я не дам тебе разбиться

Хосок не помнит чёткой даты, дня, времени, когда что-то пошло не так, но, пытаясь глазами зацепиться за макушку Юнги в толпе, пытаясь найти его взглядом в столовой, невольно мыслями возвращаясь к нему, он начинает осознавать, что у него не всё в порядке. Может, упал на танцах и не заметил, как приложился головой об пол? А ещё рядом мелькает Чонгук, с которым он, видимо, падал вместе, потому что имя «Чимин» из уст друга слышится чаще, чем простое приветствие. Хосок не может сказать ничего о своих чувствах, он не пытается их разгадать, не думает и не занимается самокопанием — не видит в этом смысла. Пока что. Он наблюдает издалека, предпочитая не вторгаться в чужое личное пространство. Знает, какие последствия могут быть. Понимает, что даже если решится на активные действия, ему нужно будет быть аккуратным, нежным и очень терпеливым. И то в случае, если его не пошлют в первую же секунду, а дадут шанс. Хотя Юнги послать не сможет, наверное. Хосок хочет увидеть Юнги расслабленным, чтобы тот улыбался и не думал трижды, прежде чем сказать при нём хоть слово. Хотеть не вредно — сам себя упрекает. Каждый раз, когда он подходит ближе, когда пытается начать общение, он видит эту явную перемену в состоянии саба. Тот становится меньше визуально, если Чимин рядом — отходит за спину друга. Прячется, сжимается и всеми силами пытается не попасть на глаза доминанта. Хосок понимает, что дело не в нём. Это не особая черта характера, которую Юнги показывает лишь при Хосоке. Юнги так со всеми доминантами, это будто заложенная реакция. Хосок и не думает обвинять Юнги, но никто не может помешать ему грустить и хотеть поближе узнать его. Как никто и не может запретить смотреть на него. Честно, Хосок иногда чувствует себя сталкером, но он аккуратно. Юнги не узнает. Хосок часто видит его в коридорах. Тот чаще всего с Чимином, иногда — с Тэхёном, реже всего — один. Его будто окружили тёплым коконом, не дают дискомфорту тронуть его, оберегают. Юнги в присутствии Чимина и Тэхёна другой. У него взгляд меняется: становится открытым и таким тёплым. Живым. В такие моменты он не контролирует себя, свои действия и мимику — активно разговаривает, машет руками и улыбается. К улыбке Юнги Хосок возвращается чаще, чем ко всему остальному. Улыбка у него прелестная. Другие прилагательные подобрать трудно. А ещё завораживающая и бьющая прямо в сердце. Когда Юнги улыбается, Хосоку приходится прикладывать в два раза больше усилий, чтобы отвернуться и идти дальше по своим делам. Хосок стоит в коридоре. Пара начнётся через десять минут, сегодня он пришёл пораньше, а аудитория ещё не открыта — преподаватель пока не пришёл. Толпа студентов заполонила проход, пройти невозможно. Около противоположной стенки узкого коридора он видит Чимина и Юнги, машет им, на что в ответ получает энергичный помахивание от Чимина и спокойный кивок от Юнги. Они отворачиваются, продолжая разговор, а Хосок смотрит на них. Делать всё равно больше нечего. — За кем сталкеришь? Его хватают сзади за плечо, отчего он вскакивает, резко разворачивается и видит улыбающееся лицо Чонгука. — Сталкерю? — театр одного актёра. Чонгук и не ведётся. — Да, сталкеришь. — Он прослеживает за взглядом Хосока и натыкается на знакомых парней. Ухмыляется, будто всё понимает и без объяснений. — Чимин или Юнги? — Что? — Ты слышал. — Всё, отстань. — Хосок понимает, что нужно перевести тему, потому что конкретно эту он продолжать не хочет. — Что ты тут вообще забыл? У тебя пара на два этажа выше. У Чонгука сегодня настроение прекрасное. Ему нравится подкалывать Хосока, так что он не отказывает себе в этом удовольствии. — Так ты и за мной следишь? — Чонгук хватается за сердце, будто его смертельно ранили. Хосок закатывает глаза так сильно, что сам пугается, что в обратное положение вернуть не сможет. Он не отвечает на глупый вопрос, подталкивая Чонгука в сторону лестницы, чтобы тот перестал его позорить и отправился уже на свои пары. — Ты сегодня только и делаешь, что разбиваешь моё сердце, — произносит Чонгук, сам не удерживаясь от того, чтобы рассмеяться. В приподнятом настроении тот уходит, а Хосок делает глубокий вдох, наконец избавившись от своей головной боли. Наконец преподаватель подходит к двери, звеня ключами в руках. Он открывает дверь, впуская студентов в аудиторию. Хосок напоследок поворачивается в сторону Чимина и Юнги и сталкивается с их взглядами, обращёнными на него. Невольно улыбается, машет рукой, прощаясь, будто так и было изначально задумано, и проходит внутрь. Чувствует, как пылают щёки, — как хорошо, что свидетелями этого небольшого казуса они не стали.

***

Хосок не хочет есть. С утра аппетита нет, но Чонгук насильно заставил его идти с ним в столовую, чтобы ему не было скучно. Всё же он решает взять шоколадку и чай, чтобы не сидеть с пустыми руками. Чонгук же берёт себе полноценный обед. С тяжёлым подносом он двигается в сторону стола. Другого стола. Не того, за которым они обычно сидят. — Ты куда? — Наш столик занят, — балансируя с подносом в руках, кивает он в сторону стола, за которым они обычно сидят. Хосок оглядывается и понимает, что Чонгук прав. Тот продолжает свой путь, а Хосок лишь смиряется и идёт за ним. И только на подходе понимает, что всё это время Чонгук шёл в сторону стола, за которым сидели Чимин и Юнги. Хосок совсем не против сидеть с ними, но он против того, чтобы доставлять им дискомфорт. С Чимином проблем нет, они дружат, и тот чувствует себя комфортно с Хосоком, но с Юнги, который шугается и Хосока, и Чонгука, дело обстоит совсем по-другому. — Доброго всем дня. — Чонгук ставит поднос на стол с грохотом. — И тебе привет. — Чимин смотрит подозрительно. — Наш стол заняли, пришлось присоединиться к вашему. — Садитесь. Юнги чуть отодвигает свой поднос, чтобы Чонгук и Хосок уселись спокойно. Если до их приближения они с Чимином о чём-то разговаривали, то теперь за столом повисает тишина. Никто не произносит ни слова, слышатся только удары вилок о тарелки. Хосок боковым зрением смотрит на Юнги — тот не ест. Еда на подносе, но он лишь играется с ней, будто бы размазывая по тарелке и создавая видимость активной деятельности. — Ты не ешь, — замечает это и Чимин. Юнги от неожиданного громкого голоса друга вздрагивает и бросает умоляющий взгляд на него, прося не обострять тему. Чимин этим мольбам не внемлет: — Тебе нужно поесть, чтобы принять таблетки. Молчать он не будет. Если Юнги сам не следит за собой, то Чимин собирается напоминать об этом сколько потребуется. Хотя он и понимает, что несправедлив к нему. Тот очень старается, делает всё, что предписал врач. После прихода результатов анализов, когда точно стала понятна причина плохого самочувствия, Юнги с двойными усилиями бросился соблюдать предписания: он хорошо кушает, много гуляет, принимает все таблетки, ложится вовремя, спит относительно хорошо. Не глупит. — Не могу. Разговор между друзьями привлекает внимание. — Хотя бы чуть-чуть. Ты же знаешь, что таблетки на пустой желудок нельзя принимать. — Чимин сильно не давит. Никогда и не сможет. Юнги кивает, беря вилку, но кладёт её обратно и укладывает голову на руки. Не может, один вид еды сегодня заставляет его хотеть выблевать все свои органы. У него возникает ощущение, что он позеленел. — Тебя тошнит? Юнги на вопрос от Хосока вскидывает голову и обречённо кивает. — Нужно выпить зелёный чай с мятой, он помогает. Юнги задумывается. В столовой такого не подают, но в кофейне рядом должно быть. Он верит Хосоку, а ещё хочет избавиться от этого противного чувства. Поэтому ждёт, пока Чимин доест, чтобы выйти подышать свежим воздухом, а заодно и взять чай. Тот себя долго ждать не заставляет: заканчивает кушать, относит поднос, возвращается и берёт сумку. Видя это, Чонгук и Хосок тоже встают со своих мест. — А вы куда? — Чимин смотрит, как судорожно Чонгук собирает всё со стола. — С вами, мне так кофе хочется. — Ты же только что выпил целый стакан американо. — А обычно я пью по два. Это заставляет Юнги засмеяться, а следом и Хосок к нему присоединяется. Всё выглядит такой неестественно-глупой перебранкой, но никто не обращает внимания. Чимин делает вид, что поверил в эту сказку про две чашки, перечить он не хочет, так что просто направляется в сторону выхода, а за ним выдвигаются и все остальные.

***

Чимин и Чонгуком возвращаются с двумя стаканами в руках. Раз уж решили зайти в кофейню, то взяли попить всем. Заказ делал Чимин, так что взял всем им по стакану чая, кроме Чонгука. Для него — американо. Чонгук чуть ли не давится кофе, но если выкинет и не допьёт, то всё станет очевидно, поэтому маленькими глотками тот всё же пытается его выпить. Чимин хитро улыбается, глядя на него, а Юнги потихоньку даже начинает привыкать к компании новых знакомых. Те часто оказываются рядом, и ни разу ещё не возникало никаких казусов, заставляющих сердце биться быстрее, а панику охватывать его. Юнги греет руки о стакан, всё же на улице прохладно. Глоток за глотком он понимает, что его не обманули. Чувство тошноты, которое преследовало его с утра, начинает отпускать, а сам он чувствует себя лучше, наконец делая глубокий вдох. Это замечает и Чимин. — Тебе полегче? — спрашивает он, поглаживая руку друга. — Да. — Улыбка появляется на его лице. — Таблетки не забудь. — Надо что-то съесть. Хосок не медлит ни секунды. Он купил себе тортилью с овощами на быстрый перекус, но успеет перед тренировкой ещё раз заскочить в магазин, так что достаёт её из сумки и отдаёт Юнги, который растерянно хлопает глазами на этот жест. — Я могу сходить купить, — пытается спорить он, но понимает, что долго не продержится: настаивать на своём у него никогда не получалось. — Не нужно, если любишь — бери. Юнги кивает. Он открывает упаковку, берёт половинку в руку и приступает к еде, в то время как вокруг него начинают что-то обсуждать. Он даже не пытается влезть в разговор. Кстати, правильно говорят, что аппетит приходит во время еды: он начинает ощущать, каким голодным был всё это время. Закончив кушать, он выпивает таблетки и спокойно откидывается на спинку скамейки. Перерыв быстро заканчивается, и им всем приходится разойтись. Юнги и Чимин уходят вместе, так как пары у них в соседних аудиториях. — Ты со всем этим в порядке? — Чимин хватает Юнги за плечо, заставляя его остановиться на пару секунд посередине уже пустого коридора. — Ты про что? — не понимает он, к чему клонит друг. — Про Чонгука и Хосока, они зачастили. Чимин, честно, не осознаёт причин такого поведения. Да, они с Хосоком хорошо общались, но общение редко выходило за пределы спортивного зала, в течение учебного дня они почти не виделись, а если и виделись, то чаще всего просто здоровались и расходились в разные стороны. — Если они заставляют тебя чувствовать себя нехорошо, то я могу поговорить, чтобы они не напирали так. — Не надо. — Юнги смотрит испуганно, боится даже представить, к чему могут привести такие слова Чимина. — Солнце. — Чимин проводит рукой по его предплечью; он вообще тактильный, Юнги рад, что хотя бы от него может принимать прикосновения спокойно, не желая сбросить с себя руки и отмыться от чужих касаний. — Они ничего не сделают, ты же понимаешь? Ты не должен так волноваться, тебе буквально нельзя. Так что, если они заставляют тебя тревожиться — я с ними поговорю. Юнги задумывается. Они на деле сильно его не волнуют. С Чимином он и так проводит много времени — дома, на прогулках, в кафе — они почти везде вместе. Так что на обеде «делить» его с другими не проблема. Но он понимает, о чём именно говорит Чимин. Об относительно частом присутствии доминантов рядом. Юнги соврёт, если скажет, что проблем нет и не было. Сначала его очень смущали и Чонгук, и Хосок, от их глаз хотелось скрыться, а ещё он отсчитывал секунды, мечтая, чтобы те поскорее ушли, оставив их в покое. Однако человек — существо адаптирующееся, Юнги в том числе. Постепенно он привыкает к их присутствию. Но в первую очередь потому, что их нахождение рядом непринуждённое и лёгкое. Ни один из них не смеет показывать какие-либо различия из-за их принадлежности к разным вторичным гендерам. А ещё они почти не обращают внимания на Юнги. Так что в итоге он не может сказать, что Чонгук и Хосок вызывают в нём явное отторжение. — Я думаю, что всё в порядке, — не врёт он, — особенно пока ты рядом. Я чувствую себя в безопасности. Чимин радуется, не показывает это внешне так явно, но в душе ликует. Дело далеко не в Чонгуке и Хосоке, которых не придётся выгонять. Дело в Юнги, в том, как тот продвинулся и какой он молодец. Каждый маленький шаг — большая победа.

***

Чонгук подходит к университету, поглядывая на экран телефона. Время лишь без двадцати восемь, а тренировка Хосока заканчивается в восемь. В этот раз он переборщил, приехав раньше, чем должен был. На улице ближе к ночи погода становится прохладной, так что он решает зайти внутрь и дождаться Хосока там. Просидев пару минут на диванчике на первом этаже, недалеко от входа, Чонгук решает посмотреть за тренировкой. Двери частично стеклянные, так что, стоя в коридоре, можно спокойно следить за действиями команды. В почти пустом заведении собственные шаги кажутся слишком громкими, Чонгуку хочется продолжить путь на цыпочках, но он сам себя корит за такие глупости. Дойдя до двери, он встаёт чуть левее, чтобы изнутри его не было видно. Не то чтобы кого-то в процессе активной тренировки интересовала тень за дверью. Чонгук сначала бросает взгляд на Хосока. Он в очередной раз может лишь подметить, какой тот хороший танцор. У Хосока прекрасная техника и необычайный талант, а в сочетании с усердной работой это даёт потрясающий результат. Хотел бы он не смотреть на парня рядом с Хосоком, но не получается. Танцующего Хосока он видел сотни раз, а вот Чимина — нет. На совместном мастер-классе он сам активно разучивал движения и был занят, так что наблюдать за ним было проблематично. Сейчас же Чонгук может сконцентрироваться на нём. Чимин от Хосока не отстаёт. Видно, что он танцует в полную силу, чётко следует ритму песни, попадая в такт. Его движения уверенные и чёткие, но одновременно с этим плавные и нежные. Чонгук себе признаётся легко — отвести взгляд от Чимина очень сложно. Тот притягивает, хочется часами так стоять и смотреть, не следя за временем. Чимин Чонгуку приглянулся, спорить тут он не будет. Ему хочется узнать этого саба поближе, но у того, кажется, такая оборона, что её сломить не так просто. Они почти не видятся вдвоём, за редким исключением, когда Чонгуку удаётся перехватить Чимина одного, а когда тот вместе с Хосоком, то предпочитает общаться именно с ним, да и посиделки вчетвером мало помогают двум людям сблизиться. Но Чонгук сдаваться не намерен, он свои попытки бросит только в случае, если Чимин напрямую и серьёзно ему об этом скажет. Хотя тот, наверное, и не замечает ничего. Чонгук думает, что ему следует поговорить с Хосоком, вдруг тот посоветует что-то предпринять. Отпугнуть Чимина настойчивостью не хочется, но и обратного — тоже. Чонгук отскакивает от двери, когда она открывается, и первые студенты высыпаются из зала, быстрым шагом следуя в сторону раздевалок, чтобы как можно скорее переодеться и поехать домой. Чонгук делает пару шагов в сторону, делая вид, что это не он последние минут пятнадцать стоял около двери и подглядывал за занятием. Хосок с Чимином выходят последними и направляются к Чонгуку. Он делает вид, что раздражён их опозданием: — Ты чего так медленно? Играет он хорошо, но Хосока не взять таким. А вот улыбка с лица Чимина сползает. — Я пойду, пока. — Тот не задерживается, сразу уходя в раздевалку. Хосок смотрит удивлённо вслед Чимину, а потом на Чонгука. Не понимает, что происходит. Да и сам тот ничего не понял. — И что это было? — Я пошутил. — Чонгук разводит руками. Они ведь часто так прикалываются друг над другом, друзья всё же, по-другому никак. Хосок задумчиво глядит в направлении, куда ушёл Чимин. — Так я и не про тебя, что с Чимином? — Он разворачивается в сторону Чонгука, взгляд его настолько настороженный, что тому хочется спрятать лицо в ладонях и сделать вид, что его тут нет. — Между вами что-то произошло? — Между какими нами? Мы не общаемся вне наших недопосиделок. — А ты бы хотел, — бросает Хосок невзначай. — Хотел, я и не скрываю. Хосок кивает, не видя смысла что-то говорить. Он ещё тогда предупредил Чонгука относительно Чимина, но ему кажется, что его слова скорее напугали того, хотя тот и не показывает этого. Потому что Чонгук не может найти в себе смелости даже пригласить саба на обед или прогулку. — Сейчас вернусь. — Хосок уходит в раздевалку. Чонгук идёт к выходу и садится. От нервов начинает дёргать ногой. Хосок его таким комком нервов и находит. Он не сдерживает смешка, на что ловит обиженный взгляд друга. — Ты похож на побитого щенка. — Большие глаза Чонгука и его грустное лицо действительно заставляют провести такое сравнение. — Не только похож, чувствую себя так же. Хосок вздыхает на такое заявление. — Пошли, я хочу есть. Молчание сопутствует их дороге, пока они идут до машины Хосока. Старую тему ворошить не хочется, а новую начинать нет желания. Они садятся в машину, и Хосок не выдерживает первым. Он отъезжает со стоянки и сам возвращается к разговору: — Давай с самого начала. — Что? — Давай с самого начала. Что происходит, что ты хочешь, чтобы происходило? Вопрос попадает в самую точку. Потому что происходит ровным счётом ничего, а хочется. — Не знаю, — нагло врёт Чонгук — знает. — Ладно, знаю. Хочется, ну, узнать Чимина поближе, он, скажем так, мне симпатизирует. — Он тебе отказал? — Хосок взгляда с дороги не сводит, но слушает внимательно. — Нет. — Тогда в чём проблема? — не понимает он. Чонгук молчит, пока Хосок паркуется около круглосуточной забегаловки. Драмы драмами, а ужин должен быть по расписанию. — Проблема в том, что ты меня напугал. — И опять этот обиженный взгляд. — Я? Когда? — Ты сказал, что Чимин всех отшивает, а я не хочу, чтобы он и меня отшил, потому что если он скажет «нет», я не смогу продолжать на него давить. Я уважаю чужие слова, мне совесть не позволит продолжить ухаживать за ним, если он даст прямой, чёткий отрицательный ответ. А пока я кручусь в такой неопределённости, будто шанс есть, понимаешь, о чём я? Теперь Хосок понимает переживания друга. И согласен с ним. Говорят, что чёткий отрицательный ответ всегда лучше, чем неопределённость, но люди забывают про простой человеческий фактор: пока у тебя есть хоть малейший шанс, ты будешь надеяться. — Понимаю. — Что мне делать? — хныкает Чонгук, не зная, как подступиться. — Попытаться сблизиться, но не идти напролом. Мне кажется, что если ты даже примитивно позовёшь его обедать, то итог тебе не понравится. — Ты говорил, что он не хочет вообще отношений, почему? — Чонгук надеется, что у Хосока будут ответы. — Я точно не знаю, мы никогда не говорили на эту тему в открытую, но подозрения есть. Надежда загорается в глазах Чонгука. Зная причины, проще действовать. В противном случае это будет ходьба по минному полю. Рванёт рано или поздно. Хосок же сомневается: выдавать чужие секреты ему не хочется, но это и не секрет. Собственные наблюдения. — Мне кажется, он был свидетелем чужих очень нездоровых отношений. — Хосок выбирает золотую середину. Кратко, без имён, но всё же это хоть какая-то информация. Он два плюс два сложить способен. Чонгук кивает, не пытаясь выпытать больше информации. Они отвлекаются на еду, которую им приносят. Каждый думает о своём. Но всё же долго сохранять тишину у Чонгука не получается. Заведение практически пустое, так что она сразу начинает давить. — Но с тобой же он общается, — утверждает он, на что Хосок смеётся. — Но мы и общаемся просто, Чимин и сам это прекрасно понимает. — Хосок убеждён в том, что они спокойно общаются с Чимином, потому что тот уверен, что никогда дальше дружбы они не зайдут. И он с ним согласен. — Как всё сложно… — Ну а ты как хотел?

***

Юнги чётко для себя решил: сегодня он должен сдать задание по основам педагогики. Если не сделает этого — сам себя четвертует. Он решил проникнуться атмосферой учёбы, книг и сходить в библиотеку, чтобы поймать всеобщий настрой. Кто же знал, что после второй пары тут будет так пусто. Всё же все на учёбе, редко у кого в расписании можно заметить такой короткий учебный день. Но делать нечего, раз уж пришёл — план свой реализует. Юнги выбирает самое удобное место — недалеко от окна, с удобным диванчиком вместо стульев. Достаёт свой ноутбук и наушники. Он не любит заниматься в тишине, тогда и думать невольно получается, а ему это не нравится, легче уж заглушить себя спокойной мелодией и сконцентрироваться на нужном. Правда, долго сохранять внимание не получается. Глаза слипаются, так что Юнги откидывается на спинку дивана и прикрывает глаза, думая, что это поможет взбодриться. Но эффект достигается полностью противоположный — он так и засыпает, в неудобной позе, съёжившись от лёгкой прохлады, но самым глубоким сном. И телефон у него на беззвучном стоит, так что даже не слышит, как яростно до него пытаются дозвониться.

***

Хосок отправляется в библиотеку с одной целью — в тишине переждать окно, которое так неудобно стоит в середине учебного дня. Проклинает мысленно всех, кто хоть как-то причастен к составлению расписания. Он садится поближе к розетке, так как телефон показывает критические десять процентов: ночью забыл поставить на зарядку. Видимо, начались проблемы с памятью в таком раннем возрасте. Хосок усаживается на стул, осматривая библиотеку. Взгляд цепляется за такую знакомую макушку, сжавшуюся в комочек на диване. Он пару секунд думает, а потом ноги работают быстрее, чем голова, и Хосок идёт в сторону Юнги, только на подходе задавая себе вопрос: «А зачем?» Оправдание находится быстро, когда Хосок замечает, что тот подрагивает. Он заметил, что Юнги очень мерзлявый. Тот всегда одевается чуть ли не в два раза теплее, чем остальные. Хосок подходит к пледам, которые лежат, сваленные в большую кучу, недалеко от них. Берёт один из них и возвращается к Юнги, чтобы укрыть его. Их университет, как и многие другие учебные заведения в продвинутых странах, старается создать максимально комфортную среду для обучения как доминантов, так и сабмиссивов. К примеру, в библиотеке есть большое количество мягких пледов и подушек на случай, если кому-нибудь срочно потребуется почувствовать себя в комфорте и безопасности, что не такая уж и редкость для сабов. Юнги от ощущения мягкой ткани сквозь сон передёргивает плечами, но не просыпается. Укладывает руки под щёку и выглядит настолько прелестно, что сердце Хосока щемит от этой картины. Он подносит руку с желанием погладить его по щеке, но сам же её отводит. Не имеет права касаться, пока Юнги в таком беззащитном положении. Хосок идёт обратно к месту, на котором расположился. Но взглядом возвращается к Юнги, спящему так близко. Он не может не смотреть, все инстинкты требуют обеспечить тому полную безопасность. Хосок через силу заставляет себя сидеть на месте, но надолго его не хватает, так что в скором времени он пересаживается за соседний стол. Глупо листает меню телефона, каждые пару минут бросая взгляд на Юнги. А тот спит, даже не понимая, причиной каких моральных терзаний невольно стал. Телефон Юнги лежит на столе, и Хосок замечает, как экран ярко загорается. Он чуть вытягивает шею, заглядывая в него, и видит звонок от Чимина. Брать чужой телефон и отвечать на звонок он не собирается, но, когда поступает ещё один, начинает казаться, что дело важное. Хосок перезванивает со своего мобильного. Чимин после первого же гудка берёт трубку. — Привет, что-то срочное? — Голос кажется Хосоку заплаканным. — Ты звонил Юнги, — поясняет он цель звонка, — он рядом со мной. Я решил перезвонить — вдруг что-то важное. — Чёрт возьми, — раздаётся всхлип, — почему он трубку не берёт? — Спит. — Хосок удивлён такой реакцией. — Чимин, что произошло? — Не знаю, я не мог до него дозвониться, начал себя накручивать и волноваться, он не брал трубку, — тараторит тот так быстро, что начинает задыхаться. Делает глубокий вдох. — С ним же всё в порядке? — Думаю, да. — А ты как рядом оказался? — Увидел нечаянно. — Вы где? — В библиотеке. — Сейчас подойду. — И бросает трубку. Хосоку остаётся лишь беспомощно смотреть на телефон, будто тот сможет объяснить, что сейчас произошло.

***

Чимин идёт в библиотеку очень быстрым шагом, не разбирая дороги. Приходит в себя, лишь когда впечатывается в чью-то грудь и отскакивает, еле удерживаясь на ногах. Чонгук аккуратно придерживает его за спину, не давая упасть от неожиданности. Он заглядывает в лицо Чимина и видит слёзы, что стекают по щекам. Паникует совсем чуть-чуть, не зная, как подступиться. — Всё в порядке? Чимин кивает. Голосу своему он сейчас не доверяет, так что лучше всего молчать. — Ты плачешь. — Молодец, Чонгук, поразительная наблюдательность. — Да. — Куда идёшь? Кажется, это самый неловкий разговор, который только был в жизни Чонгука. — В библиотеку. Чонгук всё же решает последовать за Чимином. Вдруг что серьёзное случилось. Да и оставлять того в таком состоянии одного кажется бессердечным. Идут они в полном молчании, лишь изредка Чимин шмыгает носом, что говорит о том, что он продолжает плакать. В библиотеке Чимин видит Хосока и сразу бежит к нему. Чонгук же лишь удивлённо смотрит на происходящее. Хосок прикладывает палец к губам, показывая, что нужно быть тише. Чимин видит Юнги. Живого, здорового Юнги, который просто уснул. Он прижимает ладонь ко рту, пытаясь сдержаться и не начать плакать в голос, но у него не получается. Из-за шума вокруг Юнги открывает глаза. Все взгляды устремляются на него, а сам он, похожий на сонного воробушка, промаргивается. Он видит, в каком состоянии находится Чимин, и сон как рукой снимает. Юнги вскакивает на ноги и подходит к другу. — Что случилось? В ответ на это Чимин лишь качает головой и льнёт в его объятия. Они вместе садятся; плед, до этого гревший Юнги, ложится на Чимина. Юнги пытается сделать хоть что-то, чтобы заставить того почувствовать себя лучше. Чимин сидит, а потом начинает говорить с такой болью в голосе: — Ты не брал трубку, я запаниковал. Юнги внимательно слушает, одновременно с этим гладя друга по спине одной рукой, а второй приобнимая его. — Ты себя довёл, ты же знаешь? Чимин кивает. — Со мной всё в порядке. — Знаю, но я не мог, не мог сделать ничего, просто дал тревоге заполнить каждую клеточку тела, — говорит Чимин шёпотом, но в полной тишине это слышат все. Хосок вообще стоит в полном шоке, чуть ли не с открытым ртом, впервые видя Чимина в таком состоянии. Чонгук хмурится. Он ищет в сумке бутылку воды, которую как раз недавно купил. Подходит и кладёт её на диван. Юнги видит это и благодарно кивает. А Чонгук смотрит на Хосока и, поймав его взгляд, указывает на дверь, намекая, что им пора уходить. Шаги уносят их прочь, а сердца со всей силы рвутся обратно, не желая оставлять сабов одних.