Миссия: найди-себе-сам соперника на пути совершенствования

Лю Минъянь. …Лю Минъянь танцевала. Она летела над осенними травами и чувствовала как ци течет по ее меридианам. Она была счастлива в такие моменты. Это было сродни медитации, только живой, движущейся, не остановимой. Она танцевала с лентой, танцевала с мечом, танцевала с солнечными бликами и с врагами. Она думала, это у нее в крови. Имя Лю для нее означало любовь, силу и красоту. И умение побеждать в любых ситуациях. Никто в ее семье не был иным, хотя все были разными. По своему красивыми, по своему сильными. И все-все — полными любви. А еще Лю Минъянь все время было тесно. Тесно в одних рамках, в одной роли. Она была дикаркой в детстве, и хотя обожала уроки и наряды, кровожадную охоту на кузнечиков она любила не меньше. Она могла остаться дома как приличная девушка, с любимой мамой, и выйти замуж за богатого человека. Но побежала в Цанцюн следом за братом. Потому что хотела так же хорошо драться. Она могла бы пойти на Байчжань, но просто драться как брат ей было мало. Она хотела быть прекрасной, изящной, сказочной. И ее взяли на Сяньшу. Еще бы ее не взяли! Мама бы с ними поговорила! Как поговорила с лордом Суем, чтобы тот взял Лю Цингэ. Или она пыталась его отговорить?.. Неважно! Она могла так же стать прекраснейшей из Фей Сяньшу и крутить заклинателями и придворными, как заблагорассудится. Но она жаждала подвига, не интриг. В общем, Лю Минъянь мнила себя великой женщиной, и хотела всего и сразу. Быть сильной, как старший брат. Красивой, как шицзе Ци. Искусной, как шисюн Шэнь. Творческой, как шиди Шан. И прекраснодушной, как шиди Ван. И однажды ослепить собой самого лучшего мужчину мира, обрушившись в лучах солнечного света на его врагов, и спася его в совершенно-обязательно безвыходной ситуации от неизбежной гибели! Он будет каким-нибудь принцем в изгнании, отверженным и забытым, преследуемым злопыхателями и врагами. Сильным и красивым, но нуждающимся в ней, как вторая половинка разбитого злой судьбой целого. Она бы приняла его, когда весь мир отвернулся. Перипетиями судеб его враги оказались бы их общими врагами, и они обязательно победили бы, принеся мир и процветание… Пока Лю Минъянь даже не завела себе врагов. Хотя и подошла вплотную к тому, чтобы сделать своим врагом шиди Чжу, с Кусина. Он ненавидел женщин, и гонял ее прочь, а ведь она слышала что на Кусине можно встретить настоящего принца! Очень красивого и наверняка отверженного, иначе что бы он делал среди монахов и бездомных? Но шицзе Ци говорила, что ей еще рано врагов заводить, а шицзе Ци была мудра. Поэтому Лю Минъянь только ходила в засады на Кусин, заодно помогая подучиться прятаться тем кто младше. И еще отдала шиди Чжу злую роль в своем новом рассказе. Жаль, что он не читает, тогда стал бы ее врагом гораздо быстрее. …так вот. Лю Минъянь танцевала. Лю Минъянь свято исполняла свои заветы. Быть прекрасной. Не быть трусливой. Защищать тех кто слабее. А-Янь и Бин-Бин судорожно царапали лапками, пытаясь не упасть в скользкую пропасть. Рядом на ветках дерева висел этот прилипала с Цзуйхоу, из-за которого все и началось. А сама Минъянь отбивалась от целой стаи проклятой саранчи. На Цинцзине. Утром: Это был прекрасный солнечный день, той поры, когда не поймешь, уже осень или еще лето. Небо над Цанцюном казалось бездонной синей чашей, ветра развевали тонкие стяги всех оттенков лавандового, пурпурного, розового и мадженты, развешенные на тонких опорах над Сяньшу. Девушки постарше ковырялись в клумбах, смеясь и перешептываясь. Лю Минъянь было скучно. Обязательные занятия закончились, дополнительные отменились из-за занятости учителя. Клубы были запланированы на завтра. Брат был занят взрослыми делами, будто был взрослым. Да она намного лучше него понимает эту жизнь, почему её не берут?! И от неё нет разрушений. Возможно, шицзе Ци была в этом не только мудрой, но и подлой. Минъянь пнула камешек, но он не улетел далеко и не запрыгал. Неинтересно. Что же, она найдет себе дело сама. Как взрослая. (У нее есть прекрасные примеры для подражания!) Настало время поискать информацию о таинственном проклятье шисюна Юэ. Она уже перерыла всю библиотеку на Сяньшу, но ничего не нашла (Там было про проклятые фрукты приносящие неудачи. Но этого не может быть, она придумала это!). Время Цзуйхоу! Заодно найдёт подходящий сюжет для нового рассказа. Как раз застопорилось на таинственном артефакте. Минъянь повязала лучшую ленту (С белой вышивкой. Она подражала любимой ленте брата.) и поскакала по радужному мосту. Никто не увидит, а в роль элегантной леди она войдет ближе к цели. Надо успеть напрыгаться прежде чем шицзе Ци посчитает ее достаточно взрослой для врагов и настоящих заданий. Всего ничего осталось. Ко времени прибытия на Цзуйхоу Минъянь уже не хотела быть не только взрослой, утонченной и элегантной леди, но и просто ходить. Кто придумал сделать самый нужный пик так далеко? Вот Цяньцао молодцы, отвоевали себе середину и ото всюду можно добраться в кратчайшие сроки. А если тебя прокляли так, что на Цяньцао не помогут? А ты при этом медленно летаешь? А по дороге тебя чуть не съела какая-то живность? А если… О, гонки со временем, надо не забыть вставить в следующий рассказ. Возле радужного моста бегал незнакомый пацан с ободранным хвостом и ловил бабочек. Бабочки не побеждали. Увидев Минъянь он тут же подскочил ближе. — Девочкам запрещено приходить на Цзуйхоу, — Важно сказал он, оглаживая форму пика, словно она давала какие-то особые права. (Да, давала. Но не такие.) — Неправда, — Минъянь показала на стайку учениц Цзуйхоу. — Тогда, почему мальчикам запрещено посещать Сяньшу? Там же самые интересные вещи. Вот, смотри, — Он достал из рукава ленту Сяньшу и покрутил у Минъянь перед носом. Потом достал вторую. — Хочешь? — Откуда ты их взял? — Маленький Рыжик потерял. Такой неловкий, — Пацан усмехнулся. — Бери, у меня ещё есть. А ты похожа на дядю заклинателя, который у нас гостил. Ты его дочь? Это он про брата? Как он их сравнил, если она прячет лицо под вуалью? Минъянь коснулась щеки и распахнула глаза. Вуали не было. Она потеряла и даже не заметила? — Держи, — Пацан протянул её вуаль с ухмылкой. — Я недавно намного красивее нашёл, на ней были вышиты цветы. — Ты точно ученик? — Ага, в прошлом году взяли. У вас тут очень интересно. Только никак не найду Мин Фаня, постоянно прогоняет злой дядя с золотыми серёжками. Минъянь попыталась вспомнить, кто это мог бы быть. Но многие носили серьги, даже золотые. Шиди Ли? Шисюн Чжоу? Шицзе Чэн не могла быть дядей, не так ли? — На Цинцзине? — Где все зелёные, — Подтвердил пацан. — Меня Цзи Дуань зовут, а тебя? — Шицзе Лю для тебя, — Она обиделась за вуаль. — Ты, наверное, про шисюна Чжоу, он с Цинцзина. — Может быть, может быть. Это же его? Цзи Дуань достал из-за пазухи листы бумаги. Качественные, тонкие, точно с Цинцзина. Шицзе Ци иногда приходят такие от шисюна Шэня. Тайная переписка? Не-тайная? Могли ли они вести явную переписку, чтобы за ней спрятать тайную переписку с тайнами? — Что там? — Минъянь попыталась заглянуть, но Цзи Дуань спрятал листы за спину. — Пустые, просто бумага хорошая. Родителям пошлю, пусть продадут подороже. А ты зачем пришла на запрещённый пик? — Да не запрещённый он. Мне нужно узнать про проклятье. — Это тебе к дяденькам из библиотеки. Они сегодня скучают. Пока не знают, что у них книга пропала и не ищут. — Ты спёр книгу? — Одолжил. Тут слишком скучно. Лю Минъянь кивнула, и направилась мимо него к библиотеке. Пацан увязался следом, пытаясь на ходу поменять ей ленту на хвосте. Она подумала, и не стала мешать. Брат бы не стал. С такой ловкостью из пацана мог выйти толк для Клуба Любителей Засад, а она была Председателем. Искать таланты ее прямой долг. Теперь они скучали вместе. Цзи Дуань. Цзи Дуань был великолепен. Ну обычно он использовал другое слово, но тут оно не прижилось. За него стукали по ушам. И даже попадали, потому что заклинатели были очень ловкие. Почти такие же ловкие как сам Цзи Дуань. Они были крутые, это точно. И Цзи Дуань быстро породил план — совместить великолепное с крутым, и стать заклинателем. Взойти на ступень выше отца. Так что он прибежал в Цанцюн и позволил оценить себя, как только появилась возможность. Как оказалось (Более чем ожидаемо, он бы удивился, будь иначе.) у заклинателей тоже были свои банды и делили свою территорию. Его взяла к себе банда «Цзуйхоу», у которой была приметная синяя форма. Дорогая, Дуань оценил. Теперь каждый видел что он не просто крут, но еще и влиятелен. У них был свой Пик, а на Пике множество интересных мест и вещей. Только сами они оказались какие-то скучные. Не ценили свои интересные вещи, и перебирали их описывая в скучных бумагах, или вообще забывали. А сколько всего можно было натворить, например, с тем сундуком который переодевал всех кто залезал внутрь в свадебные наряды! Да каждый такой наряд стоил горы золота! А что переодетых потом преследовал призрак невесты, так из этого можно было сделать отдельное развлекалово и тоже брать деньги. И не была у него фамилия Шан, он был Цзи, что бы там дяди и тети не говорили. В целом, Дуаню очень нравилось в Цанцюн. Чисто. Красиво. Интересно. Люди хорошие. А если было скучно заниматься уроками, всегда можно было что-нибудь эдакое предложить, чтобы тебя выгнали. Или просто улизнуть тайком и пойти гулять. Когда пришла маленькая тетя с Сяньшу, (Вот глупость выдумали, чисто женская банда! Он все не мог поверить в это.) он как раз охотился на бабочек. Бабочки были глупые и еще не поняли, что началась осень. Их надо было поймать, прежде чем им на смену пришли падающие листья. Тетя ему понравилась, такая же, как ее брат, крутой дядя с Байчжаня. Он даже думал, пока ловил ее хвост, чтобы жениться на ней и сделать еще более ловких котят, чем они оба. Хорошие были бы котята. Папа всегда говорил, что хорошие котята, это важно. Еще важнее казны. Казну можно и новую награбить, а котят на дороге не подберешь. Хотя вот дядя с Байчжаня, вместе с дружком, еще как подобрали. Дуань его видел. Очень трусливый, однажды испугался постиранной простыни. Вдвоем они пришли к библиотеке, и «Сяньшувая» обратилась к местным дяденькам с вопросами про проклятье. Глупо. Тут почти все про проклятья. Дяденьки указали ей те места, где надо было смотреть. Там тоже были книги. Очень много книг. Пока они этим занимались, Дуань одолжил с конторки пару кистей и чернильный камень, будет дополнением к хорошей бумаге. Потом он вылез в окно. Чжан Янь. — Я не знаю… Может не надо? — Надо, А-Янь! Надо! Чжан Янь стоял с лопатой на краю бамбукового леса, там где его огибала безлюдная тропинка и почти упиралась в страшный большой обрыв. И боялся. Рядом стоял Бинхэ, воплощением храбрости и силы направив огненные уши прямо к солнцу, и повелевал. Чжан Янь неуверенно воткнул лопату в землю. Бинхэ кивнул, и поступил так же. Они начали рыть. — Зачем мы это делаем? — Шизунь это делает, А-Янь. Значит, так и надо. — Но его за это не любят… — Его помнят! Весь Цанцюн, как Цанцюн! А Шэнь Цинцю знают повсюду! — Но Бинхэ… — Я не понял, ты хочешь чтобы тебя взяли на Цинцзин, А-Янь, или нет? — И не думайте, что вам за это заплатят! — Весело крикнула выплывшая из засады леди Шан. (Бинхэ поймал подпрыгнувшего А-Яня.) Леди подмигнула им, хрустнула спелым яблоком, и поспешила прочь грациозно покачивая хвостом. Чжан Янь себя великолепным не считал. Он считал себя посредственным. Никому не нужный, боящийся резких движений, ярких вспышек и громких звуков, бывший раб. Но однажды в его жизни появились великолепные люди. Добрые люди, которые стали его семьей и дали новое имя. Люди, которые его полюбили. С которыми весь мир встал с ног на голову. Был жуткий и опасный, стал волшебный и полный новых открытий. И вот этих людей — он боготворил. Ради них был готов становиться лучше и лучше. И благодаря этому очень подружился с Бинхэ. Ну, то есть, сначала они просто ловили жуков вместе, но потом разговорились и поняли насколько они на самом деле похожи. С Бинхэ даже случилось то же самое. Он был беден и несчастен, но однажды пришел великолепный заклинатель, и перевернул мир с ног на голову, наказав негодяев и дав им с мамой новый дом. Всего и разницы, что для Бинхэ это были Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа. А для А-Яня Лю Цингэ и Юэ Цинъюань. И еще ему нашли новую маму, лучше прежней. С мамой Лю не сравнилась бы даже небесная Гуаньинь. — Надо копать, А-Янь. — Потормошил его Бинхэ за плечо. — Н-но… Н-но это б-была л-леди Цинцзин, Б-бинхэ! — Испуганно поджал уши. Неужели Бинхэ хотел копать дальше? — Она никому не скажет. — Как он может быть так уверен?! — Кому ей сказать, главе школы? Она вообще замечательная, дает мне денег на сладости. Если не наказала сразу, значит уже простила. Копай. Но прежде чем А-Янь начал копать, из бамбука до них долетел звук. Очень странный звук. А-Янь поджал уши и прислушался. Бинхэ тоже удивленно оглянулся. Звук не испугался взгляда Бинхэ и приблизился. Они переглянулись. Звук приблизился снова. Они уставились на лес, из которого приближался звук. Он мелькал между стволами бамбука, и был сине-фиолетовый, братик Лю сказал бы точнее. А-Янь чуть не проглотил свою душу, бежать было некуда, разве что прыгать в пропасть, или лезть на корявое дерево. Над той же пропастью. Ему было очень-очень ОЧЕНЬ страшно. Звук подобрался вплотную. А-Янь в ужасе вцепился в Бинхэ. Бинхэ вцепился в лопату, перехватив ее как оружие. Бамбук застучал…!!! И на них выпали шидзе Лю и какой-то незнакомый парень в синем. — Охх! — Вырвалось у А-Яня от облегчения. — Эт-то была с-самая л-лучшая в-ваша засада за м-месяц! Бинхэ воткнул лопату в холмик и разулыбался Минъянь, как обычно перед приветствием. Лю Минъянь и паренек с Цзуйхоу (Это же форма Цзуйхоу, да?) пытались затормозить, но помешали свежие ямки и слишком большое ускорение. А-Янь закричал. Столкновение было неизбежно. А потом из леса начала выпрыгивать порыкивающая, огромная саранча. Ближе к полудню: Минъянь убрала последний свиток. Полезно, но бесполезно. С десяток новых сцен и идей, но ничего о тайне проклятья шисюна Юэ. И, очевидно, парное совершенствование не помогает. Если бы она пошла на Цаньцао, то провела бы большое исследование о том, чему и кому оно помогает, а кому нет. Почему, и в чем разница. Она напишет об этом. Библиотекари убежали, они обнаружили пропажу и почему-то подумали, что книга улетела сама. Теперь ловили. Поймал ли книгу пацан — ободранный хвост? Можно ли использовать ее для засад? Она решила пройтись по Цзуйхоу и оглядеться. Она не лезет в чужие дела, просто свои уже закончились, а пацана надо было пригласить в клуб. Если повезет — вместе с книгой. Цзи Дуань нашел себя сам. Он сидел на дереве, и призывно шипел оттуда. Внизу искали взрослые, но поскольку искали не его, никто не смотрел. Минъянь подошла и посмотрела. — Ты спер книгу. — Одолжил. Тут слишком скучно. Минъянь дернула ухом. — Идем. Я провожу тебя на Цинцзин. — Где зеленые? — Пацан спрыгнул. — Найдем Мин Фаня? — Найдем Мин Фаня. — Кивнула Минъянь. А заодно запишем тебя в клуб. Она проверила на месте ли вуаль (Вуаль была на месте. А вот ленту он подменил, надо будет отобрать. Та любимая.) и повела через мост в сторону Цинцзина. Пусть на Цзуйхоу сами ищут. — У вас на Сяньшу не бордель. — По дороге оповестил Цзи Дуань. Минъянь дернула ухом. Еще не поздно скинуть его с моста. — Спасибо, что заметил. — Был бы бордель, мужчин бы заманивали, а не не пускали. Тайный игорный дом? А это интересно. И, в принципе, справедливо, шицзе Ци прилагает усилия. — Там прячут общак? — Он продолжал, ему было интересно. Или все еще скучно. — Нет, наш общак на Аньдине. — Она знала это! — А, там где рыжие. — Он про форму или цвет Бин-Бина? — Зря. Слишком близко ко спуску. Шляются. — Тебя взяли на Цзуйхоу, потому что ты проклят? — Не осталась она в долгу. — Не знаю. — Он почесал ухо. — Если и так, то мне нравится. Так они и прибыли на Цинцзин. Минъянь заставила Цзи Дуаня свернуть на обходную тропу, так был меньше шанс встретить шисюнов Шэня или Чжоу. И ближе было до гнезда их клуба. (У них были гнезда на нескольких пиках, почти как зал собраний, только в глухих местах, как полагается диким охотникам.) По дороге попросили маленького шиди передать Мин Фаню записку, что его ждут. Потом Минъянь записала Цзи Дуаня в свиток клуба, (Он не возражал.) и села ждать. Цзи Дуань сел ждать рядом. Мин Фань пока не приходил. Им было скучно. Минъянь притянула к себе свиток, и начала царапать на нем новый рассказ. Цзи Дуань посмотрел на это несколько минут, и предложил бумагу, кисти и чернила. Тоже спер? Минъянь поблагодарила и наконец смогла развернуться, она с головой ушла в сюжет. Ее герой как раз должен был в страшной ночи натолкнуться на тайный императорский ритуал, проводимый в пещере редкостными красавицами… Цзи Дуань тоже нашел себе занятие, он перебирал кучку своих сокровищ. Минъянь даже косила глазом. Чего там только не было! Кучка цветных камней. Рыбий скелетик. Коллекция девичьих ленточек от Бинхэ (Ой, Бин-Бин ему наваляет, когда разберется кто взял! Это он сейчас плачет, пока не знает.) Обвязанная бечевкой книга. Одиннадцать палочек для еды (Куда он дел еще одну?). Сушеная лапка красного кролика. Пачка Цинцзинской бумаги (Он дал ей не ту? О.). Сломанный ножик (Проклятый?). И небольшая пачка старых и мятых талисманов, судя по почерку, шиди Вана… Мин Фань. Мин Фань всегда был задирой. Он обожал лупить мальчишек на отцовском дворе, валяться в лужах и гонять гусей, вместо быта солидного сына, солидного владельца чайных плантаций. Он тогда был маленький, ему хотелось. А вот его папеньке не хотелось, и тогда папенька продал Мин Фаня на Цинцзин. Дескать, научиться ходить тихо и красиво писать. Ага. Уже в первый день на Цинцзине он увидел лучшую драку в своей жизни! Как ему объяснили потом, это байчжанцы устроили засаду на шисюна Шэня. И шисюн Шэнь их побил. Один. В тот день Мин Фань понял, что папенька был прав. И у него появился новый кумир. Если бы не шисюн Шэнь, Мин Фань выискал бы способ перевестись на Байчжань. Туда где жили настоящие кошаки, и всегда можно было подраться. Но шисюн Шэнь — был. И еще побеждал, так что Мин Фань решил повременить, чтобы папенька не лишил его наследства. Леди Шан, когда об этом узнала, отметила, что мальчик все-таки нашел свое место. Шиди Су принес ему записку от Лю Минъянь в тот самый момент, когда закончилась очередная замечательная драка. Шисюн Шэнь позволил Мин Фаню быть приманкой, и напал на наглых байчжанцев со спины. И теперь у Мин Фаня был яркий налившийся фингал. У байчжанцев целая корзина перьев позора, приклеившихся намертво. А у шисюна Шэня — записка от Лю Минъянь. Шисюн Шэнь вопросительно посмотрел на Мин Фаня. Мин Фань затряс головой. Это не был заговор. Их клуб вообще не делал ничего подлого и интересного, кроме засад. — Почему на моем Пике сборище каких-то посторонних детей? — Спросил шисюн, несколько раз махнув хвостом. — Это не Цзуйсянь. — Мы не берем с кухни. Нас подкармливает мама Ло. — Оправдался Мин Фань. А потом в бамбуковом лесу, там, где было их клубное гнездышко, что-то вспыхнуло и затрещало. Трещал, как они обнаружили добежав, дождь. Дождь был из саранчи. Саранча была крупная, злая, и рычала. Она падала с неба, хотя там неоткуда было падать, кусалась, и бежала на север. — За ней! — Распорядился шисюн Шэнь. Мин Фань послушно побежал на север, но мысленно очень посочувствовал Лю Минъянь. Лю Минъянь. Минъянь была хороша. Она побеждала. Только саранчи было слишком много, и детеныши орали у нее за спиной, всех она не успевала поймать. Когда-то она слышала от шимей Ци, как шиди Ван создавал талисманы призывающие саранчу и яо одновременно. Но никогда не думала, что станет жертвой этого, да еще и в одном лице! И зачем только Цзысяну такое понадобилось?! Мальчишки могли упасть. Был бы там один детеныш или хотя бы два, она могла подхватить их, и на мече (Спасибо шисюну Юэ за урок!) улететь от саранчи. И так добраться до старших, чтобы помогли. Но их было трое! У нее не три руки. Кем-то придется пожертвовать. Она никогда себе не простит. На Кусин ее не пустят. Стоит ли подумать о переводе в Башню Тяньи или Чжаодоу, чтобы навеки скрыть свой путь во тьме стыда? Позволят ли ей там писать книги? И в этот драматический миг на поляне появился шисюн Шэнь! И сломал весь красивый сюжет. Он был не ее принцем и не мог их спасти, потому что он был возлюбленным злодеем шицзе Ци. (Та особенно любила слухи о том, как ее злодейски совратили, и как шисюн Шэнь ей изменял с братом. Минъянь понимала, но не всегда.) Он отобрал у Минъянь победу, потому что вихри бамбуковых листьев резко свели на нет численное превосходство саранчи. И он обидно щелкнул ее веером по лбу. Раньше он так не делал, прижился в семье. Как называется, когда брат жениха брата? — Что здесь происходит?! — Грозно вопросил шисюн Шэнь. Из-за него выглянул Мин Фань с огромным фингалом, ему-то прилетело за что? Шисюну разонравился клуб засад? Минъянь отвернулась и стала вытаскивать детенышей из пропасти. Ей надо было подумать. — И в этом все Лю! — Патетично возвестил шисюн Шэнь и стряхнул с дерева Цзи Дуаня. Тот попытался дать деру, но его схватили за шкирку и ловко подвесили. — Насколько я могу судить по форме… виноват ты. А потом пребольно треснули веером по шаловливой руке, попытавшейся спереть что-то с пояса шисюна Шэня. Как повеяло страшноватостью, Минъянь почувствовала даже спиной. — Не со мной, мальчик. — Почти прошипел шисюн. — И я наконец узнал тебя, маленький наглый щипач. Я тут верхний, и придется тебе жить по понятиям, или катиться… — Д-домой? — Вниз. — Шисюн Шэнь кивнул на близкую пропасть. Минъянь отряхнула от остатков жуков и листьев Бин-Бина и А-Яня. Вообще-то она не желала Цзи Дуаню смерти, но вот именно сейчас, после саранчи и пропасти, решила сделать вид что вообще тут не присутствует. Бинхэ тоже понятливо кивнул, дескать: Давай, шисюн. Если что, мы прикопаем, у нас и лопаты уже есть. Шисюн Шэнь злобно зыркнул и на него, и пробормотал: — И почему я не удивлен?.. — Я понял! Понял, старший брат! Ты тут крутой! Ты местный змей! Все под тобой, и я по понятиям! — Заголосил Цзи Дуань. — Я еще тогда понял же! Я же давал виру, и деньгами и шуршелом! Скажи ему Мин Фань! Я нормальный же! Я все принесу, если еще надо! — Он нормальный. — Подергал робко Мин Фань краешек одежд цвета цин. Шэнь Цинцю выронил Цзи Дуаня, и разложил веер, торжествующе и задумчиво. — Да, это так. Я Цинцзинский змей. — Минъянь не поняла при чем тут змеи, но эти двое друг друга поняли. Они родом из одной местности? Надо будет спросить. — Все живы? Хорошо… Значит так. Я спущу вам с рук это происшествие, если вы спуститесь в город, и подкинете еще один такой талисман мужику с тележкой, на углу улицы синих птиц. — Да как два пальца об кирпич! — Подтвердил Цзи Дуань. — Мы ему отомстим! — Подтвердил Бин-Бин. — Вот и прекрасно. — Поморщился Шэнь Цинцю. — Н-но мы с-слишком м-маленькие, чтобы уходить одни. — Подал голос испуганный Чжан Янь. Хорошо. Он смелеет, брат будет доволен. Бинхэ молодец. — Лю Минъянь уже достаточно взрослая, правда ведь? Вот она за вами и присмотрит. — Шисюн зыркнул прямо на нее. Подло, шисюн Шэнь, она не имела отношения к этим талисманам… Хотя совсем чистой ее совесть назвать было нельзя. — Но эта саранча опасна. Могут пострадать люди. — Посмотрела она. — Значит, придумай как обезапасить. Не мои проблемы! Лю Миньян кивнула. Это был вызов. Очевидно, после обеда: Лю Миньян и Мин Фань спорили о том, как именно надо будет подложить талисман мужику с тележкой, и почему шисюн Шэнь мстил именно ему. Цзи Дуань хрустел спертыми у Бинхэ семечками. Бинхэ гордо возглавлял процессию, спускающуюся в город по Лестнице Тысячи Ступеней. Его ушки и хвост горели ослепительным пламенем, а ведь пламенем называли самого А-Яня. (Он сначала завидовал, но потом Бинхэ сказал, что у него огонь снаружи, на шерсти, а у А-Яня спрятан внутри, и стало гордо и приятно.) Чжан Янь плелся в хвосте. И прыгал по ступенькам на одной ножке, иногда их меняя. Хвост очень помогал не падать, папа Суй не зря постоянно напоминал о том как его использовать… …Лю Миньян несла А-Яня на руках, и ныла, что город строили хуже чем Цзуйхоу. Хотя какая между ними связь? Лапки болели, хвост устал. Цзи Дуань и Мин Фань утомленно плелись последними. И только Бинхэ топал впереди, как будто они не прошли полтысячи настоящих ступеней. Лестница называлась так не просто так. Надо было вспомнить об этом. Из них всех, на мече с гор могла бы спуститься одна Минъянь… …Лю Минъянь сидела на ступенях и с тоской смотрела на оставшиеся две сотни. — Я сейчас встану и перенесу вас. — Пыталась она. А-Янь благодарно обнял ее за локоть. Бинхэ, Дуань и Фань разлеглись по округе в солнечных пятнах и отказывались еще куда-то передвигаться в этой жизни. — Ладно вам! Не все так плохо! — Снова попробовала она. — Каждый из нас ведь уже однажды прошел эту лестницу снизу вверх, так? Котята уставились на Минъянь. Молча. Долго. — Так ведь? — Переспросила она менее уверенно. — М-меня принес братик Лю. — Робко повинился А-Янь. Он знал, что он неправильный. Но он ведь еще и не ученик, ему можно? — А меня шизунь! — Воодушевленно дернул красным хвостом Бинхэ. — Взял у мамы, окунул в грязную лужу, и закинул в окно шисюну Лю и дяде Юэ! — Откуда у тебя шизунь, ты ж не в банде! — Фыркнул Дуань. — Не на Пике. — Поджав хвостик, поправил А-Янь. — Подожди, шисюн Шэнь закинул тебя в окно брату намеренно? — Хлопнула красивыми глазами над вуалью Лю Минъянь. — Ага! Я тогда жутко перепугался, потому что он говорил что раз кто-то считает себя готовым к парному совершенствованию, то должен быть готов и к его последствиям! Но я не был готов! Я все еще не готов! — Да к чему там быть готовым? — Дуаню было в новинку в их компании. — Это серьезно! — Заявили в один голос Бинхэ и Минъянь. И солидарно переглянулись. — А ты? — Спросил Чжан Янь Цзи Дуаня. — Ты ведь настоящий ученик Пика. Ты должен был пройти лестницу. — Ага! Я дурак что ли? Я проехал! — Разве так можно? — Можно, если тебя не найдут. Я забрался в коробку парней с Аньдина и они меня занесли. Минъянь снова уставилась на город. До стен было далеко. К тому же это не помогает. Пока она смотрела (Она не избегала своей ответственности, просто еще не могла стоять. Даже на мече.) из города появился человек и стал подниматься по лестнице. Вскоре его заметили все, и тоже смотрели. Было интересно, что ему надо. Первые двадцать ступеней он преодолел бодро, потом стало понятно, что это не заклинатель. Когда он подошел ближе, на лице человека уже читалось, что в зарытой коробочке он видел эту лестницу и эту жизнь. А на лицах всех присутствующих царило высокомерие. Слабак! Он не поднялся и двухсот, а они спустились на семьсот восемдесят! — Там наверху, еще семьсот восемьдесят две. — Сочувствующе (Как подло!) поделился Бинхэ. Человек сбледнул, и полез в рукав. — Вы! Вы же заклинатели, оттуда, так? — Немного визгливо (Никто не хотел сейчас оказаться на его месте) обратился он. — Вот! Отнесите! Он протянул письмо. Чжан Яню стало интересно прочитать. Цзи Дуаню одолжить. Ло Бинхэ и Мин Фаню просто стало интересно. А Лю Минъянь взяла у человека письмо, брат тоже носил. Это традиция. — Для кого оно? — Для заклинателя по фамилии Цзи! Все! Бывайте! — И человек бросился вниз. А он не так-то уж и устал. — Как он узнал, что ты тут? — Потянул А-Янь нового друга за рукав. — Он и не знал, глупый! — Фыркнул Мин Фань. — Иначе сразу бы лично передал. — Давайте! Давайте! Это, должно быть, от отца! — Выхватил конверт Цзи Дуань. Все сгрудились, глядя как он распечатывает. С минуту дети читали письмо, пошевеливая ушками в такт проговариваемых букв. Миньян умилялась и не мешала. Потом Цзи Дуань потряс им и выдохнул: — Ну ничего себе! — У тебя уже есть враги? — Удивился Мин Фань. — Они с-страшные? — А это удобно. — За всех закончил Ло Бинхэ. Минъянь спросила. — Его в-вы-зывают на бой! — Ответил А-Янь. — Это удобно, что сегодня. Мы уже спустились, второй раз не придется. — Ты не слишком мелкий, для таких битв? — Проявил голос разума Мин Фань, хотя по нему было видно, как ему хочется. Минъянь тоже хотелось. Их собственная, настоящая, битва по вызову! Совсем как у брата! Если там только один маленький враг, то она будет завидовать. А если хватит на всех, то надо придумать как скрыть это от шидзе Ци. — В нашем городе, мы каждый месяц забивались. — Поделился Дуань, важно пряча письмо. — Взрослые делили территорию и места где лучше всего кричать по весне. Надо поддержать это… эту… репу! — Репутацию! — Хором поправили его. И с новыми силами от предвкушения преодолели ступени вниз. Их ждало подлое нападение и честный бой. Как повезло! Чжан Янь. Чжан Янь был счастлив. Они шли по улице, он держал Минъянь за кончик хвоста и крутил головой. Они тут уже гуляли, тогда, с папой Юэ и Бинхэ. И искали арбуз. Для него. Разве это было не чудо? А до того, когда он впервые захотел арбуз, они неподалеку сломали стену. Тоже было хорошо. — А-Янь. — Позвал он. — А м-мы м-можем купить арбуз? Минъянь ему улыбнулась и ойкнула, пощупав пояс. — Я забыла кошелек. Прости. — Это он его взял. — Указал Бинхэ на Цзи Дуаня. — Это я его взял. — Одновременно с ним признался Цзи Дуань. — Это не я его взял! — Испуганно сообщил Мин Фань. Минъянь и а-Янь на них посмотрели. — Помните ту лавку, где приветливая торговка? — Пошел хвостом вперед Бинхэ. Солнце начало слегка вечереть, и в этом свете он выглядел еще более красным. Он был такой уверенный! — Мы можем купить арбуз там. И до мужика с тележкой будет недалеко. И на драку потом успеем. — Мужик с тележкой! — Ударила себя ладошкой по лбу Минъянь. — Я почти забыла о нем! А мы должны подло напасть! — Мы должны благородно отомстить! — К-как п-попросили. — Кого попросили, а кому выбора не оставили! — Шисюн Шэнь дал нам серьезную миссию! Минъянь ласково дернула хвостом (А-Янь не собирался отпускать. Даже папа Юэ и Лю Цингэ не могли его отцепить.) и поспешила по улицам города. А-Янь смотрел какая она красивая, слушал как препираются Цзи Дуань и Мин Фань о потерянном пакетике и улыбался. Счастье было похоже на большой солнечный арбуз, оранжевый как на картинах папы Юэ. Торговка была на месте (Минъянь с сожалением посмотрела на помост, с которого вещала в тот день. Не сегодня.) и возилась со своими фруктами. Ей помогала маленькая кругленькая девочка. Девочка напевала нежным голоском какую-то песенку. Девочка была очень необычной, трехцветной. Одно ее ушко было привлекательно рыжим, второе черно-буреньким, а хвост бурый с белой серединкой. Это вообще как? Торговка улыбнулась им и поприветствовала. Девочка тоже улыбнулась, она была очень симпатичной, жаль, что городская и богатая. Ой. Он ведь тоже богатый теперь. Ой ой. Это же наверное та дочь, которую женят на Ло Бинхэ! А-Янь испуганно посмотрел. Бинхэ, кажется, не боялся (Он не боялся ничего на свете, ни работорговцев, ни девчонок, ни черных сорококрылок.) и улыбался обеим женщинам. И если дядя Шэнь умел становиться страшным, то Ло Бинхэ очаровательным. — Дорогие мои! — Всплеснула торговка руками. — Как замечательно, что вы сегодня зашли! А это вот моя дочь, Нин Инъин. А-Нин, поздоровайся. — Здравствуйте! — Очаровательно пискнула девочка, обнимая материнский хвост. Минъянь как-то странно посмотрела. Девочка разглядывала в ответ, переводя ясный взгляд с одного на другого. — Купите у мамочки фрукты? — Купим! — Разулыбался Бинхэ. — М-мы к-купим арбуз! — Оповестил ее сам А-Янь. — С-самый лучший! К-как ты. — У нас все фрукты лучшие. — Арбуз, это ягода! — Задрал нос Мин Фань. Он все время задирал нос, хотя старшей была шицзе Минъянь. И клуб возглавляла она. — Хочешь? — Дуань протянул девочке лавандовую ленточку с Сяньшу. Где взял? — Спасибо. — Взяла ленточку девочка, и снова лучисто улыбнулась. — Да, бери. Для тебя не жалко! — Порадовался Бинхэ и зачем-то посмотрел на Цзи Дуаня. — А ваш батюшка сегодня не пришел? — Спросила торговка. Но Минъянь только смущенно потрясла головой, и полезла за деньгами, чтобы купить арбуз. Теперь она странно смотрела на них. Наконец, арбуз был куплен и убран в мешочек цянькунь, и женщины любезно распрощались. Они всегда делали это не так, как мальчики. И мама Лю, и мама Ло, и (Очевидно) мама Нин. А-Янь надеялся, что они навестят маму Нин снова, хотя если Нин Инъин женят на Ло Бинхэ они ведь станут семьей, да? Мама Ло вылизывает А-Яня как родного, так же как и Бинхэ, значит, они будут часто видеться. Хорошо. Она очень милая. Было бы хорошо иметь рядом девочку своего возраста. Хотя А-Янь так и не разобрался пока, как к ним следует относиться. Братик Лю и Ло Бинхэ, утверждали, что девочек надо защищать и оберегать. Минъянь, страшный дядя Шэнь и мама Лю, что девочка сама тебя оберегает самым лучшим образом. А папа Лю как-то объяснял, как надо выслеживать девочек по кустам. Помогло, благодаря этому его приняли в клуб засад, но папа Лю как-то странно смотрел после рассказа. И тискал. — Т-твоя н-невеста очень красивая, А-Ло. — Решил похвалить Чжан Янь, пока они шли. Дядя Юэ говорил, людей надо хвалить. Дядя Шэнь говорил, что их нужно хвалить и жалобить, если хочешь, чтобы они тебя хорошо кормили. Даже показывал как. Чжан Янь никогда не забудет вида плачущего «злого дяди», он потом еще видел его в кошмарах. Но дяде Юэ не сказал, дядя Шэнь тогда впал в настоящую панику и очень просил не сдавать, что это он А-Яня перепугал. — Невеста! — Расхохотался Мин Фань. — Так ты у нас торговкин сват, рыжик? — Вот еще! — Распушился чуть-чуть Бинхэ. — Н-но они с д-дядей Юэ д-договаривались? — Действительно всерьез? Я пропустила? — Очень любопытно уставилась на них Лю Минъянь. — Да нет же! — Возмутился Ло Бинхэ. — Я ни на ком не собираюсь жениться! Единственная отрада моего сердца А-Янь! Лица Цзи Дуаня и Лю Минъянь вытянулись. А-Янь от ужаса споткнулся и упал. Мин Фань врезался в повозку. Лю Минъянь. Это была та самая повозка. Ее хозяин тут же спрыгнул на землю, и заорал, замахиваясь на молодых заклинателей своей хворостиной. — Брысь! Брысь, кошкины дети! — Орал он дурниной. — Вы несете мне несчастья! Сейчас еще хвосты в колеса завяжете и долой удача! Брысь! — Дядя, да ты долбанутый! — Ахнул, увернувшийся от хворостины Цзи Дуань. Минъянь была с ним совершенно согласна, она выдернула из-под удара Мин Фаня, и танцующим движением оказалась в стороне от безумного. Бин-Бин прыгнул вниз, ему под ноги, позволяя оручему мужику споткнуться и ухнуть в вязкую лужу недалеко от А-Яня. Закричали женщины, пробежал чей-то козел, врезавшись в чалую лошадку мерзавца. Лошадка заржала, и побежала вон от всей этой жуткой катавасии, на ходу теряя капусту. Большая часть людей вокруг смеялась и аплодировала. Видимо дурной нрав этого мужика был многим известен. Поэтому он враждовал с шисюном Шэнем? На самом деле они родственники, но шисюну Шэню досталось все семейное наследство (Он же богатый господин), а этого человека выкинули на улицу? Он пришел следом за братом к Цанцюну когда Лю Цингэ сломал его лавку, и теперь распространял злые слухи, а шисюн Шэнь мстил ему? Этот человек сражался с шисюном Шэнем в конкурсе злословия и победил? Шисюн Шэнь проклял его, совершая свое жертвенное ритуальное злодеяние, а не получилось? И теперь духом совести мужик с тележкой преследует шисюна? Каждый кочан капусты в его телеге — символизирует очередной грех шисюна Шэня? Она бы хотела добавить к этому романтики, но тут надо было отойти назад к их страдающим родителям. Потому что шисюн Шэнь любил шицзе Ци, а мужик… был анти-романтичен. Бин-Бин спешно вынул из лужи маленького А-Яня. (Он действительно был в него влюблен?! В столь юном возрасте?! Бедной невесте придеться биться с А-Янем за сердце Бинхэ? О, Минъянь даже не знала на чьей она тут стороне!) — Драпаем! — Заорал Дуань, роняя на ругающегося мужика еще и корзину с чужого прилавка. И она побежала. Она не знала почему. Она могла бы остаться и доказать свою правоту. Бежать было весело. — Мы… Мы забыли талисман! — Выдохнула Минъянь, завернув в очередной переулок. Она запыхалась? Она не ходила и не бегала столько очень давно! Брат правильно поступает, постоянно тренируя своих шиди. Она будет старательней. — Неа. Не забыли, тетенька. — Подмигнул Цзи Дуань. И спрятал чей-то кошель за пояс. Где-то бабахнуло и застучало. Минъянь вздрогнула. Все остановились. — Ты сделал это! — Подпрыгнул Бин-Бин. — Так ему и надо! — Согласился Мин Фань. — Мы должны вернуться! Должны… там пострадают люди! — Минъянь совсем не хотела бежать. И выпускать так саранчу не хотела. Она хотела сделать все по уму. У нее почти был план. Теперь она вернется, спасет малышку Нин Иньин и ее маму от саранчи. Малышка влюбиться в нее, и через пятнадцать лет… Нет, не они. Неправильно. Нужно отдельных героев непохожих на них. Может быть, связать с историей двух братьев и борьбы за наследство и… В общем, они потащились назад. Она потащилась, отдав А-Яня Бинхэ, и снабдив платком, чтобы отчистил племяннику мордочку. Она сильная. Она справится. О боги и небожители, как она справится одна со всей этой саранчей?! Она не справилась. Ей саранчи вовсе не досталось. Когда они вернулись к углу улицы Синих Птиц, люди аплодировали. Снова. Посреди улицы стояла Таинственная Заклинательница. (Лю Минъянь завистливо ахнула, она сама хотела быть такой!) Женщина была высокая, крепкая, она пышила силой и властью. (Ни следа воздушности фей Сяньшу!) Ее коралловый дорожный халат и улица вокруг были буквально присыпаны мелкими ошметками нарубленной саранчи, словно сахарной пудрой. Не так уж долго они бежали. Как она успела? И не погромила ничего вокруг, даже тканые навесы над лавками были целы. Женщина защелкнула в ножнах меч, с желто-голубой кисточкой. Чуть качнула головой, отказываясь от предложенной самыми богатыми лавочниками награды. И бросив в их сторону задумчивый долгий взгляд, скрылась в толпе. Минъянь ахнула второй раз. В ее книгах будет новая героиня. Мечница с голубыми глазами. Ближе к вечеру. Они сидели на чьей-то удобной крыше и ели арбуз. Он быстро закончился, разделенный на пятерых, но был очень вкусный. Каждый думал о своем. Минъянь полностью погрузилась в мысли о своей новой истории и героине. Цзи Дуань теребил свое письмо, уже пару раз напомнив, что их ждет вызов. Мин Фань дразнил Бинхэ и А-Яня их воображаемой любовью, и явно нарывался на котенковую драку. А маленькая Нин Инъин где-то внизу, помогая матери убрать товар, мечтала стать заклинательницей. Как две увиденные за сегодня красотки и героини. Наконец, Минъянь посмотрела на небо (Вечерело) и велела детям слезать. Надо было принять вызов, чтобы стать более похожей на брата и героиню. И отсрочить самое ужасное за сегодня: Возвращение к лестнице. В указанном месте их ожидал человек, тоже сошедший прямо со страниц книги. (Какой бурный день! Минъянь придется долго над этим думать чтобы решить как это все использовать!) Он был крупный, мускулистый, с маской, закрывающей половину лица. В это же место прибежало и некоторое количество зрителей, как только весть о будущей дуэли распространилась. Их не будет смущать, что такой здоровяк бросил вызов ребенку? Может ли она принять вызов вместо Цзи Дуаня? У него вообще еще нет меча. — Ну! — Бесстрашно выбежал вперед Драный Хвостик. (Его определенно не зря взяли в свою стаю они, молодые герои.) — Я Цзи Дуань с Цанцюн! Забиться со мной решил?! Так вот он я, дядя, трепещи и бойся! Полумаска обернулся на зрителей (Кажется, их все-таки что-то смущало.) и поднял огромный меч. — Я Улян Чжанкэ, Мечник без Лица, наемный боец! — Низко и мощно пророкотал он, ударив полосатым хвостом по боку. — Я пришел бросить тебе вызов, ученик Суй Лянтяня! Дерись со мной! — Подождите, что…? — Ахнула Лю Минъянь. Но два идиота, большой и маленький, уже бросились друг на друга… …Ррахг! — Нанес свой удар наемник. Меч пронесся над головой резко присевшего, даже проехавшегося на хвосте Цзи Дуаня, и тот, вскочив, бросился назад к друзьям вдвое быстрее, чем бежал туда. — Ну что вы стоите?! Помогите мне как-нибудь!.. Минъянь выхватила меч и бросилась наперерез. — Стой! — Она парировала второй удар тяжеловеса. Продолжить реплику она уже не успела. Она правильно парировала. Было больно, но она была сильна, она была заклинательницей… …она была сильной, но легкой. Удар просто смел ее с места, на котором она стояла. И откинул в толпу зрителей. Те радостно взвыли. Минъянь неловко стукнулась головой. Мысленно, она пообещала себе больше не пытаться героически стоять перед врагом, и усилить тренировки с танцующим стилем. Сильная, но легкая. Это ее научит. Как брат с этим справляется, он ведь тоже на порядки меньше половины тварей которых убивает?!.. А-Янь (Умный мальчик!) с визгом залез на столб, и теперь венчал его своим огромным хвостиком. Бинхэ попытался повторить свой маневр с живой подножкой, но этот здоровяк просто его перешагнул. (Счастье, что не наступил!) Мин Фань и Цзи Дуань бросились врассыпную. Гигант гонял их, размахивая своим огромным ковырялом. Возможно, он начал входить во вкус и скоро выкинет меч, и станет охотиться за мелкими хвостиками как подобает. Толпа гудела, пока Минъянь выцарапывалась из нее словно из какого-то живого болота. — Что ж такое-то! Почему с детенышами дерутся?! — Так это же заклинатели! Они только так выглядят, а сами трехсотлетние мастера! — Да как-то не похоже. — А Цзи Цзюэ-то где?! Мне говорили, тут будет он. — Так вон он! — Да это не он! — Не-не-не! Мы заплатили за то, чтобы побили его! Что за непорядок? — Вы?! Да нет, это мы за это заплатили! Он нам всех клиентов распугал! — И мы тоже! Он нам двери выбил! — Это был Лю Цингэ! — Не Лю Цингэ единым! Увы, не только им!.. — А вам он что сделал, любезный? — Расстроил мой брак! Спалил мою жену с любовником! — Так вы же радоваться должны, разве нет? Правду узнали. — Да я всегда знал! Но разводиться не хотел, она была богатая! А теперь выбора нет, репутация!.. Минъянь посмотрела. Госпожа Шелкохвост, обвешанная тяжелыми украшениями, спорила с главой гильдии кабатчиков и еще несколькими богачами. Сколько же стоила голова Цзи Цзюэ?! С поля боя загрохотало. Она вздрогнула и обернулась. Бинхэ уже висел на загривке могучего врага и царапался. Передняя часть прославленного (?) Улян Чжанкэ была облеплена гроздью талисманов, часть которых светилась, часть создавала вспышки и феерверки. Кажется, Цзи Дуань использовал остатки своей коллекции. Кажется, им повезло, и среди талисманов больше не было призывающих яо и саранчу. Кажется, ему этого показалось мало, и проблемный детеныш собирался открыть спертую с Цзуйхоу книгу. — Нет! — Вскрикнула Лю Минъянь, представляя все ужасы, которые могут случиться. (Сколько сюжетов! Сколько сюжетов!..) Цзи Дуань вскинул книгу и торжествующе содрал с нее удерживающую веревочку. Наемник замер, готовясь к новой, ужасной (Ужасно раздражающей?) магии. Книга открылась. Ничего не произошло. Бин-Бин и Мин Фань бросились поймать упавшую веревочку. — Кхм? — Склонил наемный боец голову на бок. На его лице отразилось, что теперь-то котятам точно конец, вон, и колодец неподалеку. — Наконец-то нашли! — Радостно раздалось с неба. — Я же говорил, что талисманы фейрверков однажды нам пригодятся! На мечах, над вечерней площадью, парили шиди Ван и пара его соучеников. И секунды не прошло, как Улян Чжанкэ замер неподвижно, под очередным талисманом. Шиди Ван хихикнул что-то про то, что действует одинаково хорошо что на шиди Цзи, что на его оппонентов. Лю Минъянь перевела дух. Они спасены! Кажется, их все-таки отнесут домой на мечах. Никаких больше лестниц!!! Пока шиди с Цзысяна разбирались с горожанами. Пока горожане разбирались со своим наемником. Пока все осмотрели с разных сторон и убедились, что Цзи Дуань, хоть и Цзи, но совсем не Цзюэ. Пока со столба сманивали перепуганного А-Яня… В общем, когда Лю Минъянь вернулась домой на Сяньшу, уже давно была ночь и она буквально валилась с ног, хотя домой их и довезли. И все-таки: «Дорогой дневник! Сегодня я расскажу тебе о целом дне приключений! Своей новой любви, человеческой глупости, и самом страшном враге Цанцюна! Лестнице с тысячей ступеней….» У золотых ворот Хуаньхуа. Когда шидзе Ми Ли вернулась, Гуньи Сяо стоял у приоткрытых ворот и чувствовал как болит голова. Его позвали дежурные шиди, в надежде что самый разумный, вежливый, талантливый и приветливый маленький шиди Гуньи, сможет справиться с этим привратным бедствием. Бедствие было маленьким. Не старше семи лет, можно сказать, ровесник самого Сяо-Сяо. Бедствие стучало, орало как по весне, и не желало уходить уже второй день. Его уже били старшие, не помогло. А гости Дворца жаловались, что этот попрошайка оскорбляет их взгляд. Гуньи Сяо поклонился старшей даме, пропустив ее внутрь, дал отчет о том, где сейчас почтенный мастер Дворца. И вновь обернулся к Бедствию. — Я не понял! А почему ее пропустили, а меня не пускают?! — Возмутилось бедствие. — Это старшая сестра Ми, она состоит в школе Дворца Хуаньхуа уже много лет. — Но она же не золотая! — У нее есть табличка пропуска. — Тяжело вздохнул Сяо-сяо. — То есть, если у меня будет такая… меня пропустят? А у тебя такая есть? А давай за нее подеремся! — Бодро подпрыгнуло маленькое бедствие. — Давай начнем хотя бы с того, что ты скажешь что тебе надо и назовешься. — Попросил Гуньи Сяо. Голова болела, паренек был слишком громкий. Его было слишком много. — А? Я ж уже говорил! Много раз говорил! Я хочу учиться! Мне сказали, это лучшая школа, поэтому я буду учиться тут-тут! Пустите меня! — Но сейчас не время. И ты слишком маленький. — Всегда время! И ты такой же, а ты заклинатель! — Я просто отсюда родом. — Это несправедливо! — Так устроен мир. Мне жаль, младший брат. — У, здорово. Однажды я стану лучшим и все поменяю! Так что с табличкой? Подеремся? — Если я с тобой подерусь, ты уйдешь? — Уйду. На чуть-чуть. Я все равно голоден, а там нищие суп варят. — Хорошо. — Гуньи Сяо вздохнул и вышел за ворота, чтобы поклониться. И подраться. Он уже не знал как еще помочь делу. — Мое имя Гуньи Сяо. А твое? — О! Мое имя самое лучшее! Меня зовут — Сюн Чо!