я не дам тебе разбиться

Юнги думал о поведении Чимина несколько дней. С момента в библиотеке они не возвращались к этой теме. Точнее, не возвращался Чимин, а Юнги думал много, придя к не самым приятным выводам. Он решил лишний раз себя не накручивать и просто поговорить с другом. День выдался солнечным и очень тёплым, относительно последних нескольких. Дождь не прекращался, смывая всё с дороги, в том числе и хорошее настроение. Этот проблеск хорошей погоды был нужен им всем, но, к сожалению, прогноз показывал, что дожди вернутся совсем скоро и надолго. Юнги это, если быть честным, не расстраивало. Было какое-то особенное умиротворение в разбушевавшейся стихии. Они с Чимином решили воспользоваться сегодняшним днём, так что в планах было погулять, дать мозгам отдохнуть и настроиться на очередную учебную неделю. Учёба не только доставляла удовольствие, но и умудрялась забирать много сил, так что такие вылазки стали необходимы для расслабления. Собравшись после завтрака, Юнги и Чимин направились на улицу. Не имея, конечно, цели прогулки, они просто ходили, изучая небольшие дворики, время от времени отдыхая, сидя на скамейках. В одном из дворов Чимин заметил кошку с котятами, что успело разбить им сердце, потому что малышей хотелось забрать домой, но хозяйка квартиры изначально их предупредила, что животных привозить нельзя. Чимин решил сбегать в ближайший магазин за кормом. Хотелось сделать хоть что-то, но он боялся, что они убегут, поэтому Юнги остался с животными. Юнги достал телефон, чтобы сфотографировать котят. Он очень любит животных, он всегда хотел котёнка или собачку, но ему не разрешали. У отца была аллергия на шерсть, бывший просто не переносил животных, а сейчас он еле за собой следит, не то чтобы есть силы и возможность заботиться о ком-то ещё. Сделав парочку фотографий, Юнги подходит ближе к углу здания, где котята устроились рядом с матерью, греясь на тёплом солнышке. Он присаживается на корточки и начинает поглаживать котят. Их мать сначала настороженно встаёт на лапы, готовясь защищать своих детей, но, не почувствовав угрозы, ложится обратно. Сзади слышатся быстрые шаги. Обернувшись, Юнги видит Чимина, который, запыхавшись, бежит к ним. — Купил. — Тот вытягивает перед собой упаковок десять корма. — Куда так много? — Юнги недоумённо смотрит на довольного друга. — Лучше много, чем мало. Спорить с этим трудно, так что Юнги забирает из его рук несколько упаковок корма, открывает их и выкладывает содержимое в небольшой пластиковый контейнер, который Чимин тоже взял в магазине, заранее всё продумав. Покормив их, друзья напоследок гладят котят и уходят с тяжестью на сердце. Всегда, когда видишь бездомных животных, хочется всех забрать домой, любить и лелеять. Животные заслуживают добра намного больше, чем люди. Они продолжают свою прогулку в уютном молчании. Как же хорошо, что не всегда нужно разговаривать, чтобы скрасить эти неловкие паузы. Юнги с Чимином хорошо, его безостановочный мыслительный процесс в такие моменты останавливается, и получается выдохнуть. Не думать ни о чём, молчать и при этом чувствовать себя в безопасности и расслабленно — это такое счастье. Но в этот раз Юнги вынужден его нарушить, а то он скоро из-за этих глупых мыслей не сможет нормально спать. — Я, честно, думал, что смогу обойти эту тему стороной, но больше не получается молчать. — Его резкие слова заставляют Чимина вскинуть на него взгляд. — Что произошло в тот день? Чимин прикрывает глаза. Он никогда не признает, как сильно надеялся, что они никогда не вернутся к этому дню его морального срыва. Ему чуть стыдно, но главная причина нежелания говорить об этом кроется не в стыде. Чимин сильный. Он с этим сможет справиться, просто дайте ему чуть-чуть времени; он не хотел признаваться и как-то влиять на Юнги, но оставлять его в неведении кажется несправедливым, учитывая то доверие, которое тот оказывает ему. — Я волнуюсь, — когда молчание затягивается, добавляет Юнги. — То, что произошло с тобой, не могло пройти так бесследно для меня, как я стараюсь показать. А вчера, когда я не мог до тебя дозвониться, мне показалось, что я вернулся в те времена. Юнги смотрит со слезами в глазах. Он догадывался, но так не хотел слышать подтверждения своих подозрений. Юнги двигается левее, ближе к Чимину, беря того за руку. Безмолвно показывает, что он рядом. — Я чувствую себя виноватым. — Признать это было проще, чем Чимину казалось изначально. — Почему? — Голос срывается на шёпот. — Потому что я просто тебя оставил. Я ничего не делал, Юнги. Ты пропал со всех радаров, ты перестал общаться с родителями, ты перестал общаться с нашими общими друзьями, ты перестал общаться со мной. Мы знакомы, сколько себя помним, я не должен был просто смиряться с этим, не должен был чувствовать обиду на тебя за то, что ты согласен с таким контролем над своей жизнью. Я должен был понять, что что-то не так, должен был поднять всех на ноги. Тебе бы не пришлось проходить столько дерьма, если бы я включил свой мозг. Слёзы стекают по лицу Чимина, а Юнги, видя это, сам не может сдержаться. — Ты не виноват, никто не виноват, кроме него, ты же это понимаешь? Чимин мотает головой, отрицая сказанное другом. — Да. Виновник тут только один, и это Чонхо. — Юнги видит скамейку недалеко от тротуара, где они стоят, и тянет друга туда. Они садятся близко друг к другу, Юнги крепко обнимает Чимина, успокаивающе гладя того по рукам. — Головой, может, я и понимаю, но всё же не могу не задумываться о том, что моя вина в этом всём тоже есть. — Всё хорошо. Ты действительно ни в чём не виноват, абсолютно. Тем более смотри, как сейчас у нас всё хорошо складывается: мы учимся в университете, получаем высшее образование, живём вместе, прямо как мечтали в детстве, когда постоянно оставались друг у друга. Чимин на это улыбается, вспоминая их детство, как они строили планы на будущее — мечтали жить вместе и учиться, а потом найти хороших доминантов, общаться семьями и собираться вместе. Они на пути исполнения своих желаний, лишь с одной небольшой погрешностью — ни один из них теперь не хочет вступать ни в какие отношения. И, вероятно, не захочет. Так что в детские планы придётся внести небольшие правки — отсутствие доминантов в жизни. Несмотря на пророненные слёзы, Юнги и Чимин чувствуют странное облегчение на душе. Будто нужно было проплакаться хорошенько, чтобы проще дышалось. Парк уже успел стать родным, учитывая, как часто друзья в нём проводят время. Сегодня, даже не имея конечной точки маршрута, они снова оказались там. Юнги, заметив большие качели, да ещё и пустые, сразу мчится в их сторону и занимает одну из них. Чимин, подбежав, осознаёт, что теперь ему предназначена роль раскачивателя этой махины. — О, привет. — Голос раздаётся рядом так неожиданно, что и Юнги, и Чимин пугаются. Переведя взгляд на источник звука, они замечают Тэхёна с неизвестным им парнем. Юнги обводит взглядом стоящую парочку и натыкается на переплетённые руки. — Привет, — звучит почти в унисон. — Ой, я, наверное, должен представить вас. — Тэхён подходит ближе к Чимину, а парень, который был с ним, остаётся стоять на месте, не нарушая чужое личное пространство. Юнги так и подумал — это был доминант Тэхёна, Намджун. Как и со всеми представителями другого саб-гендера, он начинает чувствовать себя очень нервно. Если к Чонгуку и Хосоку он успел чуть привыкнуть и не ощущал той самой удушающей паники рядом с ними, то новые доминанты всё ещё вызывали в нём однозначно негативные эмоции. Тэхён то ли заметил нервозность Юнги, то ли просто не хотел надоедать, но, перебросившись парочкой слов, они с представленным Намджуном удалились по своим делам. — Смотрятся очень мило, — комментирует Чимин. Юнги кивает на это высказывание, он согласен с другом. День проходит в полном спокойствии, давая нервной системе друзей время на восстановление. Утренний разговор нужен был им обоим, а эмоциональный всплеск, сменившись приятной опустошённостью, позволил расслабиться.

***

Юнги как раз пару дней назад думал, что ему подозрительно везёт в университете, да и за его пределами. Он тогда ещё улыбнулся этим мыслям. Видимо, беду накликал на себя, потому что ему кажется, что сейчас он задохнётся, ляжет на пол и не встанет. Всё было в порядке. После пары они вместе с Тэхёном вышли из аудитории; тот направился в сторону кофейни, чтобы взять себе попить чего-нибудь горячего, а сам Юнги решил повторить конспекты к следующей паре, попросив захватить и ему чай. Он не ожидал, что ему перегородят путь, не слушая явных просьб оставить в покое. — Я за тобой наблюдаю давно, — начинает разговор парень, которого Юнги видит впервые. Он молчит, не понимая, что можно на это сказать. И требует ли такое высказывание вообще какого-либо ответа. Но, видимо, парень и не ждал от Юнги каких-либо слов, потому что сам продолжает свой монолог: — Давай пообедаем. Юнги дёргает плечами. Отказывать доминанту он не хочет. Боится до трясучки. Но и соглашаться не вариант. Дыхание становится всё тяжелее от быстрого роя мыслей, что проносятся в голове, и он пытается выбрать вариант, который принесёт ему как можно меньше проблем. — Извините, пожалуйста, — вежливость — всегда хорошо, — но я не хочу. Юнги мысленно себе аплодирует: он смог, он отказал доминанту и пока ещё дышит. Однако, если его не оставят после этого в покое, он сомневается, что всё будет так же радужно, как и сейчас. — Да ты чего ломаешься? — Парень удивлённо смотрит, опёршись на стенку и перекрыв Юнги дорогу, отчего дыхание того сбивается. — Я… Чёрт возьми, а всё так ведь хорошо начиналось. Юнги пытается выдавить из себя ответ, но не получается сказать ни слова. Глупые воспоминания проносятся в голове, руки начинают дрожать от картин, которые мелькают перед глазами. Вот он отказывает, а вот получает удар. За дело. Ведь отказывать своему доминанту могут только невоспитанные сабы, которые требуют воспитания. Тело сводит фантомной болью. Его никто не трогает, но кажется, что удары ложатся на тело. Слёзы застилают глаза, но плакать ему тоже нельзя, потому что плачут слабаки. Для Чонхо слёзы были как красная тряпка для быка, он зверел лишь сильнее. Сценарий такой постоянный, что стоило бы к нему привыкнуть, но никак не получалось. — Тебе чётко сказали «нет», — сзади раздаётся знакомый голос. Юнги, как ни странно, очень рад его слышать. Из двух зол всегда следует выбирать меньшее ведь. — Хосок, привет, ты тут какими судьбами? Пара же на шестом. Хосок подходит ближе, вставая между ними и прикрывая своим телом Юнги. — Да так, мимо проходил. — Ты дашь мне договорить с Юнги? — кивает парень на стоящего позади него Юнги. — Не дам, тебе сказали «нет», так что проваливай. Глаза Юбона, одногруппника Хосока, закатываются. Он отталкивается от стенки и уходит, обиженно смотря на того. Хосок молниеносно оборачивается к Юнги, слёзы которого начали застилать лицо сразу после ухода нежелательного собеседника. Он не знает, как подступиться, чтобы не напугать ещё сильнее, потому что весь вид саба кричит о том, что тот чертовски сильно напуган. — Эй, Юнги, мне нужно, чтобы ты посмотрел на меня, — молит Хосок, но у Юнги заложена реакция подчиняться доминантам, так что он вскидывает взгляд на него. А Хосок тонет. Тонет в этих глазах, таких тёмно-карих, от слёз и света кажущихся чёрными. Глаза — зеркало души, и только теперь он понимает, какой смысл кроется в этих словах. Он не может отвести взгляд, пока ещё пара слезинок не скатывается из глаз, приводя его в чувство и заставляя оторваться от Юнги. Он тянет руки, чтобы стереть капли с щёк, но на полпути осознаёт, что делает, и убирает руки. Для надёжности за спину. — Пошли присядем. — Хосок кивает в сторону диванчиков. Он рад, что коридор пустой, что никто не стал свидетелем всего происходящего и что Юнги сейчас может привести себя в порядок в тишине и спокойствии. Юнги молчит, лишь маленькими шагами следуя за доминантом. Дышит так тяжело и рвано, что слышно даже на расстоянии. Он садится на диван, а Хосок приседает на корточки перед ним, чтобы не возвышаться над ним. Юнги сидит, сжавшись в комок и уткнувшись лицом в ладони, а Хосоку самому хочется плакать от всего происходящего. Он смотрит на него и держит себя в тисках. А так сильно хочется обнять, поддержать, прикоснуться самым нежным способом, просто успокоить и подарить сабу чувство безопасности, которого его лишили. Хосок сбрасывает с себя это наваждение, концентрируясь на состоянии Юнги: — Так, давай, нужно привести дыхание в порядок. Юнги выглядывает из-за ладошек. Нос у него покраснел от того, сколько он успел проплакать. — Давай на четыре счёта сделаем вдох. — Хосок сам вдыхает воздух, наглядно показывая, что нужно делать. Юнги подчиняется, дыша в унисон с Хосоком. Четыре счёта вдох, четыре — задержка дыхания, четыре — выдох, и так по кругу. Они вместе повторяют простую последовательность, пока тело Юнги не расслабляется. То, что он успокоился, видно невооружённым глазом, так что Хосок и сам выдыхает, успокаиваясь, что кризис миновал. — Лучше стало? — интересуется Хосок. — Да, спасибо. — Юнги откидывается на спинку дивана, понимает, что опять может спокойно дышать. Вовремя подоспевает Тэхён с двумя стаканами в руках. Он удивлённо здоровается и переводит взгляд с одного на другого: — Всё в порядке? Не заметить покрасневшее от небольшой истерики лицо Юнги тяжело. — Уже да, — отвечает ему Хосок, поднимаясь на ноги. — Точно? — не верит тот. — Да. — Юнги протягивает руку, чтобы забрать свой чай, который сейчас кажется как никогда нужным. Хосок берёт рюкзак и уходит, напоследок обернувшись на Юнги, никак не ожидая увидеть его пристальный взгляд на себе.

***

Чонгук за мыслями о Чимине проводит больше времени, чем ожидал. А перед сном в голове выстраивает разные сценарии, которые так и не реализовывает. Он так и не понимает, как лучше подступиться к сабу, пока в голову не стреляет внезапное озарение — танцы. Как он не дошёл до этого раньше — не понимает. Пока искал разные варианты, почему-то игнорировал самое очевидное, лежащее на поверхности. Как раз через два дня в студии, где он занимается, будет закрытый мастер-класс, так что он покупает два билета на него — себе и Чимину. Придумает что-то на месте и пригласит вместе сходить. Чонгук засыпает, довольный собой. Утром настроение на высоте, несмотря даже на то, что он совсем не выспался. Чонгук энергично собирается на пары, думая, когда лучше подойти к Чимину. Сверившись с расписанием, понимает, что проще всего будет поймать того в столовой. Негласно и без предупреждения обеды в столовой стали частью их повседневности. При этом доминанты не всегда обедают вместе с сабами, иногда за другим столиком, но ходить в столовую они стали каждый день. Хосок ждёт Чонгука уже в очереди. Обеденный перерыв всегда дело убийственное, весь университет стекается в столовую, чтобы поесть, так что очереди выстраиваются длинные. Чонгук обходит всех, ловя на себе недовольные взгляды студентов, и встаёт около Хосока, который стоит практически у кассы. Взяв еду, они ищут, куда присесть. — Давай к ним. — Чонгук кивает на столик, где сидят Чимин и Юнги. — Не понимаю, когда они успевают прибежать сюда. — Хосок двигается в их сторону. — Как не приду, они уже сидят с едой. Чонгук на это лишь усмехается, он тоже пару раз задавался этим вопросом, но перестал. Очевидно, что пользуются какой-то магией. — Добрый день уставшим студентам. — Чонгук присаживается рядом с Чимином, а Хосок — с другой стороны, рядом с Юнги. Они ведь даже не планировали так садиться. — Привет, — звучит почти хором. — Почему уставшим? — недоумевает Чимин. — Не знаю, — пожимает плечами Чонгук. — Я думал, студенты всегда уставшие. Это же типа аксиома. — Ты имел в виду константу? — Точно. — Как студент, изучающий математику, может путать такие термины? — Чимин хихикает, глядя на озадаченное лицо Чонгука, а тот еле держится, чтобы не ответить тупой фразой. Рядом с Чимином он не то что забывает термины, он своё имя-то с трудом вспоминает. Чонгук на это молчит. Запихивает в рот ложку риса, чуть не давится им, зато заставляет себя молчать. Чимин открывает бутылку воды и подносит к его губам, пока тот пытается откашляться. — Давай сегодня без смертей. — Чимин смотрит, как Чонгук выпивает всю бутылку разом и сидит весь красный. — Только сегодня? Хосок и Юнги смотрят на эти препирательства как на самый интересный фильм. А Чонгук с Чимином даже не замечают этого, продолжая браниться, как мужья, находящиеся в браке несколько лет. — Кстати, у меня завалялся билет на мастер-класс от Линоу, не хочешь пойти? — Чонгук не признается, что купил его специально для Чимина, пользуясь всеми нечестными способами сблизиться с ним. — Завалялся? — Чимин смотрит подозрительно. Слишком уж часто у этих двух доминантов валяются лишние билеты. — Да. — А вот историю забыл придумать. — Вообще, я с Хосоком должен был идти, но у него резко появились дела на эту дату. Хосок сидит с выпученными глазами, он впервые слышит об этом мастер-классе и о том, что у него какие-то дела выпали на эту дату, но как только Чимин переводит на него взгляд, моментально берёт себя в руки и кивает: — Да, а билет уже сдать не получится, так что это я сказал Гуку найти кого-то, с кем можно сходить. — А почему ты мне сразу не предложил? Хосок беспомощно оглядывается на Чонгука, прося помочь. Вообще, Чимин прав. Если бы это был билет Хосока, он бы не стал тратить время на поиски через других людей и, вероятно, просто отдал его тому, как в прошлый раз. — Ну, так получилось, — заканчивает Чонгук, не желая подставлять друга. — Так идёшь со мной? — Конечно! — Чимин от таких предложений отказываться не намерен. — А когда? — Сегодня, хочешь, я за тобой заеду? Там весь день дождь. — У тебя машина есть? — Чимин удивлён. Обычно их всех возит Хосок, за всё время знакомства с Чонгуком тот ни разу не явился в университет на машине. — Есть, — вмешивается Хосок, обиженно смотря на Чонгука, — просто он не очень любит водить, поэтому выбирает автобус или личного водителя — меня. Вечером Чимин понимает, что опаздывает очень сильно, когда видит сообщение Чонгука, что тот будет через двадцать минут, а сам находится лишь в пути до дома. Он забегает в квартиру, быстро кидает в сумку спортивную одежду и под ошарашенный взгляд Юнги, который всё это время следил за ним, лёжа на диване, выбегает, даже не успев перекусить. Уже в машине Чимин просматривает содержимое сумки, чтобы понять, точно ли не забыл что-то дома в попытке быстро собраться, и осознаёт, что оставил футболку. Он чертыхается себе под нос, понимая, что возвращаться уже не вариант — опоздают, да и просить Чонгука ехать назад кажется ему неловким. Несмотря на тихие метания, тот всё же улавливает боковым зрением, что что-то не так. Чонгук не сводит глаз с дороги, но уточняет, всё ли в порядке. — Футболку дома забыл, — звучит обречённо. Чимин не хочет заниматься в неудобной водолазке, которая сейчас на нём, но, видимо, выбора у него нет. — У меня в машине запасная футболка валяется всегда, можешь её взять. Она чистая, только из стирки. На заднем сиденье. Чимин оборачивается. Действительно, сзади лежит пакет, за которым он и тянется. Положив его на колени, сначала заглядывает внутрь, убеждаясь, что это действительно футболка, а потом убирает в свою сумку, тихо благодаря Чонгука. Они подъезжают почти к самому зданию, а зонта нет ни у одного, так что вынужденно бегут в сторону входа в здание, чтобы не промокнуть под проливным дождём. Надев в раздевалке чужую футболку, Чимин понимает, что тонет в ней. Тело Чонгука накаченное, тот выше его почти на голову, так что по итогу футболка висит на нём, доходя чуть ли не до колен. Но выбора нет, так что Чимин выходит и сталкивается с Чонгуком, который оглядывает его таким внимательным взглядом, что ему хочется закрыться руками. Начало тренировки заставляет их разойтись и сконцентрироваться на танцах. Однако Чонгук себя настолько легкомысленным на тренировке не чувствовал. Он лажал. Неоднократно. Потому что всё его внимание сосредоточено на сабе, который в его футболке выглядит чрезмерно милым. Чимина хочется просто сгрести в охапку и забрать обниматься. Он теперь понимает чувства недавно признавшегося Хосока. И разделяет их. Ему требуется немыслимая сила воли, чтобы вытеснить всё из головы, просто продолжить занятие и продержаться до его окончания. До конца мастер-класса он боится даже голову повернуть вправо. Чонгуку это занятие показалось самым долгим. Он любит танцы, посещает тренировки с искренним удовольствием, но эта превратилась в игру на прокачивание воли, так что он потратил в два раза больше сил, чем обычно. Из зала вывалился, еле дыша, и в числе самых первых. Чонгук сразу пошёл переодеваться, по пути сбрасывая Чимину сообщение, что будет ждать того на парковке. Чимин выбежал буквально спустя пару минут после него. Он завалился в машину, тяжело дыша. — Не хочешь поесть? — спрашивает Чонгук, прежде чем отъехать. Заканчивать вечер не хочется, он бы вообще на что угодно согласился, лишь бы подольше остаться рядом с Чимином. — Хочу. — Тот только радуется такому предложению: дома нет готовой еды, да и заниматься этим так поздно нет желания. Чонгук улыбается, нажимает на педаль газа и выезжает со стоянки. Он, кажется, готов быть личным водителем Чимина, если ему позволят. Нелюбовь к вождению испарилась в такой приятной компании на пассажирском сиденье. — Куда поедем? — Доверюсь твоему выбору. Чонгук включает магнитолу, и приятная музыка разливается по салону, сопровождая их в дороге. Чимин делает заказ первым, а Чонгук берёт себе кофе. Вредно, но он слишком любит американо без сахара. Он позвал саба поесть, а сам есть не хочет, надеется, что тот внимание на такую мелочь не обратит. Но Чимин это замечает: — Ты взял только кофе? Чонгук оборачивается к официантке, которая, к счастью, ещё не успела уйти. — Забыл про брауни, — обращается он к ней, — ещё брауни добавьте в заказ. Девушка кивает и уходит, а Чонгук пытается пояснить уже Чимину: — Захотелось сладкого, а дома холодильник пустой, — оправдывается он. — У меня, кстати, тоже. — Чимин вспоминает, что, по-хорошему, им с Юнги нужно сходить в продуктовый и купить продукты. Уведомление на телефоне заставляет взять его в руки, и Чимин удивлённо смотрит на время. — Мы успеем же к десяти домой? Чонгук смотрит недоумённо, не понимая, к чему так спешить, так что Чимин спешит разъяснить: — Там «Железного человека» будут показывать, хочу успеть посмотреть. Чимин надеется, что его не назовут глупым, потому что любой фильм спокойно можно посмотреть просто в интернете, но он так сильно любит ловить их именно в эфире. У этого всего своя атмосфера, да и они договорились с Юнги. — Обещаю, доставлю Золушку домой к десяти. Чимин смеётся над этим сравнением. — Какой твой любимый фильм из киновселенной? — Чонгук тоже большой фанат этих фильмов, так что от вопроса не может удержаться. Эта тема позволяет им сблизиться, потому что два фаната рядом — это взрывная смесь. Разговор перетекает с одной темы на другую, и заканчивают они его философскими течениями, когда машина останавливается около дома Чимина. Он покидает салон неохотно, слишком хорошо всё это ощущалось. — Футболку постираю и верну. Чонгук хочет попросить оставить её, но решает промолчать. Чимин машет на прощание и убегает внутрь, а Чонгук бьётся головой о руль. Теперь он точно и чётко осознаёт, как влип. Но отчего тогда при такой холодной погоде на сердце так тепло?