Миссия: найди-себе-сам соперника на пути совершенствования

*** Новый день принес Лю Цинге новую бабушку. Эта бабушка была самой старой из всех. Не из всех бабушек вообще, из тех, кого он встретил на празднике хризантем. Она ждала его в саду императриц, в небольшой беседке. Слуга представил Лю Цингэ и тихо сбежал. А бабушку не представил. И Золотце звал её просто бабушкой. Наверное, надо было знать всю семью императора самому. Это они зря так думают. Недалеко приютилась стайка служанок, посматривая на Лю Цингэ. В кустах кто-то сидел. Судя по проглядывающей шерсти, не тот, что следил за принцем. Бабушка откашлялась, привлекая внимание. Лю Цингэ поклонился ещё раз. — Так ты друг Золотца? — Да. А вы бабушка Золотца? — Ты можешь звать меня госпожой Шунь, — ответила бабушка и пригласила присоединиться за чашкой чая. — Золотце совсем мало говорит о своих приключениях в Цанцюне. Там безопасно для него? — Конечно! — Расскажи мне немного о вашей жизни там, — госпожа Шунь отпила глоток из чашки. — Мне интересно послушать, чем вы так заинтересовали моего внука. И Лю Цингэ с радостью рассказал. Госпожа Шунь слушала так внимательно, с большим интересом. Не то, что его бабушка и дедушка. Хотя, даже та демонесса Шао была приятнее, пусть и не спрашивала про Лю Цингэ. *** По дороге к турниру, старая кошка пришла посмотреть на еще одного ребенка. Ребенок был злой. Он как раз пытался искусать молодого заклинателя из Цанцюна, которого Золотце притащил за компанию. Знакомства внука все-таки не подчинялись логике. В одном сегодняшнем соревновании он собрал знать и простолюдинов, представителей враждующих (Пусть и тайком) сект, но не позвал монахов. Нет, ну так-то понятно, что он на мечах хотел… Но после разговора с Лю Цинге хотелось придумывать другие причины. Ребенок с целителем яростно шипели, прежде чем удивленно замереть, сказав друг другу что оппонент бессовестный, прямо как..! И дальше уже на пару хаяли какого-то общего знакомого, пока целитель обматывал малыша припарками, а сам ребенок влюбленно таращился на ее внука. Внук восторженно сиял рядышком, детей он еще не заводил. Вот ежей, это было. А чтобы детей… И славо богу, её сын следил хоть за чем-то. Если бы у них ещё невесты незванные нарисовались спасу бы не было! Она мягко и тяжело повела хвостом, и не стала заходить внутрь. Что ж, если малыш останется, будет головная боль у главного евнуха. Не понять только, то ли вот за Золотце переживать (Слишком влюбленный взгляд!), то ли за озорную младшенькую (Более подходит по возрасту)? Главный евнух как раз выскользнул из дверей за ее спиной, и ловко догнал (И как умудряется?) юркнув между молчаливыми служанками свиты. — Ну? — Она вопросительно посмотрела. Главный евнух повел лысым хвостом. — Ничего. Мальчик щерится на всех, кроме Принца, и теперь вот — целителя. Он не стал отвечать ни на какие вопросы. — Жаль. — Вдовствующая владычица вздохнула. — А что с другими интригами? — Слишком много всего, сложно судить. Леди с Цинцзина темнит, так и не появившись ни на одном приеме. Лорд с Цюндина… — А, я узнала его. Тот мальчик Ся… — Евнух кивнул. Они оба помнили что творилось при дворе почти сорок лет назад. — Что он? — Заключил договор с демонами. — Императрица посмотрела. Евнух снова кивнул. — Более того, принес предложение такого же вашему сыну. — Ну кто бы мог подумать! А такой был приличный. А что Байинь? — Ознакомляется. — Понятно. Продолжай пожалуйста. — Лорд из Хуаньхуа закономерно против этого. Он провел время среди придворных, нагнетая обстановку и культивируя в обществе мысли о демоническом заговоре. Кажется, планирует устроить разборку прямо тут. — Какая безвкусица! Прими меры. Мы, конечно, не можем себе позволить прямо выступать против великих школ, но нельзя же дать им почувствовать у нас на дворе, как у себя дома. — Будет исполнено, великая госпожа. - Она снова посмотрела. Говорила же быть проще. Евнух сдержанно улыбнулся. — Остальные? — Советник Бай крадётся, и тоже пытается узнать. Прикормил учеников с Цанцюна. — Как и все мы. Любопытные это дети, интересно с ними. — (Ох и перетрясут они мир, когда вырастут!) — Что же касается благородных семей… — Они шли. Старая кошка передвигалась неторопливо, и им хватит времени до помоста обсудить еще все важное. *** Как сказал Золотце, турнир был маленьким внутрисемейным делом. Никаких чужаков, никаких толп. Только императорский двор, вся знать столицы, слуги, главы заклинательских школ и участники. Все друзья, которых принц нашёл за время своего путешествия. Судя по виду Цинъюаня, изучавшего список участников, Лю Цингэ и правда был там самым не подозрительным. — Участвует ученица Хуаньхуа, — задумчиво сказал ему Цинъюань с улыбкой. А хвост подёргивался, выдавая волнение. — А этого я знаю, это брат шимэй Сяо. Лю Цингэ посмотрел на строчку, в которую ткнул Цинъюань. Чихнул. Надо же, брат шицзе Сяо. Лю Цингэ понятия не имел, кто это и что у шицзе Сяо вообще есть брат. Он не знал никого из участников, кроме Золотца. Зачем ему тогда список? Или он их знал, но не по именам? Пора уже знакомиться с соперниками. — Список чтобы определиться со стратегией, — пояснил Цинъюань. — Брат шимэй Сяо использует музыкальное совершенствование. Со школой Хуаньхуа мы часто работаем, ты должен знать их приёмы. Остальных мы не знаем. — Не очень честно. И нельзя использовать совершенствование. — У других тоже есть такой список, Цингэ. *** Шан Цинхуа пришёл в себя от того, что его ограбили. Он мог позволить убить себя во сне, но не ограбить! Он не отдаст свои кровные! Неловко пнув несостоявшегося вора, Цинхуа сел. Вор обиженно мяукнул и убежал с кошельком. Он состоялся на самом деле. Надо было укусить, теперь было грустно. А еще болело почти все. Голова, после встречи с каменной стеной. Спина, после целой ночи на улице под забором. Хвост, на который кто-то поутру наступил. И сердце, за потерянные деньги. Хорошо, что у него было ещё два кошелька. Один, если считать тот, который он отдал за информацию. Хвост Цинхуа дёрнулся. Он вытаращился сначала в стену, вспоминая о вчерашнем ночном разговоре. Потом вокруг, мгновенно убедив себя, что его стукнули намеренно. Как в любом подобном сюжете, чтобы он не успел предупредить своих об опасности. Потом прищурился на солнце. То стояло не очень высоко. Только-только должен был начинаться турнир. Шан Цинхуа сжал зубы, вскочил, и побежал снова, несмотря на боль. Он знает все эти сюжетные тропы! Он успеет! Должен успеть и предупредить, пусть и в последний момент! …Иначе они погубят Юэ Цинъюаня. Юэ Цинъюань погубит Лю Цинге и молодого принца. Это погубит нервы Шэнь Цинцю. И тогда всему Цанцюну… нет, всему миру кранты. Ну или как-то так. Чертовски не хватало Мобэя с его скрытностью и телепортацией. *** Турнир великих воинов цзянху проводился не впервые. Но впервые при династии Шунь. Когда-то его затеял сам Кровавый Тиран Мо Шуандань, чтобы выбирать себе телохранителя, который был бы сильнее всех живущих. (И один раз из неживущих, Кровавый Тиран был не чужд демоническим практикам. Говорят, победивший тогда лютый мертвец до сих пор ходит по тайным ходам дворца в поисках своего хозяина. Или головы, которую он потерял, пытаясь заточить меч. Слухи разнятся. В тайных книгах Цюндина про него ничего не написано.) За ночь были поставлены трибуны для зрителей, отгорожена площадка для сражений. Туда-сюда бегали слуги, принося оружие для участников, торговцы готовили закуски и напитки для зрителей, кто-то принёс пушок на верёвочке для особо беспокойных. За пушок сражение началось раньше основного. Мимо пронёсся распорядитель турнира с паникой в глазах — пушок был утешительным призом за второе место, но его потеряли в драке. Император Шунь тоже не сидел на месте. Он крался за трибунами с пушком в руках. *** Лю Цингэ дали белую ленту, как участнику турнира. Она была просто белая и не такая красивая, как его, с вышивкой (Свою он оставил в цянькуне, чтобы не испортить во время драк). Лю Цингэ увидел, как одному из участников повязывает ленточку его спутник и замер. Поискал взглядом Цинъюаня. Это ведь на удачу? Как когда возлюбленный повязывает тебе красную нить судьбы, чтобы вы всегда находили друг друга, и никто не умер до конца истории. Это просто лента на турнире, но Лю Цингэ хотел. Хотел что-то особое от Цинъюаня. Как у тех двоих, которые почему-то повязали ленту для хвоста на голову (А тот, что повязывал ещё и подмигнул Лю Цингэ. Напрашивался, хоть и не участник). Жалко, нельзя раскрасить. Или это слишком подло по отношению к другим участникам, которым придется тогда сражаться с закрытыми глазами? Но даже просто повязанной Цинъюанем на удачу ленты было бы достаточно. — Уверен? — Цинъюань подошёл сзади и слегка дёрнул за хвост. — Хочешь получить частичку моей удачи? Лю Цингэ восторженно кивнул. Если Цинъюань ещё и скажет… — Всё будет замечательно, — тут же сказал Цинъюань, повязывая ленту странным бантом. Лю Цингэ нахмурившись потряс хвостом. Держалось крепко, но как-то… Непривычно? Концы ленты совсем не торчали и не отвлекали. И похоже на цветок. О, так это в честь праздника? Выживет ли этот цветок? Почему похоже на пион, если это символ Хуаньхуа? — Это роза, — насупился Цинъюань. — Из-за проклятья ставшая пионом, — согласился Лю Цингэ. И получил тычок пальцем в нос. Укусил Цинъюаня за палец. Они получили недовольное шиканье распорядителя и аплодисменты от того подмигивающего. Теперь насупился и Лю Цингэ. Глядя на них, Золотце вдруг отвязал аккуратно завязанную на хвосте ленту и повязал на шею, тоже закончив бантиком. Маленьким и аккуратным. А потом подхватили все участники. Какой-то рыжий сложил ленту несколько раз, перекрутил и расправил, создавая, ну, розу. У Лю Цингэ была лучше, с историей и межвидовой любовью. Рыжий закрепил розу на вороте ханьфу. Позёр. Ещё один намотал ленту на рукоять меча, оставив небольшой кусочек висеть и развеваться. Будет отвлекать, вот бы с ним сразиться. А то шисюн Шэнь так и не вернул кисточку на меч. Уже годы прошли, так и не вернёт наверное. Лю Цингэ продолжал надеяться, хоть и понимал, что бессмысленно. Кровавый Тиран (Лю Цингэ даже глаза протёр, но ничего не поменялось, участник выглядел почти как Мо Шуандань на портрете, только старше и с усами) обмотал лентой ладонь и даже сделал несколько выпадов, проверяя удар кулаком. Разве они не на мечах должны драться? Или можно врукопашную? Вот бы и с ним сразиться! Ученица Хуаньхуа с усмешкой заплела ленту в волосы, собрав толстую косу. Когда это Золотце успел подружиться с врагами? Или она единственная хорошая в Хуаньхуа, и её надо спасти от Старого Хозяина. Может быть она пришла на турнир, чтобы подать знак о помощи? Ученица Хуаньхуа посмотрела на него голубым взглядом. Прямо собрание. Как детей Тяньлан-цзюня, только… Ой. Лю Цингэ потряс головой. Мало ли голубоглазых на свете. Он лысого толстяка видел сегодня, но не подумал же, что он родственник леди Цзысяна. — И если бы я помнил, как выглядит шимэй Мо, я бы тебе помог, — Цинъюань прижался к боку. Один из распорядителей пробежал мимо, выискивая первых участников. Они уже подрались возле площадки, какая-то дружеская встреча. Заиграла торжественная мелодия песни о победе в бою над демонами. (На Байчжане изучали её, так Лю Цингэ и получил своё имя.) Долговязый кошак-глашатай начал представлять императора Шуня и особо важных гостей. Вот бы записать где-нибудь, как его зовут. (И дедушку представили. Лю Цингэ не стал запоминать.) Турнир начался. *** — Я думала, мы будем следить сегодня за твоим братом. — Мурлыкнула Цинци, под руку с Цинцю поднимаясь по ступенькам к шумной толпе зрителей у сцены. Только императорская семья могла позволить себе взять и построить такое шикарное место «на денек, для домашнего сборища». — Мы и будем. — Поводил хвостом Шэнь. — Цинцю, мы надели лучшие праздничные наряды и идем в толпу зрителей. Это не похоже на секретную слежку. — Лю Цингэ будет драться на турнире, значит Ци-Гэ тоже где-то здесь. И раз уж у нас есть щедрое приглашение господина Бая, я хочу увидеть все из первых рядов! — Ты просто хочешь посмотреть на турнир, так ведь? — Да на что там смотреть?! — Ох, Цинцю… — Ну, ладно. Я хочу. Хочу, чтобы потом хвастаться. И в конце концов, кто-нибудь может утереть там нос Лю Цингэ. — О? Но ведь ты сам хотел его победить, разве посмотрев, ты успокоишься? — Какая глупость! Конечно, нет. Но я буду знать, кому за него мстить. Они оставили за спиной стражу проверившую их приглашения, (Оба, во дворец в целом, и от Советника для турнира), и вошли на трибуну. Вокруг пестрило от ярких нарядов. Многие дамы в честь фестиваля украшали прически цветами, а сегодня они вообще утратили чувство меры. Их головы напоминали клумбы, у некоторых были надеты шапки в форме огромных цветов. С удивлением, Ци Цинци заметила, что яркие шапки были не только на девушках, мужчины тоже их надевали. Большие, разного цвета, с надписями, среди которых были пожелания удачи и имена участников. Отдельный человек у самой лестницы быстро и умело скручивал их из фонарной бумаги любого цвета, и красиво надписывал по заказу. — Что… это такое?! — Скривился, судорожно дергая хвостом рядом, Шэнь Цинцю. — Мода. *** — Цинцю, я хочу шапку! — Заныла Ци Цинци, когда они наконец протолкались и заняли свои места. Цинцю посмотрел. Ци Цинци сделала невозмутимый вид, и обмахнулась ладошкой. Конечно, она не намеренно дожидалась, пока они сели, но пусть так выглядит. Раз уж зависть все-таки взяла верх. — Тупую цветную шапку? — Переспросил он, после паузы. — Да. — Прижалась она к его плечу. На арене управители начинали речи и объявления. Постамент с обещанным наградным пушком пустовал. — С цветами? — Да, Цинцю. Тупую цветную шапку, с цветами. — Подожди, я кажется, видел неподалеку симпатичный куст. Сейчас надеру. — Он встал. — Я не хочу куст, Цинцю! — Вцепилась Цици в белый хвост, зашипев. — Я хочу шапку! — Но живые цветы, это изысканно. — А местная шапка — это модно! — Я… — …пойду и принесу тебе шапку, дорогая. Вот верный ответ. Да? — Да, дорогая. Сделав глаза, Шэнь Цинцю встал и потолкался вниз, к продавцу шапок. На сцене раздавался ор и летела клочьями шерсть, публика восторженно шумела. Кажется, приглашение принца свело вместе двух смертных врагов, которые пять лет искали друг друга по дорогам поднебесной и никак не могли встретиться. Сосед Ци Цинци чихнул. Дойдя до мужика с шапками, Шэнь повернулся и стал яростно махать, подавая ей какие-то знаки. Толпа взвыла снова, приветствуя победителя, имя которого орал как по весне аренный управитель. Мимо Цинцю пронесли в лазарет поверженного участника, и прошла следующая пара. Цинцю все так же махал. Ци Цинци встала, и раздраженно поспешила вниз. Ее Шэнь был невыносим! Ну да, она заставила его идти за шапкой. Но это же не причина заставлять ее идти туда же? — Ну что такое?! — Добежала она. — У тебя нет денег купить мне шапку? — Ты не сказала, какая тебе нужна. Ци Цинци как раз выбирала что ей сейчас милее, замурлыкать с Цинцю заодно, чтобы купить совместные шапки осуждения всех остальных, или разругаться, чтобы было весело… Когда кто-то толкнул ее в спину. От неожиданности и того, как много вокруг было людей, девушка споткнулась и влетела в соседний прилавок с липкими булочками. Цинцю подскочил к ней, одним злым зырком пресекая возмущение продавщицы. Платье Ци Цинци, так же как и лапки, были в липкой нуге. Лучшее ее платье. — Кто это сделал?! — Цинцю, не надо. — Я спрашиваю… — Цинцю! — Она вылезла из прилавка, и потерлась плечиком. Такого с ней очень давно не происходило, но Ци Цинци заставила себя улыбаться, иначе ее белый демон мог бы натворить дел. — Я в порядке. Тут точно должна быть дамская комната, я сейчас сполоснусь и все будет хорошо. Только подожди минуту. Она ушла, оставив его хлестать хвостом по бокам и подарив нежный взгляд напоследок. *** Ци Цинци ушла. Именно сейчас она, вторая по силе из учеников Цанцюна, выглядела особенно трогательной и уязвимой. Нежной. И обиженной. Шэнь Цинцю чувствовал как когти царапают ладони сжавшихся кулаков. — Эй, — Склонился к нему продавец цветных шапок, и кивнул на арену, где очень чубатый и рыжий красавчик как раз заканчивал свой поединок. — Я знаю этого козлопса. Он со всеми так, какой-то родовитый. Цзю ощерил клыки, и перепрыгнул ограждение, отделяющее проходы для участников от зрительских трибун… *** Турнир начался с представления императора Шунь Байиня, как будто никто не знал его. Ся Ляндао посмотрел на Лю Цингэ, очень внимательно слушающего, и усмехнулся. Надо бы мальчику памятку какую выдать, иначе когда-нибудь нарвётся на скандал, когда важное имя забудет. Намекнуть что ли Суй Лянтяню о новой инструкции? Ся Ляндао усмехнулся, представляя себе такую. Пункт первый — спроси, как зовут. Пункт второй — смотри пункт первый. Пункт третий — если не помогло, попроси записать. Император уселся в кресло, старинное и мягкое, принадлежавшее ещё Кровавому Тирану. (Тут никаких тайн, просто очень мягкое кресло, Мо Шуандань любил комфорт. Династия Шунь очень ответственно отнеслась к сохранению реликвий тех времён. Как говорится, зачем грабить народ, если всё сделано до тебя и можно просто оставить). Остальные ютились на деревянных трибунах, только знати достались мягкие подушки. Ся Ляндао тоже приютился, поближе к площадке для сражений. Привычка после межпиковых соревнований, когда кто-нибудь да учудит так, что надо бросаться и разнимать. Хорошо, Шэнь Цинцю больше не участвует, в каждом чудил так, что клоки шерсти летели. В толпе мелькнул белый хвост. — У тебя же был список участников? — Ся Ляндао подёргал Лянмина за рукав. — Да. — Там же нет ученика Шэня? — Ты видел ученика Шэня?! Теперь и Лянмин начал волноваться, спешно полез за списком. Они прочитали дважды, Шэнь Цинцю не было. Пронесло. Ся Ляндао огляделся, он вроде видел закуски. А Юэ Ци сказали, что это почти семейные посиделки, усмехнулся Ся Ляндао, как он удивляется наверное! Эта часть дворца не отличалась сейчас от городской площади, даже проверенных торговцев пустили. И суматоха такая же. Лянмин молча сунул ему вкусных шариков в пакетике. — Тут и шапки специальные делают, — намекнул Ся Ляндао. Лянмин надел ему на голову второй пакетик. Зелёный. Зелёный предвещает беду. *** Лю Цингэ был счастлив. Он мог драться и никто не выговаривал ему за это, наоборот, только аплодировали его победам. И он мог драться честно, без подлых приёмов, хотя почти все использовали хвосты. Небольшая плата, а Лю Цингэ выигрывал и у них. И, спасибо Золотцу, тут не было слабаков. Очередной его противник размахнулся мечом как обычной палкой и кинулся на Лю Цингэ. Слишком легко, Лю Цингэ просто шагнул в сторону, уворачиваясь, даже не пытаясь заблокировать. Кошак пролетел мимо, развернулся и напрыгнул снова. На этот раз Лю Цингэ ударил, раздался звон стали. Меч Лю Цингэ погнулся от удара. Они отскочили друг от друга, тяжело дыша. Противник бил хвостом и ухмылялся. Отбросил оружие. Лю Цингэ радостно выкинул своё, всё равно бесполезно теперь. Кошак в очередной раз прыгнул, и тут же присел, пытаясь подсечь хвостом. Лю Цингэ попался, но не отпустил, и они оба свалились на землю. — Попался, — радостно осклабился кошак. Но он тоже попался. Лю Цингэ резко перебросил его через себя. Но вдруг чихнул, не рассчитал силы, и противника унесло вообще за пределы площадки, прямо в статую птицы-дракона. По толпе волной прошли вздохи. Глава школы дёрнулся в сторону статуи, но его остановил вцепившийся намертво лорд Аньдина. Статуя пошла трещинами и осыпалась. Изнутри выпала отрубленная голова и упала на поверженного противника. Кто-то завизжал. Пока слуги разбирались с головой, противник Лю Цингэ перестал визжать и вернулся, чтобы достойно принять поражение. — Победитель — Лю Цингэ, ученик школы Цанцюн! — заорал распорядитель прямо в ухо. Хороший бой, Лю Цингэ понравилось. Он гордо взмахнул хвостом и пошёл ждать следующего. Цветок Цинъюаня до сих пор держался. Неужели они нашли тот самый? Цинъюань тоже ждал. Лю Цингэ предлагал ему сесть рядом с главой школы, но тот отказался и собирался дарить поцелуй после каждой победы. Вот и сейчас Цинъюань лизнул в нос с гордым блеском в глазах. Надо было ему тоже участвовать. Они чуть отошли от ограды, и вернулись к обсуждению Кровавого Тирана. Потому что Цинъюань не верил, что ученица Хуаньхуа имеет к нему отношение. — Я видел лысого евнуха, ты же не будешь утверждать, что он родственник леди Юань? — Он не похожи, — согласился Лю Цингэ. Хотя может быть он видел другого. Может быть, все евнухи дворца набирались из лысых. Или брили хвост и уши, потому что так надо. Может быть этот евнух — настоящий отец Золотца и теперь скрывается. — Он евнух, Цингэ. — И? — Ты ведь знаешь, кто такие евнухи? — Личные слуги императриц? — Не совсем, — улыбнулся Цинъюань, и рассказал. Ужас какой! — Зачем?! — Чтобы не было, как с императрицей демонов и белым Шао. — Победитель — Вэй Хуо, козопас из безымянной деревни! — опять завопил распорядитель. На трибунах радостно закричала женщина с выводком котят. Родня, наверное. Козопаса сменили рыжий позёр с чубом и Кровавый Тиран. Лю Цингэ захотел посмотреть и рванул обратно к заграждениям. Отвлечётся от жутких практик императорского дворца. *** Шан Цинхуа кричал внутри. И болтался в могучей руке стражника, ухватившего его за шкирку. Чуть дальше выкидывали ещё нескольких незваных посетителей, пытавшихся пробраться во дворец к турниру. Не то, чтобы он собирался шнырять во дворце, но у него было приглашение. Он его честно купил! Он не знал, куда его заведёт расследование, а продажа тыквенных семечек зрителям могла сильно укрепить бюджет одного отдельно взятого аньдинца. И это приглашение лежало внутри кошелька, спертого состоявшимся вором. А еще хуже было то, что он почти догнал шисюна Шэня и шицзе Ци. Он буквально видел, как белый хвост и рассветного цвета платье скрывались внутри. И кто, как не главный злодей, самый коварный и подлый защитник их школы, мог бы ему помочь?! Кто еще мог бы грудью встать на защиту Юэ Цинъюаня?.. Нет, с этим он чего-то загнул. Шэнь Цинцю, которого он писал, скорее ещё и пнул бы будущего главу школы в лужу. С другой стороны, в этом мире всё и везде было не так. Вот и братья помирились, возможно, это всё-таки был наилучший вариант. Так что Шан Цинхуа орал внутри. Потому что в отличии от персонажей, тропы работали как надо. Он почти догнал, и вот он тут висит, а приглашения у него нет. — Послушайте. — Поджал он хвост и заискивающе улыбнулся. — Мне надо внутрь. Очень-очень-очень! Моя бабушка умирает, а там мой старший брат, и он ужасно зол, просто ужасно! Если он узнает, что бабушка умерла не оставив ему наследство, то убьет уже меня, и… — Только по приглашениям. — Рыкнул нервный стражник. — И что ты несёшь? Шан Цинхуа не знал, что он несёт, само вырвалось. Но могло же и получится? Он огляделся, отметив, что другие солдаты заняты нарушителями и не сморят, и вытащил последний кошель. — Я заплачу. *** — Куда?! — Схватил Шэня за плечо местный управитель, сил ему доставало. Цзю зашипел, рыжий уже скрывался со сцены. Он победил, его имя кричали. — Какого гуя?! Я собирался накрутить ему хвост! — Отдернулся он. — Ты опоздал, его бой только что закончен. Жди следующего. — Управляющий достал список. — Твое имя и номер? — …Я вместо него. — Положил Шэнь Цинцю на землю тушку подошедшего участника, которому только что дунул в морду снотворного порошка. И заскочил на арену. Напротив него на сцену вышел человек в снежно-белых одеждах, с цинем за спиной, лентой на башке, и совершенно отсутствующим взглядом. И вдобавок к этому (Как будто образ и так был недостаточно праведно-отталкивающим!) дылда, размером с Ци-Гэ. Он поднял меч. Тренировочный меч. Поднявший уже руку к Сюя, Шэнь притормозил. Его подозрения подтвердило шипение управителя от края арены: — Духовное оружие запрещено! Где твой меч? — Мне… не нужен меч, чтобы повергнуть такого как этот. — Отпустил Шэнь Сюя. И достал из цянькуня со всякой ученической хренью узорчатую пипу. — Вот мое оружие! Дылда замер на секунду, потом тоже убрал оружие, и снял со спины цинь. — Использовать совершенствование запрещено. — Чистым, хорошо поставленным голосом, заявил опоннент, и слегка загнул хвост в петлю. Шэнь скривился, мало того, что этот уродец напоминал ему Ци-Гэ, так теперь туда еще и черты Сяо Хуань примешались. Одно удовольствие будет его отфигачить. — Так я и не собираюсь. Или эта штука у тебя только для колдовства? Может ты еще и играть на ней не умеешь? — Я… умею играть на цине. — Даже не скривился, вот жеж! — Ну так играй! Клянусь, я уделаю тебя с этой штукой! Хотя я и сам музицирую на цине лучше, но цинь мне на тебя жалко. Красавчик несколько секунд прожигал Шэня золотым взглядом, потом сел, положил инструмент на колени, и прикрыл глаза. Его пальцы коснулись струн в стойке парящей цапли, самой возвышенной из возможных поз. Зазвучала музыка. Такая классическая и совершенная, что некоторые учителя на Цинцзине бы зажевали собственные хвосты. Шэнь прямо замер и заслушался ненадолго, обводя взглядом трибуны. Вот глава Ся с лордом Аньдина, плачет ему в робы о чем-то своем. Вот восторженный черный мужик, знакомый по купальням, машет черной же шляпой с ярко-белой надписью про Сяо Ланя. Вот… Ци Цинци. Она вернулась, и все-таки купила себе шляпу. Зеленую. С пожеланиями удачи ему. На душе у Цзю загорелись яркие костры радости. А потом он развернулся, и с размаху шандарахнул пипой прямо между вражьих ушей. Толпа охнула, музыка оборвалась, уши дернулись и тушка тяжело рухнула на песок. Цзю оглядел и выкинул жалкий обломок грифа со струнами. — Ну, я же поклялся. Кто сказал, что пипа не ударный инструмент? — А… Э…? — Выскочил рядом с ним управитель. — Я победил. Я жду своего поединка с тем рыжим. — Шэнь помахал взорвавшейся смехом и воплями толпе, и пошел со сцены. — …Победитель — подлый заклинатель, замещающий господина Фуня! — Сдавленно проорали за спиной. Цинцю фыркнул. — Ты дрался подло. Тебя исключат. — Столкнулся он в проходе с Лю Цингэ. — Не смогут. — Злорадно отозвался Шэнь. — Почему? — Не понял байчжанец. — Я не участвую. *** — Я ведь знала, что ты просто хочешь турнир! — С улыбкой перегнулась через перила Цици-нян. Большая шапка опасно наклонилась, и Шэнь подпер ее рукой. — Ты не будешь ругаться? — Ругаться? Ох, Цинцю, ты неисправим! Я хочу, чтобы тебе было хорошо. — Она склонилась совсем низко. Шэнь поднял лицо навстречу, продолжая подпирать жуткую шапку. Цици жарко шепнула: — А если выиграешь, я тебя еще и награжу… — Фуу! — Возмутился зритель по-соседству. — А вы можете быть чуть менее отвратительно-милыми?! Это не дом свиданий! …Ик! Последнее он издал прямо перед тем, как сбежать. Потому что оба заклинателя обернулись к нему с глазами и аурой, полными убийственных пожеланий. Все, как он просил, между прочим. К следующему поединку Цзю уже обзавелся правильным мечом. И правильной ленточкой участника, белой. А то в первый раз он забыл ее снять со своей жертвы, но его хвост и так был белым, никто не заметил. — Никаких трюков с музыкой! — Потребовал, пропуская его на арену, управитель. — Обещаю. — Честно подтвердил Шэнь Цинцю. И этого оппонента, (Крупного нервного кота, с очень большим мечом) уронил опутав той самой лентой за ноги. Зря он чтоли два года учился использовать ее как оружие, во имя Сяньшу? Как только здоровяк пал, Шэнь запрыгнул на него сверху (А удобно, большое!), потоптался и добил. Пришлось стукнуть несколько раз, крепкий увалень попался. Управитель настойчиво стаскивал Шэня с его жертвы, прежде чем объявить победителя. А потом еще что-то строчил в свитке. Видимо, составлял список, что еще надо запретить к следующему поединку. *** И в третий раз пошел белый демон на арену, но судьба была к нему немилостива. Хотя он и перебрался в четверть-финал, рыжего ему так и не попалось. Как не попалось и Лю Цингэ. И юного Принца. Зато напротив вышла грациозная синеглазая кошка. Ученица Хуаньхуа. Шэнь знал ее. Вернее, знал о ней. Одна из фурий. Глава боевой беседки. По сути, — лорд Байчжаня для Хуаньхуа. Вот это обещало быть серьезной дракой. Это как если бы кто-то взял Лю Цингэ, Ци Цинци и его самого, и щедро замешал в одного человека, взяв от каждого лучшее. То есть упоротость, грацию и коварство. Потом кошка чихнула. Шэнь Цинцю буквально шкурой почувствовал что это его шанс, и атаковал… *** Ци Цинци даже ахнуть не успела. Да что уж там, она не успела — увидеть, что произошло. Вот ее парень кидается на Негодяйку-в-желтом. А вот он уже лежит на земле, с мечом вжатым в горло. Только белый хвост в воздухе мелькнул и по земле стукнул. Цици зарычала, чувствуя острейшее желание самой вылезти на арену и выдрать обидчице ее сокровища всю шерсть! Но Цинцю заслуживал уважения, со своими победами и проигрышами. Она не будет мешать. Она утешит. Но не дай боги потом этой желтой попасться ей на узкой тропе. Вскоре она уже подбирала своего поверженного героя. Тот ошалело таращился, и вздрагивал, но не пострадал. — Я… прости Цици. — Уткнулся он головой. Ему было стыдно. Посмотрите на этого человека! Он не знает что такое стыд за свои преступления, выходки, разврат и дурной язык, но ему стыдно что он за нее вступился! Пусть он и проиграл, Ци Цинци было ужасно приятно. — Я люблю тебя. — Хихикнула она, прижимая поближе к груди. — Ты все сделал правильно. — Но я проиграл. — Ты все еще ученик. У нас будут годы, чтобы с ней посчитаться. — И я не нашел твоего обидчика. — Ещё найдешь. Или, знаешь что?.. — Что? Цици кровожадно усмехнулась, и не отпуская Цинцю замахала ручкой: — Эй! Шиди Лю! Шидиии Лю, можно тебя на минутку? — Когда готовый к новому бою Цингэ подошел, Ци Цинци одарила его очаровательной улыбкой и сделала просительные глаза. — У нас есть к тебе просьба, шиди Лю. — Я не буду меняться с шисюном Шэнем одеждой. — Мрачно ответил байчжанец. — И с тобой тоже. Они с Цинцю посмотрели. Век живи рядом с Лю, всё равно до конца не привыкнешь. — Нет, такого не надо, шиди Лю. — Настойчиво улыбнулась Ци Цинци. И указала рукой. — Но видишь вон того рыжего красавчика? С чубом? Побей его для нас? — Хорошо. — Кивнул Лю Цинге, и пошел обратно к арене. — И всё? Вот так просто? — Обнял ее нервным хвостом ее Шэнь. — Вот так всё просто, милый. — …Почему у него кубло на хвосте? — …Мода. *** Лю Цингэ не знал, что такого сделал рыжий позёр шисюну Шэню, но из-за него не получилось сразиться с Кровавым Тираном, так что он отомстит. (А Кровавый Тиран сражался хорошо и, как и предполагал Лю Цингэ, кулаками. Самое интересное! И Лю Цингэ хотел спросить, есть ли и в его мече кто-нибудь.) К тому же Кровавый Тиран двигался, как заклинатель, а с заклинателями у Лю Цингэ особенно хорошо получалось (козопас был сложнее). Не привыкшие сражаться без совершенствования, они легко побеждались Лю Цингэ, который постоянно сражался с Цинъюанем без оного. Рыжий позёр оказался трудной добычей, мечом пользоваться умел, но позёрство его и сгубило. Он как раз послал воздушный поцелуй девушке в первом ряду, когда Лю Цингэ воспользовался моментом и быстро его обезаружил. А потом, в честь шисюна Шэня, использовал хвост для подсечки. Учитель бы гордился. И Цинъюань, его цветок оказался мощным оружием (и остался цел, потрясающе). Шисюн Шэнь подло сбежал и не увидел этой победы. Вот и помогай ему. Ещё и противницу свою подбросил. Заклинательница Хуаньхуа вежливо поклонилась и подняла меч. Лю Цингэ ответил тем же. Они оба одновременно чихнули и так же одновременно вздохнули. Лю Цингэ не удержался: — А в твоём мече тоже кто-нибудь запечатан? — она сражалась одолженным, из тех, что давали участникам турнира на месте. Но есть же у неё где-то свой. — Тоже? — заклинательница скосила глаза на меч. — Ты о чём? Лю Цингэ промолчал. Если она не знает, то лучше и не объяснять. А то спросит потом про шимэй Мо, захочет познакомиться. А шимэй Мо никто не найдёт. Или это намёк на то, что она просит спасти её от Старого Хозяина? — Тебя надо спасать? — От кого-то, заключённого в мече? — Нет, от него уже спасли. Заклинательница поморгала, и кинулась в бой. Наверное, не надо спасать. Она была хороша, но недостаточно. И постоянно посматривала на меч, отвлекаясь. Неудобно вышло, будто Лю Цингэ использовал подлость. — Победитель — Лю Цингэ, ученик школы Цанцюн, — распорядитель уже не орал. Устал. Цинъюань разговаривал с тем самым евнухом, так что Лю Цингэ сам к ним подошёл. — Сочувствую, — Лю Цингэ похлопал евнуха по плечу. Мягкий. Как шицзе Чэн. — Нет, Цингэ, — тут же отреагировал Цинъюань. — Не сочувствуете? — мягко усмехнулся евнух. — Нет, шимэй Чэн не тайно сбежавший в Цанцюн евнух императрицы, — пояснил Цинъюань. Его собеседник поискал глазами ближайшую стену. — Это не помогает, — добавил Цинъюань с улыбкой. Евнух не поверил и ушёл в сторону императорского гарема. Тот был обнесён отличной стеной. — Цингэ, — осторожно начал Цинъюань. — Есть небольшая просьба со стороны императрицы-матери. — Она мне понравилась. — О, замечательно, тогда ты не рассердишься, — Цинъюань начал взволнованно урчать. (Госпожа Шунь попросила что-то плохое? Почему у Цинъюаня такой вид?) — Ты не мог бы поддаться Золотцу в финале? — Нет. — Цингэ, это важно. Подданые должны его уважать. — Золотце обидится, — объяснил отказ Лю Цингэ. Самому ему даже было немного приятно, что его заранее посчитала победителем госпожа Шунь. — Цингэ, это… — Политические интриги, — Лю Цингэ кивнул. Он понимал. Но не хотел. — Цингэ, — Цинъюань улыбнулся. Своей улыбкой для врагов. — Пожалуйста. И это не улыбка для врагов. — Ага, — Лю Цингэ куснул его за ухо и пошёл проигрывать. Ну, он постарается, сложно проигрывать специально. Тем более, что за второе место обещали пушок. *** Это был долгий путь! Через ворота дворца, потом к турнирной арене, и наконец, сквозь толпу зрителей. На входе тоже проверяли билеты, но деньги у Шан Цинхуа закончились, и пришлось искать обходные пути. Он проехал в тележке с закусками. Наконец, он попал куда надо. Но Шэнь Цинцю нигде не было, хотя казалось бы, именно его уши должны быть хорошо заметны. Толпы людей неиствоствовали, размахивая хвостами, веерами и цветастыми шапками. И кидались едой. Несколько раз ему пытались из-под полы продать «Настоящий украденный пушок с этого турнира» за баснословные деньги, или огрызок белой ленточки. На одного такого Шан Цинхуа даже наорал с чувств. Во-первых, нет у него таких денег. А во-вторых, какой же это «настоящий пушок» если даже ему видно что это простая ватка?! Продавец испуганно чихнул и скрылся в толпе. В толпе тоже зачихали. — Вы не видели тут человека с белой шерстью и молодой красавицей? — Чувствуя себя дураком, иногда спрашивал Цинхуа. Потом он увидел шиди Лю. Лю Цингэ гордо шел, встряхивая обоими героическими хвостами. На одном из них был белый бант. Шан Цинхуа поспешил. — Шисюн Лю! Шисюн Лю! — Закричал он с надеждой. Может быть, если нет Шэня, он сможет предупредить Лю Цингэ и Юэ Цинъюаня? — Попался! — Схватили его за шкирку снова. — Нет! Хватит мне одного позорного раза. Пока я на службе, больше ни один из вас не пересечет эту черту, самозванцы! Дальше только участники! И его снова выкинули. Шан Цинхуа стукнулся об кого-то, ему наступили на хвост, он взвыл… — Ты никак из Цанцюна? — Поддержал его какой-то старик. — Своих ищешь? Их его высочество, после турнира, пригласил к себе. Некоторые уже в его свите, и сюда не спустятся. Так что, если ты не с ними, придеться подождать до завтра. Шан Цинхуа сглотнул, потом вздыбился и зашипел. — Ну уж нет! Я чертов бог этого мира! На кой хрен мне это, если я ничего не смогу изменить?! — Он отпихнул ошалелого от такого старичка, и снова бросился бежать. Он найдет Шэнь Цинцю, и тот все исправит. *** Турнир окончился победой юного принца, и Ся Ляндао выдохнул. Ничего страшного не случилось. Кроме разрушения старинной реликвии династии Шунь, статуи золотого дракона (которая когда-то была золотой статуей любимой голодной птицы Мо Шуанданя, но все предпочли забыть). И кроме того, что Шэнь Цинцю влез и нарушил несколько правил турнира (технически — из-за него ввели новые правила). И сосед Ся Ляндао съел его хрустящие шарики, когда он отвлёкся на статую и голову (возможно, они раскрыли убийство двухсотлетней давности). Император степенно вышел на турнирное поле с наградами для победителей. Вручил Лю Цингэ изрядно помятый пушок и объявил сына сильнейшим воином цзянху. И пригласил на празднество в честь турнира. — Ученик Лю поддался, — прошептал Лянмин. Ся Ляндао посмотрел на Лю Цингэ, который радостно отдал пушок Юэ Ци и хмыкнул: — Ученик Лю просто выбрал себе приз получше. Гости потрусили в сторону банкета. Юный принц тащил за собой козопаса с семьёй и что-то радостно рассказывал. Интересный участник, погонял Лю Цингэ. Остальных мальчик побил с лёгкостью. — Ми Ли тоже поддалась, — заметил Ся Ляндао. — Ученика Шэня она одолела вмиг. А у них с Лю Цингэ сейчас не такая большая разница в силе и технике. — Девушка из Хуаньхуа? — Лянмин подождал, когда Ся Ляндао кивнул. — Не думаю, что у неё на турнире вообще были равные соперники. Ся Ляндао выразительно посмотрел на Лянмина, и улыбнулся. Лянмин улыбнулся в ответ, и предложил: — Пойдём, на приёме обещали съедобные цветы. *** Залы для приема были красивы. Огромные хризантемы украшали вазы и ниши. На отдельном постаменте возвышалась копия какого-то дворца, сделанная из золотых пластинок лично младшим принцем. (Есть ли шансы, что его шерстка окрасилась из-за таких увлечений, а не божественной волей? Когда кто вообще в последний раз видел небожителя?) Укромные места и проходы были прикрыты тяжелыми шторами. Скромные слуги разносили всем угощения и маленькие подарки. Гости постарше важно одобряли все окружающее, прохаживаясь и беседуя. Подлеченные участники турнира принимали разной степени восторги и поздравления. Или сочувствия. Для некоторых в углу рисовали портреты. Глава Ся больше не плакал, и стойко выдерживал общество императора и Старого Хозяина Дворца. Лорд Цинь ему мужественно подыгрывал. Лю Цингэ умудрялся следить, чтобы Цинъюань подъедал со столов только то, что было предназначено для еды, а не украшений. Младший принц обещал вернуться, и отвести всех в оружейную, как только проведает своего болезного малыша. Все было приятно и чинно. По крайней мере, пока Цинцю не заметил того, рыжего. Он рванулся в ту сторону. Ци Цинци вцепилась когтями в зеленый рукав. — Куда ты?! — Я на минуточку. — Мы на приёме! — Никто не заметит. — Его уже побил шиди Лю! — Если он здесь, значит побил слишком слабо. — Цинцю! Шэнь сделал умоляющие глаза. — Ну пожалуйста, Цици! Я так давно никому толком не мстил! У меня, можно сказать, ломка! — Ох… — Она закатила глаза. И смех и грех с этим парнем. — Ну хорошо, раз уж твои ужасные демонические начала так этого хотят! Но смотри, чтобы и правда никто ничего не заметил. Ци Цинци отпустила рукав. Шэнь счастливо улыбнулся, подался носом к щеке, почти лизнув, и скрылся в толпе. Цици снова вздохнула. — И ведь я знаю, что должна такое останавливать! Но так приятно! *** И вот путь, который оставался единственным, что подавал надежды. Надежды на то, что Шан Цинхуа удасться проникнуть еще глубже на территории сокровенных дворцов, настичь гостей уже на приеме Младшего Принца, и не быть при этом схваченным вездесущей стражей или назойливыми слугами. Но тут людей было не «мало». Тут их не было вообще! И это пугало. Шан Цинхуа вздрагивал, придерживая теперь хвост рукой, и крался. Все дальше, по старой, чуть заросшей тропе. Мимо пышных кустов и узорчатых лавок. Забытых кем-то метел, и печальной статуи шимей Мо с птичьей клеткой. Это из-за нее тут никого нет? В столице знают и боятся шимей Мо? Что вообще творится в этом мире?! Из-за высоких стен и густых зарослей чудилось, что уже наступают сумерки. Цинхуа начало казаться, что он потерялся. Что крадётся тут целую вечность. Что все уже давным-давно произошло, и он просто бродит во снах разрушенного Шэнем Цинцю мира! Или что он сейчас вывернет из-за угла, и нос к носу встретится со своим драгоценным Бинхэ, в окружении красавиц и заслуженной славы. И тот не узнает собственного создателя. Увы, увы. Стоит ли тогда сказать ему, что Цинхуа его отец? Или слишком странно получится?.. Впереди действительно промелькнул свет. Тусклый, серебристый. Он манил Цинхуа, как может манить сметана. Цинхуа подошел и посмотрел. Это был бутон. На стене оплетенной странной колючей лианой, толстый манящий бутон серебристого света. Его лепестки едва заметно алчно подрагивали. — Я не помню, чтобы писал тебя… — Протянул Цинхуа. — Что ты такое? Еще один подвид порочных растений? Ужасный яд? Священное лекарство? Ты в слишком сюжетном месте, ты знаешь? Возможно, только возможно… Ты мог бы совершить чудо рояля в кустах, и помочь мне решить мою проблему? Он протянул руку и коснулся влажного, холодного бутона. Серебристый свет вспыхнул ярче, бутон начал раскрываться. Цинхуа сорвал цветок. Лианы вокруг вздрогнули, и вздыбились танцующей волной шипов. А мир… мир поплыл вокруг, превращаясь во что-то сказочное, вроде старых диснеевских мультфильмов. Или аниме. *** Бай Таодай (О! Сегодня он помнил как его зовут! Не к добру.) спешил к приёму. Во дворце творились странные вещи, и в попытке разобраться, он слегка опоздал. Так и не разобрался. С другой стороны, иначе и быть не могло, когда во дворце столько гостей и интриганов. Всюду шпионы. Глупости и заумности вперемешку. Политические интересы и личные страсти. Его бедные кузены при «прошлом дворе» тоже испытывали что-то такое, или им было проще? Не нравился кто-то, можно было и придушить… Он удивленно притормозил. За шторой как раз душили кого-то. Советник подкрался и заглянул. Это оказался родственник. Мальчик душил какого-то рыжего парня белой турнирной лентой. Рыжий выпучил глаза и хрипел, крепкий попался. — Помо… хите… — Просипел он. Родственник выпучил немного страшные глаза. Советник умиленно улыбнулся. — Когда закончишь, выноси тело через восточный коридор. Там сейчас никого нет и не увидят. Мальчик благодарно кивнул. Советник задвинул штору, оправил парадное платье, и вошел на прием. Вроде бы, все было хорошо, только избранница малыша скучала в одиночестве у столиков. Что ж, семья должна держаться вместе. Сейчас он поприветствует императора и отведет девушку посмотреть украшения эпохи Кровавого Тирана, например. Ей должно понравится, там есть необычные экземпляры. У дверей с другой стороны раздался шум и возмущенные возгласы. В залу ввалился еще один незнакомый мальчик. Очень взъерошенный, в одежде слуги, с крупным цветком в зубах. Цветком Алмазной Дремлющей Лозы. О бездна. Советник придержал за локоть девушку, решив сразу перейти к тому, чтобы вежливо увести ее подальше. Мало ли… что сейчас будет. — Юная госпожа Ци? — Это что… шиди Шан там? — Пораженно потянулась она. — Что с ним? — Уверен, ваши лорды разберутся. Не могли бы вы уделить мне минутку? — Но… — Учитывая, что вы сегодня уже побывали в центре всеобщего внимания, не стоит ли уступить эстафету другому? Слышали ли вы историю о… *** — Учитель! — Влетел Шан Цинхуа прямо в ошалевшего от такого Лянмина. — Учитель, это вы! Как хорошо! Я принес вам цветок! Цинь Лянмин подхватил учителя-и-ученика под руки. Вдохнул аромат вожделенного цветка. И отобрал его. Вдруг удастся еще пересадить? Ся Ляндао извинился перед остальными, и резко поволок обоих с глаз прочь. — Ученик Шан! Зачем ты это принес? Что с тобой? Почему ты так одет? — Я… Аааапчхи! Чхи!!! — Затряс ушами пьяный как от валерьянки Шан Цинхуа, судя по тому, какими расширенными были его зрачки. И безумной улыбка. — Я принес! Я искал шисюна Шэня, чтобы он стал великим злодеем. А нашёл шимэй Мо! Правда странно? Мне надо… похоронить бабушку. Потому что меня обокрали. А шисюн Шэнь должен остановить злодеев, чтобы никто не поймал главу школы в клетку и мир не сломался. Ся Ляндао посмотрел. Потом Ся Ляндао посмотрел на Лянмина. Лянмин выхаживал цветок Алмазной Дремлющей Лозы и не интересовался ничем больше. Ся Ляндао достал из рукава горсть успокаивающих и проглотил их. Последние. Если так продолжиться, придется брать те, что предлагал Шунь Байинь. — Апчхи! — Повторил Шан Цинхуа. И заозирался. — А где шисюн Шэнь? Ся Ляндао огляделся. Ученика Шэня и правда не было. Еще хуже. Хотя куда уж хуже? — Хуже быть просто не может! — Простонал он, и затолкал обоих аньдинцев в коридор. — Лянмин, отведи его к ученику Му! Спрячь. Вылечи. Усыпи. Что угодно. Это же императорский приём! И только убедившись, что они пошли в нужную сторону, Глава Цанцюна застонал в штору. Повыдыхал. Оправился. И пошел назад, улыбаться тем, кому должен. За окном, в тележке с увядшими за день цветами с гирлянд, кто-то прятал вяло подергивающее рыжим хвостом тело. Нет. Просто — нет! Ся Ляндао не хотел ничего об этом знать! Это даже не его турнир, и не его приём! А Старый Глава Хуаньхуа просто улыбался и ждал его. И даже не думал цеплятся за очевидные вещи. Замышляет. Точно же замышляет. Этот день когда-нибудь закончится?.. *** Когда Шэнь вернулся в залу, то не смог найти Цици-нян. Она обиделась? Тоже нашла кого придушить? Изменяет ему? Соскучилась и убежала искать пушок? Так он у Ци-гэ, можно просто попросить. В залу вошел принц Золотце, почему-то в сопровождение Му Цинфана. Пока он приветствовал отца, и зазывал бывших участников турнира к парковый павильон смотреть сокровища и оружие, шиди Му поспешил к Шэнь Цинцю. Лицо у него было усталое. Он тихонько чихнул, и протянул бумажку. — Что это? — Взял Шэнь Цинцю, и заглянул. — И что ты тут делаешь? — Это письмо. Тебе. — Встряхнул ушами Му Цинфан. — А меня вызвали во дворец вылечить ребенка, которого поймал его высочество. Его зовут Сан-сан, и он доставил мне проблем не меньше чем ты в юности. — И этот здесь? — Шэнь фыркнул. — Просто возьми письмо, и забудь, что меня видел. Я не для того ехал в столицу, чтобы возиться круглыми сутками с блохастыми и неблагодарными. Я запрусь в императорских купальнях, и хрен меня оттуда кто-нибудь вытащит. — Главное смотри, не превратись в нового шишу Тана. В письме было всего три строчки, написанные разными, по большей части кривыми, почерками: «Шэнь Цинцю, немедленно приходи! Нужно спасать мир! Шан» — … — Посмотрел Цинцю. Му Цинфан уже уходил в одну сторону, участники турнира в другую, старшие лорды с императором в третью. — Эй, подожди! Шиди Му! Он догнал. — Куда идти-то? Она не написала! — А, это. Иди к покоям младшего принца, туда. — Му Цинфан показал. — Если он не удрал, то ждет тебя под окном. — Под… окном принца? Какого гуя? — Меня не спрашивай. С меня хватит местного безумия. Я устал, я мухожук! *** Цинъюань пытался съесть цветок. На столах были съедобные цветы, слуги даже специально уточнили это и показали их. Лю Цингэ попробовал один, но было слишком сладко. Цинъюань пытался съесть обычный. Он знал, что это обычный цветок. Он просто хотел его съесть. И Лю Цингэ бы поддержал (У дедушки Хуана было такое забавное выражение лица, когда он это увидел), но это был приём императора. А Лю Цингэ уже разрушил его статую, и глава школы смотрел на них слишком пристально (Хотя потом главу отвлёк шисюн Шан с цветком. Он тоже ищет тот, который выживет?). Пришлось отбирать. Скорее бы вернулся Золотце, он обещал показать свою коллекцию оружия. К Лю Цингэ подошла бабушка Хуан с поздравлениями. Неодобрительно посмотрела на Цинъюаня, нашедшего таки хризантему повкуснее. — Твой спутник ест не тот цветок, — сказала бабушка Хуан. — Это тот, — возразил Лю Цингэ, чтобы только возразить. И не стал отнимать. Интересно, шисюн Шэнь вот так себя чувствует, когда спорит с каждым по пустякам? Странное чувство. Вроде неприятно, но не остановиться. — Вы зайдёте перед отъездом? — бабушка не стала рисковать и просто сменила тему. Лю Цингэ пожал плечами, он пока не знал. Он даже пока не знал, как к ним относиться. Цинъюань бы опять сказал, что они стараются и улыбнулся. Он тогда улыбался дедушке своей улыбкой для врагов, чтобы они стали себя хорошо вести? Улыбается ли он так на собрании Клуба ненависти Лю Цингэ? Можно ли этому научиться или надо брать с собой Цинъюаня? А у них нет ни одного его портрета, вдруг понял Лю Цингэ, он рисует только других. — Мне нужен портрет Цинъюаня, — сказал Лю Цингэ бабушке. — Чтобы погостить? — Чтобы пугать врагов. — Но он довольно милый, — бабушка Хуан с сомнением посмотрела. Цинъюань доедал цветок и угощал слуг жуками. Конечно Цинъюань милый. Что не отменяет того, что он доводит демонов до слёз. А ещё в углу рисовали маленькие картины всем желающим, так что это был шанс. — У вас есть деньги? — спросил Лю Цингэ у бабушки Хуан. И тоже получил сомнительный взгляд. — При себе, — он показал на художника. Тот рисовал бесплатно, но будет невежливо не заплатить. У бабушки Хуан были. Лю Цингэ пообещал вернуть и потащил Цинъюаня к художнику. Золотце вернулся как раз, когда они обзавелись маленьким общим портретом. Лю Цингэ спрятал его у себя. Там не было улыбки для врагов, но это неважно. Потом он попросит Цинъюаня нарисовать самому, там даже улыбка не нужна. — Это улыбка для важных переговоров, — возразил Цинъюань. — У меня нет врагов. Потом Лю Цингэ отвлекся на Золотце, который увидел их и радостно подбежал: — Лю Сюань! Пойдём, я покажу тебе Меч Правильных Решений! А где Юэ Ци? Лю Цингэ оглянулся и обнаружил только пустое место. Он же только что был здесь? Пошёл поздороваться с шиди Му, который тоже оказался тут? Цинъюань нашёлся на собрании. Это было собрание для тайной кражи призового пушка среди нескольких молодых дочерей местной знати. И Цинъюань уже почти придумал план для них. (Он помнил, что пушок у него самого?) — Оружейная, — Лю Цингэ подкрался. Цинъюань даже не вздрогнул, а вот от девиц он получил дружное шипение. И один пылкий взгляд (Так-то, он понимает, когда с ним заигрывают!) от милой дымчатой девушки с пушистым хвостом. — Оружейная, — тут же согласился Цинъюань, подхватывая Лю Цингэ под руку. И побыстрее уводя прочь от дымчатохвостой. Посмотреть на коллекцию оружия, кроме них, вызвались только козопас с семьёй и бабушка Хуан. Остальные были больше заняты взрослыми скучными делами. Обсуждением похищения пушка или выпивкой, например. Откуда-то попахивало валерьянкой, надо увести Цинъюаня. По дороге Лю Цингэ разговорился с козопасом и тот оказался очень милым. Цинъюань даже подарил его детям пушок, не справившись с умоляющими взглядами. Золотце с радостью отвлёк на себя бабушку Хуан. До оружейной они не дошли. Они как раз прошли опустевшее турнирное поле, когда это началось. Сначала Лю Цингэ чихнул (Это когда-нибудь закончится?). Потом бабушка скривилась и поводила носом, принюхиваясь. Цинъюань вдруг замер, подняв руку и останавливая всех. Потом это почувствовал и Лю Цингэ. Знакомый, ни с чем не спутаешь, запах тухлятины. Они с Цинъюанем переглянулись. Он тоже узнал. Среди деревьев зашумело. — Фу, что за запах? — распушилась жена козопаса. — Одноглазый голожабернь, — хором ответили Лю Цингэ и Цинъюань. Но радоваться тому, что Цинъюань запомнил название было некогда. Потому что монстр не заставил себя ждать. Огромная туша выкатилась из-за деревьев, сминая стволы и треща ветками. Щупальца тянулись во все стороны. Единственный глаз посмотрел на них. Не задумываясь, Лю Цингэ вытащил Чэнлуань и загородил бабушку, Золотце последовал его примеру. Цинъюань замер, у него был с собой только Сюаньсу. — Мы справимся, — не отрывая взгляда от монстра сказал Лю Цингэ. — Тебе нужно увести всех в безопасное место, — согласился Золотце. Цинъюань посмотрел на голожаберня, на семью козопаса, и сказал: — Я одолжу меч и вернусь. Потом схватил двоих младших, и приказал остальным следовать за собой. Маленькая толпа бросилась к укрытиям. Хорошо, теперь они никого не заденут. — Как с тем демоном? — предложил Золотце. Хотя он только наблюдал за тем сражением на мосту. — Я отвлекаю, ты бьёшь. — Только не вцепляйся, — предупредил Лю Цингэ. И чихнул. Как не вовремя. Надо было уговорить Цинъюаня на парное совершенствование, помогло же оно с той сыпью и ядом шисюна Шэня, вдруг бы и с чиханием тоже. Они с Золотцем кивнули друг другу и бросились в разные стороны, стараясь не попасть под удары щупалец. Длинные, с тем первым не сравнятся. Да и сам голожабернь был раза в два больше. И, как на зло, на этот раз за принцем никто не следил, доверили его Лю Цингэ. *** Золотце отлетел от удара щупальцем в кусты, и не встал. Лю Цингэ остался с монстром один на один. Крепче сжал Чэнлуань. Сосредоточился. Ему пока не удавался этот приём (Про него рассказал Мобэй, они тренировались вместе). Но он попробует. Он уже не так слаб, как был в бою с вайсинжэнь. Сосредоточиться было сложно, ещё и этот запах. Только бы снова не чихнуть. Почему они вообще захотели повторить эту битву, и кто выпустил монстра сейчас? Цинъюань хотел похвастаться перед Золотцем? Прием не удался, и Лю Цингэ отбежал подальше, пытаясь начать заново. Голожабернь покатился следом. Слишком быстро. Он был быстрее Цингэ. Щупальце схватило его, обернувшись вокруг тела. Прижало руки. Лю Цингэ задёргался, пытаясь вырваться, или укусить. Он зарычал, он съест голожаберня раньше, чем тот его. Вверх по ноге поползли щупальца поменьше. Тонкие, одно из них забралось под одежду, продолжая свой путь. Лю Цингэ застыл. Сглотнул. Голожабернь не пытался его съесть. Он вырос достаточно большим для размножения. Лю Цингэ решил, что самое время паниковать. Потому что он не хотел размножаться с голожабернем. Он заорал. Где Цинъюань?! По крайней мере, ор и паника ему действительно хорошо удались. А потом их прижало. Небо потемнело. Волна энергии прокатилась по округе, снося Лю Цингэ, голожаберня, помост и пару деревьев. У Лю Цинге вся шерсть встала дыбом. Он знал это ощущение, один из немногих. Только не это. Лю Цингэ начал паниковать уже по другому поводу. Промелькнула чёрная вспышка, снося монстра еще дальше в сторону и отсекая щупальца, держащие Лю Цингэ. Он вскочил, судорожно отцепляя их от себя. Что-то было неправильно. Цинъюань выпрямился во весь рост, загораживая от монстра. Опустил руку с искареженным, смятым мечом. — Стой на месте, Цингэ. Лю Цингэ замер. Почему он должен стоять, если может помочь? Цинъюань ведь сражается обычным мечом. Ой, вот что неправильно. Откуда эта давящая ци, если Сюаньсу в ножнах? Это Цинъюань настолько силён, а не меч? Монстр тоже пришёл в себя и атаковал со всех сторон. Цинъюань отбросил остатки меча и кинулся, замахиваясь когтями. Что он делает? Лю Цингэ дёрнулся было вперёд. — Я сказал стой! — не отвлекаясь от полосования голожаберня прорычал Цинъюань. Лю Цингэ сложился пополам, упал на колени. Живот пронзило болью. Его всё же слишком сильно сжали, хорошо, он подождёт. Он опустился на траву, пытаясь отдышаться. Лю Цинге не хотел чтобы Цинъюань размножался с голожабернем тоже. Он только немного отдохнёт и поможет… Если что-то останется, понял он, когда рядом упало оторванное толстое щупальце. Цинъюань полностью погрузился в битву, когтями и зубами разрывая противника на части. Неровные и порой довольно мелкие. И больше не обращал внимания на Лю Цингэ. Голожабернь перестал двигаться, единственный глаз помутнел. Цинъюань продолжал кромсать. Как Лю Цингэ должен остановить того, кто победил монстра, с которым Лю Цингэ не мог справиться? Почему он подумал о том, что должен остановить Цинъюаня? *** — Шэээнь Цинцююю! — Задыхающийся Шан Цинхуа напал на него прямо из окна. Хотя больше было похоже на то, что просто выпал. И попытался обнять. Шэнь сделал шаг в бок. Цинхуа упал на пол. — Это как понимать?! — Сурово ткнул Шэнь. — Я думал, меня зовет шпион леди Шан, а не ты! Что тебе надо? Почему ты был снаружи окна? Ты пьян? — Это… То… Я… Они… Вы… — Хрипел аньдинец, беспомощно стуча хвостом по полу. — Ты же зло… Помоги! Шэнь Цинцю помог. Он от сердца пнул демонолюба, прежде чем подхватить его с пола и вжать в темную нишу рядом. — Ты идиот! У тебя что, нет приглашения?! Как ты пролез в покои младшего принца?! С тебя снимут шкуру и будут правы! Чего надо?! Выкладывай, пока я тебя не вышвырнул в то же окно или не утопил в пунше! — Они… хо… тят… — Котят? — Хотят кинуть в тюрьму Юэ Цинюаня!!! — Выпалил наконец встопорщенный шиди. Цзю ощутил как похолоднели руки, и как он становится собранным и страшным. — Подробности, шиди Шан. — Прошипел он. Шиди хотел было прикинуться мертвым, но школьная солидарность (Или осознание, что тогда мертвым он станет очень быстро и на самом деле) заставили его передумать. И Шан Цинхуа зачастил: — Это отец Ша Хуалин! То есть, школа Хуаньхуа! То есть, ужасная интрига! Они хотят подкинуть в покои принца монстра, чтобы все подумали, что Юэ Цинъюань покушался на королевскую особу! Па… Потому что проиграл! Они собрали свидетельства, об Одноглазом Голожаберне! И подкупили прислугу! Они хотят забрать Юэ Цинъюаня в тюрьму, и… и… Я не знаю. Ффух! Ну почему я написал их такими нелогичными?! Ну нахрена им Юэ Цинъюань из всех нас?! Он же ничего из себя не представляет, кроме будущего главы школы. Красавчика. Хозяина ужаснейшего меча мира. Сильнейшего заклинателя своего поколения. Каменной стены за которой ты… — Заткнись. Шан Цинхуа обиженно подавился словами, как будто хотел взвыть: Ты же сам просил все рассказывать, а теперь затыкаешь? Но Цзю уже было не до него. Потому что Дворец Хуаньхуа и его Старый Хрыч как раз были очень логичны. Потому что Шэнь Цинцю был будущим стратегом Цанцюна, и расследовал все это дело. И видел в словах Шан Цинхуа гораздо больше, чем сам Шан Цинхуа. Потому что от сада Его Высочества вокруг раскатывалась душная, неудержимая волна ци. Как сказали бы жители Фэнъяна: Любой узнал бы руку владыки. Ловушка захлопнулась. *** На поле боя (кровавой расправы) влетел глава школы. Быстро осмотрелся и запустил по сторонам талисманы, создавая защитное поле, хоть как-то прикрывшее беспредел от чужих глаз, а их самих от новых нападений. Хотя бы на минуту. — Ученик Юэ, — позвал глава школы, взмахом руки остановливая вновь кинувшегося Лю Цингэ. Цинъюань не отреагировал, он продолжал отрывать куски от монстра. Чуть не зашиб Лю Цингэ очередным щупальцем. — Ученик Юэ! Юэ Ци! Цинъюань замер. Медленно повернулся с куском плоти в зубах. Выплюнул и зарычал. И кинулся вперёд, замахиваясь когтями на главу школы. Тот ловко шагнул в сторону, перехватил руку и заломил. Явно не впервой. Цинъюань зарычал громче. Глава школы прижал его к себе, чётко сказал: — Юэ Ци, закрой глаза, медленно дыши. Вот так… Глава школы и сам прикрыл ему глаза рукой, и продолжил что-то шептать на ухо. Цинъюань пару раз дёрнулся и замер, обмякая. — Ученик Лю, где все? — Шисюн Юэ прогнал в безопасное место. Что это было? — Ученик Юэ немного рассердился. Ничего страшного. Глава школы передал Цинъюаня Лю Цингэ в руки. Тот был в сознании, но какой-то вялый. Только прижался и урчал. Ну да, ничего страшного, кроме того, что Лю Цингэ был прав и злость Цинъюаня может уничтожить мир. С голожабернем уже получилось. Вонь стояла неимоверная, теперь письмом они не отделаются. Хотя и спасли всех. — С тобой все в порядке? — спросил Цинъюань. Так же вяло, как и стоял. — Да, — Лю Цингэ на всякий случай ещё и кивнул, поглаживая по спине. Сейчас бы посидеть в тёмном месте, но надо было объяснять. — Отлично, что с вами всё в порядке, — глава школы убедился что Цинъюань в порядке, схватил их за уши и потряс. — Что вы натворили, паршивцы? — Ничего! — возмутился Лю Цингэ. — Это не наш. — Наш вот, — Цинъюань достал мешочек цянькунь и приоткрыл. Знакомая тухлятина. — Спрячь, сьешь, сделай что угодно, но никто не должен это увидеть! — шёпот у главы школы был сердитый. Как будто они виноваты. Они всех спасли! Цинъюань как-то странно посмотрел на мешочек, и Лю Цингэ поспешил отобрать и спрятать у себя. Ещё и правда съест, а потом будет странно. Можно ли вообще съесть цянькунь и что случится? — Я за помощью. А вы сидите и молитесь, чтобы никто не знал о ваших брачных игрищах с монстрами, — глава школы, наконец, отпустил ухи. Еще раз обеспокоенно глянул на них, на кусты, откуда торчал кончик хвоста Золотца, нервно погрозил пальцем и убежал. А если бы погром устроил новый цветок лорда Аньдина, а не их голожабернь (Даже при том, что это был не их) за уши бы никого не дергали. Обидно. *** Цзю выронил Шан Цинхуа, и затравленно огляделся. От ци, посланной Ци-Гэ в драке с подложенным чудовищем, вставала дыбом шерсть и отлетала эмаль с близлежащих колонн. Гремели колокола. Наверняка бежали в эту сторону дворцовые стражники и люди многих школ. Сейчас они ворвутся в сад, и увидят Ци-Гэ, и милостивые заклинатели Хуаньхуа (Да и любой другой, пес его побери!) проверят — и обнаружат источник ци… Источник демонической ци. Его брата. И заберут его. На совершенно законных условиях. Шестнадцатилетняя охота подошла к концу. План Хуаньхуа шел как по маслу. А они пропустили удар. Помочь было уже нельзя. Шан Цинхуа опоздал. Он сам — опоздал. Он… …он не Ци-Гэ. Он никогда не опаздывает, и не сдается. — Где этот мальчишка?! — С яростью зашипел Цзю. — …Б-бинхэ? — Содрогнулся Шан Цинхуа. — М-мы его не взяли! О, почему мы его не взяли?! — В Бездну Бинхэ! Где уродец Сан-сан?! Мне кое-что от него надо… За всю свою недолгую жизнь, у Шэнь Цинцю не было ничего более напоминающего дом и семью, чем Цанцюн и его придурки. Шли годы. Он помирился с Ци-Гэ. Полюбил Цици-нян. Набрал учеников-подручных. Успел зауважать старших лордов и перестать их уважать. Он поверил, что теперь его жизнь может быть такой. Хорошей. Почти доброй. Даже к нему. Он строил планы на будущее, налаживал связи, хотел сделать ей… Как можно было стать таким идиотом?! С его-то мозгами. С ними надо было понимать, что за хорошее всегда надо платить. И всегда немалую цену. И всегда очень невовремя. Как-то так сложилось, что он единственный взрослый в этой школе. А еще — единственный человек, чья репутация настолько дурна, что его крах не так уж сильно по ней ударит. Его иногда на миссии-то посылали исключительно из-за этого. Шэнь Цинцю — белый демон с Цанцюна. Это уже слава. Это репутация. Пора ей оправдать себя и принести какую-то пользу. Как так вышло, что чтобы спасти все что ему стало дорого, ему надо было как раз это все полюбившееся предать? *** Он пришёл даже раньше первых важных лиц. Должно быть, что-то задержало Хуаньхуа и придворных. Кто-то пробовал им помочь. Но это было уже неважно. Оставалось несколько секунд, Лао Гунчжу не позволил бы такому плану просто провалиться. Не в императорской столице, когда на карты поставлено все. Надо было действовать. Первые слуги и рабочие, что успели набежать в парк, с подвыванием шандарахнулись прочь, когда по ним ударила выпущенная в полную силу ци Цинцю. Очень много ци. Очень-очень много ци. Он сожрал все стимуляторы, что у него были на такой случай. И все, что смог отобрать у Цинхуа и Сан-Сана. Потом его вывернет шерстью внутрь от таких анти-Цинфанских дел, но какая разница что будет потом? Может, никакого потом и не будет-то вовсе. Вокруг царила разруха. От беседок, деревьев и украшений осталась щепа. Пышные зеленые ветки валялись вперемешку с разноцветными лентами и ужасными щупальцами. От трупа чудовища осталась в основном зеленая масса, неравномерно размазанная вокруг. Чуть в стороне виднелся труп молодого принца, (Которого, судя по состоянию, едва успели вынуть из зарослей) и к которому с надрывным сипом бросился через море злой ци Сан-Сан. Вот неугомонный, было же ему сказано сидеть по углам. Теперь сам может сдохнуть, людям в таком вариться не полезно. Мальчик и правда быстро осел поверх принцева тела, но это тоже было уже не важно. Сам выбрал. Две главных проблемы в жизни Шэнь Цинцю тоже были здесь. (И слава небу и бездне! С них бы сталось куда-нибудь убежать!) Лю Цингэ, идиот идиотом но верный, висел на Юэ Цинъюане, то ли пытаясь удержать, то ли наоборот поддерживая. Сам Ци-Гэ тяжело дышал, но Цзю с облегчением отметил, что он не ранен, а на лице не имеет ярких признаков только что свершившегося преступления. Он был грязный, да, но в слизи Голожаберня тут было попросту все. Это удачно. И кажется, дурак даже не получил нового искажения ци. Это вообще прекрасно. И приятно знать, напоследок, что у твоего идиота — есть свой собственный идиот, который не даст первому утонуть вместе с тобой. А то бы весь театр потерял смысл. — Сяо Цзю? — Слабо позвал брат, подняв морду. Как почувствовал. Опять он делал эту свою стремную штуку. — Сяо Цзю, что происходит? Шэнь обнажил Сюя. Прости, верный друг, очевидно, это в последний раз и победы не ждать. — Мы уже дрались в этом месяце! — Вызверился варвар с Байчжаня, никак не хуже считывая чужой настрой, но ещё не понимая причин. И не разнимая рук на Ци-Гэ. Цзю ясно чувствовал врывающихся в парк старейшин и придворных, зрителей, которых Старик-из-Дворца притащил с собой, чтобы Цанцюну не удалось замять скандал. С другой стороны, как по заказу, появился чжанмэнь-шисюн и еще одна небольшая толпа. Оказывается Цанцюн и сам был готов посмотреть из первого ряда. Сцена и публика поданы, очередь за главным актером. Жаль, не было времени сочинить достойный такой дурацкой пьесы монолог. Придется грубо импровизировать, и теперь его запомнят как банального балаганного злодея. Хоть бы авторство на кого другого свалить… — Сяо Цзю? Сяо Цзю, твои глаза!.. Это ты? Ты всё это сделал?! Зачем?! Не надо! Тебя увидят, найдут! Спрячься! — Запаниковал Ци-гэ, рванувшись из рук любовника. Должно быть, красные листья действовали хорошо. Хех. В такой-то дозе! — Идиот!!! — Не выдержав, начал свою тираду совершенно не величаво «Очевидно-уже-не-будущий-лорд-Цинцзин», и взмахнул мечом, надвигаясь на них. — Почему вы просто не сдохли вместе с этим ублюдком-принцем?! Все было так прекрасно устроено! Моя месть почти совершилась!.. Чувствуя чужие взгляды каждой шерстинкой, Цинцю выпустил наружу всю свою страшность, которую мог, сплетая ее в одно с горящей в воздухе демонической аурой. Небесные демоны действительно были сокрушающе сильны. Ни с кем не спутать. Но он был искусным заклинателем на горе пилюль, он мог сплести то, что делал сам, с тем, что оставил после драки Ци-Гэ. Сплести так же тесно, как сами их судьбы. Не раздерешь. К сцене добавились спец-эффекты. Больше всего Шэнь боялся, что сейчас Лю Цинге в своей излюбленной манере скажет что-нибудь безумное и все сломает. Как дверь. Но тот только сжал на Ци-гэ когти покрепче и промолчал, в его глазах даже мелькнула искра разума и понимания. Иногда, он действительно умел быть героем. Почему-то это проявлялось в самые неожиданные моменты, но Цзю был ему благодарен. Пусть этот парень хорошо бережёт его брата. И вот так, не отпускает больше. Набрав воздуха, он продолжил театрально шипеть. — Я прошел весь этот путь! Собрал по крупицам все планы, все интриги этих подлых, омерзительных заклинателей! Выдавал себя за одного из них! И ради чего?! Чтобы убедиться, что моего отца убил какой-то жалкий мальчишка вроде тебя?! Сколько раз я уже мог просто убить тебя?! Но этого было мало! Я подставлял тебя, портил тебе репутацию, и вот… ты все еще тут! Какая же упрямая гадина?! — Сяо… Цзю… — На Ци-гэ смотреть было жалко. Но он сам наступил в эту лужу, верно? Так же, как и всегда. Как и всю их жизнь. — Ну так вот, мне надоело! Надоело терпеть этот идиотизм! Я отобрал у людей их бого-наследника, как люди отобрали меня у моего мира! А теперь… О, теперь я наконец убью тебя! За моего отца, Таньлан-цзюня! — «…Чтоб ему икалось и ворочалось без конца!» И Шэнь Цинцю атаковал бывших братьев по школе. Конечно же, никто ему никого ранить уже не дал. *** Лю Цингэ смотрел на разворачивающиеся события в ужасе. Что творит шисюн Шэнь? Он может быть подлым, но он никогда не был настолько подлым, чтобы обидеть — по настоящему обидеть, Цинъюаня. Тут что-то другое. А потом он вспоминает. В голове все словно взрывается: Госпожа Шао знала его имя, хотя он не говорил. Она понимала его, так же как… Дерево с треугольными листьями на картине в шкафу. Дерево с треугольными листьями в ее сне… На другой картине печальная женщина прячет розовый хвост… Розовый, как у всех Шао. С белым кончиком. «Нам в вопросе окраса только с шисюном Юэ повезло!..» Вот, где он видел императрицу демонов. Юэ Ци так понравился семейный браслет Шао… После неудачи с Сюаньсу глава школы дал Цинъюаню другие учебники. Так же как Ло Бинхе. Минъянь все время бегает с маленьким Бинхе. Минъянь его сестра. Им с Минъянь нравятся похожие вещи. Парное совершенствование с небесным демоном избавляет от любого проклятья. И делает гораздо сильнее. Кровь небесного демона может управлять тем, кто её выпил. Он остановился не из-за раны. Цинъюань приказал ему. Шпион Хуаньхуа подставляет Цинъюаня. Цинъюань на лоскутки разорвал взрослого Голожаберня. Шестнадцать лет назад Тяньлан-цзюнь разорвал заклинателя, защищая детей. Цинъюаню шестнадцать. Это был не Тяньлан. — Сяо Цзю, — прошептал Цинъюань, пытаясь рвануть к шисюну Шэню. — Сяо Шао, — пробормотал Лю Цингэ, вцепляясь в него крепче. Он побежит и всё испортит шисюну Шэню, что бы тот там не замышлял. Глава школы закрыл Цинъюаню глаза, понял Лю Цингэ, чтобы никто не увидел, как они горят красным. Он знал? Взрослые знали? Он посмотрел на главу школы, но тот лишь беспомощно наблюдал за монологом шисюна Шэня. Было хуже, чем в маминых книгах. Их взгляды с шисюном Шэнем пересеклись ненадолго. А потом он напал. *** Советник не хотел идти туда, где жахнуло императорской силой. Не хотел и не собирался. Его бы вполне устроило отсидеться в своей башне, даже в темном месте, пока легкомысленное к именам дитя Таньлана выясняло отношения с заклинателями. Благо, последних во дворце было полно. А ведь он даже предупреждал мальчика, что сейчас ему тут не место. Узнают. Сколько лет и планов псу под хвост! Вот тебе, Бай Таодай, и перемирие народов. Вот тебе и будущее божество, не считающее демонов чем-то плохим. Сейчас один глупый мальчишка неудачно укусит за хвост другого, и прощайте взрослые игры. Но так всегда было с императорами. Советники предполагают, а эти могущественные идиоты… А потом сбежала девчонка. Заклинательница и не слабая, но такой юный хрупкий цветок! К тому же, принадлежащий его племяннику. (Внуку? Кузену? Да кто ж его теперь разберет?!) Ей невдомек было, что она немножечко в другой весовой категории от небесного демона! И ещё девочка очень хорошо могла пнуть по больному месту, если пытаться ее удерживать, как он выяснил на практике. Догнал Советник Ци Цинци только в саду, а догнав, схватил уже всерьез и вжал в колонну, пока не заметили и не испарили. (Если бы он не умел вовремя скрыться, его бы тут уже не было. А ведь кузен Шэ Ин, еще пытался приучать его демонское императорство к человеческой культуре! Ну, давно, до истребления. Вот кому следовало посочувствовать-то! Его, Бай Таодая, принц — истинное Золотко.) Наконец девица затихла. Неудивительно. Все вокруг было залито удушливой императорской силой, ни с кем не спутаешь. Волны ци продолжали хлестать, скрипя ветвями и хлопая шторами. Из груди Советника вырвалось шипение, шерсть встала дыбом, хотя он не был там, дома, когда гнев обрушился на Шэ, ему было по-семейному страшно. Каково было человеческой девочке, он мог только гадать. Сад был разгромлен. Внутрь врывались люди. Все больше людей с оружием и магией наготове. Под кустом лежал бедный Золотце и его ребенок. Если бы Советник уже десять лет как не держал на воспитаннике метку, позволявшую определить местоположение и состояние здоровья, было бы время паниковать. Но благословенный принц был жив. Он — во всем этом безумии, был тем, кому угрожало меньше всего. Спасибо небесным силам и защитам! А вот посреди всего этого стоял не императреныш, а его белый Шэ. Советник икнул, и вытаращился. — …прекрасно устроено! Моя месть почти совершилась! — Шипел ребенок в полный голос. Малыш смог уделать императорского сынка?! Малыш пытается отомстить? Небо и Бездна! Бай должен был догадаться что так будет, когда эти двое собрались вместе, в одном дворце! Он дурак, какой же он старый дурак! Это ведь для него истребление — уже глубоко принятое, забытое событие, стершееся под грузом новых надежд и планов. А для малыша — должно быть, центр жизни! Он, выкинутый, не имел ни шанса вернуться домой. Стать частью семьи, занять свое место… Как юность вообще смогла бы смириться с чем-то таким? Но он казался таким нормальным! Таким… счастливым! А Советник был слеп. Конечно же, как могло быть иначе? Мальчик пришел мстить. Или решил отомстить, как только увидел и узнал сына убийцы его семьи. Ярость затмила глаза, как верность, и совершенно стерла все остальное. О, он знал как это бывает! Каждый Шэ знал. Верность. И ярость. Это буквально их второе имя. Советник горестно поджал хвост, еще крепче прижимая к себе девочку. Теперь одинокую. Даже дурак понимал, что мальчишка дворца на своих двоих не покинет. Шэ стало еще меньше. — Ты беременна? — С робкой надеждой уточнил шепотом он. Девочка задрала голову и безумно посмотрела. А что Советник сразу?! С человеческими женщинами так бывает! Кажется, что они начинают беременеть лучше, если убивать их партнеров. Это вам любая новелла скажет! — Я прошел весь этот путь! Собрал по крупицам все планы, все интриги… — Продолжал малыш, упиваясь своей местью. Ох-хо-хо, мальчик… Если уж можешь бить — бей! Такие речи губили и куда более взрослых и могущественных демонов, чем один маленький Шэ, замахнувшийся на владыку! Но юность пьянит. — За моего отца! Таньлань-цзюня!.. … «Стоп. ЧТО?!..» *** Эти дети решили его убить. Объединились, нашли самое неподходящее время, и хотят довести до приступа. Ся Ляндао очень хотелось побиться головой об стену (это не помогает). Покричать (и соберётся толпа, думая, что он кричит для романтики). Поплакать в плечо Лянмину (он украл ручку сундука, он с ними заодно). Он ведь догадывался, что рванёт. Но и не подозревал, что так сильно. Сначала эта таинственная эпидемия повсеместного чихания и не менее таинственный хвост Му Цинфана, торчащий из всего этого. Потом Лю Цингэ разбил священную реликвию противником. Кто-то придушил участника турнира. Шэнь Цинцю устроил скандал на все времена. Что там осталось, кавалеры Чэн Лу? Если он приедет, а они разрушили Цанцюн в борьбе за её руку, то Ся Ляндао просто сляжет с приступом. Хотя нет, Цанцюн должен разрушить Ван Цинчжи. То, что учудил Юэ Ци… А ведь говорил ему Сун Лянчжэнь, предупреждал, что надо рассказать ребёнку правду. И Ся Ляндао почти решился, даже убедился уже, что Лю Цингэ примет Юэ Ци любым. Не успел. Боги, как же им повезло с Шэнь Цинцю, мальчик соображает на лету. Теперь бы самому сообразить, как мальчика выпутать из всего этого. Ся Ляндао сделал глубокий вдох и направился к императору. Ну, дорогой Шунь Байинь, помоги старому другу и не приказывай казнить на месте. *** Шисюна Шэня увезли в Водяную тюрьму. Пока глава школы собирал осколки (репутации, отношений, буквально осколки, хотя их он просто убрал с пути и передал слуге), Лю Цингэ метался между Цинъюанем и шицзе Ци, не зная, кому нужнее. Цинъюаня потряхивало, он стоял, вцепившись в собственный хвост и смотрел в землю. Он не поднял взгляд, когда шисюна Шэня уводили люди из Хуаньхуа. Он не ответил главе школы, когда тот спросил, как они. Он не двинулся с места, когда слуга хотел отвести к месту, где можно присесть. Шицзе Ци плакала. Она подобрала выброшенный веер шисюна Шэня, отбежала подальше ото всех, и плакала. Лю Цингэ никогда не видел хоть одной слезинки у неё на лице до этого. Она была ранена несколько раз. Она как-то случайно получила перцем в лицо от шисюна Ли. Она иногда смеялась до слёз, когда шисюн Шэнь делал что-нибудь неловкое, но это не считается. Она говорила, что подозревает предложение от шисюна Шэня, вспоминает Лю Цингэ. Он с тяжёлым сердцем делает шаг от Юэ-Ци, вглубь зарослей. И ещё. Они с Цинъюанем поговорят потом, когда не будет лишних ушей. У Цинъюаня ещё есть учитель, а шицзе Ци совсем одна тут, она приехала с шисюном Шэнем. Когда Лю Цингэ нашёл её, шицзе сидела на одной из мраморных скамеек. Она перестала плакать, только всхлипывала иногда, пытаясь успокоиться. — Шисюн Шэнь соврал, — Лю Цингэ сел рядом. Он хотел взять шицзе Ци за руку, но получил только рычание в ответ. — Он не сын Тяньлан-цзюня. — Я знаю, — она судорожно вдохнула и медленно выдохнула. — Он Шэ. Шиди Лю, — она повернулась и сама схватила его руки, — Он демон, что, если они причинят ему боль? — Ты не думаешь, что он предатель, — с облегчением сказал Лю Цингэ. — Конечно нет, — она шмыгнула носом. — Он слишком много сил положил, чтобы добиться признания в Цанцюне и не будет так глупо всё рушить. — И любит тебя. — И любит меня, — шицзе Ци шатко улыбнулась. — Со мной всё будет нормально, шиди Лю. Мы поговорим в Цанцюне. А теперь иди, пока… — она склонилась к его самому уху, — Пока настоящий сын Тяньлан-цзюня не сровнял дворец с землёй. Лю Цингэ резко отпрянул. Так она тоже поняла? Она всегда знала и не сказала ему? У них с шисюном Шэнем какой-то слишком коварный план по проникновению в Хуаньхуа? Нет, никто не подозревал, что так выйдет, кроме того, кто подбросил голожаберня. Кого-то, кто знал о голожаберне (Кто угодно, аньдинцы до сих пор летают над домом господина Сюя. Контракт давно закончился, теперь они делают это для души) и о том, что у них с Цинъюанем есть второй. А об этом уже никто не знал, сам Лю Цингэ узнал совсем недавно. Но шицзе Ци права, время вернуться к Цинъюаню. Который теперь тоже собирал осколки. Когда-то они были фарфоровой вазой. Лю Цингэ подошёл и присел рядом. — Как ты? — Вот, — Цинъюань протянул самый большой осколок. — Когда Сяо Цзю вернётся, я подарю ему. Он сможет подсыпать их кому-нибудь в еду. — Хорошо. Но как ты? — О, замечательно, — но нет даже фальшивой улыбки. — Мы должны добиться суда императора, Старый Хозяин слишком предвзят к Сяо Цзю. Я подготовлю необходимые бумаги, — теперь Цинъюань улыбнулся. — В конце концов, нам не надо доказывать, что Сяо Цзю не сын Тяньлан-цзюня. Нам просто нужно найти для императора настоящего виновника произошедшего, того кто подкинул монстра. — Как? — они знали настоящего виновника. Он увёл шисюна Шэня в свою тюрьму. — Допросив предателя. Не так много людей знало, что у меня есть голожабернь. На самом деле только один. — Я? Лю Цингэ ничего не делал. И глава школы знал, а он уже давно вне подозрений. Может быть зря. Он мог рассказать лорду Аньдина. И шиди Цзи всегда знает тайные вещи. — Нет, Цингэ, я не про них, — Цинъюань встал, убирая осколки в цянькунь. — Мне нужно поговорить с учителем. *** Цзю по своему был горд. С него содрали все, кроме черного нижнего белья, (Ха! А Цици-нян говорила, что оно не нужно и никто не увидит! Смотрите все, какой он злодей!) и теперь заматывали вервием бессмертных. Потому что, это брату он на самом деле вредить не хотел. С Хуаньхуа он хотел спустить тридцать три шкуры. Так сказать превентивно. Потому что знал, что с него их все равно спустят, а так хоть было за что. Например, за перекушенное наконец ухо того обидчика, который покоцал правое-белое самого Цзю. Он годы ждал этой мести! Конечно, он не был сейчас уверен, тот ли это парень или просто галлюцинация от всего что он проглотил, но ухо было перекушено все равно. И все равно было приятно. Ведь если не тот, то может, удастся отомстить еще раз. Вообще, Цзю еще никогда так не дрался. Он даже подумал, что мог бы победить, и захватить человеческую империю. Во славу папочки Таньлан-цзюня! И что тогда с ней было делать после? Неловко бы получилось. Но да, он думал, что мог победить. Если бы не… Если бы не вынужден был беречь двух идиотов совсем рядом. Если бы не спотыкался на каждом шагу из-за наркотиков. (Стимуляторы ци, это не тоже самое что физические. Увы.) Если бы не работали талисманы против демонов, которыми Хуаньхуа закидали все вокруг. (Кому-то еще убирать все эти ошметки!) И если бы не эта синеглазая фурия. Снова. Чертово «тайное» оружие Хуаньхуа. На чем они ее выкормили?! Кто учил ее драться?! Справилась бы с ней леди Хань, если бы удалось запереть этих двух страшных красоток в одном большом бункере?.. Ну, хотя бы Сюя был от синеглазых сволочей спасен. Он торчал в одной из крыш, куда улетел после очередного, слишком сильного толчка ци, и не был никому интересен. Хорошо. Спасибо ему за это. Если уж Цзю предстояло переживать позор и пытки, то чем меньше ценных ему вещей попадет в руки врага, тем лучше. Может быть, его даже вернут на Ваньцзянь, где шиди Вэй о нем позаботится. И однажды, может быть, через годы, добрый Сюя найдет следующего идиота, который ему понравится. Шэнь никогда не понимал, почему Сюя выбрал его в тот день. Все говорили, этот меч — предпочитает людей чистых, самопожертвенных, благородных… Леди Шан тогда тоже очень долго смеялась. И заставила его написать сочинение на тему «Почему я благородный ученик. И почему мой меч в это поверил». А потом сказала, что меч - это просто меч. Она была не права. Сюя не меч. Сюя друг. Примерно, как панголины. Осознав, что мысли окончательно укатываются куда-то не туда, Шэнь затряс головой и пристально уставился на Старого Хозяина Дворца, наконец-то рискнувшего подойти к поверженному врагу. Теперь, когда он точно был связан. Старик важно огладил бороду, и попытался сделать вид, что он тут Хозяин. Шэнь приветливо ощерил клыки, и примерился напоказ к его уху. Заклинатели Хуаньхуа крепче вцепились в веревки. Не то, чтобы Цзю мог еще раз куда-то прыгнуть, или даже пойти. Вервие отрезало его от ци, и тело держалось на последних минутах. Но все равно было ужасно приятно. — Ты, щенок… — Прошипел, прижав уши старый хрыч. Он злобно щерился, пользуясь тем, что они отошли в сторону и тут их никто не услышит. (Несправедливое оскорбление. Если на то пошло, то сыновья Таньлан-цзюня с их преданными хвостиками и умоляющими глазами, на щенков походили гораздо больше.) — Какой же Бездны ты влез?! Тебя там вообще быть не должно было! — Не все коту масленица. — Еще бодрее ощерился Цзю в улыбке. — Я все равно получу желаемое, маленькая дрянь! Сколько бы вы мне не мешали. — Да? Ну давайте, попробуйте. Сходите скажите теперь кому-нибудь, что взяли не того. Что сын Таньлан-цзюня, это другой парень. Что это не я устроил жуткий погром. И что я не демон, а талисманы работают на меня просто так. Да. Выставьте себя идиотами. А может, вы хотите обвинить школу Цанцюн в том, что я их не обманывал, и они пригрели меня добровольно? А заодно объясните императорской семье, что если это так очевидно, что все в мире заклинателей знали, то отчего молчали вы? Отчего позволили моим планам воплотится? Позволили, кхек, погибнуть их любимому сыну?.. Шэнь откашлялся, сплюнул кровь. Подумал на кого свалить, посмотрел в сторону безухого, и скривился: — Ну и отвратительный же у тебя вкус. Тот дернулся. Лао Гунчжу зарычал и схватил Цзю за волосы, задирая голову, глаза его сверкали от злобы. Или это отражался красный взгляд самого пленника? — Ты!.. Кто бы думал, что праведник Ся Ляндао позволит пригреть на груди такую змею как ты! Сколько крови ты нам попортил, мальчишка, сколько планов! И ты заплатишь за каждый! Я уже не жалею, что схватил именно тебя. Нам повезло, что ты не успел вырасти, могу только гадать в какую же боль в хвосте мог бы превратится Цанцюн тогда! Но теперь… я переломаю каждую твою косточку. Я вытащу из твоей головы каждый секретик, каждый план, каждый преступный грешок твоей слепошарой наставницы и ее братьев, и это возместит нам все, что ты натворил! О, готовься, мальчик! Нас ждет много долгих, покаянных бесед в тёмном месте! — …Какой жаркий взгляд! — Выдохнул Цзю прямо в эти бешеные глаза. — Действительно. Я и забыл, что ты только выглядишь стариком, а так-то ровесник моих учителей, и незабвенного Цинь Вэньчжэ. Вы на этом поприще познакомились, да? Я не староват для таких обещаний? И вообще, как не стыдно, прямо перед учениками, Старый ма… Шэнь не договорил. Как только до Лао Гунчжу дошло, что именно он слышит, он побагровел и отвесил пленнику такой оплеухи, что тощая тушка отлетела прочь, на пол. Несмотря на то, что воины пытались его держать. — Позаботьтесь, чтобы эта дрянь выжила. И запихните в самую глубину Водной Тюрьмы! — Никогда еще не видела котенка, который топил бы себя с таким усердием. — Пробормотала Ми Ли. *** Шан Лянъюэ чихнула. Снова. В семьсот тринадцатый раз за сегодня. И тяжело перевалилась на другой бок. Ей было очень плохо. Она. Пропустила. Все.