Дабблы с нашими гавриками.

Ликер находился точно в этом же месте. Правда, его другу пришлось ретироваться. Неожиданно появившиеся неотложные дела были как никуда кстати. Он не испытывал возмущения, ему было нормально побыть какое-то время одному, под своими мыслями. Было уже довольно поздно, и разговоры стихли. Помещение опустело, за исключением парочки ханыг, устроившихся на дальних рядах и мирно посапывающих. Тусклый свет ламп едва освещал потемневшие углы, создавая ощущение интимности и уюта. Стойка бара, отполированная до блеска, отражала немногочисленные огоньки, придавая обстановке едва уловимый шарм уединения. Ликер сидел за своим столиком, перед ним стоял недопитый стакан самбуки. Он лениво крутил его в руках, глядя в мутную жидкость и погружаясь в свои мысли. Ему нравилось наблюдать за тем, как время будто бы замедляется в такие моменты, когда ночь вступает в свои права, а мир за окном становится почти нереальным. Его глаза лениво скользили по интерьеру, отмечая каждый мелкий нюанс. В этом баре было что-то притягательное, неуловимое. Может, это была атмосфера старого мира, где каждый предмет имел свою историю, или же просто ощущение спокойствия, которое здесь царило. Ликер любил такие места — тихие, уютные, где можно было на время забыть о суете и погрузиться в размышления, хотя большинство его знакомых были уверены в абсолютно противоположном. Он прислушивался к звукам, которые наполняли бар: редкое постукивание капель дождя по оконному стеклу, тихий шорох ветра за дверью. Так погрузившись в рефлексию, он даже не заметил, как к нему приблизился официант. — Я полагаю, вам ещё налить? — звучит теплый тембр со стороны, из-за чего Ликёр возвращается в реальность. В начале, он с долей непонимания подымает взгляд на мужчину, который решил его потревожить. Проведя несколько секунд с полном молчании, от чего парень сделал немного неловкое лицо и почесал затылок, Ликер наконец-то понял что к чему. — Ах, да, конечно. Он дал добро, и парень начал медленно заполнять бокал. Ликер уже не пытался уйти снова в себя, находясь в реальности. Только сейчас он смог изучить парня и вспомнить, что это тот самый, про которого заходила речь с другом недавно. У него были темно-русые волосы и голубые глаза. Поведение и само построение лицевых черт казались Ликеру чем-то знакомым, но пока что он не мог понять точно, что именно. Парень был молод, возможно, не старше двадцати. У него были уверенные движения, но в глазах проскальзывала неуверенность, типичная для новичков. Ликер разглядывал его, пытаясь понять, что именно так привлекло его внимание. Парень заметил то, как на него смотрит мужчина и ему стало малость неловко. — Часто вас тут замечаю, хотя не сказал бы что вы похоже на местных алкоголиков. Любитель? Ликер усмехнулся, опуская взгляд на стакан, чтобы не испепелять мальчика странным взглядом. — Можно и так сказать, — пробормотал он, наслаждаясь новыми ощущениями, и ему стало интересно, что же этот официант из себя представляет. Было уже поздно, поэтому он осмелился предложить, хотя в его случае усилий много не требовалось. — Я, конечно, знаю, что нельзя отвлекать официантов от работы, но может быть вы хотите составить компанию одинокому мне? Парень застыл на мгновение, явно не ожидая такого предложения. В его глазах мелькнула смесь удивления и замешательства, но вскоре он овладел собой и улыбнулся. — Я не пью, но мог бы с вами посидеть, все равно заказов нет. — он улыбается Ликеру, с он в свою очередь ощущает какие-то мурашки, которые заставили его сердце дрогнуть. Несдержано улыбаясь ему в ответ, он наблюдает как тот присаживается напротив него. — Я так понимаю, вы не особо давно работаете в подобном заведении, — дергает за естественный факт Лик, — Как могу к вам обращаться? — Я Ной, — мужчине становится немного неловко, когда он понимает, что то, что он был здесь недавно так заметно, но Ликер не делает на этом зациклиться, хотя оставляет предчувствие этого. — Можешь звать меня Ликер. Я относительно недавно перебрался в Италию и пока что ваш бар мне нравится больше всего. И персонал приятный. От такого явного комплимента становится неловко, но в то же время прошлое сомнение окончательно покидает Ноя. Он улыбается и потирает затылок, пока собеседник старается не явно, но наблюдать за ним. — Получается вы не местный, хотя по вам не особо скажешь. Откуда переехали? — Я из Англии. Ной немного удивленно вскидывает брови, после чего выдает довольно неожиданный факт. — Я тоже из Англии. Прожил там большую часть своей жизни, но переехал сюда недавно. Ликера приятно удивляет этот факт. Это снова заставляет его задуматься, после чего его губы расплываются в лёгкой усмешке. — Могу спросить, по каким дням вы работаете? — Ной задумывается, оценивая то, хочет ли он говорить. Но в итоге, он не сдерживается. — Я работаю в ночную смену через день. Ликёр кивает. После чего переводит взгляд на наручные часы. Время приближалось к раннему утру, поэтому пора было собраться домой. У него была работа, а ещё ему наверно стоило поспать, но это уже как получится. Его сон испортился и в последнее время он спал меньше, чем ему нужно. С едой тоже иногда возникали неувязки, да и оказывается натуральное мясо в наше время очень дорогое, а то, что называли "мясом" голод не утоляло. Как бы не был приятен новый знакомый, надо было расстаться. — Надеюсь, скоро мы с вами снова пересечёмся. Мне уже к сожалению следует идти. — Ликёр подымается с места, вслед чему слышился жалобный скрежет ножек стула о пол, о который им пришлось отъехать. Несмотря на то, что такая спонтанность ухода была не специальна, а скорее элементарным шармом Ликера, это всегда оставляло за собой загадочность и желание узнать собеседника получше, что собственно и почувствовал официант, который толком не успел обжиться в его компании. Малость растерянно он следит за соберающимся Ликером, думая, как на это реагировать. В чувства его приводит он же, когда кладет перед ним крупюру, которая покрывает даже больше, чем он выпил. — За хорошую компанию, без сдачи. — Да... Хорошо. До свидания. — Доброй ночи. Ликер неспешно покинул бар, за его спиной едва слышно звенели колокольчики у двери. Ной остался один, задумчиво провожая взглядом "незнакомца", с которым толком не успел познакомиться. Однако интуиция подсказывала, что эта встреча не будет последней. На улице Ликера сразу окутал прохладный воздух, вызвавший мурашки по всему телу. Несмотря на мгновенное желание вернуться в тёплое помещение, он продолжил идти вперёд по уже не такой темной улице. Небо начало светлеть, предвещая скорый восход солнца. В голове Ликера, несмотря на дрожь, продолжали роиться мысли о том, что именно его зацепило в образе официанта. Эта мысль пока оставалась неясной. Достигнув своего дома, он сначала небрежно сбросил обувь, позволяя ей упасть на пол, но затем аккуратно поднял её и поставил на место. Раньше он бы просто оставил её лежать там, где упала. Уставше он вошёл в ванную и скинул рубашку вниз, ближе к стиральной машинке, следом полетели и штаны и носки. Стоило принять душ, отпустив мысли о новом знакомом. ... Ликер, закутавшись в полотенце, сидел на корточках, отмеряя стиральный порошок в мерном стаканчике с такой скрупулёзностью, будто от этого зависела судьба мира. Осторожно задвинув ячейку и нажав несколько кнопок, он дождался запуска стиральной машины и с облегчением выдохнул. Выйдя на кухню, он взглянул в окно. Рассвет уже полностью наступил, и на улице было слышно редкое щебетание птиц. Кухня казалась пустой и безжизненной. Ликер открыл холодильник и скучающе пробежался взглядом по полупустым полкам. Найдя вчерашние стейки, он положил их на тарелку, поставил в микроволновку и включил на пару минут подогрева. Усаживаясь на стул, Ликер потянулся к подоконнику, где валялась одна из разбросанных по всей квартире пачек сигарет. Доставая одну, он её подпалил и начал неспешно курить. Помещение мгновенно заполнилось терпким запахом табака, но ему было наплевать. Когда-то подобный поступок мог бы вызвать бурю негодования и скандал, но сейчас Ликер спокойно курил, зная, что никто не сможет возразить или помешать ему наслаждаться этим моментом уединения. Когда он услышал писк микроволновки, то поднялся и забрал таблетку. Садясь обратно, он начал неспешно есть, отделяя кусочки на поменьше и пережёвывая. Как такового аппетита не было, так скоро нужно будет и снова идти на работу. *** Прошла рабочая неделя, и Ликёр почти забыл о том официанте, с которым они познакомились в баре. Но судьба снова привела его туда. Проходя внутрь, он уже собирался сесть на своё обычное место, но заметил знакомую фигуру. Ной, казалось, стоял слишком долго у клиента, что-то бурно обсуждая. Чисто из интереса, Ликёр остановился и начал наблюдать за ними. Как оказалось, Ной спорил с пьяным человеком, который не хотел платить полную сумму за выпивку. Ситуация накалялась, и Ной явно терял терпение. Ликёр почувствовал, что не может оставаться в стороне. Он подошёл ближе, чтобы расслышать, о чём они спорят. — Я тебе говорю, что не буду платить за это пойло! — выкрикнул пьяный, ударив кулаком по столу. — Вы заказали и выпили, значит, должны заплатить, — ответил Ной, пытаясь сохранять спокойствие. Ликёр заметил, как пьяный мужик начинает мельтешить, что уже предвещало неприятности. Ной выглядел отнюдь не грозно, поэтому тот и не собирался его слушать. Некоторые по-хорошему не понимают. Решив вмешаться, Ликёр подошёл со спины к клиенту и, когда тот вскакивал, будучи разгневанным и взбешённым, оказался рядом. Ситуация стремительно накалялась, и Ликёр не стал терять времени. Когда мужик уже почти перешёл к рукоприкладству, Ликёр решительно примерил силу. Положив руку на плечо наглого борыги, он требовательно надавил, заставив его пьяное тело под гнётом давления вернуться на стул. Пьяный дернулся, пытаясь вырваться, но Ликёр держал его крепко. — Слушай, парень, — произнёс Ликёр спокойным, но твёрдым голосом. Его взгляд был направлен прямо на него, создавая эффект напряжения между ними. — Заплати за свой счёт и убирайся отсюда по-хорошему. Пьяный мужик замер на мгновение, почувствовав, что не стоит дальше испытывать судьбу. Он оглянулся и встретил холодный, непреклонный взгляд Ликёра. После короткой, напряжённой паузы он, кряхтя и бормоча под нос, вытащил кошелёк и бросил несколько купюр на стол. — Ладно, ладно, вот, держи свои деньги, — проворчал он, вставая с места и направляясь к выходу. Когда он ушёл, Ной облегчённо выдохнул и посмотрел на Ликёра с благодарностью. — Спасибо, я думал, что он сейчас начнёт буянить, — сказал Ной, обтирая лоб. Ликёр кивнул, усаживаясь за столик. — Некоторых по-хорошему не возьмёшь, — спокойно заметил он. — Надеюсь, теперь тут будет потише. Видимо, Ной недооценил своего нового знакомого, который сейчас оказался как никогда кстати. Он мог бы просто пройти мимо и сделать вид, что они не знакомы, но полез в передрягу, не боясь получить и сам. — Думаю, мне стоит поблагодарить тебя, — сказал Ной, немного робея, но всё же подходя ближе к Ликёру. — Не каждый бы решился помочь в такой ситуации. Ликёр посмотрел на него, всё ещё с лёгкой усмешкой на лице. — Да ладно тебе, — Ликер покачал головой, показывая всем видом что ему ничего не нужно. — Иногда полезно встряхнуть кое-кого, чтобы напомнить, что границы всё-таки существуют. Ной усмехнулся, прижимая записной блокнот к груди. Похоже, Ликёр не был восприимчив к благодарности. Тем не менее, он задал вопрос по поводу заказа. — Что будете заказывать? — Что-то на твой вкус, хочется отдохнуть после рабочей недели, — ответил Ликёр, слегка улыбнувшись. Ной кивнул, его глаза блеснули от неожиданной свободы выбора. — Хорошо, я принесу что-нибудь особенное, — сказал он, отправляясь к барной стойке. Ликёр наблюдал за ним, чувствуя, что в этом баре, среди суматохи и проблем, нашёл что-то неожиданно ценное — понимание и компанию, пусть даже временную. С этого все и началось. *** Ликер быстро перебирал ногами по асфальту, направляясь к месту встречи, которую они с Ноем договорились. Утро показывало всем своим видом, что встал он зря. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в мягкие оттенки розового и оранжевого. Воздух был свеж и прохладен, наполняя легкие ароматом росы и цветущих деревьев. Парк постепенно оживал: утренние пташки заливались мелодичными трелями, пробуждая всё вокруг к новому дню. Подходя ближе к входу, он заметил знакомую фигуру, и на душе сразу появилось чувство какого-то успокоения и умиротворения. Засунув руки в карманы, он довольно быстро добрался до него. Ной выглядел радостно и явно был рад снова увидеть его, что вызвало на лице Ликера лёгкую улыбку. — Привет, — поздоровался Ликер. На парне была голубая рубашка в клеточку, пуговицы были расстегнуты, а под ней виднелась белая футболка. За его спиной была сумка гитароподобной формы. — Привет, Ликер, — Ной широко улыбнулся, его глаза светились теплотой. — Рад тебя видеть. Как ты? — Неплохо, — ответил Ликер, слегка пожав плечами. — А ты как? Всё в порядке? — Да, всё отлично. У меня была пара идей для новых песен, так что решил выйти на свежий воздух, чтобы обдумать их. — Ной слегка взмахнул сумкой за спиной. — Пойдём, найдем место поуютнее, чтобы не мешали. Ликер кивнул, и они двинулись по дорожке парка. Несмотря на сумбурное утро, компания Ноя быстро подняла ему настроение. Их беседа текла легко и непринужденно, а утреннее солнце, пробивающееся сквозь листву, добавляло этому моменту особого очарования. Подходя к лавочке, которая стояла в тени под деревом, они уселись на неё. Вокруг не было никого, только они вдвоём и природа. Тишину нарушал лишь шёпот листьев, колышимых утренним ветерком. Ной начал копошиться с гитарой: сначала снимая её с плеча, а затем осторожно доставая из чехла. Ликер наблюдал со стороны, его глаза были полны спокойного интереса. За время, пока Ной занимался гитарой, Ликер успел достать из кармана пачку сигарет и закурить. Сладковатый запах табака начал распространяться вокруг, медленно заполняя утренний воздух. Ной заметил это далеко не сразу, а только когда запах достиг его рецепторов. Он с долей осуждения и недовольства в глазах посмотрел в сторону Ликера. Ликер не сразу понял, в чём дело, но, заметив выражение лица Ноя и оценив ситуацию, тихо усмехнулся. — Прости, прости, — он извинился, доставая сигарету изо рта и туша её о рядом стоящую мусорку, куда и выкинул окурок. — Забыл, что ты не любишь запах сигарет. Ной кивнул, его лицо смягчилось. — Ничего, просто не могу терпеть этот запах, особенно утром. Ликер снова усмехнулся, прикрывая глаза от яркого света, пробивающегося сквозь листву. Ной, закончив с гитарой, провёл по струнам, проверяя настройку. Её мягкий звук разлетелся по парку, смешиваясь с пением птиц и шорохом листвы. — У тебя всегда такой насыщенный утренний ритуал? — спросил Ной, усмехаясь. — В какой-то степени, — Ликер пожал плечами, улыбаясь в ответ. — Но я больше люблю утро за его спокойствие и возможность побыть наедине с собой. Ной кивнул, снова пробежав пальцами по струнам, вызывая мелодичные аккорды. Ликер замолк, казался безучастным, но на самом деле очень внимательно слушал, как наигрывал Ной. Где-то глубоко что-то ойкнуло, заставляя триггер воспоминаний всплыть в памяти. Мягкие аккорды и приятная мелодия переносили его назад, к тем дням, когда он и Сокра играли вместе. Они проводили бесчисленные часы, сидя вместе, обсуждая музыку, мечты и планы на будущее. Вспомнились их посиделки в этом же парке, когда Сокра играл на гитаре, а Ликер чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Ной, с его манерой игры, напоминающей Сокру, вызвал в Ликере бурю чувств. Его игра была похожа на ту, что всегда наполняла сердце Ликера теплом и уютом. Эти воспоминания были одновременно сладкими и горькими, напоминая о потере, но и о том счастье, которое они когда-то делили. Ликер вздохнул, стараясь удержать эти чувства на поверхности, не давая им полностью захватить его. Он знал, что не может вернуться к тем дням, но музыка Ноя напомнила ему об этом. — Хорошо играешь, — тихо сказал Ликер, едва сдерживая улыбку. Ликер не мог не заметить, как Ной напоминал Сокру — манерой держаться, лёгким взглядом, даже некоторыми движениями пальцев по струнам. Всё это казалось странно знакомым и дорогим. Его повадки, привычки, заядлое доброе сердце и этот внимательный взгляд. Черты лица, все-все-все. Это иногда даже пугало Ликера. Он был для него, словно призрак прошлого. Иногда казалось, будто рядом с ним и вправду находится его любимый, но Ликер понимал, что не может ударяться в эти миражи. — Когда-то давно, я тоже играл на гитаре, — пробормотал Ликер, словно бы в полголоса. Ной перестал играть, внимательно прислушиваясь к словам Ликера. Этот комментарий был для него неожиданностью, он не знал о таком увлечении друга. Желание узнать больше мгновенно вспыхнуло в нём, но он понимал, что это может быть слишком бестактно. — Почему бы тебе не попробовать сыграть? — повторил Ной с мягкой настойчивостью. Ликер отвел взгляд, пытаясь найти слова для отказа. — Давай, попробуй. Ты же сам сказал, что когда-то играл. Ной так сильно напоминал ему Сокру, что сопротивляться было невозможно. Сокра всегда знал, как убедить его, и теперь Ной. В конце концов, он не смог отказать. — Хорошо, — наконец произнёс Ликер, вздыхая. — Дай мне гитару. Выдавил он, протягивая руку за гитарой. Ной с радостью передал инструмент. Пальцы Ликера осторожно коснулись струн, как будто они были живыми и могли отреагировать на его прикосновение. Он долго не играл, и мелодия, которая начала выстраиваться под его пальцами, звучала сначала неуверенно. Но с каждым аккордом он чувствовал, как память возвращается, как будто его руки сами вспоминают движение. Ной замер, с восхищением и интересом наблюдая за ним. Ликер, погруженный в мелодию, постепенно почувствовал, как старые воспоминания оживают, как будто он снова вернулся в те дни, когда они с Сокрой играли вместе. Он улыбнулся про себя, наслаждаясь музыкой и тем, как она приносит ему ощущение покоя. Когда мелодия затихла, Ной, не сдерживая улыбку, произнес: — Это было прекрасно. Ты должен играть чаще. Ликер скрептически улыбается и слабо кивает, отдавая предпотчение просто пропустить это мимо ушей, а не воспринимать это в серьез. *** Ликер сидел на диване, рассеянно глядя на экран телевизора, который сейчас показывал какой-то фильм. Он был у Ноя в гостях — это стало довольно частым событием в последнее время. Ной, сидящий рядом, периодически бросал на него короткие взгляды, как будто обдумывал что-то важное. Ликёр, погружённый в свои мысли, не особо задумывался о поведении друга, предпочитая не вмешиваться и не пытаться разгадать его намерения. В какой-то момент он почувствовал мягкое прикосновение к своей руке. Ликер опустил взгляд и увидел, что Ной осторожно положил свою руку на его, продолжая смотреть в экран. Этот жест застал Ликера врасплох. Смущение вспыхнуло внутри, и он неловко отвернулся, стараясь вернуться к фильму. Однако теплота от руки Ноя начала распространяться по телу, вызывая смешанные чувства. Это тепло несло в себе как успокоение, так и тревогу. Ликер инстинктивно хотел убрать руку, но словно не мог этого сделать — его парализовала эта внезапная близость. Попытавшись отвлечься и сосредоточиться на фильме, Ликёр сделал несколько глубоких вдохов. Но в этот момент Ной неожиданно остановил фильм, нажав на паузу. Ликёр замер, когда экран погас, оставив их в тишине. Напряжение повисло в воздухе, и он почувствовал, как сердце заколотилось быстрее. Он попытался скрыть смятение, но не мог игнорировать ни жеста Ноя, ни того, что происходило между ними. — Ликёр, — наконец заговорил Ной, его голос был тихим, но твёрдым, — мне нужно поговорить с тобой. Ликёр заметил, что Ной нервничает, и это ещё больше сбило его с толку. Он перевёл взгляд на друга, пытаясь понять, что тот собирается сказать. — Что-то случилось? — осторожно спросил Ликёр, его голос прозвучал тише, чем он ожидал. Ной глубоко вдохнул, словно собираясь с мыслями, и затем, всё так же держа Ликёра за руку, начал говорить: — Случилось, — начал он медленно, выбирая слова. — Последнее время я не могу перестать думать о нас... Не просто как о друзьях. Ликёр почувствовал, как его сердце сжалось. Он не ожидал такого поворота. Тишина становилась всё более невыносимой, и он не знал, что ответить. Но Ной продолжил: — Я знаю, что это неожиданно, и, возможно, не вовремя... Но я не могу больше молчать. — Ной сжал руку Ликёра чуть крепче. — Мне важно знать, что ты чувствуешь... о нас. Я не хочу, чтобы это разрушило нашу дружбу, но и притворяться, что ничего не происходит, я больше не могу. Ликёр замер, ощущая тяжесть слов Ноя. Он никогда не задумывался о том, чтобы рассматривать их отношения под другим углом. Но сейчас, когда эти слова прозвучали, он осознал, что не может игнорировать это. Внутри всё смешалось — страх, тревога, и одновременно нечто давно забытое старое... — Ной, я... — Ликёр остановился, не зная, как сформулировать свои мысли. — Это... неожиданно. Ной кивнул, понимая его замешательство. — Я понимаю, — ответил он мягко. — Я не прошу тебя сразу что-то решать. Я просто хочу, чтобы ты знал, что для меня это важно. Если тебе нужно время, я готов подождать. Главное — чтобы ты был честен с собой и со мной. Ликёр смотрел на Ноя, пытаясь разобраться в себе. Его тревога постепенно начала ослабевать, уступая не совсем понятному чувству. Он знал, что этот разговор изменит многое, но что он должен был ответить? Секунды тянулись, словно часы. Внутри Ликёра шла борьба. Он осознал, что Ноя это действительно важно. Он чувствовал рядом с ним то... Что чувствовал рядом с Сокрой. А если он откажет, то это все закончится? Только одна такая мысль заставила голову загудеть. Он не хотел, что бы это заканивалось. — Может быть, — начал Ликёр осторожно, не отводя взгляда от Ноя, — мы могли бы попробовать. Глаза Ноя чуть расширились, отражая неожиданное облегчение и радость. — Только если ты действительно этого хочешь, — тихо добавил Ной, всё ещё не отпуская руку Ликёра. Ликёр кивнул, чувствуя, как тревога постепенно отступает. Он не был уверен в том, что ждёт их впереди, но понимал одно: он не хотел потерять Сокру Ноя. — Да, — наконец сказал Ликёр, крепче сжав руку Ноя. — Давай попробуем. Тишина, которая наступила после этих слов, больше не казалась напряжённой. Пока Ной выглядел счастливым... Ликер чувствовал себя лучше и огромный груз сомнения отходил на другой план. *** Ликёр в очередной раз шёл забрать Ноя с работы, это стало для него привычным делом. Не то чтобы Ликёр жаждал этой обязанности, но он знал, что ночи могут быть опасными. Ной работал допоздна, и мысль о том, что тот может столкнуться с неприятностями по дороге домой, беспокоила Ликёра. Город в это время уже погружался в полумрак, и улицы становились всё более пустынными. Ликёр привык к этому маршруту. Когда Ликёр увидел, что заведение закрыто, его тревога усилилась. Он ожидал, что Ной будет идти ему навстречу, но улица была пуста. Доставая телефон, Ликёр с трудом сохранял спокойствие, а каждый гудок в трубке только увеличивал его напряжение. Но Ной не отвечал. Ликёр замер на месте, чувствуя, как внутри закипает смесь страха и гнева. Всё, что оставалось — вернуться домой и ждать, несмотря на растущее беспокойство. *** Под утро, когда Ликёр уже почти отчаялся, входная дверь тихо приоткрылась. Услышав это, Ликёр мгновенно поднялся с дивана. Волнение, которое копилось всю ночь, превратилось в пульсирующее раздражение. Ной вошёл в квартиру, стараясь не шуметь, но Ликёр уже был рядом, его сердце колотилось от смеси облегчения и гнева. — Где ты был? — резко спросил Ликёр, глаза его блестели от подавленных эмоций. Не дожидаясь ответа, он схватил Ноя за предплечье и сжал его так, что Ной вздрогнул от боли. Это движение было инстинктивным, как попытка удержать его рядом, не дать исчезнуть. Ной болезненно поморщился, чувствуя крепкую хватку Ликёра. — Ликёр, отпусти, — прохрипел он, пытаясь вырваться, но Ликёр лишь сжал руку ещё сильнее. — Ты хоть понимаешь, что я переживал? — Ликёр смотрел прямо в глаза Ноя, не отпуская его. — Как ты вообще можешь после этого так спокойно возвращаться сюда. Ной почувствовал, как его предплечье начинает неметь, но всё-таки собрался с силами, чтобы ответить. — Ликёр, я предупреждал тебя, что пойду на вечеринку с друзьями, — голос Ноя звучал спокойно, но в нём чувствовалась боль от крепкого захвата. — Ты забыл? Эти слова заставили Ликёра остановиться. Его пальцы немного ослабили хватку, и он медленно отпустил руку Ноя, осознавая, что действительно упустил этот момент. Внутри бушевала борьба между облегчением и чувством вины за то, что он причинил боль. — Прости, — тихо сказал Ликёр, отступая на шаг и опуская взгляд. — Я забыл... Просто... когда ты не взял трубку, я не знал, что думать. Ной, потирая пострадавшую руку, внимательно посмотрел на Ликёра. Он видел в его глазах сожаление и тревогу. Как только это случилось, он сразу убрал болезненный вид с лица и подступил к нему ближе. Ликер был ошеломлен от собственных действий, ощущая как медленно поникает. — Ничего, всё хорошо, я тебя прощаю, — мягко сказал Ной, двигаясь к Ликёру и заключая его в объятия. Ликёр остался стоять на месте, молча, с пустым взглядом, устремлённым в стену. Руки Ноя осторожно обвили его, сжимая в нежных, бережных объятиях. Ликёр не сразу ответил, но потом неуверенно положил руки на спину Ноя, чувствуя, как внутри него что-то медленно, но неотвратимо пробуждается. Когда Ликёр провёл рукой по спине Ноя, воспоминания о прошлом вдруг нахлынули на него. Эти прикосновения были до боли знакомыми, словно возвращение в прошлое, в мир, который он давно потерял. В этом тепле и нежности было что-то обманчиво-утешительное, заставляющее его сердце болезненно сжиматься. Неожиданно Ной медленно поднял голову и посмотрел Ликёру в глаза, в его взгляде была смесь заботы и решимости. Ликёр почувствовал, как Ной приближается, и прежде чем успел что-то сказать или сделать, его губы коснулись губ Ликёра. Этот поцелуй застал Ликёра врасплох. Он был нежным, осторожным, и в то же время наполненным чем-то глубоким, словно Ной пытался вложить в него всю свою заботу и чувства. Ликёр инстинктивно закрыл глаза, позволив моменту захватить его. Но вместо того, чтобы полностью отдаться этим ощущениям, перед его внутренним взором всплыла другая фигура — Сокра. Воспоминания о Сокре, их прошлые моменты, их прикосновения, всё это накрыло Ликёра волной. Он чувствовал, как образы переплетаются с реальностью, и вот уже в этом поцелуе он искал черты, манеры и теплоту другого человека, которого когда-то так любил. Ликёр не мог избавиться от ощущения, что этот момент слишком напоминает ему те, что он переживал с Сокрой. Он замер, его разум метался между настоящим и прошлым, и в этот момент Ликёр понял, что так и не смог полностью отпустить своё прошлое. Поцелуй продолжался всего несколько секунд, но для Ликёра они растянулись в бесконечность. Когда Ной наконец отстранился, Ликёр открыл глаза, но всё ещё был под впечатлением от этих смешанных чувств. Ной посмотрел на него с мягкой улыбкой, не замечая, что Ликёр был где-то далеко мыслями. — Ликёр... — тихо прошептал Ной, всё ещё держась близко. Ликёр хотел ответить, но в этот момент его мысли снова вернулись к Сокре, к тому, что они никогда больше не смогут быть вместе. Осознание этого прокатилось по нему тяжёлой волной. — Прости, — выдохнул Ликёр, слегка отстранившись, не в силах больше оставаться так близко. — Я... мне нужно немного времени. Ной кивнул, слегка растерянный, но не стал настаивать. Он понимал, что внутри Ликёра происходит что-то, что требует времени и пространства. — Я здесь, если что, — сказал он, отступив и давая Ликёру возможность прийти в себя. Уайт (фамилия Ликера на данный момент) выпускает Ноя из объятий и уходит, оставляя Ноя одного в коридоре. *** Ликёр всё больше замечал в Ное то, что его начинало раздражать. Будь то его привычка разбрасывать вещи по квартире или шумные компании друзей, которые часто приходили без предупреждения. Всё это накапливалось, словно маленькие трещины, постепенно разъедая терпение Ликёра. Когда Ликёр вернулся домой, усталость давила на него, как тяжёлый груз. Он сразу заметил, что в гостиной снова собрались друзья Ноя. Их смех и разговоры раздавались по всей квартире, и каждая фраза звучала как вызов его терпению. Ликёр не был в настроении для веселья, но решил пока ничего не говорить. Он молча прошёл в свою комнату, стараясь не обращать внимания на шум, но раздражение росло с каждой минутой. Он надеялся, что компания скоро уйдёт, и ему удастся отдохнуть в тишине. Однако, когда часы тянулись, а звуки веселья не утихали, терпение Ликёра начало иссякать. Он решил дождаться момента, когда останутся они вдвоём, чтобы избежать ненужной сцены при друзьях Ноя. Спустя какое-то время гости начали собираться. Ликёр вышел из комнаты, молча кивая на прощание и с трудом сдерживая накопившийся гнев. Когда за последним из друзей закрылась дверь, Ликёр сразу же повернулся к Ною, уже не в силах держать эмоции под контролем. — Ты вообще когда-нибудь думаешь о других, Ной? — начал он резко, не сдерживая гнева. Его голос был твёрдым, но напряжённым, словно готовым взорваться в любую секунду. — Почему ты постоянно приводишь своих друзей сюда, зная, что я этого не выношу?! Ной, заметив изменение в настроении Ликёра, отступил на шаг, пытаясь понять, что происходит. — Ликёр, я не думал, что тебя это так раздражает, — ответил он, всё ещё пытаясь сохранять спокойствие. — Ты никогда не думаешь! — выкрикнул Ликёр, раздражение в нём наконец вырвалось наружу. — Ты знаешь, как я устал, как мне нужно хотя бы немного покоя, но каждый раз, когда я прихожу домой, здесь шум, беспорядок и твои приятели, которые ведут себя так, словно живут здесь! Ликёр начал ходить по комнате, его руки сжались в кулаки. Он чувствовал, как внутри всё кипит, и в этот момент его злость взяла верх над разумом. Он подошёл к Ною ближе, его взгляд был полон негодования. — Почему ты не можешь подумать обо мне хотя бы раз?! Я не просил много, просто немного тишины и порядка! Но нет, тебе важнее твои тупые вечеринки и этот бардак! Ной, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, сделал попытку успокоить Ликёра. — Ликёр, успокойся, — сказал он тихо, стараясь не провоцировать ещё больший взрыв. — Я не хотел, чтобы так получилось. Я просто думал, что немного развлечения не повредит. Если тебе это мешает, я могу попросить их больше не приходить... Но Ликёр уже не слушал. Он был слишком захвачен своими эмоциями, и в порыве гнева резко схватил Ноя за плечи, притянув к себе. Его глаза сверкали яростью, а голос стал низким и угрожающим. — Если ты не прекратишь, — прошипел Ликёр сквозь стиснутые зубы, — я клянусь, что сделаю так, что тебе самому не захочется возвращаться сюда. Эти слова заставили Ноя замереть. Он почувствовал, как руки Ликёра сжались сильнее, причиняя лёгкую боль. Но вместо того чтобы испугаться или разозлиться в ответ, Ной, как всегда, сохранил самообладание. Он видел, что Ликёр на грани, и понимал, что его парень нуждается не в ответной агрессии, а в поддержке, даже если это сложно. — Ликёр, я понимаю, что ты сейчас зол, — сказал Ной, его голос был мягким, но уверенным. — Но это не повод причинять боль. Ты не хотел этого. Просто... давай успокоимся и поговорим. Я готов сделать всё, чтобы тебе было комфортно, правда. Ликёр медленно ослабил хватку, его руки дрожали от напряжения, а в глазах читалось замешательство. Он не понимал, почему Ной не отвечает на его агрессию тем же. Вместо этого Ной говорил с ним спокойно и заботливо, как будто прощая всё заранее. — Прости... — едва слышно прошептал Ликёр, отпуская Ноя и отступая назад. Его злость начала угасать, оставляя после себя только опустошение и стыд. — Я не хотел так реагировать... Прости меня. Ной кивнул, чувствуя, как напряжение медленно спадает. — Всё в порядке, — сказал он тихо, делая шаг навстречу и осторожно заключая Ликёра в объятия. — Я прощаю тебя. Мы разберёмся с этим. Всё наладится. Ликёр закрыл глаза, чувствуя тепло и спокойствие, которое исходило от Ноя. *** В последние месяцы Ликёр всё чаще замечал, что Ной начинает меняться. Те привычки, жесты и манеры, которые когда-то напоминали ему Сокру, начали исчезать. Ной становился всё более самостоятельным, выражал свои мысли и желания, не оглядываясь на Ликёра. Эта перемена сначала вызывала у Ликёра лёгкое раздражение, но со временем это чувство усиливалось, перерастая в нечто гораздо более тёмное и неконтролируемое. Однажды вечером, когда Ликёр вошёл в их комнату, он увидел Ноя, сидящего на кровати с книгой. В этом было что-то настолько чуждое, что Ликёр почувствовал, как внутри него снова начинает разгораться пламя. Он не мог объяснить, почему это так его злило, но что-то в том, как Ной себя вёл, не давало ему покоя. Ной, заметив напряжение в глазах Ликёра, закрыл книгу и посмотрел на него с беспокойством. — Ликёр, что-то случилось? — тихо спросил он, стараясь понять, что происходит. Ликёр сжал кулаки, чувствуя, как его гнев закипает. — Что с тобой не так, Ной? — резко спросил он, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Ты больше не тот, кем был. Ты изменился. Ты стал другим, и это сводит меня с ума. Ной нахмурился, не понимая, о чём говорит Ликёр. — Я просто взрослею, — начал он осторожно, стараясь не усугублять ситуацию. — Это нормально. Все меняются... Но Ликёр не слушал. Он видел в Ное всё меньше Сокры и всё больше того, что его раздражало. Это осознание, словно нож, вонзалось глубже в его разум, вызывая неконтролируемый прилив гнева. — Нет, ты не понимаешь! — выкрикнул Ликёр, шагнув вперёд. — Ты больше не тот, кем был! Ты уже не похож на Сокру! Это имя, впервые произнесённое вслух в таком контексте, заставило Ноя замереть. Он понял, что причина гнева Ликёра лежит гораздо глубже, чем казалось. — Сокра? — прошептал Ной, понимая, что стоит за этой вспышкой гнева. — Ликёр, я не Сокра... Я никогда не был им. Эти слова вызвали в Ликёре бурю эмоций. Он шагнул к Ною, гнев затмил его разум, и прежде чем он успел осознать свои действия, он схватил Ноя за горло, толкнув его на кровать. В глазах Ликёра была ярость, смешанная с болью. — Ты думаешь, я не знаю этого?! — кричал Ликёр, его пальцы сжимались вокруг шеи Ноя. — Ты думаешь, я не вижу, что ты не он?! Ной начал задыхаться, пытаясь вырваться из железной хватки Ликёра, но тот держал его слишком крепко. Глаза Ноя расширились от ужаса, и он попытался что-то сказать, но хватка Ликёра становилась всё сильнее. В этот момент перед глазами Ликёра внезапно вспыхнуло воспоминание о Сокре. Он вспомнил их последние моменты вместе, как держал его за руку, обещая, что всегда будет помнить. Обещая, что никогда не причинит ему боли. Это воспоминание, как ледяной душ, пролилось на Ликёра, заставив его осознать, что он делает. Его руки ослабли, и он, тяжело дыша, отступил от Ноя, ужаснувшись тому, что едва не натворил. Ной, задыхаясь, медленно поднялся, его руки инстинктивно потянулись к горлу, где ещё оставались следы давления. Он посмотрел на Ликёра, его глаза были полны страха и боли, но в них всё ещё была искра понимания. — Ликёр... — хрипло выдохнул Ной, пытаясь поймать его взгляд. — Пожалуйста, остановись... Ты не хотел этого... Но Ликёр уже не мог оставаться в этой комнате, в этом пространстве, которое теперь было наполнено его собственной виной и ужасом. Он не мог смотреть в глаза Ною, зная, что только что произошло. — Прости... — только и смог прошептать Ликёр, прежде чем броситься к двери. Ной попытался остановить его, но силы были неравны. Ликёр вырвался из комнаты, оставив Ноя одного, и побежал прочь, не разбирая дороги. Внутри него всё клокотало от чувства вины и страха перед самим собой. В его голове снова и снова звучали слова Сокры, как эхо из прошлого: «Ты обещал…» Ликёр бежал, не разбирая дороги, словно пытался сбежать не только от Ноя, но и от самого себя. Ночные улицы мелькали перед глазами, но он ничего не замечал, его сознание было поглощено воспоминаниями, которые, казалось, разрывали его на части. Он остановился, тяжело дыша, где-то на пустой аллее. Его ноги дрожали, а в груди разрасталась пустота, которая с каждым мгновением становилась всё более невыносимой. В голове Ликёра снова и снова всплывал образ Сокры — его голос, его прикосновения, то, как он улыбался, как смотрел на него. Эта картина была настолько ясной, что ему казалось, будто он может протянуть руку и снова прикоснуться к нему. Но с каждым таким воспоминанием в сердце Ликёра углублялась бездонная пропасть. Ной... каждый раз, когда Ликёр смотрел на Ноя, перед его глазами вставал другой человек. Ликёр знал это, чувствовал, что обманывает не только Ноя, но и себя самого. Он думал, что, оставаясь рядом с Ноем, сможет заполнить ту пустоту, которую оставила смерть Сокры. Но каждый раз, когда Ной говорил или что-то делал, Ликёр видел не его, а тень Сокры. Он видел, что Ной пытался стать частью его жизни, но это только усиливало его отчаяние. Ликёр осознавал, что это была зависимость — зависимость от памяти, от ощущения, что Сокра всё ещё рядом. Сокра был для Ликёра не просто любимым человеком, он был его якорем, тем, кто заполнял все пустоты в его душе. И когда Сокра ушёл, Ликёр не мог принять эту потерю. Он не мог смириться с тем, что того, кого он любил больше всего, больше нет. В глубине души он знал, что никто не сможет занять его место, что никто не сможет заполнить ту зияющую рану, которая оставалась с тех пор, как Сокры не стало. Каждый раз, когда Ликёр смотрел на Ноя, он отчаянно пытался увидеть в нём что-то от Сокры. И в этом была его самая большая ошибка. Он искал не Ноя, а того, кто уже давно покинул этот мир. Но каждый раз, когда он замечал что-то похожее, эта боль только усиливалась. Ликёр понимал, что это иллюзия, но не мог избавиться от неё. Он был словно закован в цепи своих воспоминаний, которые держали его крепче любых оков. Теперь, когда он стоял один на этой пустынной улице, его охватило полное отчаяние. Он не мог плакать, слёзы давно иссякли. Внутри него была только пустота и холодное осознание того, что он никогда не сможет по-настоящему отпустить Сокру. Это было как яд, который медленно отравлял его душу, не позволяя двигаться вперёд. Ликёр знал, что Ной никогда не сможет заполнить ту пустоту, что оставил Сокра. Никто не сможет. И пока он будет продолжать искать Сокру в других, пока будет пытаться воскресить прошлое через Ноя или кого-либо ещё, он будет оставаться пленником своих собственных иллюзий. Это осознание било по нему с неумолимой силой, разрывая последние остатки надежды. Он чувствовал, как внутри всё застывает, превращаясь в ледяной комок боли. Ликёр понимал, что его зависимость от памяти о Сокре разрушает не только его самого, но и тех, кто был рядом. Но он не знал, как избавиться от этого чувства. Не знал, как принять то, что Сокра больше нет, и что никто и никогда не сможет его заменить. Ликёр закрыл глаза, пытаясь собрать воедино разбитые кусочки своего сознания, но перед ним снова и снова вставал образ Сокры, недосягаемый и болезненно близкий одновременно. Он понимал, что жить с этим, как раньше, больше не сможет. Но он также понимал, что и отпустить не в силах. Тьма, окружавшая его снаружи, казалась ему ничем по сравнению с той тьмой, что была внутри. Ликёр стоял, погружённый в своё отчаяние, ощущая, как оно захватывает его полностью, не оставляя ничего, кроме пустоты. Ликёр медленно брёл по ночным улицам, погружённый в свои мысли. Шаги отдавались в пустоте, а разум постепенно прояснялся, хотя от этого легче не становилось. Осознание пришло тихо, но неотвратимо: эта жажда, это желание вернуть Сокру, никогда не исчезнет. Оно будет всегда внутри него, гложа изнутри, но развивать его, продолжать цепляться за тени прошлого — это только разрушит всё, что у него есть. Ликёр понимал, что единственное, что ему остаётся, — это смириться. Смириться и научиться жить с этим неутолённым желанием. Он шёл дальше, не замечая ни домов, ни редких прохожих. Всё вокруг казалось чужим, далёким, не имеющим значения. Ликёр знал, что Ной был прав: он не Сокра и никогда им не станет. Ликёр должен был принять это, как бы больно это ни было. Он думал о том, что, возможно, ему предстоит научиться жить с этой пустотой, научиться не искать в других того, кого уже давно нет. Когда он наконец подошёл к своему дому, усталость навалилась на него тяжёлым грузом. Ликёр остановился у двери, чувствуя, как пустота, которую он ощущал в себе, словно слилась с пустотой этого места. Каждый угол, каждый предмет казались чужими, холодными. Этот дом, где он и Ной жили вместе, был теперь пустым, потому что в нём не было того, кто мог бы заполнить этот вакуум в его душе. Он медленно вошёл внутрь, закрыл за собой дверь и остановился в полумраке коридора. В этом месте не было ничего, что могло бы согреть его, придать силы или утешить. Ликёр осмотрелся, ощущая холодную пустоту, которая разливалась по всему пространству. Он знал, что это место никогда не станет для него настоящим домом. Здесь не было того, кто сделал бы это пространство таковым. Ликёр знал, что он был монстром, существом, которое даже не должно было понимать, что такое любовь. Он был инопланетянином, чуждым всем тем эмоциям, которые испытывали другие. И лишь Сокра мог понять его, мог видеть в нём нечто большее, чем просто чужого. Но Сокры больше не было. И Ликёр оставался в этом мире один, пытаясь найти что-то, что никогда не могло быть его. Он знал, что никакие усилия не изменят того, кем он был, и никакие чувства не вернут ему того, кого он потерял. Он знал, что так и останется пленником своего прошлого, но ему больше не хотелось бороться. Не хотелось искать утешение там, где его не могло быть. Всё, что оставалось, — это принять свою судьбу, как бы пустой и холодной она ни была. Ему придётся жить с этим знанием, и возможно, это сделает его ещё более чужим, ещё более одиноким. Но он знал одно: он не станет больше пытаться заменить Сокру. Он научится жить с этой пустотой, потому что ничего другого ему не оставалось. Ликёр остался стоять у окна, наблюдая за тем, как ночь постепенно переходит в утро. Ликёр стоял у окна, погружённый в свои мысли, когда его телефон начал вибрировать в кармане, напоминая о своём присутствии. Глухое гудение, прерываемое сигналами сообщений, не утихало, как будто пыталось пробиться сквозь стену отчаяния, окружавшую Ликёра. Он знал, кто это — Ной. Ной снова пытался достучаться до него, узнать, где он, попытаться всё исправить. Но Ликёр был не в состоянии ответить. Он почувствовал, как внутри него снова поднимается знакомое желание. Жажда дофамина, этого мимолётного ощущения, которое могло вернуть его к воспоминаниям о Сокре. Ликёр знал, что если он ответит, то начнёт снова искать в Ное тень того, кого больше нет. Его руки дрожали, когда он с усилием сдерживал себя от того, чтобы взять трубку или прочитать сообщения. Это было почти невыносимо. Голова начинала болеть от напряжения, а мысли скакали беспорядочно, как беспокойные тени в ночи. Телефон продолжал вибрировать, словно напоминая ему о том, что Ной всё ещё где-то там, пытается его найти, вернуть. Ликёр сжал зубы, пытаясь игнорировать это постоянное напоминание о том, что у него нет сил справиться с этой болью, с этой зависимостью. Он резко отошёл от окна и начал ходить по комнате, с каждым шагом чувствуя, как его внутренний хаос становится всё сильнее. Ликёр провёл рукой по волосам, сжимая их в кулак, пытаясь подавить эти мучительные мысли. В голове у него гудело, словно тысячи пчёл роились в черепной коробке, и каждое напоминание о Сокре било по нему, как хлыст. Почему всё должно быть так? Почему каждый, кого он любит, умирает раньше? Ликёр чувствовал, как эта мысль постепенно захватывает его сознание. Его жизнь была длинной, слишком длинной, и каждый раз, когда он привязывался к кому-то, он знал, что рано или поздно потеряет этого человека. Он знал, что его жизнь — бесконечная череда потерь. Каждый раз, когда он пытался найти кого-то, он осознавал, что это всего лишь временное утешение. Телефон снова зазвонил, но на этот раз Ликёр не выдержал. Он схватил его, готовый наконец ответить, но в последний момент остановился, чувствуя, как желание снова увлекает его в этот порочный круг. Он бросил телефон на кровать, отступая назад, как будто от чего-то опасного. Смысл жизни, когда все, кого он любит, умирают раньше? Зачем ему эта бесконечная, одинокая жизнь, если в ней нет места для того, чтобы любить и быть любимым? Ликёр чувствовал, как сжимается его сердце, как эти вопросы давят на него, лишая последней надежды. Ликёр стоял у окна, погружённый в мрачные мысли, когда к нему пришло решение, простое и безысходное. Если эта жизнь — лишь бесконечная череда потерь и боли, если каждый, кого он любит, умирает раньше, то зачем продолжать это? Он больше не видел смысла в своём существовании. Пустота, которая давно заполнила его душу, теперь требовала радикального решения. Он знал, что хлорка может значительно навредить ему, и эта мысль постепенно начала превращаться в план. Не тратя времени на дальнейшие раздумья, Ликёр накинул куртку и вышел из квартиры, чувствуя странное спокойствие, смешанное с холодным отчаянием. Он дошёл до ближайшего магазина, где скупил целую корзину различных химических средств. Ему было всё равно, что подумает кассир или кто-то из покупателей — их взгляды больше не имели для него значения. Когда Ликёр вернулся домой, он медленно прошёл в ванную комнату, закрыв за собой дверь. Всё, что происходило, казалось ему каким-то отстранённым, словно он наблюдал за собой со стороны. Ликёр методично начал набирать ванну, смешивая в ней все купленные химикаты. Резкий запах хлорки и других средств ударил ему в нос, но это только подтвердило его решимость. Когда ванна была полна, Ликёр на мгновение остановился, взглянув на отражение в зеркале. Он видел перед собой чужого, усталого человека, который не знал, зачем ему дальше жить. Он больше не ощущал себя тем, кем был раньше. Может быть он умер тогда же, когда отчаялся? А то что осталось, лишь бездушная тень. Он медленно снял одежду, чувствуя, как холод ванной комнаты пробирает его до костей. Ликёр залез в воду, ощущая, как жидкость начинает разъедать его кожу. Ощущение было мучительным, но он не отступал. Боль нарастала, охватывая всё его тело, но Ликёр только стиснул зубы, погружаясь в воду глубже. Химикаты, смешанные в ванной, начали действовать, вызывая ужасные ожоги. Кожа Ликёра мгновенно начала покрываться волдырями, а затем обугливаться и отшелушиваться. Боль была почти невыносимой, но Ликёр держался, надеясь, что это принесёт ему конец. Он хотел, чтобы всё это закончилось, чтобы боль, пустота и бесконечное одиночество наконец покинули его. Однако, несмотря на всё, что происходило, Ликёр не умирал. Его тело, покрытое ожогами, не давало ему возможности уйти в забвение. Боль продолжала усиливаться, и он чувствовал, как её волны прокатываются по всему телу, но смерти не было. Химикаты разъедали его плоть, но его тело продолжало сопротивляться, как будто не желало сдаваться. Ликёр закрыл глаза, чувствуя, как в голове всё кружится от боли и химических испарений. Но его разум оставался чётким, и это делало всё только хуже. Он не мог избавиться от своих мыслей, от воспоминаний о Сокре, от осознания, что он обречён на вечную жизнь без того, кого любил. Всё, что он чувствовал, — это ещё большая пустота и отчаяние, чем до этого. Когда боль стала невыносимой, Ликёр вырвался из ванной, его тело дрожало от шока и ожогов. Он упал на холодный пол, ощущая, как воздух обжигает его повреждённые лёгкие. Всё, что он мог сделать, — это тяжело дышать и смотреть на свои обожжённые руки, на которых теперь не осталось и следа былой силы. Он понимал, что даже в смерти ему не дано покоя. Он оставался живым, несмотря на все свои попытки, и это было самым мучительным из всех осознаний. *** Прошло время, и Ликёр постепенно восстанавливался, хотя душевная рана осталась. Его тело исцелилось, ожоги зажили, оставив на коже только слабые следы. Но то, что осталось внутри, не исчезло так легко. Однако, несмотря на всё, он продолжал жить, осознавая, что нет другого пути, кроме как двигаться вперёд. Одним ранним утром, когда город ещё только начинал просыпаться, Ликёр сидел на скамейке в парке, наблюдая за прохожими. Воздух был свежим, напоённым ароматами цветов, а небо — ярким и чистым. Солнце медленно поднималось над горизонтом, заливая всё вокруг тёплым золотистым светом. Его лучи пробивались сквозь кроны деревьев, падая прямо на лицо Ликёра, но он не морщился и не отворачивался. Яркий свет не раздражал его, напротив, он приносил какое-то странное, лёгкое успокоение. Ликёр смотрел на проходящих мимо людей — кто-то спешил на работу, кто-то просто гулял, держа в руках чашку кофе. Он видел, как молодая пара смеётся, прогуливаясь по аллее, как старик читает газету на другой скамейке. В каждом из них была жизнь, что-то настоящее и неприкосновенное, и в этом было что-то красивое, даже если ему самому казалось, что это недосягаемо. Лёгкая улыбка тронула его губы, хотя на душе всё ещё оставался груз. Но сейчас, в этот момент, Ликёр чувствовал, что жизнь продолжает течь, и он тоже продолжает быть её частью, каким бы сложным и запутанным это существование ни было. Сидя на этой скамейке, под яркими лучами утреннего солнца, он понял, что, несмотря на всю боль, он всё ещё здесь. Всё ещё живёт. Может, это и не та жизнь, которой он хотел бы, но она продолжается. Он знал, что дальше будут новые дни, новые испытания, и, возможно, новые возможности. Ликёр глубоко вздохнул, чувствуя, как солнечный свет обогревает его лицо. Это ощущение принесло с собой маленькую, едва уловимую надежду. Мир вокруг был полон движения, света и тепла, и, возможно, он сможет найти свой путь, даже если этот путь будет долгим и непростым. Внутри него всё ещё жила память о Сокре, но теперь она больше не давила так сильно, не заслоняла собой весь остальной мир. Он снова посмотрел на проходящих мимо оптириан, на их улыбки и разговоры, и почувствовал, что, возможно, ему ещё предстоит найти своё место среди них. Люди и оптириане. Какие же они невероятные существа. Солнце продолжало подниматься, заливая парк ярким светом, и Ликёр, чуть прищурившись от его лучей, улыбнулся чуть шире, впервые за долгое время чувствуя, что, возможно, всё не так безнадёжно, как ему казалось раньше.