Миссия: найди-себе-сам соперника на пути совершенствования

Это точно был сон. Потому что, во-первых, Лю Цингэ только что заснул в объятиях Цинъюаня. И, во-вторых, такого дерева на Байчжане никогда не было. Дерево было огромным и старым. Из земли пробивались толстые узловатые корни. Кривые чёрные ветви раскинулись куполом. Кое-где на них ещё оставались листья, но большая часть была голой, похожей на руки, тянущиеся во все стороны. На одной из ветвей, почти у самой земли сидела та демонесса, которую Лю Цингэ встретил в городе. Она задумчиво вертела в руке нежно синий треугольный лист, просматривая сквозь него то на солнце (которого не было, странно, светло же), то на Лю Цингэ. Это точно был необычный сон. — Вы Мэнмо? — О старике ещё помнят, надо же, — прошелестела демонесса. — Нет, я не Мэнмо. — Все вы так говорите, — проворчал Лю Цингэ. — И я во сне. — Не все сны в мире от Мэнмо. Ты считаешь, что я могу быть им. Старик ещё жив? Лю Цингэ пожал плечами. Кто его знает, может и жив. Если ты в веере, это считается живым? Веер легко уничтожить, может давно порвали или сожгли. Или это освободило бы заточённого и всё? Лю Цингэ подошёл ближе и потыкал в ствол дерева. Как настоящее, хоть и сон. Он сорвал голубой листик и пожевал. А вкуса никакого, неинтересно. — Тогда почему вы тут? — спросил он у не-Мэнмо. Госпожа Шао? Или потерянная в суматохе ученица Мэнмо, которая теперь хочет отомстить кровавому тирану, но он умер и уже поздно? Берут ли демоны учениц? — Никак не могу уснуть, — поделилась демонесса. — Очень насыщенный день, а больше в городе я никого не знаю. — Меня вы тоже не знаете. Вы — Шао? Хвост и уши у неё были маджентовые, как и у императрицы на картине, но мало ли в царстве демонов мадженты. Или кто-то из Шао тоже загулял, как императрица и теперь они бегают везде. — А вы на удивление информированы, — демонесса улыбнулась. — Я Шао. И у вас очень много моего, Сяо Лю, — она подняла руку ладонью вверх, и на ней появилась призрачная копия шкатулки, что хранила в себе браслет. — Я хотел отдать, вы сами сбежали, — надулся Лю Цингэ. Нечего его обвинять теперь. — Немного переволновалась, пришлось уйти, пока не вырвало прямо на улице. А как же Сяо Шао? — Он не у меня, — поспешил ответить Лю Цингэ. В кошмарном сне его свяжут с шисюном Шэнем. А, ну да. Потемнело. Пейзаж подёрнулся дымкой и начал растворяться. Вот уже и от Цанцюна осталась только половина вершин. Демонесса плавно поднялась, расправляя длинное платье (шисюн Шэнь тоже так перетекает, точно их). — Боюсь, мои силы далеко не такие впечатляющие, как у старика. — Да, не очень страшный сон, — согласился Лю Цингэ. Вдалеке безмолвно рассыпались в пыль горы, одна за одной. — Посмотрю, что вы скажете, когда исчезнет всё. — Я проснусь? — Кто знает, — демонесса мягко, но немного жутко улыбнулась. — Может быть… Она тоже начала рассыпаться, не успев договорить. Лю Цингэ поймал полетевшую вниз шкатулку, которую больше не держала тонкая рука. Шкатулка рассыпалась следом. Лю Цингэ стало не по себе, что, если всё исчезнет и он останется в пустоте навсегда? Лю Цингэ проснулся. Цинъюань спал рядом, подёргивая ухом и пуская слюни на подушку. Лю Цингэ не удержался и зажал ухо двумя пальцами. И получил хвостом по ноге. Ладно, сам виноват. Он отпустил ухо, проводя пальцами вниз. Очертил скулы. Тыкнул в нос (Цинъюань поморщился во сне). Будить было жалко, но у них сегодня много планов. Возможно, сегодня удастся найти красивый цветок. Нужно поспрашивать, если ли такие, что выживут в любых условиях. Говорят, во дворце есть сад с какой-то демонической жутью. Или её уже вывели? — Ты слишком громко думаешь, — Цинъюань открыл глаза. — Как спалось? — Мне приснилась госпожа Шао. Она знала моё имя, хотя я не говорил. — Это же сон, Цингэ. Они редко бывают логичными. Недавно мне снилось, как учитель каллиграфии выговаривает мне за небрежность линий и что сын главы должен стараться лучше. — Но твоя каллиграфия идеальна. — И я не сын учителя. О чём я и говорю. Глупости, глава школы разве что официально Цинъюаня пока не усыновил. Но в остальном ведёт себя, как настоящий отец. Или и есть настоящий, просто не знает, как теперь признаться. Встретил его мать, они попали в возбуждающие цветы, а потом разбежались, ещё не зная, что она ждёт ребёнка. А потом как увидел на экзамене, как узнал. И сразу взял к себе. И теперь страдает, потому что боится признаться. — Ох, если бы, — мечтательно улыбнулся Цинъюань. — Было бы так замечательно. *** Ци Цинци разливала чай. Леди Шан пригубила чай, и Ци Цинци замерла в ожидании, только хвост немного подрагивал. И что она себе надумала, не планировал Цинцю никакой свадьбы, просто дурачится. И леди Шан ему не мать. И она прекрасно делает чай. И всё равно волновалась. Леди Шан удовлетворённо кивнула и они с Цинцю выдохнули. Или планирует, кто его поймёт. — Удиви меня, Цинцю, — сказала она, когда уселась за столик. — Как ты собираешься попасть во дворец? — У меня есть приглашение, — мурлыкнул Цинцю. — Через шиди Чжу связался с принцем и получил. Леди Шан подавилась чаем. Да, он тоже может удивить, Ци Цинци это прекрасно знала. Потому что то, что Цинцю просто пошел и попросил шиди Чжу — это поистине удивительно. — Хорошо, — леди Шан вытерла рот салфеткой. — Безошибочно, молодец. Теперь обсудим, кто возместит мне за простыни. Под ажурной скатертью Ци Цинци и Шэнь Цинцю взялись за руки. Этой ошибки леди Шан им не простит. *** Бабушка Хуан позвала их на завтрак. Прислала служанку, чтобы та позвала. Да, Лю Цингэ понимал, что статус и богатство накладывают свой отпечаток, но мама же получилась хорошая. И всё ещё иногда будила сама. Или посылала папу и тогда сначала была драка. Даже глава школы пару раз приходил будить (и он вылил на них ведро воды, подло). И Лю Цингэ не забыл вчерашний разговор. Они обидели Цинъюаня. И папу. И забыли про Минъянь, она тоже их внучка. — Ой, — остановился Цинъюань. — Это ты забыл про Минъянь? — Я писал, что у тебя есть сестра, но они заинтересовались тобой и больше не пришлось к слову, — Цинъюань виновато улыбнулся. Лю Цингэ на всякий случай ещё раз тыкнул в нос. Потому что, с другой стороны, пусть Минъянь не встречается пока с дедушкой и бабушкой Хуан. Она ещё маленькая такое слышать. Он потом расскажет и пусть сама решает. На этот раз еда была нормальная: рис, куча всякой зелени, жареные ростки бамбука и овощи. Бульон. Куриные лапки. Малюсенькие кусочки мяса, которые сложно будет ухватить палочками, как ни старайся. Это вообще что и зачем и как их есть? Пожалуй, он остановится на лапках. — Мы уходим, — сказал Лю Цингэ, когда все уселись. — Шиди Лю хотел сказать, что сразу после завтрака, — объяснил Цинъюань. Потому что они не поняли. Дедушка Хуан покачал головой. Посмотрел на Лю Цингэ, на стол. Вздохнул. Открыл и закрыл рот. Лю Цингэ не скажет, что это не помогает. — Так вы пара? — спросила бабушка Хуан, когда еда была разложена. — Мы собираемся пожениться, — с вызовом ответил Лю Цингэ. — Тогда нам стоит лучше узнать твоего избранника, — бабушка вежливо улыбнулась Цинъюаню. — Вы старший ученик главы школы, не так ли? Цинъюань взял эту беседу на себя. Как и просила бабушка Хуан ночью, они были до тошноты вежливы и внимательны. По крайней мере, не стремились задеть специально. Возможно, он пригласит их на свадьбу, если мама не будет против. Они даже договорились встретиться ещё раз во дворце, чтобы дедушка Хуан представил Лю Цингэ императору. Всё шло слишком хорошо. — Что же, хотя бы не оборванец, как Этот, — не смог не испортить напоследок дедушка Хуан. — После его воспитания не удивился бы, притащи мой внук раба с улицы. Лю Цингэ замер. Сжал в руках палочки для еды. Посмотрел на Цинъюаня, но тот безмятежно улыбался. — Мы уходим. — А сейчас шиди Лю хочет сказать, что мы уходим, — Цинъюань встал из-за стола. — Прошу нас извинить. — А что не так? — дедушка Хуан звучал искренне. Он не понимал, а Лю Цингэ не мог ничего сказать, чтобы не испортить жизнь своей семье. Потому что он притащил раба с улицы. Он пока промолчит, оставит эту честь маме, когда она выиграет битву против учителя за а-Яня. Пока что Лю Цингэ сбежал в комнату, чтобы собраться и успокоиться. Это ведь не он всё испортил, а дедушка? — Ты ничего не испортил, — хихикнул Цинъюань. — Они просто сложные люди. — Почему? — Потому что так бывает. Не все такие, как твои родители, к сожалению. Пакетик? — Да. Цинъюань дал пакетик и Лю Цингэ шуршал им всё то время, что они собирались. Цинъюань собирался, он успел разложиться, будто собирался остаться надолго. — Я ещё и подарки привёз, но не думаю, что они понравятся семье Хуан, — Цинъюань показал на столик, где стояла миска с благовониями. Надо же, они с шицзе Ци уже сделали одну. Миска даже была не оранжевая. Лю Цингэ сунул нос и понюхал. Обменялись ли Цинъюань и шицзе Ци заданиями и собирали наоборот? Потому что запах был приятный, а орнамент на миске обычный. Скучный. Как раз для дедушки и бабушки Хуан. — Ох, думаешь, им понравится? — Почему нет, — Лю Цингэ пожал плечами. — Ты сильно обиделся? — Мне нравится господин Лю, это честь, что нас сравнили. Если бы это не было тайной, посмотрел бы я на реакцию на то, что я раб с улицы. — Ой. — Да, Цингэ, не только а-Янь. Ты готов? — Но это ты собираешь вещи. — Точно, — Цинъюань улыбнулся. — Я ведь не слишком давлю и указываю? — Мне нравится, когда ты такой. — Тебе нравится, когда я любой. — Именно. Они попрощались, Цинъюань отказался вылезать в окно. И Лю Цингэ немножко нравилась бабушка Хуан, можно и не сбегать так грубо. *** Му Цинфан приехал в столицу отдохнуть, погулять на празднике, прикупить трав и, если повезёт, завести интересное знакомство. И чем он занимался сейчас? Работал с самого восхода солнца. Как знал, что надо было сделать вид, что впервые видит шиди Чжу. Амнезия в результате искажения ци, универсально. Но шиди Чжу был взволнован, а Му Цинфан не мог бросить в беде. Так что теперь он тоже помогал бездомным. Как удивительно складывается жизнь. Хотя бы с травами повезло, шицзе Ци заплатит. Надо только придумать ей объяснение поинтереснее, чтобы не разочаровать. Или и так сойдёт, будет зависеть от настроения. Му Цинфан отфильтровал зелье и разлил в чаши, подзывая первого больного. Лёгкая лихорадка, обычное дело для тех, кто живёт на улице. Проблема была в травах (и деньгах, но шиди Чжу и младший принц не поскупились), которые почти невозможно было достать во время праздника. Все легальные лавки были закрыты. Все праздновали. Подпольные драли втридорога (проблема шицзе Ци). Бездомный понюхал отвар и чихнул. Му Цинфан прищурился, это реакция на травы или новый симптом? Найти и вылечить неизвестную болезнь мечта любого лекаря. Если не заразно. Только бы не заразно. Шисюн Шан в одну из эпидемий носил вуаль, сказал поможет не заразиться. Не помогло, но мысль интересная. Надо узнать, где шицзе Лю берёт свои, если пропитать зельем, вдруг получится. Второй бездомный тоже чихнул. Му Цинфан сунул нос в зелье. Он же всё проверил, сам приготовил, не может быть. В носу засвербело, теперь чихать начал и он. Ладно, скажет, что так и должно быть. — Так не должно быть, — заметил стоящий рядом шиди Чжу. — Должно, — и глазом не моргнув, соврал Му Цинфан. — Новый рецепт. Лечение продолжалось, чихание тоже. Ну, зато жар у половины спал, а чихание ещё никого не убивало. Наверное. Му Цинфан разразился целой серией чихов. *** Принца звали Золотце. Когда Лю Цингэ под взглядом Цинъюаня поприветствовал его с самым низким поклоном за свою жизнь (но не очень низким на самом деле), принц просто отмахнулся, сказал, что не любит этих церемоний и попросил называть его Золотцем. Чем решил главную проблему Лю Цингэ — осторожно узнать, как же его зовут. — Лю Сюань, — почему-то представился Лю Цингэ. Хотя Золотце знал, как их зовут. — Юэ Ци! — радостно поддержал Цинъюань. Золотце заулыбался. И пригласил их в сад императриц. Поболтать, обсудить мечи, может быть сразиться, пока все готовятся к шествию. Ещё бабушка принца хотела бы поговорить с Лю Цингэ (Уже третья. Все бабушки собираются в столицу на праздник хризантем? Это традиция бабушек? Уходят ли те, что всегда живут в столице, в другие места?). Сам принц уже был наполовину готов к церемонии, рассекая в праздничных многослойных одеждах. С широкими рукавами, которые то и дело пытался подвернуть. С наполовину растрепавшейся причёской. С очень длинной лентой на хвосте, за которой хищно наблюдал каждый, кого они встретили в пути. И которую принц стянул и, быстро оглядевшись вокруг, выкинул в кусты. Лю Цингэ на фоне этого вдруг почувствовал себя немного взрослым и ответственным, очень необычно. — На тебя сидят в засаде, — предупредил Лю Цингэ. Из кустов сердито посмотрели. Но ленточку заботливо свернули и засунули за ворот. На самом деле, лента не для церемонии, просто так надо во дворце. Им тоже повязали при входе, но короткие и они не так выделялись или отвлекали. Но они отвлекали. Потому что принц сказал, что зелёные для гостей, а они были разные зелёные (И бирюзовые. В каком мире это зелёный?), хотя как гости Лю Цингэ и Цинъюань — одинаковые. И было подозрение, что это просто халтура. — Это охрана, — Золотце помахал лапкой охраннику, чем донельзя смутил того. — Ты уже решил, будешь ли участвовать в состязаниях? — Это разве не обязательно? — Нет, конечно нет. Но я был бы счастлив сразиться с тобой в финале. Я пригласил всех великих воинов, которых встречал в путешествиях. Ты один из немногих, кто прошёл проверку с первого раза. Лю Цингэ переглянулся с Цинъюанем. Это кто там будет в соперниках, если сам Лю Цингэ не вызвал нареканий со стороны охраны принца? Хотя, учитывая их встречу, и то, что Золотце постоянно среди бездомных, всё возможно. Но это не важно. Главное, что принц силён (Лю Цингэ с радостью сразится с ним ещё раз), а значит и другие противники будут подстать. Даже Цинъюань подпрыгивал от нетерпения. — По правде говоря, — Цинъюань наклонился к уху и прошептал. — Я очень хочу в туалет, мы так быстро ушли от твоих родственников. — Всегда есть кусты, — Лю Цингэ пожал плечами. И получил по уху. Но он же не предлагает ничего страшного, там уже кто-то сидит, кто знает, что они там делают. — Мы в императорском дворце, — Цинъюань добавил в шёпот возмущения. — И там кто-то сидит! О чем Лю Цингэ только что и подумал. Может, это и не охрана, просто кто-то не потерпел, а принц решил не выдавать. — В саду. — Перед всеми? — Это сад для тайных встреч, там всегда много людей, — подтвердил услышавший их Золотце. — В малом дворце есть уборная почти у входа, мы совсем рядом. Я могу проводить. — Я справлюсь, — Цинъюань покраснел и отвёл взгляд. И побежал в огромное здание малого дворца после кратких объяснений. Если это малый, каким же будет обычный? Или большой. Есть ли огромный дворец? Самый большой дворец? — Хочешь подержать Чэнлуань? — предложил Лю Цингэ, провожая Цинъюаня взглядом. В прошлый раз принца заинтересовал меч, но а-Янь слишком испугался, чтобы надолго оставаться. Сейчас у Золотца загорелись глаза. Осталось найти укромное место в саду, где не будут следить и преследовать. Но чтобы Цинъюань смог найти. И, так уж и быть, с кустами. На всякий случай. *** Император пригласил Ся Ляндао в сад. Который, как для главного сада дворца, находился слишком далеко и от покоев императора, и от павильона Восточного ветра, и от двора императрицы (Сейчас одной, нынешний император не завел себе ни ещё жён, ни наложниц. В отличие от Кровавого тирана, у которого по слухам был гарем из сотни жён. На самом деле у него было две жены, зато наложниц, да, пара десятков. Половину из этих наложниц он видел один раз в жизни. Поэтому такой большой женский двор). Такой длинный путь дал Ся Ляндао ещё время подумать. Вчера они с Лянмином обсудили всё, что смогли. Придумали ответы на любой вопрос, который только могут задать. Пока не поняли, что пора спать. После того, как всерьез задумались, что ответить, если император спросит, не хочет ли Ся Ляндао стать его наложницей (Не лишено основания, в молодости они были немного увлечены друг другом). Они придумали ответ и на это. Император Шунь Байинь провёл Ся Ляндао мимо пруда разлившегося огромным пятном и пересечённого мостиками в узких местах (Выкопанный Кровавым тираном и когда-то заполненный водой из священного родника. Если смотреть на мостики сверху, то можно увидеть, что они сложены в массив. Сейчас уже не понять, в какой, часть была разрушена во время восстания и построена заново. Никто не соблюдал прежние линии). Они прошли мимо решётки, обвитой виноградными лозами (В молодости Ся Ляндао отломил пару веточек, сейчас этот виноград обвивает ту самую беседку. Так что это их беседка, что бы там ни было написано). Пересекли сад (А он посажен уже династией Шунь. Каждая новая императрица добавляла свои любимые цветы, пока прапрабабка нынешнего императора не посадила какую-то демоническую жуть, от которой избавились только через поколение. Теперь сад был снова открыт). Там, на краю сада, Шунь Байинь и остановился, пригласив разделить с ним одну из скамеек (Тоже наследие Кровавого тирана, мрамор, добытый ценой сотен жизней. Или, если посмотреть в книги Цюндина, доставшийся в качестве приданого одной из наложниц. А вот мастер, который эту скамейку делал, тот, да, действительно таинственно исчез. Вместе с наложницей. Их потомки потом основали школу заклинателей, потому что наложница прихватила с собой ещё и пару руководств по совершенствованию. Если честно, так себе тираном был Мо Шуандань). — Нам предстоит серьёзный разговор, Ся Сетунь. Ся Ляндао серьезно кивнул. А давно его не называли этим именем. Интересно, что император спросит первым? Демоны в Цанцюне? Дети Тяньлана? Хуаньхуа? Тайный договор с ледяным королевством? Стать его наложником? Ся Ляндао готов ко всему. — Видишь? — Шунь Байинь показал в глубину сада, где на такой же скамейке сидели младший принц и Лю Цингэ. — Ты ведь тоже отец беспокойного детёныша. Что мне делать? К этому Ся Ляндао оказался не готов. Да и не такой уж и беспокойный Юэ Ци. Да, попадает в такие передряги, что иногда сердце прихватывает (а прихватывает оно из-за самой первой передряги), но не по своей же воле. Да и по сравнению с другими он ещё ничего (Ся Ляндао с ужасом ждал момента, когда один из брошенных кавалеров Чэн Лу действительно что-нибудь учудит. Или Лю Цингэ разрушит древнюю реликвию, сохраняющую мир в равновесии. Или Шэнь Цинцю устроит скандал, в результате которого им придётся объявить войну. Или Ли Цинминь свяжется не с тем любовником. Или Ван Цинчжи взорвёт Цанцюн. Или Му Цинфан устроит эпидемию. Так что Юэ Ци самый спокойный детёныш). Интересно, где он сейчас? — У тебя хороший сын, — осторожно ответил Ся Ляндао. — Золотце, он называет себя Золотце, — Шунь Байинь посмотрел на сад. Там, среди кустов, Лю Цингэ и младший принц уже изучали Чэнлуань. А Юэ Ци всё не видать, куда дели? — Даже имя своё нормально не использует, куда ему решать, что делать с демонами. Вот что он делает? — Нарывается, обнажая меч в присутствии особы императорской крови, — Ся Ляндао вздохнул и достал пилюлю. Предложил Шунь Байиню. — Нет, у меня есть. И я про своего. Он должен готовиться к шествию, важный ритуал и символ праздника. А он мечи разглядывает. Боги благословили нас этим ребенком, но как же иногда с ним сложно. — Однако, что плохого в небольшом перемирии? — Это ведь праздничные одежды, он их изгваздает и опозорит меня, — не унимался Шунь Байинь. Пусть скажет спасибо, что они сражаться не начали, Ся Ляндао бы не удивился. Лю Цингэ вполне может предложить занять время. И, серьезно, куда они дели Юэ Ци? *** Юэ Цинъюаню было немного (сильно) неловко. Мало того, что он оставил Цингэ одного по такой глупой причине (он даже почти ничего не пил с утра). Так теперь ещё и заблудился. Прав был Сяо Цзю. Или не он, но кто ещё мог издеваться над этим? Ци Цинци? Цингэ случайно подумал? Нет, Цингэ удивляется его способности находить собрания. Вот бы и сейчас найти и спросить дорогу до сада императриц. Юэ Цинъюань даже видел его в окно, но когда пошёл по коридору, который, как он думал, ведёт к нужному выходу, то оказался в гареме. Там, где он когда-то был. Пришлось по стеночке бежать обратно, пока не подумали, что он шпионит. И обратная дорога к окну нашлась быстро и непринужденно, так что Сяо Цзю (Ци Цинци? Цингэ?) не правы, он не заблуждается в пути. Есть такое слово? Мелькнула мысль вылезть через окно и прямой дорогой (Там даже есть дорожка! Юэ Цинъюань даже видел Цингэ и Золотце, сидящих в саду! Они уже дошли до сада, пока он тут бегает. Надо было только пару слоёв надеть и было бы быстрее, но холодало) побежать на место. Вот только не подумают ли чего те телохранители принца? Или охрана дворца. Или учитель, он тоже был в том саду с самим императором. А Цингэ боялся, что он опозорится. Жаль, что так неудачно прошла встреча с его семьёй. Юэ Цинъюань пошёл в другую сторону. Наткнулся на семейный портрет императорской семьи (Золотце тоже нагуляли? Надо поделиться с Цингэ, он оценит). Наткнулся на шепчущихся слуг (И осторожно ушёл, пока не заметили. Вляпаться в заговор и всё пропустить из-за этого не входило в планы). Наткнулся на собрание советников императора (Они обсуждали бюджет на праздник хризантем, не то, в чём Юэ Цинъюань мог бы помочь, хотя и хотелось остаться). Наткнулся на пруд и чуть не упал, пока ловил листик на поверхности. Наткнулся на план дворца (Как он оказался в этой части? Это же так далеко от нужного места). Наткнулся на споры советников императора о превышении бюджета на праздник хризантем (Опять. Это судьба и он остаётся. Никто не узнает, что он повернул сюда специально). — Вы кто? — высокий и статный мужчина прервал разговор (его коллеги тут же расслабленно растеклись по стульям), когда Юэ Цинъюань осторожно заглянул на это собрание, и посмотрел с интересом. — Из Цанцюна. Я по приглашению, — он растерялся. Он не продумал весь план. Сяо Цзю бы отругал за поспешность. — Ты тот мальчик, которого хотела видеть старая императрица? Лю Цингэ? — Юэ Ци. Я по приглашению, — он использовал свою самую милую улыбку (Цингэ говорил, что она способна побеждать армии. Не армии, но Цингэ несколько раз проигрывал из-за неё. Так хорошо, что он не посчитал это подлостью). И опять старое имя, наверное, из-за Золотца. Не то, чтобы оно помогло избежать проблем, раз уж он уже сказал, что из Цанцюна. — Юэ Ци, — медленно повторил советник. Оглядел его еще внимательнее, от лица до белого кончика хвоста, словно в чем-то подозревал. (Может слышал о прошлых переговорах?) Но Цинъюань сегодня не замышлял. — И почему же ты крадёшься по дворцу, Юэ Ци? — Я заблудился, — признался Юэ Цинъюань. Хотя после того, как увидел план, уже представлял, где находится и куда идти. Ещё бы понять, каким путём. — И ты один тут? — С Лю Цингэ, мы по приглашению. Под взглядом советника Юэ Цинъюань нервничал всё больше. Надо было вылезать в окно, потом придумал бы, как объяснить. А теперь они точно подумают, что он шпионит. Советник тем временем выскользнул из-за стола, сделал остальным знак продолжать без него и подошёл (перетёк) к Юэ Цинъюаню. — Позволь, я провожу тебя. Куда ты шёл? — К Лю Цингэ, — завороженно ответил Юэ Цинъюань. Движения советника гипнотизировали. Надо Сяо Цзю рассказать, он давно хочет такому научиться. Пока получается через раз и только с веером в руках. Как бы спросить, не даёт ли этот советник уроки? Юэ Цинъюань очнулся только в коридоре, на полпути к выходу, покорно следуя за советником (Так много советников в последнее время. У него тоже мог бы быть, когда станет главой школы. Согласится ли Сяо Цзю, если предложить его так называть?). Помотал головой, приходя в себя. — Вы не представились, — Юэ Цинъюань остановился и повернулся. Посмотрел прямо в глаза. — Имена, как много мы придаём значение именам, когда не нужно и так редко, когда это действительно важно. Слышал ли ты легенду о боге, что спустился в мир людей и выбрал себе новое имя, чтобы его никто не узнал? — Прошу прощения? — И выбрал похожие по значению иероглифы от имени и титула. Его очень быстро раскусили. — А, — понял Цинъюань, это он о принце и его путешествиях инкогнито. — На самом деле тут больше с цветом проблемы. Ох, не проблемы, я не так выразился. Просто очень примечательно. Я вовсе не имел в виду то, что императрица была неверна. Очень красивый золотой, говорят, к удаче. Он закапывал себя, не так ли? Наговорил ли Юэ Цинъюань себе на госизмену? Будет ли Цингэ навещать его в тюрьме? А Сяо Цзю? Учитель очень расстроится. — Что ты несёшь? — совершенно не изящно и без обиняков спросил советник. Надо же, одному Юэ Цинъюаню, без Цингэ, редко доставалась такая реакция. — Вы первый начали, — обиделся Юэ Цинъюань, окончательно приходя в себя. Потому что советник первый начал, не пригласил на собрание, не представился и говорит странные вещи об императорской семье. А Юэ Цинъюань как раз понял, как ему попасть в сад и хотел отвязаться. — Я? — Нет такой легенды и не стоит говорить об императорской семье за спиной. Вы можете сказать не тому, — Юэ Цинъюань улыбнулся. Это была улыбка для переговоров (Он хотел угрожающую, но передумал. Он гость здесь). — Конечно, Юэ Ци, — советник вернул улыбку. И что не так с именем, что он его так произносит? Это просто его имя, он даже не придумывал ничего странного в этот раз, оно настоящее (А с придуманными никто не сомневался, надо было и сейчас так сделать?). — Дальше вы найдёте дорогу. Советник посмотрел на Золотце и Цингэ в саду (удивительно просматриваемое место, кто угодно может просто стрелой достать) и улыбка достигла глаз. И советник сразу стал выглядеть таким… обычным и человечным. Как замечательно, он просто волнуется о Золотце, поэтому говорит странные вещи. Юэ Цинъюань поспешил в сад императриц. *** — А теперь о демонах, Ся Сетунь, — император отвлёкся от сына. — Ходят тревожные слухи. Ся Ляндао удержался и не ответил, что это Золотце их приводит. Это было бы по-детски и не совсем правдой. — Каких демонах? Это тоже было по-детски. Но важно уточнить, чтобы не закопать себя ещё глубже. Слишком много демонов в Цанцюне. И пусть большую часть привёл как раз Золотце, император такой ответ не оценит, сколько бы они в юности не целовались украдкой в тени плюща (Как потом оказалось, не всю жуть вывели и плющ был ядовитым. И даже не плющом, о чём они узнали от придворного лекаря. Жуткий тип, Тан Лянпао по сравнению с ним довольно мил). — Их так много, что ты решил уточнить? — не попался Шунь Байинь. — Белый демон, о котором все говорят. Значит, Шэнь Цинцю. Надо же, последний, о ком они с Лянмином думали. А для Мобэя у них был самый подробный план, даже обидно. Хотя, не всё потеряно. — А, ты об этом. А я волновался, что тебе уже доложили о нашем договоре с северным королевством, — с улыбкой ответил Ся Ляндао. Понаблюдал, как распахивает в удивлении глаза император. Давится воздухом. Приятно иногда побыть на другой стороне. — Северное королевство? — удалось тому выдавить спустя пару фэней. — Мирное соглашение, — со всей серьёзностью ответил Ся Ляндао. — Сейчас, когда у демонов нет общего повелителя, самое время думать о том, как сократить потери от их беспорядочных нападений. Ты только подумай, четверть демонического царства будет отвечать не только перед своим королём, но и властью людей. — Мы и сейчас неплохо справляемся с охотой на демонов. — Торговля! Некоторые материалы можно добыть лишь там и больше не надо рисковать жизнью заклинателей для этого. Да, это сложно. Да, мы знаем, что не все демоны вот так сразу примут новые законы. Но среди людей тоже есть преступность. — И что заставляет тебя верить демонам? — особенно выделил Шунь Байинь. — А тебе давно доставляли новости о нападениях северных демонов? Не маргинальных одиночек, северных кланов. Ся Ляндао знал, что на это нечего ответить. Они слишком тряслись с Лянмином над договором с Мобэем, чтобы оплошать. Жаль, конечно, что пришлось раскрыть карты так рано, он планировал сначала завершить переговоры со старшим Мобэем. Или хотя бы начать. Его сын несомненно поддержит всё, что предложит Шан Цинхуа, с отцом немного сложнее. — Допустим, ты заинтересовал меня. Хотя вопрос доверия демонам остаётся открытым. Не ты ли собирал армию, чтобы заточить Тяньлана? — Старый Хозяин Хуаньхуа, — поправил Ся Ляндао. Чем дальше разговор уходит от учеников Цанцюна, тем лучше. — Есть некоторые новые обстоятельства, которые заставляют думать, что не всё так чисто в этом… происшествии. О, Юэ Ци нашёлся! — Не переводи тему. А, так вот это твой сын, да? — Мой беспокойный ученик, — Ся Ляндао не удержался от улыбки. Немного нервной, потому что Юэ Ци тоже достал меч. Вон, даже один из тайной стражи с дерева свалился, дёрнувшись к принцу. — Северное королевство, — со вздохом вернулся к теме Шунь Байинь. — Поверь, я только рад, если мои подданные будут в безопасности. Но не могу так просто закрыть глаза. А про Хуаньхуа не спросил, как интересно. Успел ли уже перемолвиться словечком со Старым Хозяином? Что тот ему наплёл, интересно. Но с северным королевством у Ся Ляндао было настолько идеально, насколько возможно. Он достал из мешочка цянькунь кипу бумаг. — Это предварительное соглашение, подписанное рукой сына Мобэй-цзюня, — он протянул первую стопку. — А это черновик торгового соглашения. А это… Спасибо богам за Лянмина, который всё это подготовил. Иногда они дают и то, что просишь. Император посмотрел с тоской во взгляде. А подожди он пару лет, осталось бы только подпись поставить. — А это таблетки от головной боли, — Ся Ляндао завершил передачу стопки маленьким мешочком. — Поверь, будь у меня планы завоевать власть, я бы не стал делать это с помощью демонов, а тридцать пять лет назад принял бы твоё предложение. — Говорят, у хорошего императора должны быть наложницы. — Я замужем. Да, это был самый короткий и бесхитростный их план. К их оправданию, они хотели спать. — Я тоже счастлив со своей женой. Я посмотрю бумаги, Ся Сетунь. Посоветуюсь с советником. Он странный малый и как раз много твердит о схожести людей и демонов. А сейчас я должен подготовиться к Шествию. Интересно, что Фэнми устроит на этот раз. Ся Ляндао был наслышан. Когда-то Императорское Шествие было отточенным до мелочей обрядом, нарушение которого по поверьям приводило к несчастьям. Сейчас люди ждут того, что пойдёт не так и делают ставки. Следующим поколениям Цюндина предстоит увлекательное чтение тайных книг. *** После небольшой взбучки от леди Шан (Цинцю получал гораздо больше словесных и не только ударов от леди Хань, тут даже не поморщился), Ци Цинци предложила погулять перед дворцом в более, скажем так, культурных местах, нежели подворотни столицы. Это праздник цветов, а она девушка, столь же нежный цветок, она хочет букет хризантем в подарок. И новый веер, они догрызли старый вместе ночью во время странной игры, предложенной Цинцю. Ци Цинци была так рада, что он проявил инициативу, что без раздумий согласилась, хотя на словах это попахивало одним из извращений Ли Цинминя. На деле оказалось очень милым и романтичным, Цинцю никогда не перестанет её удивлять. Цинцю согласился. Хотя и ворчал о том, что Юэ Цинъюаня они выпустили из вида уже на несколько дней и удивительно, что всё в порядке, и он что-то задумал, иначе почему так спокойно… Тут Ци Цинци не выдержала и обняла его, соединив лбы и переплетая хвосты. Слишком много волнений. Юэ Цинъюань вполне дожил до этого момента самостоятельно (это она вслух так сказала, на самом деле Юэ Цинъюань всегда был под присмотром Цинцю, лорда Ся и Лю Цингэ), ничего не случится за это утро. Не может быть у Старого Хозяина Дворца настолько много подлости, чтобы испортить праздник всего лишь на второй день. Ведь намного удобнее после Шествия, когда все успокоились, получили очередное подтверждение счастливого следующего года и расслабились. — Я бы в конце устроил подлость, — подтвердил её мысли Цинцю. — Хотя ночные фейерверки скрыли бы все преступления, а они сегодня. — Ночью, Цинцю. Почти целый день в запасе. — Но потом мы пойдём следить за заклинателями Хуаньхуа. Сразу после того, как я устрою тебе лучшее свидание. Не как у этих глупых котят. Ци Цинци подхватила его под руку и мечтательно заулыбалась. Пусть в свиданиях Лю Цингэ и Юэ Цинъюаня была своя прелесть (иногда просто нужно выпустить пар и хорошенько подраться), сегодня она будет нежным цветком. Леди. Любимой женщиной. Как романтично. Проходящий мимо кошак звучно чихнул, даже не прикрыв рот рукой, руша всю атмосферу. Как некультурно. Ци Цинци не стала ничего высказывать, Цинцю уже прилепил ему на спину талисман, приманивающий комарьё. — Сейчас и комаров то нет, — заметила она, провожая кошака взглядом. — Так праздник же, не хотел его сильно портить даже такому невежливому человеку. Пусть просто помучается, когда найдёт странный талисман на своей спине. — Что же ты устроишь для меня сегодня? — Подожди, так мыслей о том, что этот бедняга будет мучиться, а не проклял ли его кто-то из врагов, недостаточно? — Веер. Ты обещал мне веер. Они продолжили идти по улице, сквозь толпу. — Я тут кое о чём подумала, — сказала Ци Цинци, когда Цинцю купил ей очень маленький, но невероятно красивый букет. — Удиви меня. — Тебе не нравится твоё имя. — Допустим, — он кивнул с таким видом, будто не жаловался как-то на это однажды всю ночь. — Тебе не нравится твоё старое имя. — Которое просто число? Да с чего бы это. — Так, может, ты хочешь, чтобы я называла тебя иначе? — Мне не нравятся и все эти ласковые прозвища, вроде «любимого» или «дорогого», — Цинцю поморщился. — И ты же не захочешь называть меня Белым демоном? — Это уже слишком, — согласилась Ци Цинци. — Шэнь-сюн? Шэнь-Шэнь? — Оставь как есть, Цици. Я столько сил положил, чтобы заслужить своё имя, что почти готов носить его с гордостью. И всегда у нас есть Белый демон, если выдался тяжёлый день. Ци Цинци ударила его букетом по плечу. Слегка. Она не хотела портить ни букет, ни Цинцю. До Шествия оставалось время, но они решили направиться во дворец сейчас, чтобы не возникало подозрений. У входа стража тщательно проверила приглашение (Ци Цинци даже на мгновение подумала, а не подделал ли его Цинцю, а ей сказал, что попросил. Но все было в порядке), и им выдали гостевые ленточки. Настолько разного зелёного цвета, что даже она заметила, а Лю Цингэ наверное шерсть в душе рвал от такого несоответствия. Цинцю тоже скривился, но послушно завязал на своём хвосте причудливый бант. Стукнул Ци Цинци веером, когда она попыталась его поймать (В отместку она просто помахала концом своей ленты перед его лицом. И кто теперь не может удержаться, Цинцю?). Их направили в Павильон Хризантем, где должны были собраться все гости императорской семьи, прежде, чем отправиться на праздник в город. Поэтому они свернули на полпути, едва скрывшись из вида стражи и слуг. Хотя слуг им не удалось избежать полностью, к Цинцю подбежал немного нервный парнишка, сунул в руки записку и так же нервно убежал. — Новенький, — пояснил Цинцю, на её скептический взгляд. — Учитель всегда говорит о своих шпионах, сейчас ты увидела одного из них воочию. — Так себе шпион, — согласилась Ци Цинци. Они стояли у пруда у всех на виду. Даже леди Хань бы так не опростоволосилась. Нет, неудачный пример, у леди Хань множество тёмных мест, где самое то передавать таинственные записки. Даже Лю Цингэ, вот. Хотя, тоже нет, он мастер засад и смог скрывать переписку Шан Цинхуа с демоном несколько лет. Сам Шан Цинхуа, хоть и растяпа, но и он может таиться, когда это действительно нужно. Прав Цинцю, леди Шан излишне расслабилась в последнее время. Цинцю тем временем съел записку (это было необязательно, ему просто нравилось) и предложил прогуляться по саду. — Небезызвестный сад императриц. Тайное место для тайных встреч, о котором знают все. — А идём мы туда потому?.. — Потому что никто не заподозрит нас в тайных интригах в месте для тайных интриг. Или заподозрит. В этом весь смысл, никогда нельзя точно знать. И Ци-гэ сейчас как раз оттуда ушёл, вместе с чжанмэнь-шисюном собираться на Шествие. *** — Здесь нам делать нечего, — удивил её Цинцю. Ци Цинци посмотрела, стараясь как можно похоже скопировать Взгляд. Как это нечего делать, если самое время посмотреть, что там и как в покоях Старого Хозяина Дворца? Ещё чуть-чуть и все убегут смотреть парад императорской семьи, они останутся одни во дворце (слуги не в счёт, слуг два заклинателя обведут вокруг пальца с лёгкостью). — Я сейчас схожу за шисюном Юэ, — пригрозила Ци Цинци. — Это ещё зачем? — Копаться. Мы проберёмся в комнаты заклинателей Хуаньхуа и будем копаться. — Копаться будешь ты, Ци-гэ будет нудеть, что это неправильно. И будет делать это так долго и обстоятельно, что хозяева комнаты вернутся. — А шиди Лю жалуется, что он копается. — А я жил с ним с детства, поверь, он будет нудеть. Сяо Цзю, это чужие вещи, Сяо Цзю, это чужая комната, Сяо Цзю, это чей-то труп, немедленно брось. — Чей-то труп? — Ци Цинци подняла бровь. — Вы же не настолько голодали? — Фу, мерзость. Просто его не до конца ограбили. На самом деле тебе здесь делать нечего. Ты пойдёшь на праздник, а я буду, — Цинцю усмехнулся, — копаться. — Это почему? — Всегда есть вероятность попасться. Не хочу портить тебе жизнь. Ци Цинци вздохнула. Не хочет портить ей жизнь, а себе, значит, можно? И какая она тогда спутница на пути совершенствования, если сейчас бросит его и уйдёт? Ужасная спутница. Но остаться — не уважать решение Цинцю, она так тоже не может. Ци Цинци вздохнула ещё раз. — Это не поможет, — Цинцю посмотрел. Взглядом. — Ты должна уважать моё решение. — Мы сможем притвориться, что искали уединения, если нас поймают. — Это срабатывает только в твоих книжках. Давай, погуляй на празднике, найди Ци-гэ и проследи, чтобы он не уничтожил его. — Праздник? — Это праздник цветов, я ожидаю невероятного, — Цинцю на несколько мгновений задумался, постукивая веером по бедру. — Ты правда не против остаться? — Конечно не против. — Ты когда-нибудь грабила дома? — В детстве мы с сестрой таскали конфеты с кухни. — Ну вот, я не успел сказать «удиви меня». Ты будешь стоять на стрёме. Подождем, пока все уйдут. Они подождали, прогуливаясь по саду императриц. Тихонько прокрались к павильону, отведённому гостям из Хуаньхуа. Посидели в кустах. У Ци Цинци хвост дрожал от возбуждения, никогда она ещё так прямо не делала ничего противозаконного. Цинцю сидел рядом в абсолютном спокойствии, лишь изредка подёргивая ухом, отгоняя надоедливого комара. Потом ловко поймал и сунул в рот. Высунул голову, быстро огляделся и, схватив её за руку, побежал во внутренний дворик Павильона. У Ци Цинци даже не было возможности рассмотреть ни сам дворик с маленьким фонтанчиком, ни резные перила и мраморные ступени, они забежали внутрь и Цинцю, в последний раз оглядев окрестности, тихо закрыл за ними дверь. Глубоко вздохнул, успокаиваясь после бега. И провёл Ци Цинци к окну. — Отсюда обзор лучше всего. И занавески. Занавески и правда были. Полупрозрачный шёлк наполовину закрывал окно. Как необычно. Ци Цинци провела рукой по нежной ткани, надо бы узнать, где закупали. Она выглянула в окно, весь двор был как на ладони, и правда не проберешься незаметно. Потом сбегать придется через маленькие внешние окна, но они с Цинцю стройные, смогут. Цинцю подозрительным взглядом окинул холл и направился выбирать первую комнату. Ци Цинци улыбнулась вслед. Красуется. Они проверили, есть кто внутри в помощью ци, эти взгляды совершенно не нужны. *** Шэнь Цинцю красовался. Потому что мог. Он не следовал за кем-то, добровольно (Ци-гэ) или насильно (У Янцзы). Они с Цици шли рядом, как равные. И поэтому он красовался. Цзю поднялся на второй этаж, выбирая с чего начать. Подозрительно, всё слишком подозрительно. С чего бы старому хрычу отсылать стражу? Почему никого нет? Ловушки? Защитные талисманы? Ведро с водой на двери? (Он как-то ставил такую ловушку на шимэй Сяо. Столько приятных воспоминаний. Ей не стоило прятать его бумаги, ой как не стоило. И не стоило в панике бежать в сторону пруда. Лучший день в прошлом месяце.) Эта таинственная Ми Ли задумала поймать его в свою паутину? Он не такой простак, как они думают. И он как всегда прав. Массивы на двери слишком простые и Шэнь Цинцю обошёл бы их ещё тогда, когда мелким и неопытным работал на У Янцзы (Только вот тогда он оставался на стрёме в любом маломальски важном деле. И все самые ценные вещи доставались его учителю). Сейчас он сделает это лёгким движением хвоста. Но не будет торопиться, слишком легко — это самое подозрительное. Двойная ловушка для глупцов? Не может же Старый Хозяин так просто оставить свои вещи без присмотра. Даже, если самое важное носит с собой. Цзю бы не оставил. Он и не надеялся, что сейчас найдёт все секреты Хуаньхуа. Но хоть что-то же должно быть. Особенно, если они планируют. Да и просто изучить их было бы неплохо. С лёгкостью вскрыв замок (а у того пацана неплохие отмычки, надо ещё отобрать) Цзю скользнул в комнату. Ничего особенного, ничего лишнего. Лишь на столике разложены чернила и листы, да у зеркала немного косметики. Первым делом Шэнь сунул нос в бумаги. И с разочарованием положил их обратно. Всего лишь чья-то неудачная попытка стихосложения (Даже не шифр, во всяком случае не из тех, что он знал. Но стихотворение он запомнил, будет время, попробует ещё или посоветуется с Цици-нян). Косметику он прихватил, потом проверит на яды и подарит кому, в зависимости от результата. Не Цици, она достойна лучшего, пусть Хуаньхуа и самая богатая школа и её ученицы не раз хвастались белилами и румянами. Он быстро просмотрел и пару ящиков и полочек, но все вещи на них стояли тут уже давно и успели покрыться пылью. А Цици хотела Ци-гэ сюда запустить, наивная. Он бы не только ныл, но и начал бы прибираться. Вторая комната была ещё скучнее, было видно, что её определили сопровождающим слугам и помощникам и, пусть тут личных вещей было больше, но ничего ценного Цзю не нашёл. Хотя кто-то забыл гостевую ленту, и её он прихватил. Потом сожжёт, пусть неизвестный растяпа помучается. Третья комната принадлежала Старому Хрычу. И вот он позволил себе больше вольностей. Несколько праздничных ханьфу в шкафу (Шэнь Цинцю собирается скрыть, что был тут, он не будет их портить, как бы не хотелось). Картина на стене, которую он точно видел в Хуаньхуа (портрет Старого Хозяина, что за самолюбование). Небольшой сундучок на столе у окна (сильно отличающийся по стилю от сундука, который стоит рядом). Сундучок с золотыми пионами на крышке. Сундучок от которого просто разило ци. Шэнь Цинцю просто обязан его открыть. Он осторожно подошёл и, не касаясь, наклонился над сундучком. Так и есть, по бокам были защитные массивы, которые предупредили бы всю округу, коснись крышки кто-то, кроме хозяина. Раз плюнуть для Шэнь Цзю, чтобы их обезвредить. Потом пришла очередь защитных талисманов. Которые тоже пали перед его знаниями (и талисманами шимэй Ван). Оставалось вскрыть замок, и Шэнь Цинцю достал свой набор отмычек. Спустя двадцать фэней (три набора отмычек и несколько одолженных у лорда Тана ругательств) Шэнь Цинцю всё ещё топтался на месте. Замок не поддавался. Он вытер со лба пот и достал четвёртый набор. Это был особый, подаренный учителем в прошлом году, когда она решила, что пора и ему начать проникать в чужие тёмные места. Он смог проникнуть в её темное место с этим набором! Отмычка застряла в замке после попытки её повернуть. Шэнь Цзю зарычал и дёрнул сильнее. Чуть не свалился на пол вместе с сундучком (и нашёл на дне ещё один талисман, просто светящийся в темноте). Очень хотелось разбить демонов сундук рукой, но он уже запомнил все массивы и талисманы, чтобы потом вернуть на место и сделать вид, что ничего не тронуто. Разбитый сундучок не впишется. Он вернул его на стол и повернулся с намерением пнуть кушетку. В двери стоял какой-то мужик и снисходительно наблюдал. Такой высокий, статный и, (Шэнь Цинцю с завистью посмотрел на веер у него на поясе) с неплохим вкусом. Стиль мастера Ё, лучшего изготовителя вееров он узнает даже издалека. Потом до него дошло. Шэнь Цзю зашипел. — Какая встреча, — мужик зашипел в ответ. — Разве тебе в детстве не рассказывали легенду о любопытной Е Маньжэнь, которой на базаре хвост оторвали? — Ты кто такой? — Шэнь Цинцю потянулся к мечу. — Что ты сделал с Цици? — Тихо, — мужик скользнул в комнату (Шэнь Цзю не позавидовал этой грации, он мог так же) и прикрыл дверь. — Она даже не заметила меня, я зашёл через заднее окно. — Ты кто такой? — А ты? И почему в чужой комнате лазаешь в чужих вещах? Он перетёк ближе к злосчастному сундуку и склонился над ним, сложив руки за спиной. Обошёл по кругу. Шэнь Цинцю наблюдал, не убирая руки с меча. Если усыпить бдительность, то можно вырубить, когда тот повернётся спиной. — Как интересно, — мужик выпрямился и посмотрел прямо на Цинцю. — Не открывается? — Я испробовал уже все свои отмычки, — не выдержал Шэнь Цзю. — Это невыносимо! — Смотри на работу мастера, — мужик достал из-за пазухи мешочек и высыпал на стол свой собственный набор. Отлично, сейчас он погрузится в работу и Шэнь Цинцю его вырубит. Спустя четверть шичэня их нашла Цици. Взмокших, злых и обсуждающих, как сломать грёбаный сундук так, чтобы потом собрать. Или сделать такой же и подменить. Или талисманы иллюзии! Шипение на «сундучок зла» тоже не помогло. — Вы ещё богам помолитесь, — сейчас у Цици-нян как никогда получился Взгляд. — Что так долго? Шэнь Цинцю и мужик (Он так и не представился. Каждый раз, как Шэнь спрашивал, он просто рассказывал очередную легенду) с тоской посмотрели на неё с пола. Сейчас мужик уже не был так элегантен, гуань сполз на бок, а верхний халат он сбросил на четвертой попытке вскрыть сундук и «утереть нос молодёжи». Не утёр. — Так вот о чём тогда болтала шимэй Лю, — Цици постучала пальцем по подбородку. — Нам пора убираться, ты слишком долго. — Не получается, — Шэнь Цинцю жалобно посмотрел и показал на сундук. Мужик просто стукнул по сундуку кулаком. Сундучок открылся. Шэнь Цинцю подавил желание упасть на пол и лежать, жалея себя и кинулся смотреть. Всё кинулись. На дне сундучка лежал свёрнутый лист бумаги. Мужик схватил его трясущимися руками и развернул, показывая всем. «Вы же не думали, что я настолько глуп, что оставлю что-то хоть немного важное в столь доступном месте?» — аккуратными линиями было выведено на листе. — Хотите выпить? — мужик бросил листок обратно в сундучок и, кряхтя, встал. — Обсудим наши подозрения Старого Хозяина Дворца? Вы заметили, что никто не знает его имени? — Как и твоего, — зашипел Цзю. Ему ещё всё на место возвращать, чтобы никто никогда не узнал об этом позоре. — А имя моё слишком известно, чтобы его называть, — ухмыльнулся мужик. И скользнул в сторону Цици, уклоняясь от веера. И получил букетом по плечу. Теперь ещё и лепестки собирать, чтобы никто не узнал, что тут кто-то был. *** От того как гремели трубы и жреческие бронзовые тарелки закладывало уши. Вибрировали здания. С крыш сыпался дождь из хризантем. Весь мир, казалось зрителям, ненадолго переменился, впустив в себя крупицу небесных царств и величий. По главной, самой широкой улице, которую только чудом (И усилиями злобствующей стражи) не заполонила толпа, двигались одна за одной изукрашенные повозки. Каждую окружали стражники и музыканты, каждая была украшена по своему, знаками мира и процветания для будущих лет народа, каждую волокли за собой отборнейшие белые быки. В каждой находилась какая-то часть благословенной императорской крови, распространяющей свою благодать на зрителей и причастных. Открывала Императорское Шествие золотая повозка, увитая красными и белыми хризантемами, в которой везли стелу из белого нефрита, с резными танцующими драконами. Она символизировала небесных прародителей великого рода, снизошедших с небес. Особо заслуженные жрецы выкрикивали с нее молитвы и благословения, и размахивали кадилами-курильницами. (Сегодня туда не подложили валерьянки). Второй, нарушая веками сложившийся обычай, катилась почти такая же, бело-золотая, на которой восседал в расшитых божественными знаками одеяниях — младший принц. Его золотая шерсть была намаслена, подчеркнута надетыми украшениями, и символизировала небесную благодать для его народа гораздо больше, чем бездушные статуи. Казалось, что вечернее солнце превращала ее в сияющий нимб. Принц Фэнми был молод, ему не сиделось с возвышенным недвижением, потому он то и дело махал подданым лапкой. А когда музыканты затянули имперский боевой гимн призывающий к подвигам и повержению зла (Такого как Кровавый Тиран Мо, или Таньлан-цзюнь например.) вообще вскочил и попытался изобразить танец с сияющим мечом. Подданые были в восторге. Жрецы и управители — нет. Следующей, в порядке старшинства (Увы их душам) следовала белая повозка, на которой везли регалии и поминальные таблички предыдущих императоров. С нее, знаком неослабевающей благодати, которую даже мертвые императоры даруют народу, рассыпали бумажные деньги. Они мешались с летящими в воздухе цветами и оставляли на дороге совсем уже пестрый след. За ними следовали три повозки с царственными особами, ведущими себя очень прилично. Императрица-мать, дремлющая с достоинством будды. Нынешний император, с мяньгуанем-с-драконами и женой. Которого подданные имели право лицезреть только в такие, отмеченные богами моменты. И старший принц, с суровой мордочкой и изваянной из хризантем фигурой вожделенной (но еще не найденной) драгоценной супруги. Замыкали Шествие повозка в розово-голубых тонах, на которой пытались удержать восторженную, катающуюся от края к краю котенку юнейшей принцессы Мянь. Удержание которой на месте, в принципе, равнялось по сложности для императорских слуг, с охраной благословенного принца Фэньми. И повозка со священными реликвиями воплощающими Императорскую власть воочую. Огромным зеркалом, огромным мечом, и огромным же сундуком-коробочкой. Кто бы сказал, глядя на эти вещи — что предки Императоров не были гигантами, не чета живым? *** Сегодня были переполнены все балконы, все улицы, и даже на крышах то там, то здесь, были заметны фигуры. На одну из таких крыш вскарабкался и Сан-Сан. Он выбрал самую, самую высокую. Не то, чтобы ему было очень интересно… Хотя, интересно, конечно. Столько разных красок, цветов, что даже Красная Госпожа не выделялась бы на этом фоне. Ему было интересно посмотреть на императоров. И на богов, которые, как говорили, сопровождали такие Шествия. И, может быть, написать им на головы с этой крыши. А что они? Вся жизнь Сан-Сана была сплошной чередой бед и неприятностей. От богов он видел одни плевки и проклятья, и только демоны оказались к нему добры. Хотя бы в какой-то мере. Несмотря на его, гнусный уже в край, характер, который так любили люди называть причиной всех его бед. Когда еще, в конце концов, представится шанс отомстить обидчикам таким образом? Сан-Сан вскарабкался, примостился на карнизе над Шествием, и уже взялся за завязки штанов, когда уши его дрогнули, сосредотачиваясь на тех, кто стоял на крыше кроме него. Если начистоту, то уши не столько дрогнули, сколько поджались. Вместе с хвостом. Они были сильны. Сначала там была только одна женщина, так что Сан-Сан посчитал что ей не помешает. Но теперь на крышу вскарабкался демон. Очень сильный демон. Люди, конечно, говорили, что демонам сюда нельзя, и Сан-Сану пришлось смыть краску… Сан-Сан даже не демон! Настоящие демоны ходили тут как у себя дома. Однажды Сан-Сан вырастет и тоже так сможет. А пока он сжал зубы и замер тихо-тихо. Тяжелые лапы демона подклацали к самому краю крыши. — Пфф! Человечье царство! Кичатся собственной слабостью! Выставляют напоказ своих котят и мертвецов! А другие еще и радуются. Никогда не понимал. — Тебе и не нужно. — Отозвалась женщина. Ее голос звучал холодно, и честно говоря, слишком самоуверенно для той, кто была так близко с одним из них. — Я мог бы разом захватить тут власть! Один залп хорошей огненной магии вниз и… — Этого не видно, но там много заклинателей. Ты подставишь нас всех. Пожалуйста, не надо… Уважаемый цзюнь. — Хвост Сан-Сана поджался ниже. — Заклинателей говоришь? Кхм? Так они выманивают своей слабостью? Провоцируют глупцов? Подло. Очень подло. Лучше, чем я было подумал… — Он очевидно развернулся, и окинул женщину оценивающим взглядом. Над Сан-Саном качнулся огромный толстый хвост с полосками. Снизу раздавалась бравурная музыка, сменившаяся с ритуальных гимнов на боевые. — Так где то, что вы должны были принести? — Разорвала напряженное молчание женщина-на-крыше. — Вот. — Демон-цзюнь отошел от края, очевидно, передавая ей нечто невидимое Сан-Сану. — Хотя не понимаю, к чему мучаться с этой тварью. Гораздо проще… и выгоднее, было бы взять солдат. — Таков план. — Женщина наоборот, к краю подошла, словно эти двое танцевали не заявленный танец. Или всегда были готовы кинуться в драку друг на друга. Она зашуршала вещью. — Иногда, чтобы свергнуть императора, надо выдвинуть на поле боя пешку, а не ферзя… Ся Ляндао мог бы кое-что об этом нам рассказать… Сан-Сан не выдержал любопытства, и рискнул. Он поджал уши, вывернул шею, и выглянул. И встретился взглядом с небесно-синими глазами женщины, которая держала в ладони какой-то мешочек, но смотрела — смотрела прямо на него. На Сан-Сана. Котенок вздрогнул, и ощерил клыки. Женщина ласково улыбнулась. — На что только не пойдешь ради власти. — Вздохнула она. И одним, неуловимо стремительным движением, столкнула Сан-Сана прочь. Вниз, с самой высокой башни над Шествием… *** Процессия двигалась по главной улице, не останавливаясь. По всему пути люди яростно приветствовали императорскую семью. Всё больше с крыш и балконов летело цветов и лепестков. Кто-то кинул расшитую бисером ленту старшему принцу, но тот лишь слегка повернул голову, искоса наблюдая, как лента падает на землю. И как провожают её жадным взглядом все остальные. То ли завидуя смелости того, кто рискнул бросить её, то ли примериваясь, как бы броситься самому. Кинуть что-то, кроме цветов было смело, охрана, тайная и явная, пристально следила за безопасностью. Что не помешало в прошлом году вылить на дорогу испорченный суп. К счастью, никто не пострадал, а принц сразу понял, что суп был испорчен не старшей женой, а младшей, которая хотела её подставить. Это определенно ознаменовало раскрытие заговора второго советника. Или четыре года назад, когда цветочная арка чуть не упала из-за случайно вырвавшейся ци младшего принца, он тогда только начал постигать основы совершенствования, но уже был очень силён. Это был счастливый знак, ведь арка чуть не упала на юную дочь пекаря, которую тогда заметил столь же юный сын кондитера. И теперь у них счастливая семья, делающая множество вкусных сладостей. И котят. Уже трёх сыновей родила счастливица. А три года назад принц решил, что несправедливо, когда только подданные кидают цветы, спрыгнул с платформы, скупил все цветы у первого попавшегося на пути торговца и раздал всем, стоящим рядом. А потом залез в опустевший ящик от цветов и остался там. Удивительно, но после этого у торговца стало настолько много клиентов, что пришлось открыть ещё лавку, а потом к нему вернулась жена, сбежавшая пару лет назад. Или в позапрошлом году, когда младший принц потерял серьгу-бусинку во время пути и она упала на дорогу. За ней кинулся, не выдержав вида переливающихся отблесков, один из стражников и чуть не угодил под копыта одного из быков. Пришлось срочно остановить процессию и продолжить только через шичэнь, когда всё успокоилось и нашли серёжку. Все наблюдали за судьбой стражника в том году и не зря. Он получил повышение до личного телохранителя принца, это ли не счастье. Хотя многие ждали и его скорой свадьбы, но, увы, ни одна женщина не смогла покорить его сердце. Или хотя бы догнать. Тем временем жители и гости столицы всё больше набирались смелости (особенно гости, им принца ещё не скоро можно будет увидеть, разве что жуть какая на них нападёт, да и то, скорее кто-то из обычных заклинателей придёт на помощь). Кто-то кинул бумажную птичку, полетевшую над принцем, но которую он невероятным усилием воли не стал ловить. С ближайшего балкона двое высыпали целую корзину разноцветных бумажек, которые закружили в воздухе, привлекая внимание самого императора (он схватил украдкой парочку и спрятал в рукав). Кто-то кинул верхний халат, явно дорогой и тяжёлый от золотых нитей. Его принц поймал и аккуратно положил рядом. Кто-то кинул нижний халат, но промахнулся и попал в императрицу-мать. Цепким взглядом она безошибочно высмотрела кидавшего и подмигнула. Кто-то кинул ребёнка. …Хотя сначала никто ничего не понял. Принц Фэнми вдруг замер в очередном выпаде, отбросил меч и резко оттолкнувшись от края платформы взмыл в водух. Он одной ногой приземлился на украшенный цветами балкон, слегка подскользнулся и прыгнул выше, ловя в воздухе что-то падающее с самой высокой башни в столице. И вместе с этим чем-то, не расчитав сил, по инерции залетел в окно соседнего дома. Раздался звон разбитого стекла. На улице повисла мёртвая тишина. В толпе кто-то громко чихнул, разрушая всеобъемлющее молчание. В комнате, куда влетел принц кто-то завизжал: — Младший принц упал в мою комнату и побил всю посуду! Теперь меня ждёт хороший брак, урожайное лето и счастье! После крика из окна выглянул сам младший принц и тоже закричал: — Нужен лекарь! Толпа взволновалась ещё больше. Принц ранен? Что случилось? Кто посмел покушаться на любимца народа? Шествие остановилось, сам император встал со своего места, разглядывая сына. Вперёд выбежал молодой человек, звонко чихнул, и подбежал к процессии. Посмотрел наверх, высматривая признаки ранения на принце. — Ваше высочество?! — крикнул он. — Просто Золотце, — принц спрыгнул из окна, приземлившись рядом. — Посмотри, всё ли в порядке, Му Цинфан. Теперь всем было видно, что же такого поймал принц. Кого поймал. На руках он держал детёныша. Впрочем, недолго. Едва принц отвлёкся на появившегося лекаря, как детёныш вывернулся из рук и зашипел, баюкая правую руку. Лекарь был нужен ему. Тут же набежала стража, слуги, зеваки, окружая принца со всех сторон. Суетясь, шипя и чихая. Детёныш затих, прижав уши и хвост. — Всё в порядке, — принц положил руку ему между ушей и взломатил волосы. — Му Цинфан хороший врач. Му Цинфан осторожно подошёл и дотронулся до больной руки. Детёныш прижух, дожидаясь конца осмотра. Со своей платформы встал сам император и громко объявил: — Слава богам, в этом году мы добрались до третьей арки! Это счастливое предзнаменование! Шествие будет продолжено, но принц Фэнми проводит спасённого во дворец, где ему будет оказана необходимая помощь! — и уже под нос пробормотал: — Потому что всё равно притащит домой, лучше уж сразу. Шествие продолжалось. *** Советник расслабленно, с самоуверенным изяществом, восседал за столом, и обмахивался веером. Гуань он уже поправил, и халат отряхнул, и (как всегда после «инцидентов») ничто не указывало на его несолидные поступки. Напротив него, за столом уставленным угощением, сидели дети. Милые. Очень милые в своей вредности и надутости. И взаимоподдержке. Мальчик яростно напоминал Советнику любимого племянника. Как там бишь его звали? Мангши?.. Душе?.. Как давно это было! И не вспомнишь уже покойных. Ментальные техники работали хорошо, он поддерживал свое здоровье и состояние прекрасным образом, и никто не мог уловить чуждость его ци. Но мысли… иногда путались, из-за нужды их поддерживать. Господин Советник мог наизусть процитировать от корки до корки тридцать три важнейших книги культуры, и бессчисленное количество их урывками. Но настоящие воспоминания иногда путались. В самый ответсвенный момент. Потом, в середине ночи, он нередко вскакивал с озарением, что же именно это было за слово, что он забыл! Но… Впрочем, такое иногда со всеми случается. Может, он банально постарел, и техники тут вообще не при чем? Сорвав с краю изысканную хризантему «Слеза Рассвета» он презентовал цветок юной девушке. Чем прервал нервное (очень тихое) шипение обоих детей. — Возьмите, нынче ведь праздник хризантем. Такие не растут больше нигде, кроме придворных садов. Если вы его сохраните, этот цветок еще долго сможет напоминать об этих днях. Таких юных и затейливых… — Мэн… Спасибо. — Немного растерянно, но с приязнью приняла девушка цветок. Цици? Ее звали Цици, беленький ругался. Вот и сейчас он ревниво вскочил, распушая хвост. Было чему ревновать, у Советника все было лучше. Веер, платье, должность и манеры. Женщины правда не было, и молодости. Зато было то, что обычно от них остается — лучший ребенок на свете. Разве не ради таких даров люди вообще заводят семьи? Как там сейчас Фэнми? Уничтожил ли очередное творение придворных златошвеек? — Это все бессмысленно! — Стукнул веером белый котенок по столу. Хотел сказать что-то другое, но не нашел к чему прицепиться. — Там ничего нет! А между тем, Старик злоумышляет! — Конечно, злоумышляет. — Согласился Советник, пригубив пиалу вина. Горько и приятно пахло травами. Должно быть, это из-за него настроение уплыло в такую меланхолию. — Все ваши школы злоумышляют время от времени. В этом году Цанцюн и Хуаньхуа больше обычного. — Но Хуаньхуа вы подозреваете больше? — Вскинула взгляд девушка. — Ся Сетунь старый… друг императора. И он никогда не был жаден до власти. На этой доске Цанцюн играет черными камнями, я уверен. У них больше тайн, мне кажется, но ход нынче не у них. Дети переглянулись. — Вы знаете что-то о планах Хуаньхуа? — Я бы лез в их окно, если бы знал что-то о них? — Нам надо узнать. Вот в этом ни у кого не было вопросов. У Императора, может быть, он предпочитал держать ровную политику. В его интересах было, чтобы школы заклинателей в равной степени покусывали друг друга за хвосты, и так сохраняли равновесие. Но Советник хотел иного… — Господин Бай, — Подошел к ним слуга и низко поклонился. — Вас ждут. — Фэнми? — Подхватился Советник. — Благословением небес, младший Принц привез с Шествия… ребенка. — Ребенка? — Подавился Советник и примолк. Вот и внуки уже пошли. — Кто-то пожертвовал ребенка. Принц уверен, его ожидает достойная судьба. Но хочет, чтобы вы посмотрели, котенок перепуган и не разговаривает. — Чтож… — Бай Таодай, пока что еще Советник при Императорском дворе людей, встал. И кивнул котятам. — Мне пора. Вот что… Раз уж небеса свели нас вместе, я выпишу вам пропуск во дворец, назавтра, после Состязаний. Приходите. Поделитесь, если что-то выясните, и приглядите за другими беспокойными котятами. У взрослых будет слишком много собственных дел… — Мы не маленькие! — Конечно. — Он улыбнулся на такое наивное, домашнее шипение. Они никогда не маленькие, даже когда только вылупились из яйца и еще не были выкинуты на испытания. — А пока что наслаждайтесь. В этот сад редко кто заходит, вино и угощение полностью для вас. Он поднялся и поплыл прочь. Цинцю и Цинци проводили его взглядами, сплетясь беспокойными хвостами. — Что это было? — Понятия не имею. — Кто это был? — Он так и не сказал. — Его назвали «господин Бай». Бай! Хихи. Как будто это не ты тут — белый! — Ох, Цици! — Шэнь отмахнулся. Цици засмеялась. — Ну зато, все угощение — действительно нам! И придворный сад. И беседка. И… Чем не свидание, как думаешь? — Чем не свидание. Они снова были во всем согласны. Ци Цинци хотелось, чтобы вся ее жизнь прошла так же, как этот солнечный, но прохладный, вечер. Они остались там. Съели и выпили все что было, и еще немного, что удалось украсть в соседних беседках. И вымяли укромное место, в глубине хризантем, где лежали греясь друг об друга, и ждали, когда же грохнут прославленные фейрверки столицы. *** Цинъюань сказал, что каждое Шествие в последние годы заканчивается катастрофой, а эта даже не такая катастрофическая. Лю Цингэ не знал, поэтому сначала испугался. Точнее, сначала он увидел падающего детёныша и хотел поймать, но внезапно начал чихать. А потом уже Золотце успел раньше, пока Лю Цингэ приходил в себя. На улицах вообще много кто сегодня чихал, заболели наверное. После небольшой заминки Шествие продолжилось, теперь уже без младшего принца и пары телохранителей, которых отправили сопровождать его во дворец. Рядом начали говорить, что следующий год будет удачным для детей. Сам Лю Цингэ смотрел на крышу башни, откуда детёныш упал. Ему показалось или там и правда мелькнул хвост? Просто так дети с башни, может, и падают, но не так далеко. Только теперь уже не узнать, пока Лю Цингэ чихал, уже давно убежали. Да и стражу туда император послал. — Иногда люди не ценят своих детей, — задумчиво прокомментировал Цинъюань. — Жаль, Золотце успел раньше тебя. Лю Цингэ кивнул. Придётся им искать второго в другом месте (или первого, если Цинъюань проиграет битву за а-Яня). В этом мире много брошенных детей, будет Цинъюаню его трое, если он так хочет. А сейчас можно прогуляться и посмотреть фейерверк. И хорошенько отдохнуть перед состязаниями. Золотце ведь не отменит их из-за ребёнка? — Нет, слишком поздно отменять, — ответил Цинъюань. — Ты не поверишь, сколько усилий это будет стоить. К тому же не лично принц этим занимается. Тебе нужно отдохнуть перед состязаниями. Вот ещё! Лю Цингэ и так ничего не делал сегодня, куда больше отдыхать? К тому же перед состязаниями надо тренироваться. И Золотце обещал показать ему оружейную прежде, чем его утащили готовиться к Шествию. Лю Цингэ чихнул и нахмурился. Если так и завтра будет, то как он должен сражаться? И шиди Му ушёл с принцем, не спросишь, что делать (Если это не как в прошлый раз, когда сам шиди Му устроил всеобщую сыпь. А свалил на Лю Цингэ). А ещё его обещали познакомить с бабушкой и Лю Цингэ надеялся, что она будет лучше чем у него. Бабушка Шао была ничего, надо бы её найти и отдать уже браслет. Цинъюань горестно вздохнул. — Что? — Мне понравился браслет. Жалко, что это память, я бы выкупил, — он уже говорил это. Браслет ему очень сильно понравился. — Мы можем найти похожий. И даже не один. Будешь менять их, как шисюн Шэнь веера. — Мы даже не нашли мне цветы, — но улыбнулся Цинъюань мечтательно. Лю Цингэ потом подарит ему браслет. Будет сюрприз. — Не будет, — страшным шёпотом ответил Цинъюань, склоняясь ближе к уху. — Ты никогда ничего не сможешь скрыть от меня. — Он задумался. — Немного жутко, да? — Нет. Ты же не подлый. Шисюн Шэнь, читающий мысли был бы жуткий. — Ему мы тоже должны найти цветы, — загорелся идеей Цинъюань. — Давай всем привезём. — Давай, — согласился Лю Цингэ. Если искать для других, то можно случайно наткнуться именно на то, что подойдёт Цинъюаню. Только не сейчас, им ещё пару дней быть в столице, тут даже у шимэй Ван цветы бы завяли. Перед отъездом ещё раз прогуляются и посмотрят. До конца праздника как раз доживут самые стойкие цветы. Лю Цингэ снова чихнул. Поможет ли парное совершенствование и с этим или тогда Лю Цингэ будет слишком подлым? — Почему парное совершенствование подлое? — не понял Цинъюань. — Я же всегда сильнее после него. — Глупости, ты всегда сильный. Пойдём, хочу найти хорошую крышу для салюта. *** Ся Ляндао решил на одну эту ночь забыть обо всех проблемах. О заговоре Хуаньхуа и Старом Хозяине. О детях Тяньлана. О демонах. О нехватке листьев крапивы на следующий месяц. Он дождался окончания Шествия и повёл Лянмина к западной стене императорского дворца. — Если ты хочешь заманить меня, помни, что я сильнее, — только и ответил Лянмин, идя следом. — Куда мы идём? — Смотреть на закат. — А как же фейерверки? — Фейерверки тебе устроит ученик Ван в любое время. Сегодня я покажу тебе один секрет. Он хороший, — на всякий случай уточнил Ся Ляндао. В последнее время было много неприятных секретов. Они прошли по извилистым улочкам столицы, ловко лавируя меж толп. Пересидели смену караула. Чуть не наткнулись на уединившуюся парочку. Лянмин зацепился лентой за куст. Наконец, Ся Ляндао остановился и развернул своего мужа к стене. — Это, — Лянмин распахнул глаза и потянулся вперёд. Ся Ляндао с трудом удержал. — Это та демоническая жуть, что поколениями выводили из сада императриц, — усмехнулся Ся Ляндао. — Тут почва неподходящая и она с трудом выживает, поэтому такая маленькая. Тонкие стебли вросли в стену, оплетая каменную кладку, друг друга и близрастуще деревце. Они светились в полумраке. На одном даже завязался бутон. — Это алмазная дремлющая лоза, — Лянмин зачарованно смотрел. — Такая редкость. — Так вот, как эта жуть называется. Ты же понимаешь, что не должен подходить? — Ага, — он сделал шаг вперёд. — Я знаю, как правильно собрать с неё цветы. — Цветок. Он один. — Да-да. Давай заберём? — Я ещё колючие кусты не вывел, — Ся Ляндао рассмеялся. — Просто хотел показать. — Она прекрасна, — Лянмин прижался к нему и начал урчать. Кто бы мог подумать, а. *** Шан Цинхуа не понимал. Он толкался через толпу, которая разгулялась на празднике, начав пляски и пьянство свойственное китайскому народу, и не понимал. Повсюду пахло валерьянкой. Кто-то чуть не отдавил ему хвост. От музыкальной какофонии прижимались к голове уши. Он так и не привык до конца. Когда он впервые пришел в себя в этом мире… Ну… принять сам факт, что он теперь «попаданец» в собственный магна опус, было проще чем — отчего-то наличествующие у его героев некомими. Дальше больше. Кошачьи повадки. Кошачьи игрушки. Вопли под окнами. Девочки-кошечки. Он такого не писал! Он много чего не писал из того что видел. Он не писал о том, что Шан Цинхуа искал его лорд, и буквально силой вытащил из родного дома с семнадцатью другими котятами от всех жен. (Это его шокировало.) Он не писал ничего о любви между северным королем и его шпионом. (Это побудило его сначала не верить своему счастью, потом чуть не умереть от него. Двадцать три раза.) Он ничего не писал о романе Юэ Цинъюаня и Лю Цинге. (Юэ Цинъюань вообще был в его глазах эдаким богом-из-машины, созданным исключительно в противники Ло Бинхе и предосудительно-преступные союзники Шэню Цинцю. И все. У него даже личности своей почти не было! Только «Да, Сяо-цзю, прости Сяо-цзю…») Он не писал ни о каких Шао, ни о каких интригах и женах Таньлан-цзюня! (Нет, логично, что если сам Бинхе был обладателем ТАКОГО гарема, то и папочка у него был «ого-го!» на расхват. Но…) Но Шан Цинхуа такого не писал. Ни о золотых принцах, напоминающих ему чье-то чужое творчество. Ни о интригах императоров и старших сект, шепчущихся по дворикам и вычурным садам, словно вылезших из Игры Престолов. (На этом фоне интриги Старого Мастера Дворца начинали пугать. А ведь все еще и расследовали там что-то.) Ни о том, что… В общем, мир сошел с ума, и Шан Цинхуа его не понимал. К счастью, уже давно. Так что можно было расслабится и получать удовольствие. Лишь изредка, как сегодня, снова и снова осознавая в насколько же странную и гремучую смесь он попал! Может, он на самом деле не в «ПГБД», а чьем-то плюшевом фанфике? Эхехе. Жизнь его хвостянка. А как рамен охота!.. Шан Цинхуа шнырял. Вообще, на трезвую голову, он бы наверное этим не занимался. Он никогда не занимался подобным при жизни, и не думал что сможет украсть даже монетку у слепого. Самый типичный домосед-за-компьютером. Но то ли этот мир провоцировал на действия гораздо сильнее, а то ли сыграла роль предыстория «персонажа» Цинхуа, но шпионить ему понравилось. Он был очень беден, а оттого очень жаден. А в этом мире, секреты часто значили деньги. Влияние. Власть. Все то, чего у него при жизни никогда не было. И чего он очень хотел! …Хотя все равно не мог даже приблизится к уровню богатства и влияния своих прописанных персонажей, которым все давалось просто потому что. По воле автора. По его, Цинхуа, воле. Он завидовал. Его окружали боженькины сыночки! Например, Лю Цинге. У парня было тело бога, сила бога, лицо красавицы, совершенствование лорда, богатая и любящая семья, и теперь еще — сильнейший заклинатель (И неплохой политик) в парнях. Хотя он еще даже учеником быть не перестал! Поэтому Шан Цинхуа его и убил в ПГБД. Потому что это было слишком. Нельзя быть таким успешным без коренных недостатков, читатели не оценят броскую Мэри Сью. У Юэ Цинъюаня был Шэнь Цинцю. У Шэнь Цинцю был… Шэнь Цинцю. И это было уже двое влиятельных лордов Цанцюн, представлявших из себя врагов номер один для его маленького дорогого сыночка. С огромной силой, коварством, но и уязвимостями. А у Лю Цинге недостатков не было! Он даже сумел пойти против сюжета, выжить и помирить братьев между собой. Ну как это назвать, если не наглостью, а? А остальные лорды и ученики, вознамерившиеся живо перелопатить его канон? А Шэнь Цинцю, приволокший Ло Бинхе в секту лично, и вместе с живой мамашей?! (Святая женщина, хорошо ее автор прописал.) А Вэй Цинвэй, интересующийся больше размножением панголинов, чем праведными подозрениями всех и вся в непристойностях? (Ему, Цинхуа, он в юности претензии выказывал. Но у него тогда еще панголинов не было, потому он и был такой злой.) А леди Шан, бесстыдно покравшая у Аньдина три десятка контрактов за один год? Она там художница, или кто?! (И нет, Шан Цинхуа ей не родственник! Наверное…) А Дунъюань? Да на этом Пике просто ВСЕ ненормальные! От самой маленькой ученицы, пытавшейся на глазах Шан Цинхуа лично залезть в пасть синего льва, до их лорда, подозрительно часто бросающегося современными фразеологизмами… Ничего из этого Шан Цинхуа в своем произведении не писал. Как не писал и о том, что демоны запада проворачивали свои темные делишки в человеческой столице. А между тем, Ша Хуалин была слишком талантлива (И сюжетна.) чтобы ошибиться. Если она передала, что ее отец что-то здесь планирует. Он планирует. И Шан Цинхуа хотел знать что. В конце концов, он заклинатель! Его долг защищать от демонов мир людей!.. Ну, и учитывая, что запад остался единственным твердым царством, кроме севера, шкурный интерес тоже присутствовал. Оставалось найти корни заговора. Именно поэтому, Шан Цинхуа шнырял по обезлюдевшим темным переулкам, а не объедался со всеми праздничными угощениями. Только поэтому. Вообще, трудно было отрицать, что вокруг очень красиво. Всюду торчали цветы, от миниатюрных, размером с ноготок, до огромных — с блюдо. Вечер принес с собой прохладу и темноту, а праздничные фонари превращали все в настоящую картину. (Чтоб леди Шан рисовала такое, а не воровала его гаранты! …Простите, это что, в том переулке как раз была леди Шан?..) Цинхуа даже пробежался, пытаясь ее догнать, но вороватой леди-кошки не было. Показалось. Цинхуа сориентировался и вскоре стучался в кривую дверь дома, что ему посоветовали. Притон, как есть притон. Изнутри раздалось чихание. Сегодня много кто чихал на улицах, Цинхуа даже удивился. Аллергия что ли у этих хвостатых на хризантемы? Дверь открылась, и охранник притона проводил Цинхуа в подвал, к одноглазому уличному бродяге, пересчитывающему выручку за день. (Выручка была большая, Цинхуа позавидовал.) Цинхуа сел и стал спрашивать. (Примерно полчаса они торговались о том, насколько выручка бродяги вырастет уже за счет Цинхуа. Потом он получил свои ответы.) Ответы ему не понравились. И вот, с ответами, он выскочил из притона, чихнул, и побежал в сторону дворца. Нужно было срочно связаться с остальными. Нужно было им рассказать. Нужно было это остановить, пока его любимое гнездышко (то есть Цанцюн!) не пострадало сильнее!.. Шан Цинхуа бежал по ночному городу, полному фестивальных огней. Шан Цинхуа наступил на брошенную кем-то тухлую рыбу. Шан Цинхуа поскользнулся, неловко махнул хвостом, и со всем ускорением встретился головой с каменным углом какого-то здания. Шан Цинхуа выжил, он был физическим совершенствующимся… …Но с трудом.