Миссия: найди-себе-сам соперника на пути совершенствования

Фэньхун-цзюнь украдкой посматривал на жену. Он намекал. Ему не надо намекать ей, но было игривое настроение для намеков. Они нашли Сяо Шао. Он в одном городе сейчас с ними, пусть так и не встретились. Но с ним всё хорошо, они видели его избранника. (Жена сказала, настоящий демон по духу. Только слишком странно думает, не угнаться). Во дворец их не пустят, а проникать тайно не время, нельзя сейчас портить отношения с людьми. Сяо Шао один из них. Праздник людей оказался слишком однообразным и Фэньхун-цзюнь уже посмотрел всё, что хотел. Поэтому он посматривал на жену. Намекая. В конце концов, он небесный демон. Она небесный демон. Чем ещё заняться небесным демонам, когда всё хорошо, но скучно? — Стары мы уже для этого, — тихо сказала жена, не отвлекаясь от книги. Купила вчера на празднике. — Мне нет даже ста, — возмутился Фэньхун-цзюнь. Ему было девяносто девять. Он был в самом расцвете. А она вообще девчонка, едва за семьдесят. И так прекрасна, когда счастлива. — Ох, льстец, — жена мягко улыбнулась. Но хвост дёрнулся в нетерпении. Ага! — Я хочу дочитать главу. Тут как раз заклинатель любуется мускулами демона и что-то намечается. — Люди пишут про связь заклинателей и демонов? — И ещё как. Если намечается интересное, то мы повторим. У Фэньхун-цзюня вырвался утробный рык. Они повторят. Прямо сейчас. — Когда я почитаю главу, — возразила жена. А сама тоже украдкой посмотрела из-под ресниц. Таких длинных и густых. С розовым отблеском в свете солнца. Фэньхун-цзюнь подошёл к ней сзади, прижимаясь и вдыхая аромат тела. Скользнул взглядом по странице. — Это про северных демонов? Какое точное описание дворца. — Ты сбиваешь настрой, — она откинулась в объятия, откладывая книгу. — Не время северных демонов. Руки Фэньхун-цзюня спустились ниже, лаская. Они быстро, как раз успеют к вечеру, когда закончатся празднования во дворце и Сяо Шао поедет домой. Жена посмотрела в окно, едва доходило до полудня. Ну да, виноват, они долго не развлекались, и он сможет продержаться не дольше пары шичэней. Он продержался дольше пары шиченей. Фэньхун-цзюнь как раз достиг пика наслаждения, когда по столице пронеслась волна демонической ци. *** Белое чудовище наконец-то закинули в тюремную повозку. Они задерживались. Ми Ли поглаживала коня, вместе с несколькими заклинателями постарше, готовясь служить эскортом. Лао Гунжи беспокойно прохаживался, пока целитель ковырялся в тушке пленника. Причины звать лекаря были, выглядел мальчик и правда жутко. То и дело срыгивал кровь, желчь, и какие-то растительные ошметки. Его лихорадило. Хвост бессмысленно извивался. Волосы смялись. Глаза то и дело меняли цвет. Они были открыты, но не двигались и явно ничего не видели. И это не говоря о всех следах оставшихся после драки. Ми Ли, в какой-то мере, было его жаль. И зачем влез? Не в его же характере за других подставляться, как раз наоборот. Хотел перетянуть на себя все внимание и стать звездой фестиваля? Или так предан главе Цанцюн? Или… А-Лу рассказывала, что между ним и Перекрашенным Принцем какие-то очень странные взаимоотношения. Может быть, он просто безответно влюблен? Ну, если так, то это сентиментальная дурость, достойная зеленых книженок. И песен. Вроде тех, что расходятся на полмира. Не хотела бы она быть злодейкой в одном из этих памфлетов. — …Ну, он избит, отравлен, и переживает искажение ци, почтенный глава. — Вылез лекарь, сдавленно отчитываться. — То есть, я бы назвал это искажением ци, будь он заклинателем, но он же демон? У демонов вообще бывает искажение ци? — Сделай с этим что-нибудь! — Потребовал Старый Хрыч. — Но я не знаю что! — Взвизгнул тот. — Да что угодно! Влей в него микстуру, воткни иглы, скорми младенца! Хоть займись с ним парным совершенствованием! Но если ты не приведешь мою добычу в порядок, я утоплю в Водной Тюрьме уже тебя! Понял?! — Д-да! О мудрейший! Как не понять! Этот ничтожный понял! — Лекарь согнулся в паническом поклоне, поджимая хвост. — Что вообще происходит в моей школе?! — Заметался злобный старик. — Главный целитель куда-то запропастился! В такой момент! Его ученики ни на что не годны! Старейшина боевой беседки просто сдох! — Вы сами послали его за взрослым голожабернем, почтенный Глава. — Не сдержавшись пропела кошка. Она все еще была довольна таким исходом. — И если бы он хорошо делал свою работу, мне бы не пришлось вновь торговаться с Цзючжун-цзюнем! А еще королевская кровь! — Рыкнул в ответ Лао Гунжи. — Хотя бы ты подаешь надежды, моя ученица, но постарайся не повторять ошибок предшественика! Ми Ли почтительно поклонилась. Бурча себе под нос, взбешенный старик поспешил во дворец. Его там ждали. Ми Ли посмотрела вслед. *** Ци Юэ Ци давила до сих пор. Ся Ляндао знал это ощущение как никто другой, в своё время чуть не утонул в ней в пещерах Линси. Как он потом не понял, кого этот ребенок ему напоминает? Сражались же все с Тяньланом, мог догадаться. Подумал просто, что вся эта ци Тяньлану и принадлежит, эх. Знал ли Тяньлан, что сражался с собственным сыном? Пришел ли он за своими детьми тогда? О боги, он же пришёл в Хуаньхуа. Старому Хозяину нужен ребёнок Тяньлана. Любой. Зачем? Что такого в этом небесном демоне? Кольнуло сердце, как не вовремя, и таблетки закончились. Ся Ляндао на несколько мгновений замер, глубоко вздохнул несколько раз и огляделся. Император слушал доклад стражи, Старый Хозяин ушёл сопроводить Шэнь Цинцю. Где носило Лянмина непонятно. Первым делом Ся Ляндао выхватил из толпы Му Цинфана. — Бегом к принцу. Делай, что хочешь, но ты должен его героически спасти. Если он умрёт, хоть тёмные ритуалы проводи, но выжить он обязан. Понятно? Му Цинфан закивал и бросился помогать. Главное, чтобы не прогнали, но мальчик пробивной, справится. Потом Ся Ляндао перехватил спешащего к нему Юэ Ци. — Учитель, — взволнованно начал тот, — я знаю, кто предатель. Мы должны… — Пойти в мои покои и сидеть там, — отрезал Ся Ляндао. — Ноги чтобы вашей не было снаружи. Понятно? — он дождался судорожного кивка. — Кто предатель? — Шимэй Чэн. — Ясно. Ученик Лю? — Чжанмэнь-шисюн, Цинъюань, он… — Знаю. Ни слова, пока мы не окажемся в Цанцюне. Живо ушли. Нет, стой. Ученик Лю, — проникновенно начал Ся Ляндао, — не выпускай Юэ Ци, даже, если тебе придётся его связать. Теперь идите. Ся Ляндао вздохнул им вслед и, наконец, заметил Лянмина. Тот руководил слугами. Сейчас. Как будто у них своих начальников нет. А у Лянмина запасные лекарства, сейчас не хотелось бы свалиться. А он может, именно из-за этой ци и начались проблемы со здоровьем. Ся Ляндао направился к Лянмину. За лекарством и поддержкой. Или только за лекарством, кто знает, как отреагирует Шунь Байинь на его мужа сейчас. ...К демонам всё, он хочет Лянмина рядом. Дорогу к императору перегородила стража с мечами наизготовку. Отошла по взмаху руки Шунь Байиня. Ся Ляндао приготовился говорить. Главное, не начать, как в этих слащавых романах, которые почитывает Лянмин, с заезженной фразы «я всё могу объяснить». Он и не может. Шунь Байинь сурово посмотрел. — Я всё могу объяснить, — вырвалось у Ся Ляндао. Лянмин пнул его в голень. — Да, я бы хотел услышать объяснение, почему мой сын при смерти, — со злостью сказал Шунь Байинь. — Ты знал, что этот Шэнь — сын Тяньлан-цзюня? — Нет, — с абсолютной честностью ответил Ся Ляндао. *** Они спрятались на расстоянии. У императорского дворца творился хаос. Бегала стража, слуги, заклинатели. Группа в жёлтом протащила связанного котёнка с белым хвостом. Шао Уфэн замерла. Сяо Шао? Муж дёрнулся вперёд, но она мягко остановила его, положив руку на плечо. Их семье не везёт с Жёлтыми Пионами, не стоит бросаться не подумав. Не хватало повторить судьбу старика Мэнмо. Старый Пион слишком быстро ушёл и слишком хорошо защищался, ей удалось зацепить лишь обрывки мыслей. Нервный Пион суетился около пленника и ничего не знал. Девушка Пион носила один из амулетов против Мэнмо, так просто не прочесть. Жёлтые Пионы ещё не оставили техники защиты от старика. Остался только один вариант. Пленник. Шао Уфэн скользнула в его мысли. И уткнулась в непроходимую преграду. Разум котёнка был будто за каменной стеной. Давно она не чувствовала такого. Это был Шэ. Демоны Шэ всегда были нечитаемы для них. Небольшое неудобство для Шао Уфэн. Единственная тихая гавань для её дочери. Дочь всегда плохо контролировала свои способности. Говорила, что мысли окружающих — белый шум, от которого нет спасения. Белый советник этим спасением и стал. Ах, как она радовалась, что нашла того, с кем можно быть рядом без постоянной головной боли. Как жаль, что встретились они уже после её свадьбы с Тяньланом. Но даже так всё было бы хорошо. Этот брак заключался по расчету с обеих сторон, и после рождения наследника, оба были бы свободны в выборе. Тяньлан флиртовал с другими женщинами. Дочь переглядывалась со своим Шэ. Им надо было просто подождать. Всё закончилось бы счастливо, не родись Сяо Шао полностью белым. Шао Уфэн была уверена в дочери, Сяо Шао — ребёнок Тяньлана. Тяньлан сомневался, ждал, проверял. Великодушно для демона отправил котёнка им с Фэньхун-цзюнем, подальше от злых языков. А потом не выдержал и устроил резню. Шао Уфэн не знала, что послужило причиной, но внука и дочь оставила рядом, в безопасности. Как оказалось, не угадала. Они до сих пор не знали, кто напал на замок. Убил их дочь. Забрал Сяо Шао. Это были люди, да. Но что за люди так просто проникли в их земли? Кто-то очень не простой. Посланный на помощь сын не вернулся. Они похоронили дочь, оплакали внука и сына, и закрылись ото всех. Кто же знал, что надо было наоборот. — Это Сяо Шао? — нетерпеливо спросил муж. — Нет. Я попробую узнать. Она была достаточно сильна, чтобы попытаться. Шэ совсем котёнок, у маленьких гибкий разум, могло получиться проникнуть. Тем более, он был без сознания, почти что сон. Со снами всегда легче. Шао Уфэн закрыла глаза и сосредоточилась на стене. Всегда есть хрупкое место. Главное, не давить слишком сильно, чтобы не навредить. Сяо Лю думал о белом демоне с теплотой. Возможно, это тот самый. Стена гнулась, сопротивлялась. Превращалась то в чешую, то в настоящую стену из кирпичей, которые мерцали разными цветами. Пропадали и появлялись, менялись местами. Демоница не отступала, это было важно. Вдруг кирпичи резко разошлись и... Слишком поздно Шао Уфэн поняла, что котёнок не просто без сознания. Он в бреду. Первое правило — никогда не лезь в разум в бреду. Стена рассыпалась осколками, затягивая Шао Уфэн в лабиринт мыслей без выхода и входа. Мелькали воспоминания, подёрнутые дымкой. Она протянула руку к одному такому, прогоняя туман. Там был Сяо Шао. Там был Сяо Шао! Шао Уфэн шагнула вперёд, забывшись. Земля под ногами пошла трещинами и разбилась… Фэньхун-цзюнь подхватил падающую без сознания жену. Какого гуя? *** Лю Цингэ очень хотел быть сильным. Потому что глава школы доверил ему Цинъюаня. Потому что Цинъюань был очень расстроен. Потому что сейчас, как никогда это было необходимо. Лю Цингэ не смог долго продержаться. Слишком быстро и много плохого сразу случилось. Нападение, подлые планы, секреты главы школы, арест шисюна Шэня. Шицзе Ци плакала. Цинъюань разрушил дворец. Золотце ранен. Монстр пытался отложить в Лю Цингэ яйца. Последнее догнало Лю Цингэ только сейчас и захотелось забиться в угол и не выходить. Что он и сделал, спрятавшись под кровать. Прямо с порога. Бросив Цинъюаня. Теперь было плохо ещё и из-за этого. Сверху прогнулась кровать, Цинъюань сел, не решаясь присоединиться. — Я всё испортил, — произнесли они одновременно. «Вовсе нет», — громко подумал Лю Цингэ. Потому что всё испортил он. Если бы он был сильнее. Если бы получился приём. Он же тренировался! Если бы наплевал на последствия и помог шисюну Шэню сбежать. Если бы взял вину на себя. — Это бы никак не помогло, — отозвался Цинъюань. — Можно к тебе? — Тут пыль, — Лю Цингэ чихнул. Интересно, от пыли или как обычно? — Тогда вылезай. Поговорим? — А если подслушают? — Лю Цингэ высунул голову. И чихнул. — Тогда мы поговорим о предателе и подслушают только то, что нам выгодно. Цинъюань уставился на ухо Лю Цингэ. Слишком пристально, чтобы не почувствовать неудобство. Лю Цингэ дёрнул ухом, Цинъюань дёрнулся следом. — Что там? — Паутина, — Цинъюань протянул руку и смахнул липкие нити. Съел. Может, предложить ему убраться под кроватью? Успокоиться и занять руки. Или это не вовремя? Пусть Цинъюань и старался изо всех сил выглядеть спокойным, но сзади нервно дрожал и бился хвост. — Я бы не отказался, — Цинъюань задумчиво жевал паутину. Скорчил невольную мордочку. — Не вкусное. Лю Цингэ вылез и сдвинул кровать в сторону. Посмотрел на поцарапанный пол. Они потом на место поставят и ничего не будет видно. Из-под кровати побежали мелкие паучки. Лю Цингэ бросился. Потом довольный подошёл к Цинъюаню и ссыпал улов ему в руки. Это неожиданно помогло прийти в себя, Лю Цингэ даже повеселел после охоты. — Почему шпион — шицзе Чэн? Что мы ей сделали? — Я не знаю, — а вот паучков Цинъюань проглотил с удовольствием. — Но я только ей говорил про то, что у меня есть, — он прошептал, — голожабернь. Лю Цингэ дёрнул ухом от лёгкого тёплого дыхания. Украл одного паучка. А неплохо. — И я думаю, тогда она пыталась нас поссорить, — Цинъюань достал из рукава тряпку. Протёр Лю Цингэ, а потом опустился на пол собрать оставшуюся паутину. — Когда я не читал твои мысли. — Ты был грустный тогда, — согласился Лю Цингэ. — Но мне же понравилось, почему ты решил, что она сказала неправильно? — И она часто в моём кабинете. — Цинъюань. Все часто в твоём кабинете. Шимэй Ван там иногда сидит, чтобы отследить момент смерти цветка. — Какого? — Очередного. Лю Цингэ посмотрел на свой хвост. А этот пион-роза-нечто даже не испачкался. Ни после турнира, ни после голожаберня, ни после паутины под кроватью. Там массив какой-то или ткань особенная? Надо будет спросить, когда Золотце очнётся. Можно одежду сшить, будет дополнением к плащу. Ой. — Мы должны найти госпожу Шао! — Мне сейчас совсем не до госпожи Шао, — огрызнулся Цинъюань, оттирая пятно с пола. Очень остервенело оттирая. Это был рисунок, он не ототрётся. — Да? А похоже на пятно. Прости, я немного не в себе сейчас. Сяо Цзю в опасности, я опять дал его пленить. На этот раз я его спасу, — и он вернулся к оттиранию рисунка. Краска начала поддаваться. — И я не хочу говорить о Шао. — Но ты… — Нет. Не хочу. Цинъюань начал обиженно урчать. Лю Цингэ сел рядом и притянул к себе. Куснул за ухо. — Разве мы не должны знать всё, чтобы помочь шисюну Шэню? — Как это поможет Сяо Цзю? — Они соберут армию демонов и освободят? — Зачем им помогать Сяо Цзю? — Тебе. Они помогут тебе. — Учитель просил не уходить. Он прав, мы не можем подставить Цанцюн ещё больше. Лю Цингэ был вынужден согласиться. Хотя это не они подставили Цанцюн. Это вообще их подставили (А они всех спасли!). А потом шисюн Шэнь спас их. Теперь не получится называть его подлым, потому что этот поступок перечеркнул все предыдущие подлости. Даже то, что это он всегда расставляет вёдра с водой на пути главы школы, чтобы тот выливал их на Лю Цингэ и Цинъюаня, когда они излишне романтичны. Или излишне сражаются. Ой. Это же получается, что Лю Цингэ наконец-то сможет сразиться с настоящим демоном-заклинателем, как всегда мечтал! Они не должны поговорить об этом, как любит шицзе Ци? Потому что Цинъюань ни слова не сказал о том, что неожиданно оказался сыном Тяньлан-цзюня (Или советника. Но у них с Бинхэ глаза одинаковые, значит от Тяньлана. Или он сын Тяньлана и советника?). — Об этом я точно пока не хочу говорить, — Цинъюань покосился на пятно, которое почти оттёр. Нарушил рисунок на полу, но если это был массив, сводящий с ума, то даже хорошо. Может быть поэтому Мо Шуандань стал Кровавым Тираном, это же его комната. Так-то он совсем не тиранистый. Цинъюань проследил за одной из линий рисунка. Она уходила под мягкий пушистый ковёр. Думал ли Цинъюань о том же? — Да. Они начали скатывать ковёр в трубу. Потому что глава школы сказал им не выходить, а просто так никто из них их сейчас сидеть и ждать не мог. (Хорошо бы ещё там монстр какой оказался, под ковром, чтобы и Лю Цингэ руки занял. После этой мысли Лю Цингэ получил по ушам. Тут даже учителя нет, а уши всё равно страдают, нечестно. Хотя да, монстров им на сегодня достаточно.) Никакого массива не было, линия была просто началом куста пионов. Но Цинъюань не расстроился и начал мыть пол под ковром. Водой из вазы. Выкинув цветок из неё в окно. (Под окном кто-то сдавленно охнул. Подслушивал.) Когда Цинъюань закончил с полом (Просто развёз по нему грязь. К счастью, не так заметно, чтобы из-за этого начать заново), а Лю Цингэ спугнул подслушивающего просто поздоровавшись, они поняли, что поговорить надо. — Это неправда, — вздохнул Цинъюань, бросив тряпку и усевшись на кровать. Подёргал рукав. Лю Цингэ просто залез в цянькунь и достал браслет. Протянул, и Цинъюань вцепился в него. — Это ничего не значит. — Про Мэнмо ты тоже так говорил, — заметил Лю Цингэ. — При чём тут Мэнмо? — Мэнмо создаёт кошмары, госпожа Шао ходит по моим снам, — хотя, наверное, не только по его, она говорила, что по знакомым, — а нам снится одинаковое. — Допустим. Я… Я тогда был полностью сосредоточен на Сяо Цзю, — неловко улыбнулся Цинъюань, — и не слушал тебя. Ты ещё что-то думал. «О том, что глава школы всё знает», — подумал Лю Цингэ. Вслух не решился, за стеной кто-то шуршал. Он старался быть тихим, но даже до засады Чжан Яня ему было далеко. Как же удобно с этой способностью Шао. Теперь Лю Цингэ был уверен, что это от них передалось. — Да, я… теперь тоже так думаю. Цингэ, это неправда. Скажи, что это не так, я ведь… Я не хочу. Лю Цингэ сел рядом, переплетая хвосты. Интересно, как из белого получился цветной и почему тогда не розовый, как у остальной семьи? Когда шисюн Шэнь всё выяснит, они спросят. — Я понимаю, — сказал Лю Цингэ. — Это как, когда я думал, что моя мама — Тяньлан. Ты сказал, что это неважно. — Я ошибся. — Ты и с шисюном Шэнем не поменял мнения. — Это другое. Сяо Цзю — это другое. — Бинхэ подлый, но тебе он нравится. — Не так, как а-Янь. И он просто ребёнок, какая разница, кто его родители. — Я не понимаю, — признался Лю Цингэ. — Но мы что-нибудь придумаем. — Что тут можно придумать? — Я пока не знаю. Шимэй с Цяньцао выращивает части тела. У них человеческая ци, она этим хвасталась. Хотя, она с демонами не экспериментировала, только с учениками. Даже пыталась Лю Цингэ его руку подарить. Жуть такая, пришлось прятаться на дереве. В любом случае, если Цинъюань не хочет быть демоном, Лю Цингэ найдёт способ. Даже, если это означает, что не будет никакого сражения с демоном-заклинателем. Они уже сражались, Цинъюань сильнее. — Спасибо. Но сначала мы поговорим с госпожой Шао. Потому что я готов на что угодно ради Сяо Цзю, — Цинъюань улыбнулся. Новой улыбкой, от которой у Лю Цингэ пробежал холодок по спине. — Да, Цингэ, теперь у меня есть улыбка для врагов. *** Мысли Ся Ляндао метались. Он мог соврать и отвести все подозрения от школы. Втихую нанять людей для спасения Шэнь Цинцю. Оставить Цанцюн идеальным и непогрешимым. Тогда Шэнь Цинцю не сможет вернуться. И, как любит мечтать Лю Цингэ, за ним уйдёт Юэ Ци, с ним сам Лю Цингэ. Подтянется Ци Цинци, Хань Лянцан разрушит ему очередной стол. Лянмин посмотрит с презрением. Или сказать императору правду. Попробовать потопить Старого Хозяина Хуаньхуа. И, если молодой принц умрёт, то последовать за ним. Из-за некомпетентности и медлительности. Поставить под угрозу Юэ Ци. Знать бы, что задумал Шэнь Цинцю. Не мог же мальчик подставиться без плана. — Можем мы поговорить наедине? Шунь Байинь задумался. Впервые задумался о безопасности рядом с ним с момента знакомства. — Серьезно, Байинь? — не выдержал Ся Ляндао. — Я хоть раз дал тебе повод в себе сомневаться? Рядом напряглись стражники. Ся Ляндао только распалился. — Для меня это такой же шок, как и для тебя. Я хочу знать правду. Знаешь, я хочу, чтобы ты провёл расследование! Лянмин опять пнул его в лодыжку. Ну да, расследование им ни к чему. Но Ся Ляндао тоже можно вывести. Он злится. Его сына хотели подставить, ученика его школы арестовали ни за что. Опять сердце болит. — Хорошо, Сетунь, давай поговорим наедине, — вздохнул император. — Разберёмся. Наедине, как ни странно, действительно было наедине. Ся Ляндао не чувствовал присутствия никого из людей поблизости. Увы, Лянмина тоже, Шунь Байинь был непреклонен. Жаль, в случае непредвиденных обстоятельств Лянмин мог бы всех раскидать и унести Ся Ляндао на руках в закат. Как раз вечерело. Эх, глупость какая, это только ухудшит ситуацию. Но им и правда надо бы покинуть дворец. Вернуться в Цанцюн, под защиту купола, и хорошенько подумать. И поговорить с Юэ Ци без лишних ушей. Они уселись за столик, император достал вино. Сам разлил, не обращая внимания на этикет. Пить никто не стал. — Что ты знаешь? — Это Хуаньхуа, — ответил Ся Ляндао. В конце концов, они друзья с Шунь Байинем. — Мы ведём расследование против них, они пытаются дискредитировали нас. Мне жаль, что пострадал твой сын. — Если он умрёт, полетит твоя голова. Точнее, твоего демона. Почему он вылез, если не виноват? Какой хороший вопрос. Если бы Ся Ляндао мог на него ответить. Правда не поможет никому. Кроме Старого Хозяина. Что бы сказал Лю Цингэ? — Это план, — вздохнул Ся Ляндао. — Проникнуть во дворец Хуаньхуа и выведать изнутри. — Из темницы? Из водяной тюрьмы из всех мест? А никто не говорил, что Лю Цингэ логичен для других. — У нас был другой, пришлось импровизировать из-за нападения. Потому что напали не мы. — Какой план был изначально? Ся Ляндао снова вздохнул. Ещё вчера Шунь Байинь поверил бы на слово. К счастью, у них уже есть опыт отмазывать Шэнь Цинцю. Пусть боги благословят Шан Лянъюэ. Знать бы, где её носит сейчас. — Он двойной агент. Знаешь историю с У Яньцзы? — Головная боль для всех. — Шэнь Цинцю его прикончил, втеревшись в доверие. Это его работа, Байинь. — Звучит складно. Кроме момента, почему ты начал копать под Старого Хозяина. Не потому же, что никто не знает его имени? — Ты тоже? Нет, — Ся Ляндао выпрямился. Тут надо больше пафоса. Он заслужил. — Дело в Тяньлане. Старому Мастеру зачем-то очень нужен Тяньлан. Его дети, но не суть. Всегда проще поймать мелких. Надо бы Ло Бинхэ под защиту взять, мало ли. Ся Ляндао почувствовал вдохновения. Лю Цингэ так всегда себя ощущает? — Поэтому Шэнь Цинцю назвался его сыном. Если мы правы, то Старый Хозяин пока не причинит ему вреда и использует, как заложника, — какая хорошая мысль, надо изолировать Юэ Ци от Хуаньхуа. Потому что Тяньлан заперт, а мальчик может натворить дел. — Подожди, но ведь Тяньлан у него. Ты совсем меня запутал, Сетунь. — Тяньлан на его землях, — поправил Ся Ляндао. — Мы запечатывали его вместе. Снять печати в одиночку не сможет ни один из нас. — Если вы освободите Тяньлана… — А вот для этого мне нужен ты. Прикажи созвать суд над Шэнь Цинцю и не трогать его до суда. Я соберу доказательства. — Я очень надеюсь на это. Ты мой друг, Сетунь, но ты работаешь с демонами и твой ученик главный подозреваемый. Суд покончит с одной из школ. — Не волнуйся, — Ся Ляндао позволил себе лёгкую улыбку. — Я не подведу. Он не подведёт. Ни Шэнь Цинцю, ни Юэ Ци. *** Цзю смутно чувствовал что его куда-то везут. Веревки жали и жгли, доски под ним покачивались, скрипели колеса. Телега. Ну, хотя бы было понятно куда именно. Вот оно, стабильное будущее. Разве что мерзкий старик внезапно решит пропустить самые приятные части знакомства, и сразу притопит его в ближайшем озере. От греха подальше. Тело не слушалось, и ощущало себя так, что лучше бы его не было. Разум, честно говоря, тоже. Накрывали знакомые волны искажения ци. Давненько их не было, так что сейчас гадость решила отыграться по полной. Ну, было в этом и хорошее. Шэнь, по крайней мере, знал, что не сможет никуда побежать и ни на кого не кинется, одержимый снами и видениями былого. Не выставит себя дураком. А с остальным жить было можно. Нужно ли, в такой ситуации? Но можно. *** "Сяо Шао..!" *** Было мокро. Грязно. И очень плохо. Очень-очень плохо. Как сейчас. Только тогда. Шел дождь. Кажется, его вынимали из лужи. Теплые сильные руки. Он еще не видел ничего, не разбирал, но уже чувствовал. И уже прижимался к тому единственному, что внезапно стало опорой в разрушенном одиноком мире для выкинутого ребенка. Не обошли мимо, не пнули, подобрали. Оказалось, что так бывает. Он всхлипывал, над ним звучали голоса. — Смотрите, дядя! Я нашел своего младшего брата! — В луже? Шао-ван, так не бывает. Бросьте этого человека. — Но он такой же белый и такой же выброшенный, как и я. Он точно наш. — Белый? О… Это же Шэ, глазам не верю! Я думал, они все… — Можем мы взять его с собой? — Он будет обузой. — Ну пожалуйста! Мы же не можем бросить его одного! Я буду о нем заботиться, обещаю! — …Как прикажете, Шао-ван. — Последовал тяжелый вздох, в котором читалось много затаенных переживаний. — И, знаете… Да простят меня госпожа-кузина и все души мертвых, но если слухи правдивы… Он ведь и правда может быть вашим братом. Шэ? Он был Шэ. Он запомнил. Тогда слово запечатлелось кривовато, но стало именем, которое он пожелал сохранить. Все прочее забылось, а имя осталось. И желание не быть обузой. И любовь к дождю. *** — Идем домой, Сяо-сяо. — Не называй меня так! Я страшный зверь Шэнь! А не какой-то там мелкий и беспомощный… — Голоса из прошлого отдавались эхом. Старший брат был тихий, болезненный и очень добрый, хотя и большой. Он не умел драться, и им с дядей приходилось защищать гэгэ-Шао. Увалень, одним словом. Чтобы не быть совсем бесполезным в их отряде, он то и дело пытался убираться или готовить. Но лучше бы он этого не делал. И дядя в ужас приходил от такого, и жрать было невозможно. Нет, действительно. Однажды он приготовил чужой ботинок! Так что жуки, которых собирал старший брат к ужину, могли считаться кулинарным шедевром. Иногда гэгэ-Шао забывал вещи. Иногда самые очевидные, тогда приходилось помогать. Вроде того, где они живут, или что можно есть, а что нельзя. Как их зовут, или насколько они бедны. Порой, они оставались вдвоем на несколько дней, пока дядя добывал еду… Или избавлялся от врагов. Однажды они вырастут большими и сильными, и всем обязательно отомстят. *** — Эй ты! Отдай мою палку!!! — Сяо-сяо, не надо кричать. Пожалуйста. — Хорошо. Я не буду кричать. Я тихо ему скажу. Отдай. Мою. Палку. Тогда Шэнь снова стал страшным. Человеческие дети бросились наутек. Порой (Ненадолго) они селились в деревнях, где были люди. Тогда было с кем поиграть. Но почему-то Шэнь им не очень нравился. Вот Сяо-Шао нравился очень, а Шэнь нет. Никогда. Хотя был красивым, ловким и активным. Не нравился он ни детям в деревнях, ни позднее, нищим рабам-коллегам. Впрочем, это быстро стало взаимно. Он не выносил делиться своим, и так мало. К тому же, все что было его, было и его брата, а брат добывать не умел, а отдавал не задумавшись. Словно они богаты. Поэтому брата грабили. Шэню приходилось принимать меры. — Вы снова подрались с местной малышней? Шао-ван, Сяо-сяо? — Дядя всегда расстраивался и начинал параноить, когда такое происходило. А еще он мазал уши и хвост золой, и они постоянно пачкались. Но все равно торчало розовое. — Они первые начали. — Отмахивался обычно Шэнь. Потому что это местные начинали. — Да, дядя. Это я виноват. — Вступал старший с пустого места. Ему так нравилось. Это ужасно бесило. Почему бы ему не собирать вещи и богатства так, как он тащит к себе вину? — Так, нет! Это я первый начал! И они пытались отобрать мою палку, не твою! — Попытки прогнуть более реальную версию редко были успешны, гэгэ винил себя и не слышал других. И так раз за разом. Так что Шэнь научился бить его той же картой. — Ладно, ешьте. Завтра снова в дорогу. — Это из-за драки, дядя? Мы можем извиниться! — Давай лучше их курицу сопрем! Будет что жрать по пути. — Это не из-за драки. Но нам нужно идти. *** Он не хотел никуда идти. Он не хотел никуда ехать. Он знал, что там будет плохо. *** — Надо снять с него Вервия. — Вылез лекарь из повозки в очередной раз. — Нет. - Отрезала Ми Ли. — Но если это и правда искажение ци, то подобная помеха в токах… — Я сказала нет! — Шипнула заклинательница, угрожающе поджимая уши. — Не с этим парнем! — Но он просто ребенок! — Воин он посредственный, но он ученик У Янцзы, умудрившийся прикончить учителя. О его подлости и живучести можно легенды складывать. И ты не был там, в этом саду, когда он кидался твоими шисюнами. — Снизошла Ми Ли до объяснения. — Так что нет. Какое-то время целитель ехал, то и дело поглядывая на повозку. — Может и правда… — Что? — Ну… Это… — Парень смутился. — Парное совершенствование. Ми Ли чуть из седла не выпала, на него посмотрев. — Ты собрался с ним переспать?! — Исключительно в медицинских целях! — Он же воняет! — И что? Зато, может помочь. Парное совершенствование с небесным демоном способно помочь от чего угодно. — Он важно поднял палец, как будто то, что он вычитал это из книг, делало его умнее прочих. — Оно делает человека сильнее, здоровее, моложе… — Нет, ну я знала, что ты идиот. Но и представить не могла — насколько! — Простите?! — Он аж поперхнулся от такой наглости. — Объяснитесь-ка, госпожа! — Ну, во-первых, — Кровожадно усмехнулась Ми Ли. — Оно делает. Но человека, с которым будет сои… сое… В общем, кувыркаться, небесный демон, а не самого демона. Так что нашего пленника ты этим разве что доканаешь. А во-вторых… Он не демон! — … — Посмотрел лекарь. — Демон. Я прикасался к его ци, я лечил его. У него красные глаза! И он точно демон! — Он ученик У Янцзы, с сотней грязных трюков, позволяющих прикидываться кем попало. — Огрызнулась, повторяясь, заклинательница. — И даже будь он демоном, небесным быть не может. Эти твари наперечет. А теперь заткнись и работай! Идиоты, ее окружали одни идиоты. Лекаря, главы школ, демоны и влюбленные. Она ненавидела их всей душой! Хорошо хоть, шимей Гуньи должна уже была прибыть ко Дворцу, и могла встретить и утешить. Если только не начнет рассказывать про мужа и детей. Ох, боги, только бы не это! *** "Сяо Шао..." Голос ослабел. Пропал. Она ушла. Но не проклятые видения, в которых Цзю утопал. *** — Вставай, гэ-гэ. Нам нужно идти. Вставай. — Пытался Шэнь растормошить своего брата. — Я не могу. — Едва слышно отозвался тот. И это была правда. Гэгэ-Шао был очень плох. Его белая шерсть вылезала клочьями, оставляя после себя проплешины и темный пушок. Красивые красные глаза потемнели и полу-ослепли. Начиналась лихорадка. Иногда он никого не узнавал, и разговаривал с людьми, которых тут не было. В таком состоянии нельзя было никуда идти. Но оставаться тоже было нельзя. Их видели. Их искали. В городе шнырял человек, который спрашивал о них. Которому были нужны белые котята. Шэнь бы унес больного брата на себе, но он был маленький. Он был в два раза меньше даже на вид. Он не унес бы. И не было никого кто мог им помочь. — Вставай, пожалуйста, мы не можем тут оставаться. Нас найдут! — Надо дождаться дядю. Он скоро вернется. — Ласково и полубезумно улыбнулся больной. — Он все исправит. Он принесет еду, и лекарство, и отведет нас домой к матери. А потом вернется отец и все будет хорошо. Мама говорила — он обязательно вернется, и все будет хорошо. Надо только дождаться дядю. — Гэ-гэ… Он мертв. Шэнь сел на пол и бессильно заплакал. В руке он сжимал ошметок ткани, на которой кровью были начертаны последние слова. «Ваши родители мертвы. Не ищите помощи других. Бегите как можно дальше.» Это было все. Все что осталось от дяди, ушедшего больше четырех месяцев назад. Гэгэ снова не помнил. Даже этого. *** Человек вошел в их жалкое убежище, как к себе домой. Спокойно снял шляпу с вуалью, развесил на стенах бумажки, что засветились в темноте. От него веяло опасностью и мерзостью. И ложью. Шэнь зашипел, припадая к полу и встопорщивая куцый хвостик. Он будет драться! Он не мог убежать и бросить. Брат тяжело, надрывно дышал, лежа на дерюжке в глубине домика. Он грозил умереть в ближайшие дни от лихорадки, а тут еще этот гад! Он вот был совершенно не вовремя! Это была дурная карма! К тому же, гад был очень самодовольный. Он ласково протянул: — А вот и моя прелестная маленькая добыча! Да вас еще и двое, как мило. Стоит потребовать премию за перевыполнение задачи. — Отстань от нас! Пошел прочь! — А вот это вряд ли. Человек улыбнулся и шагнул к ним. И тогда Шэнь кинулся. Он был быстрее, чем выглядел. Чем положено человеческому ребенку. Пригнулся под ленивым взмахом, уцепился за руку и запустил в нее зубы. О, он умел кусаться. Пусть он был этому большому гаду разве что по колено, кусаться — он умел. — Ах ты мелкая гадина! — Вскричал мерзавец и ударил маленькой тушкой об стену. Раз, другой, третий. Пока котенок не отпустил. — Сяо-сяо! — Вскрикнул брат из своего угла. Он хотя бы заметил. — Ублюдок! — Прижал окровавленную руку человек, используя очередную бумажку. — Ну ничего, сейчас я развлекусь с вами и жизнь наладится. Никто, в конце концов, не говорил, что вас нельзя немного помять… Шэнь сполз по стене. Он чувствовал, как смялись все его косточки. Как заливают лицо не сдержанные вновь слезы. В ушах раздавался громкий звон, и хрипы гэгэ. Брат пытался встать, барахтаясь на грязной постели. Человек шел к нему. Шэню было стыдно, и жалко. Он ничего не смог сделать. Сейчас он, как никогда, был маленьким, беспомощным Сяо-сяо. В глазах темнело, тени сгущались. Вот они уже превратили злобного дядьку в одну большую, темную тень. Вот так сгустились вокруг Сяо-Шао, что тот тоже стал похож на чернильно-черное кубло тьмы. Вот в этом кубле вспыхнуло три угольно-красных огня. Глаза. И метка. И к звону в ушах добавились рык, хруст, и крики ужаса… Но дальше, сплющенный между стеной и силой ци, мальчик уже ничего не видел. *** Это - он чувствовал тогда? Он там был. Почему он не помнил? Да какая разница, почему? Главное, что они это пережили. И тот раз, и нынешний. Сяо-Шао… Юэ Ци… Ци-Гэ, его брат, остался цел. Оба этих раза. И, по сути, оба раза спасал других. Народила ж Царица-в-ночь, не то сына, не то дочь… Благородного дурня. *** Это был Фэнъян. Тогда еще дикий, не такой приветливый, но внезапно внявший уроку, который сам же и выдумал. Их подобрали из того дома с кровавым месивом, отмыли, и выходили. Лихорадка у гэгэ бесследно прошла, больше он не болел. Им даже позволили немного отъесться и встать на ноги, прежде чем снова выгнать на улицу. — Побыстрее проваливайте! — Сказали им. — Я не хочу чтобы у меня были из-за вас проблемы с Владыкой! Вдруг он посчитает, что я тоже вам чего-то не того делаю!.. Они ушли. Они были к этому уже привычные. Прибились к уличным мальчишкам, потом были схвачены работорговцами. Они были смазливые, крепкие, ничейные. Неудивительно что на них позарились. Удивительно, что судьба была к ним милостива по своему, и было в мальчишках что-то под шкурой — что-то жуткое — Из-за чего их не брали в бордели. Хотя, пока торговец пытался, Сяо-Цзю (Уже Сяо-Цзю) успел крепко сдружиться с некоторыми шлюхами. Запомнить, что они не так уж и злы. Злы их клиенты. Он еще отомстит. Линька тоже закончилась, Ци-Гэ почернел. Вместо двух белых котят, получился один белый и злющий, и один добрый увалень, черный с белым кончиком. В череде новых дней, дети начали забывать о том, что когда-то было иначе. Вообще ранние, травматические события, никак не желали оставаться в памяти. Вскоре не осталось вообще ничего. Только ощущение: Что они братья. И что пришли из одного места. *** Цзю снова тошнило. Кто-то попытался перекатить его на бок, чтобы не подавился. Цзю укусил. Жертва заголосила. Приятное. *** Бывшая третья фурия, (Бывают ли они бывшими?) действительно уже прибыла, и ожидала подругу с трепетом. Как влюбленная. Прямо на входе. Она раздобрела, конечно. Из звонкого, хрупкого цветочка, превратилась в налитой пышный фрукт. Но она все еще была хороша, эта жена и мать. А главное, ее синие глаза смотрели на Ми Ли с былой нежностью и пониманием. И окрепшим с возрастом умом. Они поздоровались, обнялись, переплетя хвосты. Ми Ли обернулась, чтобы убедиться, как протаскивают мимо их ценный груз. Как проходит следом скулящий целитель с прокушенной рукой. — Это?.. — Тихим шепотом уточнила шимэй Гунъи. — Это Шэнь Цинцю, с Цинцзина. Все… очень странно прошло. — Действительно? Ты должна будешь мне рассказать. — Гунъи посмотрела. Ми Ли согласно повела хвостом. Они поговорят об этом. — Старый Глава Дворца остался в столице, улаживать дела с императором и Цанцюном. — Сообщила Ми Ли. — Как это ожидаемо. Как удобно. — Да. Хорошее время. — Так же, как и твое назначение на новый пост. Очень своевременно. Поздравляю. — Ну, нужна же была причина, чтобы вытащить тебя сюда. Хоть бы и на церемонию. Мне не справиться со всем одной. — Да? А я-то дурочка посчитала, что ты по мне соскучилась! О, как я могла тебе верить? Черствое сердце этой женщины не знает чувств! — Шимей Гунъи наигранно заахала. И уже Ми Ли посмотрела. — Ладно-ладно. Ты права. Но пока тебя не было, я пыталась все проверить, пролезть вглубь и узнать. У меня не получилось. — Да. У меня тоже. Но ты мне веришь? — Как самой себе! — Прелестное круглое лицо знатной матроны на миг погрузилось в злые тени из прошлого. — Мальчик не может нам пригодиться? — Может. Но за ним будут хорошо следить, а сам он подлый и не сговорчивый. — Тогда не стоит обращаться к нему. Нам поможет другой мальчик. — Другой? — Ми Ли удивилась. Они никого больше не арестовывали. — Но который? — Как? Конечно же, мой старший сын.