я не дам тебе разбиться

Юнги мечтает лишь о моменте, когда сможет обрести полное душевное спокойствие и оставить всех демонов прошлого далеко позади, там, где им самое место. Просыпаться по ночам стало привычной рутиной. Он даже стакан воды не оставляет рядом на тумбочке: толку нет — захочется встать и дойти до кухни, чтобы привести мысли в порядок и лечь обратно, надеясь на прекрасный сон. Иногда это казалось глупой штукой. Юнги чувствовал себя подавленно — сходил к врачу, где ему дали рекомендации, которые он соблюдал с особой тщательностью, следя внимательно за своим сном, количеством перенесённого стресса, стараясь не нервничать без повода, успокаивая себя самыми разными методами. Юнги ведь и витамины принимал, и от кофе отказался окончательно. Кто же знал, что даже при таком раскладе улучшение состояния не было гарантировано. Хотя проблеск надежды и был. Сначала ведь стало получше, и усталости меньше, и тревожность уменьшилась, чтобы потом ночные кошмары стали его преследовать с необыкновенным усилием. За последнюю неделю не было ни дня, чтобы Юнги спокойно спал, не вскакивая среди ночи от сна, который настолько реален, что слёзы выступают на глазах каждый раз от облегчения, когда он осознаёт, что это действительно был лишь плохой сон, что он находится в полной безопасности у себя в кровати и никто не может ему навредить. Чонхо из его жизни ушёл, давно даже, но при этом всё равно умудрялся из раза в раз мешать ему. Появлялся даже во снах, образ его стал преследовать в первый же месяц после произошедшего. Однако долгая терапия помогла, но вот снова то же самое. Юнги думает, что проблема может быть в отсутствии у него психолога. Он обещал себе, что как только немного всё уляжется, а жизнь обретёт постоянство и превратится в учебную рутину, он займётся поисками психолога, чтобы возобновить свои сессии. Но забыл и забил. Потому что терапия — всегда больно. Ему приходится вспоминать весь тот ужас, возвращаться в состояние беспомощности, из раза в раз проживая произошедшее. Юнги оттягивает момент, понимая, что вред наносит самому себе, но хочет дать себе время отдохнуть, сделать глубокий вдох и попытаться пожить как самый простой сабмиссив. Сделать вид, что плохого в жизни не было, что у него нет никаких проблем, что прошлое не наступает на пятки, желая сбить его с ног. За громкими размышлениями он понимает, что желание спать, которое преследовало его первые пару секунд после пробуждения, куда-то ушло. Глаза, привыкшие к темноте, цепляются за макушку Чимина, которая торчит из-под пледа. Юнги совсем чуть-чуть завидует его безмятежному сну. Он встаёт, шебуршит ногами в поисках тапочек и всё же идёт на кухню — выпить чай и успокоиться окончательно. Надеется, что этой ночью у него получится немного поспать и выспаться. Он закрывает дверь на кухню, чтобы ненароком не разбудить сладко сопящего друга, включает чайник и достаёт с верхнего шкафа пачку чая с мятой. Юнги к чаю с мятой пристрастился из-за Хосока. Вкус очень уж понравился. Он невольно задумывается об этом доминанте. Красивый, безусловно, ещё в первую встречу заметил, а ещё он думает о его улыбке — она у него тоже такая завораживающая. Ему хочется улыбаться, когда он видит её, но Юнги старается быть тихим и не обращать на себя внимания, а то неизвестно, как Хосок отреагирует на такое дерзкое поведение. Он не хочет, чтобы его унижали или отдавали приказы, заставляющие боль распространяться по всему телу. Юнги помнит до сих пор это всё — каково было, когда Чонхо пользовался своим положением. Юнги передёргивает плечами, проклиная себя. Он не понимает, почему так часто стал думать о своём бывшем доминанте, но списывает это на недавний сон. Чонхо фигурировал там в главной роли. А Хосока он вспомнил только из-за чая. И ничего особенного в нём нет, обычный доминант с самой обычной улыбкой. Добрый, пока ни с кем не находится в связи, но кто же знает, каким он будет в отношениях, что будет делать со своим сабмиссивом. Они все такие, пока пытаются получить расположение другого пола, а потом, за закрытыми дверями, становятся настоящими дьяволами. Может, Юнги и не совсем справедлив, гребя всех доминантов под одну гребёнку, но проверять свои мысли он не собирается. И в отношениях быть тоже. Свою свободу и независимость он теперь ценит как самое важное в жизни. Так оно и есть. Пока у него есть выбор действий и отсутствие зависимости от другого человека, у него также есть шанс стать когда-нибудь счастливым. Но всё-таки Юнги вынужден признаться, что улыбка Хосока его завораживает. Выпив чай, пролистав ленту в социальных сетях, он возвращается в кровать и откладывает телефон в сторону. Он лежит, ворочаясь из стороны в сторону, но так и не засыпает. За окном уже начинает светлеть, а до заветного звона будильника остаётся меньше двух часов, так что Юнги решает всё же встать и заняться чем-нибудь полезным. Он забирает ноутбук с рабочего стола в комнате, чтобы не мешать Чимину, садится на диван в гостиной и делает домашнюю работу на следующую неделю. К моменту, когда заспанный Чимин, еле открывающий глаза, выходит из комнаты, Юнги уже успевает всё доделать и стоит на кухне около плиты, готовя им завтрак. Чимин резко останавливается, удивлённо смотря на друга, и переводит взгляд на дверь комнаты, откуда только что вышел. — А ты разве не спишь? — Кажется, он просыпается окончательно. — Нет, я же буквально перед тобой стою. — Юнги смотрит на друга так, будто у того проблемы с головой. Чимин смущается, неловко стопорясь на месте. — Мне показалось, что ты ещё в кровати лежишь. — Он взмахивает рукой и направляется в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. Юнги громко смеётся над другом, тот всегда с утра тяжело понимает происходящее, летая в облаках. Он заканчивает с готовкой, напоследок поставив на стол стакан с соком. Чимин, уже более бодрый, выползает из ванной и тихими шагами подходит к нему, обнимает его сзади, укладывая подбородок на плечо. Правда, для этого приходится встать на носочки. Юнги вздрагивает, не ожидая такой внезапной атаки, но сразу расслабляется и наслаждается близостью, которой ему не хватает. — Ты знаешь, что самый лучший? — произносит шёпотом Чимин, чтобы не нарушать это спокойствие и тишину, окутавшую их. Юнги разворачивается прямо в объятиях и утыкается носом в шею Чимина, отчего тот сжимает его чуть сильнее. — Ты хочешь, чтобы я задохнулся, да? В ответ на это Чимин громко смеётся, нарушая всё-таки всю атмосферу. Юнги любит, когда им нужно ехать к одной и той же паре или возвращаться в одно и то же время. С Чимином рядом всё кажется легче, особенно сейчас, когда он боится оставаться со своими тревожными мыслями один на один. Они имеют слишком большую власть над ним. — Ты мне так и не рассказал, как вы провели время с Чонгуком, — первым интересуется Юнги, раз Чимин даже спустя пару дней ничего ему не рассказал. — Да всё было нормально. — С того вечера они с Чонгуком очень мало общались, но Чимин списывает это просто на занятость того. — Правда, я проспал половину второго фильма, и мы не остались из-за меня на третий. Он привёз меня домой, и мы толком больше не общались. Юнги на это хмурится. Чимин сам ему рассказывал, что они стали хорошо общаться на основе общих интересов, так что было странно слышать про такой исход событий. — А ничего странного у вас не происходило? — интересуется Юнги. — Ну… — Нервный смешок даёт ему понять, что всё не так просто, как рассказывает Чимин. — Возможно, я чуть-чуть перенервничал и вывел его на разговор про его намерения, но вроде всё закончилось хорошо, и у нас совпали мнения. Юнги смотрит на него шокированно, удивляясь прямолинейности друга. — Какие намерения? Чимин быстро рассказывает ему обо всём произошедшем, о своей тревоге: что они по-разному смотрят на происходящее между ними общение, что Чонгук может хотеть другого, надеяться на что-то, а Чимин ни к чему более дружбы не готов и готовым к такому будет не скоро, если вообще когда-то сможет быть. Юнги берёт друга за руку, чтобы успокоить его чрезмерно активное жестикулирование, из-за чего тот вынужден остановиться на пару секунд, чтобы перевести дыхание. — Не паникуй, всё будет хорошо. — Он поглаживает большим пальцем его ладонь. — Ты сделал правильно. Если тебя это беспокоило, то об этом обязательно нужно было поговорить. Чимин успокаивается, слушая в принципе рациональные слова Юнги. За разговором дорога пролетает незаметно, так что им приходится разойтись в разные стороны от входной двери, чтобы отправиться на свои пары.

***

Хосок уже выходит из дверей университета, как вспоминает, что он так и не отдал те три тетради с конспектами Чимину. Эта кладезь знаний должна была попасть в самые ответственные руки. Он достаёт телефон, звонит Чимину, который игнорирует первые два звонка. К счастью, на третий всё же отвечает: — Привет. — Голос кажется ему запыхавшимся. — Что такое? — Я с тетрадями стою около универа. — Хосок ещё раз оглядывает находящуюся в его руках небольшую стопку. — Ты где? Я тебе их занесу. — Я забыл про тетради. — В голосе слышится раскаяние. — И уже уехал с Чонгуком на танцы. Чёрт, Хосок, прости. Хосок усмехается, даже не думая злиться на него, о чём спешит сообщить, чтобы тот не успел надумать себе лишнего. — А ты можешь завести их к нам домой? — спрашивает осторожно Чимин. — Юнги дома, а тетради мне нужны сегодня ночью. Хосок задумывается о том, сколько же времени Чимин спит с таким режимом дня. Тот пропадает целыми днями на различных тренировках, а уже ночью садится за учёбу, жертвуя такими важными и нужными минутами сна. Хосок соглашается. Особенно прельщает возможность увидеть Юнги. Пускай и всего лишь на пару секунд. Стук в дверь заставляет Юнги резко подняться с тёплого места на диване. Чимин предупредил его о внезапном госте, так что прошедшие десять минут ушли на попытки успокоиться. Юнги не понимает, как ему стоит себя вести: нужно ли пригласить доминанта домой или можно просто забрать нужное и попрощаться? А не вызовет ли второй вариант развития событий злость у того и не окажется ли Юнги в беде из-за глупых поступков, полных неуважения? Он открывает дверь и первым делом видит яркую улыбку, которая освещает лицо Хосока. Тот стоит на месте, не пытается даже сделать шаг вперёд. — Привет. — Хосок начинает копаться в вещах, ища нужные тетради. — Держи. — Он передаёт их Юнги, стараясь не касаться его, подозревает, что тот не будет рад прикосновениям. — Здравствуй, — кланяется Юнги, понимает, что так и не решил, как лучше будет поступить, так что в панике начинает думать. Сердце громко стучит от накатившей нервозности, а руки стыдливо потеют. В конце концов, лучшим решением кажется проявить гостеприимство и любезность, наплевав на собственные ощущения. Правда, факт того, что они неоднократно оказывались вместе наедине, позволяет чуть расслабиться и выдохнуть. За всё время знакомства с Хосоком ни разу не возникало никаких конфликтов, не было даже примитивных проявлений негативных чувств с его стороны, так что Юнги искренне надеется, что и в этот раз всё обойдётся. — Хочешь зайти? — Он чуть отодвигается в сторону, открывая проход и давая возможность пройти в квартиру. — Я поставлю чай. Но Хосок слепым никогда не был, он прекрасно видит состояние саба, видит, как тот сжимает тетради двумя руками, чтобы не было видно, как сильно трясутся ладони. Хосок смотрит с такой нежностью, что любой вокруг бы понял, что Юнги ему не безразличен. Но сам тот не обращает внимания ни на что вокруг, концентрируясь на дыхании, пытаясь справиться с тревогой. Может, в другой день ему было бы проще, но его плохое самочувствие всё больше и больше влияет на жизнь. Юнги сам замечает, что делает шаги назад, когда казалось, что он только и шёл вперёд, раз за разом одерживая маленькие победы в войне с самим собой. — Нет, спасибо, но я очень спешу. — Хосок говорит спокойным и тихим голосом, стараясь успокоить. Даже не планирует долго задерживаться, так что сразу прощается и уходит. И ему грустно слышать облегчённый выдох Юнги, когда тот получает отказ на своё предложение.

***

Хосок думает чрезмерно много, иногда даже чувствует пульсирующую боль в голове от вечных мыслей. Себе признаться просто, может быть, сделать первый шаг с обычным сабом — тоже, но ведь речь идёт о Юнги. Тут не получится просто взять, подойти и предложить узнать друг друга ближе, а потом начать отношения. И среди всех вариантов самым лучшим оказывается простой разговор с Чимином. Он лучше всех, видимо, знает Юнги. Соответственно, помочь понять, как подступиться к тому, тоже должен. С опозданием Хосок думает о том, что Чимин может быть против того, чтобы они были вместе. Помощи в такой ситуации будет ждать совсем неоткуда. Но за неимением других возможностей он решается. Вечером в пятницу он пишет Чимину сообщение о том, что хочет встретиться: разговаривать на такую важную тему лучше всего с глазу на глаз. Чимин, конечно, не отказывает. Всё пытается узнать, для чего Хосоку нужна встреча и о чём они будут говорить, но тот держится, не выдавая себя никаким образом. Они встречаются в уютной кофейне, где рано утром в субботу не оказывается гостей. Тем лучше — спокойная атмосфера должна создать все условия для безмятежного разговора. Хосоку не стыдно признаться, что он нервничает. Ощущение возникает, будто он собирается знакомиться с родителями саба, прося их благословения, а не разговаривать с их общим другом. Хотя сравнение получается довольно точное. Чимин забегает с опозданием, сразу принимаясь извиняться. Проспал. Хосок лишь переводит тему, говоря, что ничего страшного. Они заказывают кофе и десерт. Как только официант уходит, Чимин цепким взглядом оглядывает Хосока. — Так что случилось? — По голосу слышно, что он волнуется. — Зачем ты поднял меня так рано в субботу? — Ты должен мне пообещать, что спокойно отреагируешь. — Правильно ведь говорят, что лучшая защита — это нападение. Брови Чимина приподнимаются. — Какие обещания я могу давать, если даже не понимаю, о чём ты собираешься говорить. — Если не пообещаешь, то и не узнаешь. — У кого информация, тот и победитель. С обречённым выдохом Чимин соглашается на такие условия. — Так, с чего бы начать. — Хосок прерывается на пару секунд, пока официант ставит на стол их заказ. — Мне нравится Юнги. — Он бы посмеялся с лица Чимина, если бы в ситуации, в которой они оказались, было хоть что-то смешное. — Я очень мало о нём знаю, это факт, но дело в том, что у меня есть глаза. И я вижу, как он реагирует на людей, а в особенности на доминантов. Я прекрасно понимаю, что в его прошлом произошло что-то очень неприятное. Я не хочу хоть как-то на него давить, говорить с ним на эту тему тоже довольно тяжело. Я не знаю, как подобраться и что делать, чтобы нечаянно не ранить Юнги. Чимин теряет боевой настрой, кажется, что он визуально даже становится меньше. Он устало трёт переносицу и мешает уже почти остывший кофе. — Я не могу тебе много сказать. — Чимин не поднимает глаз, гипнотизируя взглядом стакан с кофе. — Но ты прав, у Юнги… как бы сказать, — долго подбирает он слова, — не совсем простое прошлое, и там определённо есть травмирующие события. — Что я могу сделать? Чимин всё же осмеливается посмотреть Хосоку прямо в лицо и видит на нём бесконечную грусть. — Я пытался аккуратно и очень потихоньку, — признаётся тот, что старался приблизиться к Юнги, — и мне даже казалось, что он стал спокойнее со мной себя чувствовать, но на этой неделе, когда я заехал отдать тетради, он выглядел так, будто и двух секунд не может рядом провести. Чимин думает, но ответа у него нет. Да, он определённо очень хорошо знает Юнги, знает всё, что произошло с ним, но не знает, что может сделать Хосок. По-хорошему, не трогать Юнги и оставить его в покое, но Чимин и сам заметил, что тот на Хосока реагирует хорошо. Он почти уверен, что Хосок тому более чем симпатичен, если бы не дамба в голове, которая изначально перекрывает все мысли о том, чтобы с кем-то снова вступить в связь. — Не воспринимай это уж совсем на свой счёт, у Юнги сейчас тяжёлые времена. Ему будто становится всё хуже и хуже, так что мы не знаем, что делать. Хосок обеспокоен. Он готов сделать многое, если ему позволят помочь. — Я могу как-то ему помочь? — Он надеется на утвердительный ответ. — Я не знаю, Хоби. — Чимин действительно не знает, не понимает, как они могут помочь Юнги. — Но я точно знаю, что если ты хочешь быть с Юнги или попытаться приблизиться к нему, то должен быть очень спокойным и очень медленным. Юнги многое пережил, я не хочу, чтобы ему снова кто-то сделал больно. — Конечно. — Хосок абсолютно шокирован мыслями Чимина о том, что он может намеренно причинить вред Юнги. — Я знаю, что ты такой и есть, — смягчается тот, — просто напоминаю. Тяжёлая атмосфера рассеивается с появлением нежной улыбки на лице Чимина, он думает о том, что если бы Юнги позволил, то, вероятно, смог бы обрести счастье с таким нежным человеком, каким является Хосок. А счастья Юнги заслужил как никто другой. — Но, Хосок… — Чимин считает своей обязанностью предупредить. — Если ты вдруг его как-то обидишь, я тебя самостоятельно закопаю. Хосок смеётся над угрозой, но в глубине души верит в то, что Чимин вполне может реализовать её.

***

Юнги ищет свою любимую чёрную футболку в шкафу уже минут десять и находит её на полке Чимина. — Ты меня скоро голым оставишь, — шепчет он себе под нос, но друг, сидящий на кровати рядом, всё слышит. — Не оставлю, — отмахивается Чимин, — мне просто стали слишком нравиться твои огромные футболки и кофты, в них слишком уютно. Юнги подозрительно смотрит на него, осторожно спрашивая: — Чимин-а, а как ты себя в общем чувствуешь? — Чуть более уставшим, чем обычно, а что? — не понимает тот, к чему ведёт Юнги. — Твоё желание надевать на себя большие вещи и поиск комфорта никак не могут быть связаны с приближающимся сабдропом? — волнуется за него Юнги, потому что режим Чимина вполне может довести его до крайности, из которой будет очень проблемно выбираться. — Нет, — отмахивается Чимин, — просто удобно. Сам схожу куплю себе пару вещей больших. Буду использовать их вместо пледа, чтобы уютно спать на парах. Юнги больше не продолжает тему, но делает в голове пометку, чтобы быть внимательнее к состоянию друга. Он возвращается к сбору вещей, чтобы поехать к одногруппнику. Намджун, как сказал им Тэхён, уехал в Пусан на пару дней по работе, а он не хочет оставаться в квартире один. Они решили устроить вечер фильмов и отдохнуть. К Тэхёну они вваливаются счастливыми, с несколькими бутылками вина, чтобы скрасить вечер. Осматриваются, отмечая, что квартира хоть и небольшая, но очень уютная и сразу видно — обжитая. На стене около кровати висит множество снимков: на большинстве — счастливые Тэхён и Намджун, но кое-где мелькают фото в больших компаниях. Внезапно из-за угла вылетает маленький ураганчик и несётся в сторону гостей, принимаясь сразу их обнюхивать. Юнги пищит от этой картины. Он очень любит животных, а тем более собак, так что сразу берёт её на руки и начинает гладить, нежно улыбаясь. — Знакомьтесь, это Ёнтан. — Тэхён проводит рукой по мягкой шерсти. — Наш третий член семьи. — Какой он милый. — Чимин тоже активно принимается гладить собаку, от такого внимания та остаётся в восторге, активно виляя хвостом. — Да, он у нас такой. Вы ему понравились, вон как спокойно улёгся в руках Юнги. Тэхён устраивает Чимину и Юнги небольшую экскурсию по квартире, чтобы тем было комфортнее находиться тут. В конце концов они устраиваются в гостиной перед большим телевизором. — Намджун решил, что нам без него не обойтись, — рассказывает Тэхён, пока они выбирают, что посмотреть. — Слишком часто мы проводим вечера, смотря фильмы, но раньше делали это на ноутбуке, а там экран маленький, и очень неудобно, так что в один прекрасный день он приехал домой с огромной коробкой, теперь мы вообще себя заставить не можем из дома выползти по выходным. Юнги обращает внимание на то, как горят глаза Тэхёна каждый раз, когда тот упоминает своего доминанта. Тэхён весь светится в такие моменты. Чуть-чуть щемит сердце от понимания того, как может быть. Юнги отметает гнусные мысли о том, что никто не знает, что происходит за закрытыми дверьми квартиры. Вечер проходит просто прекрасно. Сумерки часть за частью пролетают на экране, пока парни много говорят и смеются над глупыми сценами, попутно распивая вино и кушая еду, которую им недавно привезли из кафе. В момент особо громкого хохота Юнги не удерживает в руках бокал и проливает напиток на себя. Он сразу вскакивает, чувствуя себя отвратительно от такой случайности. Но Чимин и Тэхён толком не обращают внимания на казус, отчего он старается расслабиться и не винить себя. Это ведь просто случайность. — В шкафу в левой части полностью моя одежда. — Тэхён указывает на большой шкаф, что стоит в углу комнаты. — Можешь взять что хочешь. Юнги благодарит его и быстренько встаёт, чтобы сменить одежду и вернуться к просмотру. Правда, когда он подходит к шкафу, из головы улетучивается, какую дверь нужно открыть. Он оглядывается на Тэхёна, который поглощён событиями, происходящими на экране, и не хочет его отвлекать. Открывает наугад и понимает, что ошибся, когда видит на полке большое количество верёвок, а также ударных девайсов и других секс-игрушек. Корит себя — лучше бы спросил, — но не может отвести взгляд да и вообще двинуться. Чёрт, как он устал от того, что Чонхо до сих пор управляет таким количеством его мыслей. Юнги смотрит и содрогается, вспоминая свои мольбы. Боже, как он ненавидит боль. И всегда ненавидел. Он её совсем не может терпеть. Юнги всегда был «неженкой». И Чонхо прекрасно об этом знал, но ему было всё равно. Ровно как и на стоп-слова, на крики и слёзы. Он получал от этого истинное удовольствие. А Юнги удовольствия с ним так и не познал. Его начинает тошнить. Тэхён подходит сзади, желая помочь, потому что слишком надолго тот застрял, но обращает внимание на то, куда устремлён его взгляд. Он становится рядом, отчего Юнги пугается и отскакивает. Даже не заметил, как к нему подошли. Не слышит, не видит и не может думать. Он чувствует, как его обхватывают сзади, отчего начинает лишь сильнее паниковать, пытаясь выбраться из пут. Паника охватывает его, Юнги пытается отойти, но конечности перестают слушаться, из-за чего он начинает лишь тяжелее дышать. Юнги не замечает, что его больше не держат, что он полностью свободен. Сквозь шум в ушах доносится голос Чимина, который пытается до него достучаться: — Давай, мой хороший, дыши. Юнги старается следовать голосу, делает вдох, выдыхает, повторяет так несколько раз, пока не становится легче. — Вот так, — хвалит Чимин, — умничка. Юнги позволяет ему подвести себя к дивану и усадить на него. Его руку держат крепко, заземляя, помогая ощутить себя «здесь и сейчас». Потихоньку он приходит в себя с ощущением своей никчёмности. — Простите, — единственное, что у него получается из себя выдавить. Тэхён вообще не понимает происходящего, он молча стоит рядом, не пытаясь ничего делать, и внимательно смотрит на них. Его волнение видно невооружённым взглядом, но он не требует объяснений, просто жутко волнуется за состояние Юнги. — Тебе не за что извиняться, — успокаивает Чимин, на что Тэхён кивает, даже если Юнги в его сторону не смотрит. — Я испортил вечер. — Голос бесцветный настолько, что становится страшно. — Ты ничего не испортил, сейчас тебе станет лучше, и мы будем дальше смеяться с того, какая Белла глупая, — подхватывает Тэхён. Он наливает воду из графина, который стоял на журнальном столике, и даёт стакан Юнги. Тот сначала отнекивается, говоря, что не хочет пить, но Чимин и Тэхён настаивают, так что приходится смириться и выпить воду. Ему становится намного легче. Дыхание медленно приходит в норму, голова снова становится способной к мыслительному процессу. Юнги оглядывается, видит Тэхёна, который аккуратно сидит на краю дивана и смотрит жалостливым взглядом. Он всё же считает себя обязанным объяснить, хотя бы в общих чертах. Прокашливается, с трудом подбирая слова. — Я был в отношениях. — Он смотрит на Тэхёна, потому что рассказ предназначен ему. Чимин всё знает, отчего прикрывает глаза. Слышать это больно каждый раз. — Его звали Чонхо, он казался идеалом и тому подобное, был милым, галантным, и куча ещё положительных качеств, которые исчезли, как только за нами закрепился контракт. Я писал его под приказом. — Юнги улыбается, а в глазах веселья нет. — И с этого момента моя жизнь буквально превратилась в самый настоящий ад. — Он усмехается настолько горько, что у Тэхёна мурашки по коже пробегают. — Он… — Голос Тэхёна срывается. — Что он делал? — спрашивает он, а ответ слышать боится. Юнги чувствует, как Чимин переплетает с ним пальцы, безмолвно поддерживая его. — Проще сказать, чего он не делал. — Слёзы скатываются по его лицу, но он даже не замечает. — Он меня бил, не в рамках сессий по обоюдному желанию, всегда, за каждую мелочь. Он меня насиловал, резал тело. — Юнги приподнимает шорты, показывая ровные полосы от порезов. Открытых ран уже нет, по крайней мере на теле, но шрамы всегда будут с ним. — Он отдавал приказы, когда я отказывался делать хоть что-то, запретил мне общаться с друзьями и семьёй, учиться, работать. Он мне не оставил ничего. Казалось, что я сойду с ума. Он всматривается в лицо Тэхёна и видит, что тот плачет, на что улыбается так нежно, что в такой ситуации это даже кажется абсурдным. — Ты почему плачешь? — Мне больно даже просто слушать о таком, ты не заслужил. — Тот всхлипывает громко. — Никто такого не заслужил. Юнги тянется к нему, обхватывает его и прижимает к себе. Никто такого не заслужил, в этом Тэхён прав. Юнги долго размышлял, проходил через все стадии принятия. Думал временами, что всё дело в нём, что он «неправильный» сабмиссив, что он что-то делал не так. Навязанное чувство вины — такое дерьмо, от него так трудно отвязаться, что хотелось волком выть временами, лишь бы больше не думать. Не обвинять себя, просто принять произошедшее и идти дальше. — Когда я увидел игрушки, — решает он всё же закончить, — то невольно вспомнил всё, что было с ним. У него тоже был огромный шкаф всей атрибутики, он испробовал на мне абсолютно всё. Особенно любил хлыст. — Юнги ёжится от одной только мысли об этом адском инструменте. — Ему было плевать на мои ощущения. А боль я ненавижу в любом её проявлении. У меня даже сейчас фантомно всё тело болит от воспоминаний. Тэхён тоже ощущает боль. В груди сдавливает всё сильнее с каждым словом. Он против воли думает о Намджуне. Родном, таком любимом и внимательном доминанте, который купает его в любви каждую секунду. Ему повезло встретить такого человека. А Юнги не повезло. Такое неприятное слово. Разве может оно в себя включать всё то, через что тому пришлось пройти? Разве оно может описать всю ту боль, которую испытал и, как оказалось, испытывает Юнги по сей день? А Юнги замолкает. Выдал всё на духу и сейчас ощущает опустошённость, но не ту неприятную, а какую-то другую, когда становится спокойнее от того, что в голове пусто. Он, кажется, слишком устал. Перенапрягся эмоционально, отчего сейчас стало легко. Небольшая передышка, но такая необходимая. — Мне нравится. — Тэхён считает важным пояснить. — Всё, что ты увидел в шкафу. Намджун предельно нежен и всегда осторожен, я чувствую себя очень хорошо после сессий. Юнги было важно это услышать. — Это самое главное. — И мне жаль. — Тэхён смотрит грустно. — Очень жаль, что тебе пришлось с таким столкнуться. — Спасибо, — кивает он, приподнимая уголки губ. Почти улыбка. Тэхён думает, что Юнги сильный. Безумно сильный, раз продолжает жить, продолжает что-то делать, учиться, знакомиться с новыми людьми. Тэхён боится даже представить, что было бы с ним, окажись он на месте Юнги. Но сразу же отгоняет эти мысли. Вечер фильмов, так неприятно прерванный, решено продолжить. Юнги лежит посерединке, между Тэхёном и Чимином. Тепло с двух сторон, тихие звуки, доносящиеся с экрана, и мягкие поглаживания Чимина по руке окончательно его разморили, так что он первым засыпает. Тэхён и Чимин, услышав тихое посапывание, решают не прерывать сон Юнги, который и так редко нормально спит. Они продолжают просмотр, пока и сами не засыпают, облепив его с двух сторон, защищая от ночных кошмаров.