Миссия: найди-себе-сам соперника на пути совершенствования

— Восхищаюсь твоей уверенностью, шисюн Юэ. Шимэй Чэн помогала Юэ Цинъюаню с новым договором с господином Анем. Ей удалось найти подход и уговорить его не разрывать все связи (Юэ Цинъюань бы тоже нашёл. Если бы господин Ань с ним разговаривал) и теперь они вносили правки в старый договор, чтобы не потерять поставщика и не остаться в проигрыше. — Никто не виноват, что письмо затерялось, — возразил Юэ Цинъюань. — Конечно я уверен в своих силах. И почти уверен, что письмо затеряли специально. Если Цингэ прав, и шпион не просто шпионит, могло быть и такое. — Я не об этом, — она улыбнулась. — Никто из моих поклонников не задержался бы так надолго, не отвечай я взаимностью на их маленькие проявления привязаности. — Надолго? — Я устаю от них. Но ни один не бросил меня сам. — Тогда, боюсь, что не понимаю тебя, шимэй Чэн. Подумать только, а он думал, что шимэй Чэн только лениво и снисходительно принимает ухаживания. Не удивительно, что за ней так бегают, если она ещё и делает им приятное. И, конечно же, пушистость помогает. Это как, если бы она была рыжая. Бинхэ, судя по всему, вырастет пушистым и рыжим. — Шиди Лю. Разве ты не хочешь сделать для него что-нибудь? — Я делаю? — прозвучало неуверенно. Но он же делает? — Отчёты не в счёт. — Я делаю не только отчёты. — Например? Цанцюн гудит после каждого его подарка или романтического жеста. Я ни разу не слышала обратного. Нет, если ты делаешь это в тайне, то я замолкаю… И она замолчала, продолжив вычёркивать слишком наглые требования господина Аня. А Юэ Цинъюань задумался. И отчаянно пытался придумать хоть что-то, чтобы возразить. — Мы сражаемся. Шиди Лю любит сражаться. — Я слышала, шимэй Юй тоже предложила ему битву. Она хороша. — Это я предложил им сразиться. И я приготовил ему одноглазого голожаберня. — Кого? — опешила шимэй Чэн. — Наш первый монстр. Было трудно найти второго и никак не удаётся подарить. Но это к лучшему! — Юэ Цинъюань мечтательно улыбнулся. — Он вырастет просто огромным. — Я говорю про что-то более… Романтичное? — Мы едем на праздник хризантем! — обрадовался Юэ Цинъюань. — Это романтично. — И это ты его пригласил? Это Цингэ его пригласил. А Цингэ пригласил младший принц, Юэ Цинъюаня вообще не ждали на этом празднике. Ох, шимэй Чэн права, не так ли? Он ничего не делает? Нет, не время для уничижительных мыслей. Он просто приготовит для Цингэ что-нибудь романтичное. Как Цингэ делал для него. Их холм как раз будет свободен, когда они с шимэй Чэн закончат с делами, а Цингэ вернётся с задания. Решено. Осталось понять, что именно сделать. — Шимэй Ци могла бы помочь, — пробормотал Юэ Цинъюань. — При всём моём уважении к шимэй Ци, она встречается с шиди Шэнем. На одном из своих свиданий они кидали с крыши бумагу, чтобы проходящие мимо байчжанцы её ловили. Это были взрывные талисманы. — Разве не чесоточные? — Нет, это был шиди Ли. И при этом все возмущены твоей войной с Цяньцао. Хотя эти двое наносят куда больше вреда. Юэ Цинъюань вздохнул. Он решил прекратить, пока была возможность. Шишу Тану очень понравились те травы, что Юэ Цинъюань привёз из царства демонов и их даже не кинули ему в лицо. — И что для шимэй Чэн делают её поклонники? — Сладости. — Шиди Лю не любит сладкое. — Цветы? — А цветы не любят меня. — Романтический ужин? — Шиди Лю устраивает каждую неделю на нашем холме. — Подарки! Шиди Шэнь каждый месяц щеголяет новой поделкой, а вот у шиди Лю я никогда не видела ничего из того, что ты мастеришь. — Я подарил ему ленту с вышивкой. Ему очень понравилось, хотя никто её не понял. И у меня есть голожабернь. — Оставим голожаберня на крайний случай. Давай, что ты можешь сделать за то время, пока шиди Лю на задании? — Но я не знаю, когда он вернётся. Шимэй Чэн покачала головой. Она не верила в него. Но Юэ Цинъюань загорелся идеей. Возможно, до сих пор он был ужасным возлюбленным, но теперь всё исправит. Он сделает всё, что сможет. Он устроит Цингэ самый лучший, замечательный день. И голожабернь будет отличным завершающим штрихом. — Просто попробуй романтический ужин, — серьезно сказала шимэй Чэн, посмотрев на его лицо. Возможно, он слишком сильно улыбался. — Я помогу устроить. Да, ужин был бы неплох. Можно развести костёр, Цингэ достанет чай (У шиди Шана новое изобретение — чашка с крышкой, которую можно носить с собой вместе с чаем внутри. Только они с Цингэ оценили), и можно сидеть в обнимку, кормить друг друга жуками, а потом обязательно слетятся злые духи (Они пытались выяснить, что с этим холмом не так. Не получилось) и драка станет отличным завершением. Когда Юэ Цинъюань поделился размышлениями с шимэй Чэн, та нахмурилась. Но Цингэ бы точно понравилось. Он как-то думал об этом. Ох, получается, это тоже идея Цингэ. Но это замечательная идея, Юэ Цинъюань был бы счастлив, когда Цингэ так сделал бы. — Я слишком эгоистичен? — Понятия не имею, как ты пришёл к такому выводу. Ты хоть раз что-то делал для себя? Для себя Юэ Цинъюань берёт работу своих шиди и шимэй, но никто не понимает. Для себя Юэ Цинъюань мастерит. Драки с Цингэ нравятся не ему одному. Для себя он ведёт расследование Тяньлан-цзюня, но об этом шимэй Чэн знать не надо. Тут и правда стоит задуматься об эгоизме. — Постоянно, — ответил он. — И поэтому мы с тобой устроим лучшее в мире свидание для шиди Лю. — Ага, просто замечательное. Ох, шимэй Чэн тоже знает о проклятье? Он зря сказал вслух? Но Цингэ нравится, а в ледяном королевстве ничего не случилось. Юэ Цинъюань улыбнулся. Возможно, он зря так паниковал тогда, и нет никакого проклятья. *** Лю Цингэ возвращался домой. Ну, он возвращался в Цанцюн, но там были Минъянь и Цинъюань, а это половина его семьи. А если посчитать и его, то большая часть. Повозка остановилась у рынка, и Лю Цингэ неохотно вылез, натягивая капюшон на голову. Уже второй день накрапывал мерзкий дождик, то начинаясь, то так же внезапно заканчиваясь. Невозможно угадать, поэтому Лю Цингэ сделал выбор в пользу повозки. Резкий порыв ветра брызнул каплями дождя прямо в лицо, и Лю Цингэ решил спрятаться. Он храбрый воин. Бог войны. Лучший ученик Байчжаня. Он победил что-то змеиное на этом задании (Это оказался не Чжучжи-лан). Он переждёт дождь в ближайшей лавке. Лю Цингэ упёрся в закрытую дверь, дождь запирал людей по домам и торговцы не исключение. Хорошо, Лю Цингэ оглядел улочку, он переждёт в ближайшей открытой лавке. Когда найдёт. Если найдёт. Или просто долетит уже до Байчжаня, осталось не так уж много. Он не слабее шисюна Шэня, который во время дождя как-то бегал по крышам города и пугал людей. Ну, он не хотел пугать, просто это был очень неожиданный дождь после долгой жары и шисюн обрадовался. Или начал линять, если змея. Линяют ли демоны-змеи? Есть ли у шисюна Шэня чешуя или шицзе Ци заметила бы? У Лю Цингэ каждую весну пух так и лез (Цинъюань этим летом насобирал, чтобы отомстить шисюну Шэню. Почему сваляная фигурка Лю Цингэ была местью никто не узнал, потому что Цинъюань решил не дарить. Спрятал). Лю Цингэ шмыгнул к навесу и спрятался пока там. Дождь вроде заканчивался, можно и тут переждать. Хвост уже намочил, а остальное уже и не важно. Чем говорить с кем-то, действительно проще уже долететь. И быстрее подарить подарок. Лю Цингэ положил руку на грудь, нащупывая амулет. Его Лю Цингэ подарила дочь спасённого чиновника, которая была достаточно заинтересована, чтобы странно смотреть, но не достаточно, чтобы не отступить после слов Лю Цингэ о том, что он помолвлен. И, поскольку чиновник зажал часть оплаты из-за потоптанной клумбы (Она осталась целая. Большей частью. Там даже не росло сейчас ничего! А разбитое окно он тогда ещё не видел), подарила небольшую подвеску. Сказала, она в их семье ещё с тех пор, как демона снов заточили и многочисленная защита стала никому не нужна (Мошенники часто наживаются в таких случаях, но Лю Цингэ проверил и какая-то сила в подвеске была). Может быть она защитит и Цинъюаня от плохих снов. А пока Лю Цингэ носил её сам, рядом с подарком учителя. Чтобы проверить, что она не сведёт с ума, не превратит в мерзкое чудище или хвост не облезет. Потом ещё заставит шиди Цина посмотреть. И, даже, если пользы никакой, она красивая. И оранжевая. Может быть, всё это задание было тщательно просчитанным планом, чтобы подсунуть Цинъюаню проклятую вещь. Но тогда Лю Цингэ их перехитрил, ха! Дождь тем временем перестал так же внезапно, как и начался. Лю Цингэ высунул лапку, чтобы проверить и поймал немного воды с карниза. Брр. А теперь пора на Байчжань. Как бы странно это не звучало, но искупаться после долгой дороги. Если он опять столкнётся в купальнях с шисюном Шаном, то вызовет на бой. Почему шисюн Шан всегда так надолго занимает купальни? (Почему именно на Байчжане?) Вода же мокрая. Он даже как-то туда странной пены напустил. Она пахла розами и пузырики разлетелись повсюду. Один из сложнейших выборов: поймать пузырики или остаться сухим. Лю Цингэ отряхнулся и вышел под открытое небо. Дождь прошёл, будто и не было никогда, даже облака почти рассеялись. Вот теперь можно лететь. Цинъюань был странным. Лю Цингэ быстро сполоснулся и сразу же направился на Цюндин. Нужно было сделать отчёт. А отчитываться Цинъюаню было лучшим. Он распахнул дверь, ожидая радостной улыбки. А потом Цинъюань был странным. Он был полностью погружен в бумаги и, даже не поднимая головы, сказал: — Осторожнее с дверью, она ждёт своего часа. — Хм? — ответил Лю Цингэ. Это кого ещё ждёт дверь Цинъюаня, когда он уже здесь? И что стало с предыдущей? Она не так уж и сильно качалась, когда он уходил. Возможно, стоит быть аккуратнее. — Цингэ? Цинъюань резко вскинул голову и посмотрел. Растерянно улыбнулся. Лю Цингэ так же растерянно нахмурился. Обычно Цинъюаню не нужно смотреть, чтобы узнать его. — Цингэ? — ещё раз уточнил Цинъюань. — Да, немного задержался из-за дождя. — Ох, дождь иногда так путает планы. Цингэ пожал плечами и подошёл ближе. Наклонился через стол и лизнул в нос. К Цинъюаню тут же вернулась его настоящая улыбка. Они слишком долго не виделись. Даже не удалось ни капли продвинуться в расследовании (Потому что Цинъюань не хотел без него. Очень льстило, но будь это серьёзнее, чем уже заточёный демон, пугало бы). — А что с дверью? — Это сюрприз. Твои шиди помогли мне немного. У них клуб в твою честь. Это он про клуб ненависти Лю Цингэ? Цинъюань тоже в него вступил? У них общий подлый план против него? Или Цинъюаню никто не сказал, чем именно занимается этот клуб? Лю Цингэ посмотрел, ожидая ответа. Цинъюань продолжал улыбаться. Как странно. Лю Цингэ вернулся к двери и осмотрел со всех сторон. Дверь как дверь. Она просто не сломается? Было бы неплохо, лорд Аньдина начал вычитать из оплаты заданий за двери. Или она теперь не выпустит Лю Цингэ из кабинета? Он пару раз открыл и закрыл, но ничего не случилось. Байчжанцы ведь не стали бы делать подлости? А шисюна Шэня опять где-то носит, может быть ушёл за очередными костями. И почему Цинъюань в клубе ненависти? — Ты же знаешь, что это за клуб? — уточнил Лю Цингэ, когда не дождался ответа. Цинъюань на что-то обиделся и не разговаривает с ним? — В твою честь, — повторил Цинъюань. — Что-то не так? Они были рады помочь, сказали что-то про экономию. А, это уже учитель стал собирать с них деньги на оплату разрушений. Но почти всё уходило на Лю Цингэ, а учитель обещал в конце каждого месяца покупать что-нибудь вкусное для всех на то, что останется. Возможно, это просто дверь. — Цингэ? — Это клуб ненависти Лю Цингэ, — объяснил он Цинъюаню, раз уж тот сегодня не читает мысли. Лю Цингэ опять нахмурился. Цинъюань перестал его понимать и вступил в клуб ненависти. Он испугался реальности свадьбы и пытается отдалиться? — Ох, я не знал. Но байчжанцы не очень подлые, а Сяо Цзю опять отлучился. Это просто дверь. И она для вызова, мы старались сделать так, чтобы невозможно было сломать. Шиди Цзи и я поставили на тебя. Это было облегчением. И, Цинъюань прав, настоящим вызовом. Предыдущая неломаемая продержалась меньше трёх месяцев. Но Лю Цингэ тогда в эту дверь улетел после особо сильного удара, так что не считается, что это он сломал. — Ты ведь не сердишься? — Нет, — Лю Цингэ вернулся к столу и уселся рядом на пол, положив голову Цинъюаню на колени. Судя по всему, тот только начал работать, не стоит отвлекать. И как раз отдохнёт после долгого пути. Цинъюань запустил руку ему в волосы, потянув за ленту. Аккуратно положил её возле бумаг и вернул руку обратно. Лю Цингэ уснул под мерное корябание кожи. *** Юэ Цинъюань рассеянно гладил Цингэ по волосам. Было странно. Было неуютно. Как будто кто-то просто взял и отрезал часть, о которой он даже не подозревал. Сейчас он уже мог признаться себе, что читает мысли. Всегда Цингэ и иногда улавливал немного у учителя. И если учителя он объяснял себе тем, что у них связь после инцидента с Сюаньсу, то Цингэ был загадкой. Они оба считали, что это их особенная красная нить судьбы (Только не понятно, почему не получается с Сяо Цзю. Он любит его не меньше, чем Цингэ или учителя. Это потому что Сяо Цзю — небесный демон?). А теперь она пропала. Что-то случилось на задании? Сначала Юэ Цинъюань подумал, что это не Цингэ, но он вёл себя как и всегда, а ци текла ровно и точно была его, знакомая. Шимэй Чэн опоздала со своим советом и Цингэ сердится? Он бы сказал. Ох, или подумал, что Юэ Цинъюань сам всё увидел и ждёт письмо? Он пока не будет писать, просто сделает всё правильно. Уже готов подарок, а вечером пригласит на свидание. Как раз подсохнет их холм. Юэ Цинъюань вздохнул, давненько он не чувствовал себя так неуверенно с Цингэ. *** Цинъюань нервничал. И хотел что-то сказать, но никак не решался. Никто не умер, Лю Цингэ проверил, когда проснулся и пошёл доложиться учителю, что вернулся. А-Янь тоже был в порядке, он прятался под кроватью у Лю Цингэ вместе с Бинхэ. Или боялись дождя (хотя он закончился), или опять во что-то играли (Играли ли они в боязнь дождя, пока не начался снова?). Минъянь сидела в засаде на Байчжане и просила не выдавать. Тогда почему Цинъюань нервничал? — Что? — не выдержал Лю Цингэ, когда получил очередной косой взгляд. — Всё хорошо? — Да. Почему? Что-то случилось? — Ох, нет, — Цинъюань опять отвёл взгляд. — Я приготовил подарок для тебя. Лю Цингэ улыбнулся. Он любил подарки Цинъюаня, они самые интересные. А, если это новая картина, то можно угадывать, что там изображено. Цинъюань выкатил на середину комнаты коробочку. Большую, при желании они вдвоём уместились бы, и на колёсиках. А это что-то новенькое (и удобное, можно передвигаться не вылезая). Коробочка была разрисована фениксами, башэ и лудуанями. И почему-то семенами дыни. В коробочке что-то лежало, целая куча всего, наверное, больше места не было положить. — Мне нравится, — сказал Лю Цингэ, подходя ближе и проводя по краю рукой. — Но я ещё не показал, — Цинъюань растерянно улыбнулся. — Подарок не коробочка? — Коробочка? Да, точно, коробочка. И то, что в ней. А зачем тебе коробочка? Как это зачем, это же коробочка. По правде говоря, Лю Цингэ даже подумывал ввести на Байчжане коробочки для сидения, как в ледяном королевстве. Очень удобно. Ну, за столом сидеть и писать отчёты не удобно, но он и не собирался их писать. Или можно приделать к коробочке маленькую дощечку сбоку. Жаль, для этого надо будет стать пиковым лордом, но Лю Цингэ придумает выход. А ещё в коробочке на колесах можно кататься с их холма. — Можно скатиться прямо сейчас, — воодушевленно предложил Лю Цингэ. — Да, давай, — Цинъюань всё ещё был удивлен, но согласился. И начал доставать из коробочки свёртки. Это тоже подарки? Лю Цингэ забыл про какой-то праздник? Но его день рождения уже прошел, как и праздник середины осени. А до праздника хризантем ещё много времени. Он тоже должен был что-то приготовить? Поэтому Цинъюань такой странный, Лю Цингэ забыл что-то важное? Это не годовщина, она тоже была раньше. Или это из-за помолвки? Тогда почему мама не предупредила, когда он относил письмо от главы школы? — Цингэ? — Пойдём, — Лю Цингэ схватил в одну руку коробочку, в другую — Цинъюаня и повёл на улицу. Они долетят до холма и покатаются. А потом он спросит, раз Цинъюань молчит. Или он хочет, чтобы Лю Цингэ догадался сам? Он постарается. И пусть будет трудно, ради Цинъюаня он готов на всё. — Мы же не идём к Лестнице Тысячи Ступеней? — Нет, на холм. Лестница не для колёсиков. Хотя было приятно, что Цинъюань так верил в него. Но с лестницы и правда лучше скатываться без колёсиков. Лю Цингэ знал, потому что как-то пробовал дома, когда был маленьким. Ой, так вот почему Цинъюань так удивляется, у него в детстве просто не было времени так развлекаться. Лю Цингэ остановился, отложил коробочку и повернулся. Цинъюань улыбался и немного хмурился (Это надо исправить. Лю Цингэ лизнул в нос и Цинъюань стал только улыбаться. И лизнул в ответ). Не знал, как кататься в коробочке? Ничего, это просто, главное крепко держаться. И выбрать день без дождя, понял Лю Цингэ, когда колёса застряли в грязи и он улетел вниз уже без коробочки. Было весело. Он всё ещё не знал, что за праздник должен быть, но был рад, что хотя бы Цинъюань вспомнил и предложил такое развлечение. А ещё Лю Цингэ, кажется, руку вывихнул, но Цинъюань перестал воевать с Цяньцао и можно на всякий случай сходить. А может и сломал, пальцы с трудом двигались и было больнее, чем при вывихе. *** Юэ Цинъюань искалечил своего возлюбленного. Это всё, о чём он мог думать во время полёта на Цяньцао. И пусть Цингэ храбрился и не показывал, как ему больно, но Юэ Цинъюань видел его лицо после падения. И что-то хрустнуло. И это была не коробочка, которую Цингэ одной рукой убрал в цянькунь и не хотел уходить, пока не сделает этого. А когда Юэ Цинъюань попытался взять руку, чтобы посмотреть, то поморщился от боли и предложил Цяньцао. Это было верное решение. Хотя каждый из них мог справиться с раной на задании, зачем рисковать, если до шиди Му несколько фэней полёта. Хотя Юэ Цинъюань и очень хотел помочь сам, чтобы хотя бы так извиниться. Залечить с помощью ци. Он даже мог представить, как это правильно сделать. Он мог бы это сделать прямо во время полёта. Или не мог, стало понятно, когда Цингэ вырвал его из мечтаний героического лечения и направил Сюаньсу чуть правее. Ну, указал, куда направить. — Что вы, идиоты, опять натворили? Не повезло, их встретил не шиди Му, а шишу Тан. Но смотрел не зло, просто как обычно сердился на всё и вся. Цингэ протянул руку. И почему опять, они редкие гости на Цяньцао. Шишу Тан осторожно протянутую руку взял, повертел (Цингэ даже не поморщился) и спросил: — И что? — Шиди Лю сломал руку, — возмутился Юэ Цинъюань. Даже, если шишу Тан сердится, не время и место отказывать в помощи Цингэ. — Да неужели? — Я же говорил, что просто вывихнул, — Цингэ посмотрел на Юэ Цинъюаня. Но он не говорил. Подумал, как всегда и ждал, что его услышат. Значит, это не специально, просто сам Юэ Цинъюань почему-то не может его прочитать. Стало немного легче. — Ты даже не вывихнул. Всё с тобой в порядке. Ученик Юэ? — Я слышал хруст. Ему было больно. Они посмотрели на Цингэ, но тот просто пожал плечами и кивнул одновременно. И повертел рукой, сжимая и разжимая кулак. Он вылечился по пути? Как замечательно, хоть и шишу Тан опять недоволен. — С ним всё в порядке, — повторил шишу Тан. — Но раз уж вы здесь… Юэ Цинъюань сделал шаг назад, стараясь не прятаться за Цингэ. Всё равно увидят (Скорее бы Цингэ стал выше него. Он должен ещё вырасти, не так ли?). Но он не будет ничего пить. Вдруг, это был вещий сон. Цингэ с готовностью вышел вперёд, защищая: — Он не будет ничего пить. — Как, демоны вас дери, вы пришли к этому выводу? — и он достал монетку и кинул в стоящий на столе кувшин. Судя по звуку, наполовину полный. — Я просто хотел узнать, где ученик Юэ взял те травы, что недавно мне принёс. Ох, лучше бы он зелье предложил. Потому что эти травы из царства демонов, а никто не должен знать, что они там были. Юэ Цинъюань с тоской посмотрел на спину Цингэ. Он сейчас придумывает десяток вариантов, как ответить, а даже прочитать не получается. — Купили, — честно ответил Юэ Цинъюань. Цингэ расслабил плечи, он подумал об этом. — У Хуаньхуа? — У демонов, — ох, он слишком растерялся от такого предположения и просто сказал правду. — Надо же, как интересно. Ты знаешь, для чего эти травы? — Это не яд, — заверил Юэ Цинъюань. — Кроме мраморного ползучего лишайника, но я подписал. Я и предыдущие подписал, но их перепутали. Потому что Юэ Цинъюань не ошибся и шишу Тан должен знать. Он рассказал о перепутанной записке. Вроде бы, даже поверили. Шишу Тан даже кинул ещё одну монетку. Хотя, мог бы и не кидать, его мысли Юэ Цинъюань не читает. Как и у Цингэ теперь. Шишу Тан вряд ли знает, почему, можно и не спрашивать. — А в этом что-то есть, — шишу Тан посмотрел на них. — Чжанмэнь-шисюн говорил вам о том, что происходит? — О шпионе Хуаньхуа? Говорил. Мы тоже думаем, что это связанно. Шишу Тан не ответил. И ничего не спросил. Если он подозревает Цингэ, то зря. А сам Юэ Цинъюань подошёл бы к делу более творчески, если бы хотел навредить Цанцюну. Ох, почему они сразу подумали о Бинхэ? Ведь это так явно вредительство Цанцюну в целом, как и считает Цингэ. — Мы пойдём, — не выдержал их молчания Цингэ и ушёл. Утащив Юэ Цинъюаня за собой. *** После Цяньцао они разошлись, у каждого была работа, которую нужно сделать. Лю Цингэ направился на Байчжань. Его шиди опять разленились и Лю Цингэ выигрывал каждую битву играючи. А шиди Цзи, единственный, кто мог составить конкуренцию, ушёл на задание и должен вернуться только завтра. Было скучно. Лю Цингэ опять нашёл Минъянь, которая теперь переместилась ближе к общежитию и сидела в засаде там. — За кем ты следишь? — Тише, я в засаде, — Минъянь шикнула и снова уставилась в никуда. — Я понял. На кого и зачем? — Просто так. Шицзе Ци дала задание наблюдать за любым учеником другого пика. Я выбрала тех двоих, которые постоянно преследуют шисюна Шэня. Лю Цингэ кивнул и пошёл дальше. Те двое как раз возвращались с тренировки и он не стал мешать. Пусть Минъянь тренируется пока на слабых. Потом он предложит ей шиди Цзи или шисюна Шэня. Вот, кто по настоящему трудная задача. И вдруг она увидит, как шисюн Шэнь проводит демонические ритуалы и поможет им с Цинъюанем. Не то, чтобы шисюн скрывал это, однажды шиди Цзи видел, как он проводил странные ритуалы вместе с леди Цинцзина. Потом Лю Цингэ нашёл учитель (Он тоже стал часто уходить. Или помогает шисюну Шэню, или шпионит для Хуаньхуа) и заставил разбирать бумаги. Это обычно плохо заканчивается, но спорить Лю Цингэ не стал. Делать было нечего. В обед Цинъюань принёс поднос с едой. Как необычно. Лю Цингэ точно что-то забыл и теперь Цинъюань пытается намекнуть. — Ты забыл пообедать, — он улыбнулся и поставил поднос прямо на бумаги. — Я сам приготовил. Да, он забыл покормить Цинъюаня. Но как приятно и самому получить еду. И пусть часть супа расплескалась на отчёт шиди Цао. Меньше проверять. Лю Цингэ осторожно попробовал. Цинъюань не готовил, хотя и говорил, что умеет. Он не умел. — Что-то не так? — Это суп? — уточнил Лю Цингэ. Возможно, это он ошибся. Возможно, так и должно быть. — Да. Что-то не так? Лю Цингэ посмотрел на грустную улыбку и опущенные ушки. Он хотел бы сказать, что всё хорошо, но Цинъюань поймёт. Все понимают, когда он пытается соврать даже без чтения мыслей. — Он сладкий. Так должно быть? — Нет, — Цинъюань забрал ложку и попробовал. И перестал улыбаться. — Ох. Я не клал сахар. Это… — Это то мясо, которое хранится в дальнем холодильном шкафу на кухне Цюндина? — догадался Лю Цингэ. Он знал это мясо, он сам его поймал. — Это твоё? Но зачем? — Хотел подло подбросить шисюну Шэню. — Но Сяо Цзю нравится сладкое. — А я не очень хорош в подлостях. У меня есть талисманы, замораживающие время. Можно сохранить для шисюна Шэня. — Но как же ты? Лю Цингэ просто притянул Цинъюаня за руку и вытащил из рукава мешочек с жуками. Он всегда их там хранит. И они вкусные и сытные. Цинъюань лучше всех. *** Шимэй Чэн просто смотрела, не проронив ни слова. Юэ Цинъюань начал немного волноваться. Обычно ей легко удавалось найти слова, будь то непреклонный поставщик, наглый заклинатель или особо надоедливый призрак, сыплющий ругательствами только в тех, кто любит печенье. Это всё было когда-то на одном задании. — Это… Это не так уж и страшно, — излишне воодушевленно сказала она наконец. — Я искалечил шиди Лю, так и не подарил ничего, возможно, отравил его еду. И вступил в Клуб ненависти Лю Цингэ. — Всё мы там были, — пробормотала шимэй Чэн. — К тому же, шиди Цзи нравится шиди Лю, а он тоже в этом клубе. Какая ветренность с его стороны, вступить во все клубы, что есть. — Неужели? — Шисюн Юэ хочет обвинять меня в лицемерии? — Нет, что ты. Хотя была такая мысль. Но шимэй Чэн всегда была верна всем своим поклонникам, так что мысль исчезла так же быстро, как появилась. — Я предлагала простой романтический ужин. Вернёмся к нему? — Я пригласил шиди Лю в город. На свидание. Что может пойти не так? — Теперь? Ну, если ты никогда не ел что-может-пойти-не-так фрукты, то почему бы и нет. Прогулка по городу отличный способ побыть вместе, а потом поужинаете там, где никто из вас не готовил. — Шиди Лю умеет готовить. А что за фрукты? Это рассказ Минъянь ушёл в народ? Теперь все будут косо смотреть и обходить Юэ Цинъюаня стороной, чтобы он не сглазил? — Демонические, — шимэй Чэн только пожала плечами. — Очень редкие. Их раньше использовали для того, чтобы незаметно подгадить врагу и теперь они почти исчезли. — И шимэй знает об этом, потому что? — Хотели от Цюндина подарить семена шишу Циню. Он давно мечтал о чём-то по-настоящему редком. Так и не нашли. И хорошо, что не нашли, не хватало им проклятых цветов в Цанцюне. Достаточно одного проклятья. Или не одного, но все почему-то сговорились и пеняют только Юэ Цинъюаню. Как будто он виноват, если его кто-то проклял. Он виноват в том, что чуть не убил Цингэ и испортил ему день. Не в проклятии. — И тебя ждёт битва. — Ты же сказала, что лучше без битв? — С нашими шиди и шимэй. Они решили в этот раз сделать всё сами, чтобы не тревожить тебя. — Но мне это нравится. — Попробуй сказать им это в лицо. Шимэй Чэн подошла к двери и распахнула. За дверью мялись ученики, каждый со стопкой бумаг. Им было неудобно. Конечно, отбирают у Юэ Цинъюаня последнюю радость в жизни. — Если я не найду ошибок в отчётах, то перестану так делать, — с улыбкой пообещал Юэ Цинъюань. Потому что найдёт. Он всё ещё лучший на Цюндине, как бы не портил его работу шпион Хуаньхуа. — Не задерживайся, — предупредила перед уходом шимэй Чэн. Да что она понимает. *** Сегодня вечером Цинъюань обещал свидание. А Лю Цингэ так и не смог вспомнить, что за дату он забыл. Интересно, шиди Цин записывает или запоминает, когда и что он хочет отметить с женой? Или просто говорит ей что попало в надежде угадать. Или у них каждый день памятная дата и не ошибиться. Ничего, Лю Цингэ просто посмотрит что-нибудь в городе, пока будет ждать. Потому что Минъянь просила зайти в книжную лавку и забрать её заказ, а Лю Цингэ не хотел терять время на свидании. Поэтому они договорились, что он зайдет за книгами, а потом Цинъюань его найдёт и они погуляют. Торговец отдал книги бесплатно, хотя Минъянь даже специально сунула ему в руки кошель, прежде, чем отпустить. И Лю Цингэ не выглядел таким страшным, чтобы принять его за вора. Но торговец всё не хотел брать денег и твердил, что просто не может заставить его платить. Хорошо, это проблема не Лю Цингэ. О том, что это была проблема Лю Цингэ, он понял, когда в ожидании заглянул в одну из книг от скуки. Это было про них с Цинъюанем. Лю Цингэ захлопнул книгу и завертел головой. Никто же не видел, как он её читал? По сравнению с тем, что пишут другие, рассказы Минъянь такие милые. Она ещё недостаточно опытна, чтобы писать про ЭТО в таких же жутких подробностях, как другие (Но читает. И мама не против, Лю Цингэ спрашивал. Женщины очень смелые). Откуда другие вообще знают о них с Цинъюанем? Ну, они не скрываются и ходят вместе на задания, но он и с другими ходит, про других такие вещи не пишут (Зато пишут другие вещи, Лю Цингэ как-то видел у учителя сборник рассказов про него и шисюна Шана. Очень странный выбор, разве шисюн Шэнь не пускал грязные слухи годами, чтобы так просто уступить Лю Цингэ шисюну Шану? Надо ли ему рассказать или он хочет ещё пожить? Почему он вообще думает об этом?). Лю Цингэ побродил туда-сюда по улочке в ожидании Цинъюаня. Они договорились встретиться тут, но никто не приходил. Люди немного косились и распахивали двери. Вот не надо, на этой улице Лю Цингэ ещё ничего не ломал (Что странно, эта улица проклята?). Лю Цингэ достал складную коробочку, поставил у книжной лавки и решил ждать так. Может быть, среди этих книг есть что-то навроде рассказов шисюна Шана. Вечерело. На небе опять начали собираться тучи. Цинъюаня не было (рассказов тоже). Лю Цингэ немного устал и начал волноваться. Он собрал мелочь (Люди сами давали ему, думая, что он бездомный. Потом отдаст шиди Чжу), встал и потянулся. Может быть что-то случилось, надо узнать. Потому что, если глава школы завалил Цинъюаня работой, тому даже не с кем записку послать, Лю Цингэ то здесь. А они так и не выяснили, кто ещё в Цанцюне носит письма (И что за «шиди Цинь», о котором тогда сказал глава школы. Это лорд Аньдина? Это должен быть он, но Лю Цингэ не уверен). Лю Цингэ вылез из коробочки поманил к себе группу детёнышей, которые уже долго наблюдали и перешептывались, но не решались подойти. Протянул коробочку самому старшему на вид и полетел на Цюндин. Узнать, что случилось. Когда Лю Цингэ зашёл в кабинет, Цинъюань вдохновенно спорил со своими шиди по поводу чего-то скучного. Он услышал эти возражения, пока шёл по коридору и даже таким яростным тоном они звучали скучно. Лю Цингэ постоял, но никто даже не посмотрел. Цинъюань перелистывал стопку бумаг с немного безумной улыбкой (Кто-то опять испортил ему работу и этот кто-то — те самые шиди, что здесь?). Довольный, достал лист и протянул одному из учеников. Тот прочитал, поник ушами и понуро вылез в окно. Остальные начали доставать ещё бумаги и складывать на стол. Теперь Цинъюань улыбался так счастливо, что Лю Цингэ даже на мгновение задумался, чтобы уйти и не мешать (А, так это его битва за работу. Цинъюань победил и теперь она вся его). Но тогда потом Цинъюань будет грустный, когда поймёт, что пропустил их свидание, а Лю Цингэ даже не пришёл напомнить. — Шисюн Юэ? — позвал он. — Цингэ? Ох, Цингэ! — он выронил свиток (Откуда он его достал? Только что же ничего в руках не было) и тоже ушёл в окно. Что там такого на улице? Лю Цингэ и оставшиеся ученики подбежали посмотреть. Но ничего не было, даже Цинъюань куда-то делся. Только дождь ливанул, стоило высунуться. И как теперь догонять? Лю Цингэ порылся в цянькуне, выуживая плащ. Надо догнать Цинъюаня, пока не промок и не заболел. Хотя, он наверняка убежал к себе в тёмное место. Лю Цингэ сделал глубокий вдох, натянул капюшон и шагнул в невыразимый ужас. В дождь. И припустил со всех ног в сторону общежитий. Потому что нет сомнений, Цинъюань вернётся. Но иногда надо просто догнать. Лю Цингэ влетел в здание, пробежал по коридору (Оставляя за собой мокрые следы. Они потом уберут) и зашёл в третью комнату. Он был прав, Цинъюань прятался там, завернувшись в шерстяной плед и вертя в руках браслет императрицы (Ему нравился браслет. Когда встретят клан Шао, надо попробовать выкупить его). И урчал. — Почему ты убежал? — Я всё испортил. — Вовсе нет. Мне понравилось сегодня. Хотя я не смог вспомнить, что за дата. Так что ещё неизвестно, кто испортил. — Дата? — Ты приготовил столько приятных вещей. Это было просто так? — Я просто хотел тоже сделать что-то для тебя. И всё испортил. Тоже? Но Цинъюань постоянно что-то делал для Лю Цингэ. Маленькие подарки, которые мастерил сам. Сражения. Их странные беседы, когда другие просто не понимают, как реагировать. Попытка помирить маму и дедушку. Его картины. Их совместные задания. И то, что он тайно вышил на вороте главы школы его имя, чтобы Лю Цингэ не забыл, пусть тот и постоянно меняет ханьфу, а вышивка только на одном. Цинъюань доверил Лю Цингэ своё расследование. И сражения, он уже говорил про сражения? — Ты много делаешь для меня, — возразил Лю Цингэ. Потому что его мысли сейчас не очень помогли, Цинъюань остался грустным. — Например? Лю Цингэ мог повторить всё это вслух. Мог придумать ещё кучу вещей (Как, когда Цинъюань защищает его от рассерженных заказчиков или вечерами расчёсывает запутанный за день хвост. Или как помогает Минъянь. Или, как всегда поддерживает все те глупости, которые творит Лю Цингэ. Или, как улыбается каждый раз, когда Лю Цингэ возвращается с заданий. Или его мешочки цянькунь, которые он делает сам и в которых иногда сидит кто-нибудь особенно жуткий в подарок. Да даже то, что действительно любит этот дурацкий чай). Но Лю Цингэ не очень умел говорить (Вот и ещё, с Цинъюанем можно так комфортно молчать!). Поэтому ответил только: — Существуешь. — Это ведь не что-то конкретное. Я просто хотел хоть раз тебя порадовать. — Какая глупость, — Лю Цингэ подполз ближе и обнял вместе с одеялом. Теперь всё промокнет и у них будет тёмное и мокрое место. И шисюн Шэнь поселится в нём и выгонит их в дождь. — Ты всегда лучше всех. Я просто не могу так много говорить вслух. — Я больше не могу читать твои мысли, — грустно сказал Цинъюань. — Прости. Так вот в чём дело! Поэтому Цинъюань так странно себя вёл всё это время. Так ничего страшного, до их поцелуя тоже не мог, и ничего. Можно подумать, Лю Цингэ его любит только из-за этого. Вот вообще не потому. Хотя, странно конечно, что бы такого могло случиться… Ой, это амулет от Мэнмо, он же не должен пускать в его разум. Правда только Мэнмо. Мог ли Цинъюань быть двухсотлетним демоном, шестнадцать лет назад потерявшим память и теперь думающим, что он заклинатель? — Я буду любить тебя, даже если ты Мэнмо, — успокоил Лю Цингэ. — Я буду любить тебя, даже если твоя мама Тяньлан-цзюнь. Хотя и не совсем понимаю. — Вот, — Лю Цингэ вытащил из-под одежды амулет и снял. И не понадобилось больше объяснять вслух. Но он объяснил. — Я думал, он защищает только от Мэнмо и принёс тебе. — Ты думаешь, мои сны из-за Мэнмо. Разве он может проникнуть в Цанцюн? Ну, одним демоном больше, одним меньше, какая уже разница. Если увидит шимэй Мо, надо спросить у её меча. — Если увидишь её меч, — улыбнулся Цинъюань. Наконец-то! А потом дождь закончился. И пусть их холм сейчас состоял из грязи, но Лю Цингэ заварил чай, а Цинъюань достал чашки от шисюна Шана (он подписал их, теперь никто из тех двоих людей, которым они тоже понравились, не заберёт их). Они прилетели на холм и развели костёр (Пришлось покупать дрова. Торговец наверняка завысил цену, но его ветки были единственными сухими на всю округу. Ветки из сундука Цинъюань был готов отбивать с боем, едва Лю Цингэ только подумал, чтобы взять). Складная коробочка пригодилась, чтобы не сидеть на мокрой земле (а ту, что с колёсиками Лю Цингэ потом подарит а-Яню. Или нет, это его подарок. Он подождёт, когда просохнет и покатается. Пусть а-Яню подарят свою, Лю Цингэ не будет делиться). Жаль только, жуки тоже попрятались от дождя, а теми, что были, они уже пообедали. Зато злые духи, слетевшиеся к закату, стали отличным завершением. *** За окном горел закат, делая туман над грядой насыщенным розовым. Замок был пуст и безмолвен. Прошли времена, когда любимая жена устраивала пышные приёмы. Когда сын проносился по коридорам, собирая генералов на битву. Когда милая дочь гуляла в саду, держа за руку маленького Шао. О, Сяо Шао, единственный наследник, маленькая радость. Несчастная душа. Сейчас бы уже сразился за трон Восточного королевства. А там, глядишь, и за всё царство демонов. Что бы там не говорила молва, какие бы шепотки не шли среди Владык и простолюдин, он сын Тяньлан-цзюня. Трон его по праву. Фэньхун-цзюнь, владыка Семи Гор Востока, стоял у окна и вертел в руках письмо и иногда посматривал на дверь. Дверь тихо отворилась, в зал прошла демонесса, шелестя длинными полами шёлкового платья. — Ты звал меня, муж? — голос у неё тоже был тихий и шелестящий. — Пришло письмо от Шэ Байсе, — Фэньхун-цзюнь замолчал, многозначительно посмотрев на жену. Протянул письмо. Им не нужны слова. Она посмотрела ему в глаза и охнула. А потом улыбнулась краешком губ. Возрадуйся, жена, Сяо Шао жив! — Кто такой Ся Ляндао? — она перечитывала письмо снова и снова. Он не удивлен, сам не мог поверить и прочитал не раз. — Глава школы Цанцюн. Я послал пару демонов выяснить, что там да как. Когда они вернутся, мы посетим его. Сами. Надо только немного подождать. Без разведки слишком опасно даже для них, как бы сильны они с женой ни были. Цанцюн. Те, кто победил Повелителя. Те, кто, возможно, дали Сяо Шао новый дом. Будут ли они драться за него? Знают ли они о нём? Не подвергнут ли они внука опасности, рассказав? Скорее бы дождаться вестей.