почти голая демонесса (Бесстыдница!), тоже красно-оранжевая. Та самая сестра, о которой говорил советник. А рядом с ней — отец Мобэя! Его Лю Цингэ узнал, такой же синий, только со странной бородкой. В огромном плаще из шкур он смотрелся очень контрастно с голой демонессой. По другую сторону, рядом с императрицей, стоял тоже кто-то замазанный краской. А это, наверное, тот самый разлучник, с которым она изменила. Только белые сапоги и было видно. И белый же кончик уха. Правильно, советник сказал, что с Чжучжи-ланом они родня, тоже должен быть зелёный с белым. А четвертый, и с ушами, и с рогами никого не напоминал. Был красно-черным и самым мощным на вид. Наверняка самый скучный. Может быть тот, кто пытался отправить императрицу и возможный утерянный брат господина Фэна. Цинъюань ещё раз поскрёб краску и со вздохом сложил картину. — Есть растворители, но я боюсь повредить. Надо спросить у Сяо Цзю или шиди Шана. Следующей была коробочка, в которой оказались статуэтки двух демонят. Тяньлан-цзюнь и его сестра, как сообщалось в подписи. Маленькие и милые, не похожи на демонов, можно а-Яню подарить. В ещё одной коробочке были травы от господина Фэна. «На всякий случай». На всякий случай, они не стали их трогать руками и решили подарить шисюну Шэню. Если он их потерянный третий брат, то оценит. Завернутой в ткань оказалась небольшая шкатулка. Деревянная, расписанная завитушками и с демоническим символом на крышке. — У Тяньлан-цзюня другой, — заметил Лю Цингэ. Цинъюань прочитал записку к шкатулке: — Это императрицы, всё, что осталось из её вещей. — А нам зачем? — Не знаю. Посмотрим? Конечно, посмотрят. Просто потом спрячут где-нибудь, а, если встретят её семью, то отдадут. Может, советник на то и рассчитывал, просто сам не хотел работать. В шкатулке лежал браслет для хвоста. Тяжёлый. Золотой с изумрудными камнями. Целое состояние должен стоить. Точно надо найти семью и отдать, памятная вещь может быть. И дорогая сердцу, если императрица умерла. Цинъюань захлопнул шкатулку и убрал в цянькунь. Ещё была бутылка вина, которую они открыть не рискнули. Потом кинут в шисюна Ли, если будет опять приставать. Цинъюань сложил вещи обратно в коробку и потарабанил пальцами по краю. Да, было немного обидно, но они узнали, как выглядит Чжучжи-лан. Осталось набраться смелости и пойти ловить. Может быть, бутылка вина для этого? — Советник написал, это он сам делает вино. Из арбузов, — Цинъюань достал оторвавшуюся от бутылки записку. — Мы подарим её а-Яню, когда он вырастет. *** Награбленное он отмывал уже утром, в теплом солнечном свете, в журчащем маленьком ручейке, напевая себе под нос изящные песенки. Хотя сначала, конечно, отмыл себя. Его шерстка требовала очень тщательного ухода, не мог же он позволить кому-то увидеть старшего ученика Цинцзин таким грязным! Поплескаться было приятно. Потом уже пришел черед вещей покойника. Шэня слегка смущала собственная поспешность, все-таки он сбежал не зарыв могилу, и не успев убедиться, что в ней лежит именно Цинь Вэньчжэ, хотя сам же думал об этом. Но если он ошибся, он что-нибудь придумает. Он был в слишком смятенных чувствах, чтобы быть осмотрительным. Беда всей его жизни, сколько бы ни было мозгов в голове, ноги и темперамент зачастую работали быстрее и говорили убедительнее. Перебрав помытое, он с облегчением выдохнул. Нет, возвращаться не придется, это был все-таки Цинь Вэньчжэ! Умелый заклинатель, омерзительный извращенец и хороший лжец. Об этом надежно свидетельствовали резные каменные таблички разрешений действовать на территории Цанцюн и Хуаньхуа. Леди Цинцзин будет довольна, снова. Хорошо. С интересом Шэнь осмотрел специальные ножны, с целой гроздью линьхуабяо. Цветочные дротики Хуаньхуа, особое оружие, кому попало его не выдают… Цинцю читал, что его создал один из прошлых глав Дворца. По легенде, он долгое время пробыл в плену и услужении у демонов, чудом оттуда спасся, и вынес немало полезных подлостей. Будет что изучить. Так же к ножнам прилагались склянки с особым ядом, и оставалось надеяться, что они не протекли и не скисли. К этому так же прилагалась приказная бумага, но поскольку она хранилась не в цянькуне, тряпка в которую она превратилась не годилась ни для чего. Было совершенно неясно, что на ней было, но сам факт ее приложения к этому оружию… заставлял задуматься. Нет, то что Цинь Вэньчжэ работал с Хуаньхуа было общеизвестно, так же как и то, что он работал с Цанцюн. Он вообще работал с праведными школами и имел очень хорошую репутацию. (Тут Шэнь особо злобно ощерился и захихикал, по его опыту, чем лучше была репутация у человека, тем худшее можно было вырыть под ней.) Задуматься заставляло сочетание факторов. Итак… Шестнадцать лет назад, после того как император демонов внезапно бросил их царство, тут начало формироваться Пограничье. Царил хаос, лилась кровь, но в целом, всем было на все плевать, пока не случился тот самый прорыв. «Красная Луна Шао», как сказала Пяо Чон. Настоящий демон-аристократ, прошел по Дворцу Хуаньхуа как у себя дома, и спер у них некое особо ценное сокровище… Из-за чего те самые Хуаньхуа бросили все силы в погоню. Искали-искали и ушли. Шэнь был склонен предполагать, что они все-таки смогли укротить демона и утащили его к себе. Но. На этом дело не закончилось и вскоре в округе появляется Цинь Вэньчжэ, с особым оружием Хуаньхуа и потенциальным приказом о чем-то. И задерживается гораздо дольше обычного, судя по тому, что он спер столько детей, что спалился. И чего уж точно никто не ожидает, так это что его жизненный путь будет прерван появлением того самого, потерянного всеми императора демонов! Который явился из ниоткуда и исчез вникуда… Вывод первый: Цинь Вэньчжэ что-то искал, потому что демон Шао это что-то успел припрятать, а Хуаньхуа боялись что если продолжат рыть землю носами, вопросы возникнут уже у других праведных школ… Цинь Вэньчжэ очень хорошо за это заплатили. Вывод второй: Это что-то… либо было как-то связано с силой Тяньлан-цзюня, либо было ценно ему самому. Потому что император явился сюда инкогнито (Как шлялся по миру людей большую часть времени, ну не идиот же он, право слово!) и столкнулся с таким вот наглецом, и конечно же человека пристукнул. Будем честны, навряд ли демон вступился с доброго сердца за человеческих детенышей. Он карал того, кто покусился на его добычу, и того кто мог бы ему сказать, где «сокровище» припрятано… И вывод третий, мог бы предположить, что император свою игрушку и унес. Но несколько лет спустя он объявляет заклинателям войну и атакует не кого-нибудь, а прежде всего Дворец Хуаньхуа! А не потому ли, что мнит, будто его «сокровище» все-таки попало к ним в руки? Да, о да. Леди Шан будет ооочень им довольна! После этого Шэнь Цинцю потратил часа четыре на вскрытие и обыск цянькуня павшего заклинателя. Там не нашлось ничего нового к этой прелюбопытнейшей истории, зато в достатке постыдных темных игрушек, которые так любил учитель У. И некоторое количество вещей, возможно, способных пролить свет на другие преступления тех лет. Можно было бы вообще привести его на Цинцзин не вскрытым, но любопытно же! И можно было прикарманить кое-что из темно-заклинательского арсенала, а то изготовлять подобное Шэнь Цинцю уже был не способен. Гуев праведный путь, сколько от него проблем! А пользы? Только и пользы, что друзья какие-то… Ничего, Шэнь еще вырастет и тоже станет прекраснейшим прославленным заклинателем с чистейшей репутацией! Он сможет ее улучшить, когда наиграется и станет еще лживее. Он будет лучше всех этих У и Циней, вместе взятых. И тогда, наконец, оттянется на мире за все…