Приносящий удачу — ненавистный монстр

Скромный особняк встречал своего гостя привычной тишиной. Хозяин озаботился лишь необходимым минимумом, и некогда шумные залы пустовали, лишь иногда встречая немногочисленную прислугу или занятого гостя, что наведывался так редко, что впору забыть его лицо. — Господин сейчас в отъезде, и вернётся лишь вечером. Немолодой дворецкий следовал за гостем, которого ничуть не смутило отсутствие хозяина особняка на месте. — Это не проблема. Подай чай в кабинет, а я найду, чем заняться. На обед сойдут простые закуски, а вот ужинать, полагаю, будем с ним вместе. — Вас понял, — дворецкий откланялся, принявшись выполнять поручение. Добравшись до кабинета, Саске облегченно выдохнул. В этом особняке всегда было спокойно, даже с наличием суетящегося хозяина. Мицуки слишком ответственно относился к комфорту друга, гоняя прислугу по разным поручениям и самому никак не в силах усидеть на месте. Отчасти, это было и потому, что Саске редко сюда наведывался, всё своё время уделял контролю процессов их семейного бизнеса. Стоило младшему в семье достичь совершеннолетия, как отец передал главенство в руки старшего брата Саске, и они вместе принялись подымать репутацию и достаток семьи. После смерти жены, Фугаку прекратил попытки найти прибыльное дело, и вернулся к тому, с чего начиналась история рода Учиха — ювелирное дело. Когда-то наполненные минералами шахты запустели, да и обслуживать их было непосильной задачей для опустевшей казны, поэтому приходилось искать альтернативные способы раздобыть драгоценные камни, ещё и по доступной цене. Пришлось начинать из малого, и пусть сейчас дела идут в гору, покупка камней и производство изделий далеко не всегда окупаются. Но как бы там не было, Саске рад развивать бизнес, и они с Итачи полностью отдаются делу, переманив на свою сторону ювелирных мастеров, что творят шедевры, уходящие на аукционах за баснословные суммы. Именно Мицуки был тем, кто предложил попробовать сотрудничать с аукционами, и пусть поначалу идея казалась провальной — с первых же попыток их украшения приглянулись публике, и сам аукцион начал всё чаще приглашать для участия в торгах со своим товаром. Сев за стол, Саске осмотрел кабинет. Без Мицуки здесь было вовсе пусто, лишь горстка документов и газет. Взяв оную, Саске без энтузиазма ознакомился с главными тезисами, невольно усмехаясь. — Удача отворачивается даже от тех, кто всегда жил в роскоши. «Великий род с многолетней историей успеха, настигла череда неудач», — гласило название раздела. Саске всегда было забавно наблюдать за чужими взлётами и падениями, ведь род Учиха пережил подобное. И пусть теперь он знает причину неудач, у других обстоятельства отличаются. Хотя, «неудача» — не совсем то слово, которым можно охарактеризовать род Учиха. Просто от них отвернулась удача, и пока они не потеряли всё, их «ситуация» изменилась. Носитель удачи, а после и предвестник неудачи, отплатил за свои грехи, и род смог спастись от окончательного упадка. А сейчас же Саске с Итачи медленно развивались — без особой удачи или неприятностей. Саске был рад провести время наедине с собой. Итачи ему неоднократно повторял, чтобы взял паузу, поэтому не будет против получить с посыльным сообщение, что Саске сразу с поезда отправился к другу. Вот уж кто, а Мицуки позаботится об отдыхе его братца. Взяв с полки первую попавшуюся книгу, Саске даже не удивился её содержанию. Мицуки был далёким от светской жизни, предпочитая проводить время в уединении или с минимальным окружением, и это всё при его обязывающем статусе. Мицуки и этот особняк выкупил только для того, чтобы быть подальше от семьи и без зазрения совести проводить время за творчеством или любованием природой. Мицуки был крайне впечатлительным, а ещё достаточно замкнутым. Из-за последнего он часто не мог противиться семье и делал то, что ему не нравилось, лишь бы от него отстали. Мицуки повезло лишь в том, что он был младшим сыном, и от него ожидали значительно меньше, чем от наследника. Лишь требовалось иногда показываться на светских мероприятиях, и вести себя должным образом ради поддержания имиджа семьи. Насколько Саске знал, даже брак друга был решён родителями, и лишь с учётом выгодности сделки. Хотя, учитывая восторг Мицуки после знакомства с омегой, этот брак заведомо перестал быть непосильной ношей, и он ждал дня, когда они официально станут супругами. К моменту возвращения Мицуки Саске успело надоесть одиночество. Закончив с книжкой, разобрав документы на столе и несколько раз обойдя особняк, Саске не знал, чем ещё себя занять. Он не привык сидеть без дела. В графстве день проносится так стремительно за всей вереницей задач, что порой не успевал пообедать. С ужином было проще — отец вытаскивал их с Итачи из кабинета, каждый раз настаивая на том, что хотя бы на полчаса нужно отвлечься от работы и пообщаться на отвлечённые темы. Так должно быть в теории, а на практике они уже втроём решали рабочие вопросы и планировали выезды. — Почему ты не прислал весточку, что приехал?! — ворвавшийся в кабинет Мицуки тяжело дышал и держался за дверь, чтобы не свалиться. — Потому и не прислал, — Саске усмехнулся, подымаясь с дивана и подходя к другу. — Ты бы сорвался в ту же секунду и, пренебрегая здоровьем, побежал на встречу. Да и полезно иногда выбираться из особняка. — Ах, в родительском поместье мало чего полезного. Принимая помощь, Мицуки закинул руку на шею Саске, а у самого уже вереница шаловливых мыслей. Не став себе отказывать, Мицуки чмокнул в щёку, тут же дёрнувшись от шлепка по заднице. — Что за внезапные заигрывания? — С тобой так редко удаётся пересечься, что впору, в самом деле, претендовать на место супруга. Соскользнув на диван, Мицуки вытер рукавом испарину. Счастливая улыбка так и лезла на лицо, хотя до возвращения в особняк и фразы дворецкого о прибытии Саске, настроение было скверным. — А как же тот невероятный омега? — Ах, забудь, — скорчив недовольную гримасу, Мицуки похлопал по дивану, чтобы Саске пересел к нему. — Матушка потому меня и вызвала, что соглашение расторгли. Не знаю всех подробностей, но брак больше невозможен из-за изгнания омеги. — Изгнания? Что нужно натворить, чтобы омегу, незадолго до выгодного брачного соглашения, пришлось изгнать? Мицуки лишь пожал плечами, а Саске строил теории, не в силах сопоставить прошлые рассказы друга об этом омеге и его изгнание. — Ты уверен, что тебе не показалось в прошлый раз? Он мог притворяться хорошим. Хотя, ты мог просто не понравиться ему, и он нашёл отношения на стороне, из-за чего его и вытворили. — Не наговаривай на него! Мы долгое время переписывались, и он был искренним со мной. Но уже более двух месяцев от него не весточки, что заставило поволноваться. — Неужели поэтому просил о встречи? — Да. Вздохнув, Мицуки откинул голову на спинку, а перед глазами всё тот же образ светловолосого омеги. — Я хотел посоветоваться, стоит ли наведаться к Намикадзе и забрать его. А теперь, после расторжения брака, в этом никакого смысла! — Если он тебе симпатичен, ты всё ещё можешь привести его сюда. Вряд ли у омеги, никогда не покидавшего территорию особняка, есть шансы выжить на улице. А если его изгнали, то шансы на выживание ещё меньше. — Я уверен, что он сможет постоять за себя, — Мицуки улыбнулся, вызывая у Саске лишь недоумение. Он не знаком с этим омегой и знает о нём лишь минимум, который поведал друг, но этого слишком мало для того, чтобы построить хоть какие-то предположения. — Я бы хотел его забрать к себе, но если кто-то из родни узнает — будет скандал. Мне не нужны проблемы, да и если у нас не получилось, значит, не мне суждено быть возле него. Будто что-то вспомнив, Мицуки подорвался, хватая Саске за руку и, с полными озорства глазами, озвучил: — Если он попадётся тебе на глаза, помоги ему. Уверен, вы станете отличной парой! — Что за вздор! Запыхтев, Саске намеревался вырвать руку, но что-то его остановило. — И как я должен его узнать, случайно встретившись? Я знаю о нём целое ничего. — О, поверь! Когда ты его увидишь, сразу поймёшь, что это он! Этот омега уникален, а ещё безумно красив! — Ещё ты говорил, что он похож на родителей. — Ага! Практически копия отца, а лицо матери, но он выглядит намного мягче, и за счёт этого более привлекателен. Промолчав, что до этого никогда не видел никого из рода Намикадзе, Саске не стал отказываться. Вероятность встретиться с конкретным человеком, слишком мала. Тем более, с омегой уникальной внешности. Не исключено, что на него нападут раньше, чем доберётся до постоялого двора, или и вовсе утащат в качестве раба. Либо же, если он успел насолить родным, те отправят за ним убийц. Нет гарантий, что он всё ещё жив. — Хорошо, если я его, в самом деле, встречу, то помогу, — соглашаясь, лишь бы Мицуки утихомирил свой порыв, Саске решил завершить этот разговор и напомнил об ужине. Мицуки тут же переключился, подрываясь на ноги и потащив за собой Саске. В семейном кругу Мицуки не смог и куска проглотить, да и ужинать в компании друга намного веселее, чем делать это наедине.

***

Небольшой городок на севере от столицы был местом тихим и вовсе непримечательным. Будучи бывшим феодом Намикадзе, он давно утратил свою ценность, и теперь многие здесь не жили, а выживали, утратив рабочие места и интерес от знати. Получив эту местность от разорившегося графства, Намикадзе не уделяли ему должное внимание, а закрыв затратные шахты — чуть ли не единственный источник дохода жителей, и вовсе обрекли многих на голодную смерть. Многие, кто был в состоянии, выехали в другие города, бросив свои дома. Постепенно город превратился в трущобы, в которых встретить воришек был выше шанс, чем разваливающийся дом — то есть, на каждом шагу. Но также в этом месте бурлила жизнь. Оставшиеся жители хватались за любую работу, строили дома и пабы, гильдии наёмников и торговые ларьки. Никто не воровал друг у друга, а если такой смельчак появлялся, его привязывали на площади и забрасывали камнями. Именно в этом месте притаилось зло. В небольшом переулке, заваленном ненужными коробками, находилось нечто, что вызывало ужас у каждого, кто увидит. Укрытое в чёрное, с уродливыми рогами и двумя сверкающими глазами, в которых плещется желание всё уничтожить. О нём ходили только такие разговоры, и никто не осмеливался приблизиться к переулку, в котором это нечто притаилось. А кто забредал, с ужасом рассказывал о том, что существо хотело его съесть, но стоило оставить ему еду и воду — успокаивалось и не приближалось. Непонятно, кто первым решил оставлять существу еду, но теперь к нему регулярно захаживал кто-то из местных, оставляя корзинку с разными яствами, и чем дольше это продолжалось, тем больше становилось и разговоров о том, что если дать что-то рогатому существу, то придёт удача. Продолжавшиеся более месяца сплетни привели к рогатому и малыша Тадаши. Мальчишка боялся подходить к существу, но с каждым днём смелел всё больше, принося то яблоко, то кусок хлеба. — Привет, я Тадаши, — произнёс дрожащим голосом, в очередной раз приходя к рогатому и оставляя горстку ягод. — Их мне дал один торговец. Сказал, что за меня много денег можно получить… Я не понял, что он предлагал делать, но это звучит хорошо. Старшему братцу не придётся так много работать, если я буду приносить деньги. Рогатый, до этого сидевший неподвижно, поднял голову. Глаза у него сверкали синим, пугая ребёнка. — Это плохая работа, не ходи к нему больше. — Ты говоришь?.. Запутавшись в ногах, малыш свалился на землю. Было страшно. Слыша, что существо задвигалось, он пытался подняться, но детское тело, скованное страхом, не поддавалось движению. — Тадаши, да? Существо присело рядом, положив руку на голову. Зажмурившись, подозревая, что ему сделают больно, Тадаши почти не дышал. — Спасибо за то, что приносил мне, и составлял компанию. Ты как-то говорил, что желаешь получить от меня удачу, чтобы твой старший брат нашёл работу, и вы перебрались в большой город. Так вот, я дам тебе её. Тадаши поднял голову, смелея и смотря на существо без прежнего страха. Тот же продолжил: — Но сперва, когда увидишь вновь того торговца, скажи ему, что ты подружился с рогатым существом, и если он попытается куда-то тебя утащить, я приду за ним. И передай также остальным: я буду заботиться о каждом, кто был ко мне добр. Закивав, малыш сел. Несмело посмотрев на рогатого, удержал крик. Рогатый напоминал человека: две руки, две ноги, лицо, только вот, всё было покрыто тёмной субстанцией, лишь глаза ярким пятном маячили на этой черноте. А рога ещё и шевелились, будто и вовсе не были рогами, а ушами.