я не дам тебе разбиться

Хосок стоит на парковке уже минут как десять, мысленно проклиная водителя среднего автомобиля, который оставил транспорт в диагональном положении, перекрыв проход к двери его машины. Он не знает, чей это автомобиль и как скоро явится водитель второго. Дождь, что недавно начал накрапывать, потихоньку набирал обороты, а последнее, чего хотел Хосок, — простоять под ливнем, не имея возможности уехать из учебного заведения. В эту секунду он подумал, что ездить в университет на автобусе — затея не самая худшая. Прождав минут пять, которые, как казалось, тянулись полчаса, Хосок решил пойти в кабинет к руководству и попросить сделать объявление, чтобы парень, владеющий этой машиной, отогнал её и дал проехать. Он уже развернулся, как услышал громкие шлепки по асфальту. — Прости, это я твою машину загородил. — Доминант, стоявший перед ним, смотрит извиняющимся взглядом. — Опаздывал жутко, не было времени нормально припарковаться. Хосока это выводит из себя. А если бы у него пары закончились ещё раньше, а тот бы не подошёл? Он не любит такие эгоистичные поступки, так что даже заискивающее поведение не вызывает в нём жалости. — Попробуй в следующий раз подумать и о других. — Злость оправдана, так что ему лишь кивают и, сев в машину, отъезжают. Хосок повторяет эти же действия, наконец получив возможность сесть за руль своей машины. И вовремя. На улице погода портится окончательно, а утреннего солнца и не видать; дождь усиливается, приходится включить дворники. Хосок думает, что придётся мыть машину из-за грязи на улице. Он не успевает отъехать далеко от университета, как видит до боли знакомую макушку на тротуаре. Повезло, что не успел набрать скорость, а то даже не заметил бы сквозь такую завесу. Он тормозит, сигналя, чтобы привлечь внимание, но резкий громкий звук заставляет Юнги отскочить в сторону, напугав. Он вглядывается в водителя и, заметив, кто сидит за рулём, машет и подходит ближе. Хосок спускает окно со стороны пассажирского сиденья и тянется к нему, чтобы его расслышали: — Садись — довезу, а то у тебя даже зонтика нет. Юнги не горит желанием оставаться в закрытом и тесном пространстве один на один с доминантом, так что делает шаг назад, пугаясь такой перспективы, но не удерживается на ногах и падает в лужу. Хосок моментально выбегает из машины, чтобы помочь ему. Юнги потирает спину, чувствуя боль от удара, и не спешит подниматься на ноги. Но, увидев подходящего к нему доминанта, вскакивает с нервной улыбкой. — Всё в порядке? — Хосок близко подходить не решается, но оглядывает всего Юнги внимательным взглядом. — Вроде, — сам пока не понимает он. — Теперь точно на машине надо. — Хосок указывает на неё. — А то ты весь мокрый. После такого позора отказываться неуместно, но Юнги всё же пытается: — Я же тебе машину испачкаю. — Он прячет руки за спиной, играясь с кольцом на указательном пальце, чтобы успокоиться. — Ничего страшного, я всё равно мыть её собирался. — Правда, только снаружи, но тому об этом знать необязательно. Юнги в итоге соглашается, а Хосок открывает ему дверь, как истинный джентльмен. Юнги старается сидеть аккуратно, чтобы не сильно запачкать салон автомобиля. Мокрая одежда неприятно липнет к телу, заставляя мурашки бежать по коже. Хосок это замечает и включает обогреватели, чтобы в салоне было теплее. Делает это тихо, никак не акцентируя внимания, но Юнги, следящий за каждым действием доминанта, видит. Он грустно улыбается, думая о том, что Чонхо, вероятно, сам бы выгнал его из машины и заставил идти пешком, чтобы всё оставалось в чистоте. Молчать Хосок так часто не привык, разговаривать он любит, но рядом с Юнги приходится сдерживать себя, чтобы не доставлять ему лишних неудобств. Он привыкает уже даже. Тишина с этим парнем приносит ему умиротворение, душа, кажется, сама выбрала. — Заедем за кофе? Юнги отвлекается от созерцания дождевых капель, быстро стекающих вниз по стеклу. — Давай. Хосок сворачивает с основной дороги в небольшой дворик, где затаилась небольшая кофейня. Он останавливает машину около входа, чтобы не сильно промокнуть за время нахождения на улице. — Ты со мной или подождёшь тут? Юнги теряется. Он не хочет выходить в мокрой и грязной одежде, но боится, что Хосок посчитает его слишком наглым — всё же машина его. Юнги не знает, какой ответ будет верным, а Хосок спокойно ждёт, наблюдая за его метаниями. Он решает их облегчить и сам предлагает остаться тому в машине: — Я быстренько заберу заказ, что ты будешь? Юнги удивлён, но старается не подавать виду. — Можно мне чай с мятой? — резко вспоминается тот прекрасный вкус напитка, что уже приносил ему Хосок. — Конечно, можно. — Его улыбка настолько тёплая, что Юнги тоже хочется улыбнуться. Но Хосок на него не смотрит, уже убежав за напитками. Возвращается он быстро, видимо, в такую погоду люди предпочитают сидеть дома, а не разгуливать по улицам. Он залетает в машину и встряхивает головой, чтобы капли стекли с волос, пара из них попадает на Юнги. Тот морщится, и Хосок невольно сравнивает его с недовольным котёнком. Различий найти не может.

***

Чонгук перечитывает последнее сообщение на телефоне, где Чимин пожелал ему спокойной ночи. Он чувствует себя чрезмерно счастливым даже от таких простых взаимодействий. Последняя их совместная тренировка привнесла в их отношения определённый прогресс. Много общих тем для разговора, похожие взгляды на жизнь и найденные точки соприкосновения сделали своё дело. Душа поёт, а улыбка даже не собирается сползать с лица. Чонгук думает, что теперь у него точно есть шанс. Он обязательно им воспользуется, как только представится возможность. Утро впервые за многие дни встречает ярким солнцем, бьющим в глаза. Хотя прогноз показал, что днём и вечером стоит ожидать сильного ветра вместе с дождём, прекрасная погода радует с утра. Чонгук встаёт даже раньше, чем звенит будильник. Он проверяет почту, два билета на киноночь греют сердце. Реклама сама вылезла на сайте, пока он искал материал для проекта по учёбе. Чонгук редко на неё вообще обращал внимание, но большая фотография Тони Старка заставила посмотреть, о чём же там говорится. В ночь с пятницы на субботу в кинотеатре недалеко от его дома будет проходить киноночь, где покажут четыре части «Мстителей», так что, даже не думая, он приобрёл два билета — себе и Чимину. Он надеется, что у саба не будет дел и тот сможет составить ему компанию. Чонгук хотел дождаться обеда, на котором они с Хосоком всё чаще и чаще составляли компанию сабам, но не мог сдержать себя. Он просматривает расписание Чимина и выезжает на учёбу чуть раньше, чем обычно, чтобы успеть сходить к нему перед парой, которая будет проходить в другом конце университета. Знает, что обычно Чимин сам приезжает чуть заранее — не любит опаздывать. Он мог бы написать сообщение, но ищет лишние поводы для встречи. Вживую общаться ему нравится намного больше. С каждым шагом, приближающим его к аудитории, Чонгук ускоряет темп, а когда замечает это, вынужден себя физически сдерживать, чтобы не выглядеть глупо в чужих глазах. Чимина он замечает издалека, не может не заметить. Тот стоит спиной к нему, бурно обсуждая что-то со своим одногруппником. Чонгук замедляет шаг, не отводя взгляда. В голове со скоростью света проносятся мысли. Какой же саб красивый и яркий, какой он живой, активный, как он привлекает внимание, ничего не делая для этого, просто будучи собой. Чонгук готов, кажется, на многое, чтобы быть с этим парнем. Чимин, чувствуя чей-то внимательный взгляд на себе, оборачивается. Заметив Чонгука, он быстро что-то шепчет своему собеседнику и сам делает шаги навстречу. Он останавливается перед ним, перекатываясь с пятки на носок, а Чонгуку просто хочется сжать его в крепких объятиях и простоять в таком положении так долго, как сможет. — Привет, ты мимо проходил или ко мне? — Чимин смотрит заинтересованно, а Чонгук чувствует, как в горле пересохло. — К тебе, — звучит хрипло, он сам свой голос не узнаёт. — Ты что, заболел? — Чимин тоже это замечает. Чонгук бы откровенно флиртовал. Ему хотелось сказать, а может, сразу прокричать — чтобы было лучше слышно — что он болен им, но приходится молчать, чтобы ничего не испортить. Сам себя ведь потом простить не сможет. — Нет, пить хочется. Чимин тянется за водой, но Чонгук уже сам начинает вытаскивать бутылку. — Я вообще к тебе по делу, а ты меня отвлекаешь. — Он пытается говорить строго. — Я купил нечаянно два билета на киноночь «Марвел», так что был бы рад, если бы ты мне составил компанию. — Так уж и нечаянно, — язвит чуть-чуть Чимин, на что Чонгук даже бровью не ведёт. — Да, прикинь, рука ткнулась на плюсик сама по себе, приобрела два билета, а сдать уже поздно, так что придётся тебе идти со мной, — принимает он правила негласной игры. Чимин тоже не отстаёт, включая внутреннего актёра, прикладывает руку к сердцу и с громким выдохом произносит печальным голосом: — Так уж и быть, я вынужден пойти на такую жертву и потерпеть твою компанию ради спасения лишнего билета. А когда он? — Сегодня ночью? — спрашивает Чонгук, будто не он покупал билеты. — Ты меня спрашиваешь? — Я не спрашиваю, я так утверждаю. Так ты свободен? Чимину хочется продолжить эти глупые переговоры, но время заставляет побыстрее их закончить и идти повторять конспект, молясь, чтобы его сегодня не спросили. Выучить он толком ничего не успел. — Свободен, скинешь адрес и время. Он уже разворачивается, чтобы уйти, но слышит: — Я сам тебя заберу, будь готов к восьми. Пары пролетают медленно и напряжённо. Чимин любит пятницы настолько же сильно, насколько их ненавидит. Кто придумал, что в последний учебный день недели надо ставить самые сложные дисциплины с самыми требовательными преподавателями? Однако мысль, что последующие два дня будут свободны от учёбы, помогает продержаться. А ближе к концу последней пары он понимает, что ждёт похода в кино с Чонгуком. Возвращается мыслями к этому предложению и улыбается, не обращая внимания на искренние эмоции. Дойдя до квартиры, он скидывает сумку на пол около входной двери и, повесив куртку на вешалку, мчится к дивану и ложится на него. Вставать ближайшие пару часов не хочется. Чимин слышит шаркающие шаги, так что приподнимает голову, смотря на то, как Юнги выползает из комнаты с пледом на плечах. Тот тоже подходит к дивану и ложится на него, половиной тела залезая на Чимина, который смеётся с его действий. Он обхватывает друга за спину, подтягивает его вверх, удобно располагая в своих объятиях, и сжимает сильнее, кусая аккуратно за плечо. — Ай, за что? — Юнги пытается развернуться, чтобы посмотреть на лицо Чимина, но ему не дают. — Я так выражаю свою любовь, что непонятного, — бурчит он тихо, на что Юнги смеётся. Ему так тепло в этих объятиях. Будучи с Чонхо, он часто вспоминал нежные касания, которыми его одаривал Чимин. С доминантом до своего бывшего он не был, чтобы видеть, какими должны быть отношения, и скучать по прикосновениям, но Чимин всегда был рядом. Тот всегда был таким нежным, а после всего произошедшего стал ещё аккуратнее, не позволяя себе даже сильных дружеских толчков в плечо. Они лежат, тихо переговариваясь о прошедшей неделе; за окном льёт дождь, добавляя уюта атмосфере. Юнги чувствует себя дома, на своём месте в этот самый момент, не желая, чтобы он заканчивался, но Чимин заглядывает в телефон и хнычет: — Надо собираться, а мне лень вставать. — Он даже не делает усилий подняться. — А ты куда? — недоумевает Юнги. — Вроде не было же планов на вечер. — Не было, но появились: еду с Чонгуком смотреть фильмы «Марвел» в кинотеатре каком-то. — Чимин открывает на телефоне сообщение от доминанта, чтобы проверить, правильно ли помнит время, когда за ним заедут. — Он только сегодня позвал. Юнги становится серьёзным, Чимин это замечает сразу, как убирает телефон. Видит, как шестерёнки быстро крутятся в голове друга, но молчит, давая тому время сформулировать мысли. — Вы с ним так сблизились в последнее время. — Юнги отводит взгляд. — Вы просто дружите или это нечто большее? Чимин до этого времени и не задумывался о том, что это может быть нечто бо́льшим, чем просто желание подружиться. Но эти мысли он быстро отметает в сторону. Они ведь просто друзья, нашли много общего. От Чонгука не было ни одной попытки сблизиться в другом смысле слова, тот держит эту дистанцию очень явно. — Друзья, конечно, — отмахивается Чимин. — Просто в последнее время нашли много общего, вот и стали чуть ближе общаться. Юнги ответ принимает, не приставая больше с такими неловкими вопросами. В конце концов, если Чимин захочет об этом всём поговорить, то сам начнёт разговор. Чимин же собирается наконец-то в спокойном темпе, имея достаточно времени, чтобы не спешить. Он медленно принимает душ, наслаждаясь тёплой водой, выбирает одежду, даже слегка укладывает волосы, на что Юнги посмеивается, шутя, что он будто на встречу с президентом собирается. В ответ в него летит подушка. В кинотеатре людей оказывается больше, чем они ожидали. Кажется, всё же фанатов слишком много. К счастью, места рядом с ними не заняты, так что Чонгук и Чимин кладут куртки на соседние кресла и усаживаются на свои. Первый фильм пролетает быстро, они даже не успевают заметить, как на экране уже показывают титры, после которых они выходят из зала проветриться и докупить попкорн, который умудрились съесть моментально. Чонгук подходит к стойке и встаёт в очередь, которая внезапно быстро успела набраться, а Чимин направляется в туалет. Он моет руки, когда рядом встаёт сабмиссив в возрасте, с тёплой улыбкой смотря на него. — Заметил вас с вашим доминантом снаружи, вы очень мило выглядите с ним. Чимин теряется от такого комплимента. — Вы чуть-чуть перепутали, — тихо смеётся он, — мы просто друзья, он не мой доминант. Но даже после такого ответа улыбка с лица мужчины не спадает, он лишь произносит: — Думаю, это ненадолго. Чимин задумывается. Не может же быть такого, он не думает, что Чонгук испытывает к нему что-то, кроме дружеских чувств, но слова мужчины отпечатываются в голове. Он выходит, витая в своих мыслях, анализируя каждое действие Чонгука по отношению к себе. Тот же сразу замечает неладное в поведении саба. — Ты долго. — Чонгук внимательно рассматривает его, чтобы убедиться, что всё хорошо. — Всё в порядке? — Да, просто разговорился с каким-то сабом. Удивлённый взгляд Чонгука заставляет его смутиться. — Что-то не так? — Нет, просто в очередной раз нахожусь в шоке от экстравертности других людей, — смеётся он. — Ты буквально за пару секунд умудрился с кем-то разговориться, да ещё и в туалете. — Ну вот такой я, — улыбается Чимин, отвлекаясь от тяжёлых мыслей, — общительный. К концу второго фильма он понимает, что глаза начинают слипаться. Тяжёлая учебная неделя даёт о себе знать, так что в моменте ему очень хочется оказаться дома в кровати и выспаться. Замечает это и Чонгук, придвигаясь ближе к нему, чтобы подставить дружеское плечо. Хотя Чимину искренне хочется досмотреть и вторую часть, он засыпает, уронив голову на плечо Чонгука, который остаток фильма проводит, наблюдая за ним, а не за экраном. В зале включается свет, отчего Чимин вскакивает, мгновенно просыпаясь. Он неловко смотрит на Чонгука, кусая щеку, чтобы справиться с нервозностью. — Кажется, я всё проспал. Зал пустеет, люди выходят пройтись и размяться, чтобы вскоре вернуться обратно для просмотра уже третьего фильма. — Прости. — За что ты извиняешься? — Чонгук смотрит с недоумением. — Устал и поспал, выспался хоть? — Его серьёзный взгляд смягчается, но Чимин отрицательно качает головой. — Может, домой поедем? А то ты не высидишь уже. Чимин понимает, что тот прав. Глаза слипаются, тело ватное, а шея болит после неудобной позы сна. Но он не хотел портить вечер, хотя Чонгук не выглядит злым или расстроенным. — Я не хотел портить вечер. — Ты его не испортил, Чимин. — Чонгук встаёт и ждёт, пока Чимин тоже соберётся, и они вместе начинают двигаться к выходу. — Я был рад провести вечер в хорошей компании, а посмотреть третий фильм могу и дома на ноутбуке. Не нужно себя мучить. На этих словах Чимин зависает. Он идёт вперёд лишь по инерции, а выход на свежий воздух заставляет шестерёнки в голове крутиться ускоренно, даже слишком. Чимин не понимает, когда лучше поднять разговор на такую щепетильную тему. Он собирается с силами всю дорогу. Заметив его отстранённость, Чонгук просто молчит, не желая тревожить. Остановив машину прямо напротив двери в подъезд, он глушит мотор и разворачивается к Чимину, чтобы поблагодарить за прекрасное времяпрепровождение, но не успевает и слова сказать, как тот первым начинает говорить: — Мы можем поговорить? Сердце доминанта сжимается, будто заранее предупреждая, что разговор ему не понравится. — Конечно. — Чонгук тянется и включает свет в салоне, чтобы видеть Чимина. Он рад, что на дворе ночь и нет машин, потому что они перегородили проезд. — Что-то случилось? — Не совсем. — Чимин собирается с силами, а потом выпаливает настолько быстро, что Чонгук еле успевает понимать, что тот говорит: — Я это спрашиваю, чисто чтобы между нами не было недопониманий. — Он прерывается на глубокий вдох. — Мы же просто друзья ведь? Мы как-то резко сблизились на основе общих интересов: танцев, музыки, фильмов. Но это всё с твоей стороны же просто дружба ведь? Мне очень важно это знать, пожалуйста, не ври. Сердцебиение ускоряется настолько, что кажется, будто сердце пробьёт грудную клетку и выскочит наружу. Времени на раздумья нет, потому что Чимин смотрит на него так внимательно и ждёт ответа. Хочется прокричать, что никакой дружбы он не хочет, что она ему не нужна, что он не хочет быть под этим глупым клеймом обычного друга. Он влюблён — себе признался, сабу не может. Чонгук не хочет рушить всё то, что своими руками так взращивал и берёг. Каждая прошедшая секунда кажется ему вечностью, он будто видит, как время утекает сквозь пальцы, и это заставляет его всё же огласить ответ, такой лживый, такой нежеланный: — Друзья. — Улыбка на лице, а на душе так погано. Ещё хуже — видеть, как лицо Чимина озаряется радостью, потому что именно это тот хотел услышать. Быть с ним саб не хочет. — А что, я такой крутой, что хочется со мной встречаться? — Язык работает без его ведома, когда Чонгук переводит всё в шутку, делая вид, что не чувствует этой невыносимой боли внутри. Чимин смеётся, говоря что-то о его самоуверенности, отрицает, а Чонгук еле себя сдерживает, последние силы тратит на то, чтобы сохранить эту глупую маску на лице, чтобы не дать ей треснуть, не показать свои чувства. Они тут не к месту, они лишь его ответственность, с которой придётся смириться. Какая дружба, о какой дружбе может идти речь, когда Чонгук засыпает с мыслями о Чимине, просыпается с мыслями о нём, высматривает его взъерошенную макушку в толпе, ищет поводы для встреч. Какая наглая ложь. Не хочет он дружить, нет. Чонгук хочет любить. Чимин прощается с ним, выходит из машины с успокоенной душой. Как же хорошо, что тот не слышит звука разбитого сердца, потому что Чонгук точно слышал, как оно разбивалось на тысячи крошечных осколков. Он смотрит Чимину вслед, мысленно приковывая себя к сиденью, не давая себе вольности действий. Хотелось выскочить из машины, побежать за ним, признаться в собственной трусости, сказать всё, что он чувствует, но Чонгук просто сидит и смотрит в окно, видит, как саб скрывается в подъезде, а позже замечает, как загорается свет в окне. Дошёл до дома. Чонгук надеется, что тому не придёт в голову смотреть на улицу спустя что десять минут, что двадцать. Он замирает, чувствуя себя настолько опустошённым, что желания двигаться нет. Не понимает, сколько времени прошло — полчаса, час, а может, и два, — но всё же находит в себе силы и уезжает.

***

Хосок стоит с двумя стаканами в руках и сам удивляется своим действиям. Он, почти не раздумывая, купил себе кофе и чай для Юнги. Уже выйдя из кофейни, он понял, что даже не знает, находится ли тот в университете, но выкидывать жалко, так что с завидным рвением отправляется на поиски. Долго искать, к счастью, не пришлось. Он находит Юнги недалеко от входа на мягком диване. Тот сидит, не поднимая головы, судорожно листает конспект, пытаясь вникнуть в написанное. Хосок приближается, радуясь, что его не видят и он может замедлить шаг, чтобы полюбоваться. Присаживается рядом, сохраняя небольшую дистанцию, чтобы не напугать. Юнги мимолётно смотрит на него, возвращается к тетради, а потом, поняв, кто сидит рядом, снова поднимает голову и тихонько ойкает. Хосок на это лишь улыбается. — Прости, — тянет Юнги, закрывая конспект, — я не заметил, что это ты. — Ничего страшного, я, когда в учёбу вникаю, тоже не отвлекаюсь. — Хосок протягивает стакан, резко меняя тему: — Я в кофейню зашёл, взял чай нечаянно, будешь? Юнги хоть и старается так явно не глазеть, но его эмоции написаны на лице. Он медленно берёт чай, с удивлением спрашивая: — Нечаянно взял чай? Хосок уверенно кивает, будто в этом нет ничего странного. — Хорошо, спасибо. — Юнги принюхивается. — Это мята? — спрашивает он и получает очередной кивок со стороны Хосока. — Она мне нравится. Кажется, это самое большое количество слов, которое Хосок слышал от этого парня за всё время знакомства с ним. А хотелось бы слышать больше и чаще, но он замечает, как Юнги маленькими шагами начинает чувствовать себя спокойнее рядом с ним. Это выражается в самых крошечных действиях, но Хосок внимателен к нему, так что всё замечает. Так же, как замечает, что Юнги сегодня чрезмерно бледный. Тот и так почти ходячая Белоснежка, но сегодня это особенно бросается в глаза. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Хосок волнуется, себе признаться в этом легко. Юнги задумывается. Первая реакция — соврать и сказать, что всё в порядке. Но он пытается отучить себя от вечного сокрытия своих чувств, хотя в слабости признаваться так не хочется. Он понимает, что затягивает с ответом, уже хочет произнести привычное «всё хорошо», но в последнюю секунду передумывает. — Сплю не очень хорошо. — Юнги обхватывает двумя руками стакан, делает глоток, и приятное тепло разливается по всему телу. Хосок не собирается давить, думает, что если увидит или почувствует хотя бы малейшее проявление нервозности, то попрощается и уйдёт или переведёт тему разговора на что-то более нейтральное и спокойное. — Этому есть причина? — По печальному взгляду он понимает, что причина есть. — Есть, — подтверждают его мнение. — Кошмары. Просыпаюсь, а уснуть уже чаще всего не выходит. Тяжёлый выдох и такое безэмоциональное повествование лишь говорят о том, что Юнги будто бы смирился со своим плохим самочувствием, а Хосок, к своему великому сожалению, ничем, кроме советов, помочь не может. — Когда у меня были проблемы со сном, то хорошо помогало всегда засыпать и просыпаться в одно время и обязательно проветривать комнату перед сном. — Хосок отпивает кофе, от которого в то время тоже отказался. — А ещё слышал, что сабам в таком случае советуют спать под тяжёлым одеялом. Юнги кивает, зная обо всём этом, он благодарен Хосоку за попытку помочь и поддержать. — А из-за чего у тебя были проблемы со сном? — спрашивает он, не думая, а когда осознаёт, что неприлично задавать личные вопросы доминанту, весь сжимается, быстро проговаривая: — Если, конечно, хочешь поделиться. Хосок опирается на спинку дивана, показывая собственную открытость и расслабленность, чтобы и Юнги мог выдохнуть и чуть успокоиться. — У меня была травма ноги, представляешь, просто почти на ровном месте сильно упал, да так неудачно, что потом несколько месяцев отлёживался, — предаётся он воспоминаниям о не самых приятных моментах своей жизни. — Я боялся, что это потом помешает мне танцевать. Юнги жаль, что Хосоку пришлось пройти через такие трудные времена, он знает, как тяжело бросать дело, которым горит душа, которое любишь до покалывания кончиков пальцев. И он внутри чувствует сожаление из-за того, что, в отличие от Хосока, не смог вернуться к музыке. — Но всё же закончилось хорошо, получается? — Как видишь, — улыбается Хосок, — танцы для меня отдушина, я не представляю своей жизни без них. По мне бы очень сильно ударила неспособность дальше этим заниматься, поэтому и не мог спать, тревожился практически без повода, но во мне сидел очень сильный страх. А ночь — самое время страху вылезти наружу и заполнить мысли, вот и были проблески небольшие. Юнги прекрасно понимает. Ночь дарит ощущение спокойствия телу и беспокойства душе. Он хочет спать, но как только голова касается подушки, мысли атакуют, не давая вдохнуть воздуха. Юнги уже боится откладывать телефон и оставаться наедине с собой. — Я рад, что всё хорошо закончилось, — искренне радуется за него он. — И я, — почти восклицает Хосок, — но мне кажется, что даже с ампутированной ногой меня бы не смогли остановить. Юнги смеётся, но так восхищается таким рвением к делу. Хосок вдруг резко подскакивает на ноги и смотрит на экран телефона. Юнги понимает, что они остались вдвоём, а это значит, что пара уже началась. Хосок бледнеет на глазах и жалобно произносит: — Меня убьют сейчас, на эту пару опаздывать нельзя, а от начала прошло уже шесть минут. — А где у тебя пара? — Юнги встаёт спокойно: его преподаватель сам любит опаздывать всегда на пару минут, да и за небольшую задержку никогда не ругает студентов. — Во втором корпусе. Глаза Юнги расширяются. — Всё, я побежал, пока! Он не успевает даже попрощаться, как Хосок уже убегает на учёбу. Юнги улыбается своим мыслям и спокойно доходит до шумной аудитории, где преподавателя ещё даже нет. Он так и думал.