Краешек неба.

Наскоро помывшись, он как тень скользнул по коридору. Все, что Тэхен хотел в этот момент — прижаться к теплой спине Чонгуки. Даже несмотря на то, что тот стал совсем взрослым. Если же он спит, то тихо ляжет рядом. Ему бы хватило минут десять побыть с ним, чтобы восстановить то, что называлось душой. Куда не могли дотянуться грязные руки кого бы то ни было. Рядом с комнатой молодого господина он увидел скрючившуюся фигуру и вздрогнул. Потом понял, что это Чонгук. — Тэхени? Где ты был? — тихо произнес он безжизненным голосом. — Я работал. — Работал, так поздно? — Так бывает. — Отец нагружает тебя сверх меры! — Не больше, чем обычно. Пойдемте, я уложу вас спать. — Тэхен... - прошептал Чонгук в тишине комнаты. Они лежали рядом, глядя друг на друга, и молчали. Кот положил на хозяина свой хвост, и тот, даря тепло, скользил по его бедру. Это был интимный жест, но коту было просто все равно. Он так хотел. А Чонгук так и вовсе плавился от удовольствия, не смея трогать мохнатое совершенство. У Тэхена сильно болело основание хвоста, куда любил вцепляться старший хозяин, когда вдалбливался с силой. Но даже эта боль сейчас была незначительной. Тэхен находился в своей зыбкой тихой гавани, глядя в живые яркие глаза Чонгука. Чувствуя своим обостренным обонянием его совсем мужской запах, который сводил с ума. — Ты знаешь, Тэхени. Мой первый поцелуй принадлежит тебе. Кот улыбнулся, глядя на его губы. — Я знаю. Мне приятно об этом думать. Хотя я считаю... — Нет. Все правильно. Я так хотел. Для меня это важно. Я тебя люблю, и поцелуй твой по праву. — Это вам на факультете юриспруденции такое рассказывали? — вяло пошутил кот. — Возможно, — с улыбкой отозвался он. — Спите. — Я хочу... хочу повторить. Можно? Тэхен промолчал. Это было сродни святотатству, но Чонгук воспринял это молчание, как знак согласия, нависая над ним и целуя робко и нежно. Кот закрыл глаза, его душа одновременно наполнялась и плакала кровавыми слезами. Да, молодой хозяин тоже не спрашивал. Он тоже брал... И, теряя всякое терпение, Чонгуки навис над Тэхеном, глядя хищно, и впился в его губы совсем по- взрослому, просовывая язык. Кот упер руку ему в каменную грудь. — П-прости, — вдруг осекся Чонгук и лег рядом. — Правда, прости. Сам молодой господин испугался своих действий, тревожно глядя на Тэхена, что закрыл глаза и сделал вид, что засыпает. Вскоре действительно имитация сна перешла в настоящий крепкий сон. Лишь хвост обвился вокруг запястья Чонгука, и тот, счастливо улыбнувшись, положил его так, чтобы случайно во сне не дернуть и не сделать ему больно. Тэхен устроил им пикник, натолкав в корзину всякой еды и прихватив плед, как они делали это в его прошлый приезд. Разложив плед на краю оврага под раскидистым деревом, он быстро сервировал импровизированный стол, к радости Чонгука, который рвался помогать, но Тэхен строго приказал ему не мешаться и занять рот едой. Это было по силам молодому хозяину. Его бесконечно очаровывало то, когда наедине кот начинал им командовать. Так случалось крайне редко, но Чонгуку казалось, что он видит ту сторону его характера, которую он никогда до этого не показывал. Впрочем, так оно и было. Еда не особо интересовала Чонгука, и тот приблизился к коту вплотную. Его хвост приветливо лег ему на колени, и он машинально погладил его. — Ты забрал мой первый поцелуй. А я хочу забрать твой первый раз. — Первый раз? — непонимающе спросил Тэхен. — Да, — он потянулся к его животу. — Не бойся ничего, я знаю, что делать. Ты же мне позволишь? Мы не совершим ничего такого, что ты не захочешь. И ты сможешь остановить меня в любой момент. Тэхен окаменел, глядя на то, как бормочущий Чонгук расстегивает его рубашку. Однако вскоре хозяин почувствовал некую скованность и остановился, глядя на кота с тревогой. — Что случилось? Ты испугался? Тэхен молчал, глядя на хозяина. Он бы не стал препятствовать. Но и что делать, он не знал. — Тэ? Только сейчас Чонгук заметил на его ключице след от зубов. Он не мог ошибиться, то был реальный укус. У его Тэхена явно был кто-то... И он никогда об этом не рассказывал. Чонгук отпрянул от него, глядя неверяще. Впрочем, он и сам не был монахом, у него были связи до того, как он приехал сюда. Немудрено, что и у взрослого мужчины, хоть и зверочеловека, был партнер. Почему тогда Чонгук решил, что кот еще ни разу этого не делал? Возможно, ему так хотелось думать... — Но почему ты мне не сказал, что у тебя кто-то есть? Я бы понял, — растерянно сказал Чонгук, — ты мне расскажешь, кто это? Кого я знаю? Тэхен молчал, уставившись в одну точку, и Чонгук не знал, что и подумать или предпринять. Кот же не знал, что ему говорить в этой неоднозначной ситуации. Он не мог сам себе ответить на простые вопросы, хочет ли он хозяина или просто подчиняется его подавляющей власти. Тэхен совсем запутался. Чонгуки, став совсем взрослым, затребовал свои права на тело получеловека, что повсеместно практиковалось среди благородных семейств. Это было сродни хобби и увлечений. Об этом ходили специфические шутки. Некоторые умудрялись иметь детей, похожих на них, от зверочеловека, которые тоже становились практически частью скотного двора. Они закончили свой день как обычно в кровати, засыпая в обнимку. Несмотря на то, что у Тэхена был неизвестный любовник, и Чонгуки уважал его чувства, но не хотел отказываться от того тепла, что дарил ему кот, из-за ревности или недопонимания. Он любил его в любом формате. И хотел, чтобы тот просто находился рядом. Обо всем другом он подумает потом. Сам же Чонгук не видел никого рядом с собой. Никого не любил так, как Тэхена. Он хотел знать, что это за человек, которого выбрал Тэхен. Кому тот отдает себя. Что это за отношения такие, и чем этот человек заслужил такое совершенство, как его Тэхен. В этих мыслях он забылся неспокойным сном. Чонгук пробудился среди ночи от того, что маленькая теплая ладошка гладила его по груди и животу под пижамной рубашкой. То был Тэхен, он почувствовал это, даже не открывая глаза. О, он не мог ему подарить свой первый раз в общепринятом смысле этого слова. Но, для Тэхена это был в первый раз, когда этого требовала его душа. Он хотел стереть этим свои годы стискивания зубов и внутреннего счета до десяти, и опять до десяти. Ведь так чувствуется ход времени, а все на свете кончается, нужно только немного потерпеть. Теперь ему не хотелось считать. Тот человек, кого он любил и кого хотел добровольно, был рядом. И, возможно, завтра он уедет на очередные пять-десять лет. Пусть будет так. Это останется жить в его душе. — Тэхени, что ты делаешь? В ответ тот потянул его пижамные штаны вниз вместе с бельем. Ответ был яснее ясного. И Чонгуки аккуратно перекатил кота под себя, глядя на горящие в лунном свете глаза антрацитово-черного цвета. Звук поцелуя раздался в тишине ночи. Чонгуки прижимался к коту всем своим горячим телом, нежно терзая губы снова и снова. Он не стал говорить о том, что будет осторожен, и нежен, и заботлив, боясь спугнуть его в моменте. Лишь доказывая и показывая своими движениями, насколько он дорожит им. Скользя ладонями под его рубашку, трогая ставшие острыми вершинки сосков кончиками пальцев, встречал его дрожь, несдержаные вздохи и легкие стоны. Иногда Тэхен выглядел потерянным, закрывал глаза ненадолго и будто бы через силу открывал их, смотря на Чонгука, словно тот собирался исчезнуть в тот же миг. — Я здесь, я рядом, — тихо говорил Чонгук, целуя его в нежную шею. Слыша это, кот будто бы успокаивался, прикрывая ресницами панические искры в глазах. Его дыхание стало прерывистым, когда Чонгук начал прицельно выцеловывать его шею, затем, задрав рубашку на животе, двинулся вниз, где уже через пижамные штаны торчал его орган, который Чонгук аккуратно накрыл рукой, боясь спугнуть, но кот все равно вздрогнул. — Х-хозяин, — видя то, что лицо Чонгука нависает над его членом, Тэхен начал смущенно ползти вверх по кровати. Чонгук удержал его за бедро. — Неужели с тобой этого не делали раньше? Почему такая реакция? — Именно так нет, — просто кот обычно стоял с другой стороны процесса. Он никогда не думал, что подобное может произойти с ним самим. Относился к этому, как к неизбежному злу... он не хотел заставлять Чонгуки это делать, это не самый приятный процесс, по мнению кота, но молодой господин настырно лез сам с такой жадностью, словно видел перед собой нечто желанное и прекрасное. Чонгук настаивал, несмотря на конкретно испуганный вид кота, зажав его маленькие ручки своими руками, просунув свои пальцы между его, успокаивая и подбадривая. — Так, значит, я все же первый. — Боже, глупость какая, — изумленно пробормотал кот, поражаясь тому, что творилось в голове у младшего. В следующую секунду он сдавленно застонал, ощущая жаркие прикосновения рта на своей головке. В этот момент Чонгуку было все равно на то, что у кота кто-то есть помимо него. Именно в эту секунду Тэхен то блаженно стонал, то напряженно смотрел на него, словно боясь, того, что его любовник растает как дым, и все то, что он видит, что чувствует превратится лишь в странный сон. Но его молодой хозяин был более, чем реальный, и шикарный пятнистый хвост держал его запястье, пока он помогал своему рту рукой, даря головокружительное трение, от которого темнело перед глазами и хотелось, чтобы эти ощущения продолжались вечно, и одновременно ожидание яркого финала уже пронизывало с макушки до пят. Он задрожал всем телом. Прежде, чем кончить, Тэхен широко открыл глаза в изумлении, словно с ним происходит что-то из ряда вон. Выстреливая, со сдавленными рыданиями он рухнул спиной на кровать, закрыв ладонью глаза. Да, его старший хозяин никогда не заботился о его оргазмах. Они бывали, но скорее, по чистой случайности. Никто и никогда не считался с его удовольствием или хотя бы задумывался о его комфорте. Сейчас же Чонгуки, стащив с себя верх пижамы, вытирал следы страсти на животе кота со всей старательностью. — Что ты делаешь? — изумился кот. — А на что это похоже? Вытираю тебя, конечно. — Но, — Тэхен осекся. — Ты рассчитывал на другое? — предположил Чонгук. — Возможно, — прошептал кот, не зная, чего еще ожидать от молодого хозяина. — Как ты хочешь? — ... Тэхена этот вопрос поставил вовсе в тупик. Он никогда не фантазировал на эту тему, и его никогда еще не спрашивали об этом. Видя его замешательство, Чонгук, коротко хохотнув, притянул его к себе на колени, принявшись целовать рдеющие щеки. У него самого закрался странный вопрос о любовнике кота, что оставляет столь явные следы на его теле, и при этом Тэхен кажется неопытным в таких простых вещах. У него попросту не было желаний, или же смущение перед молодым господином мешало выражать мысли ясно. Однако испуганным или смущенным он не выглядел. Видимо, дело все же в его партнере. Чонгук решил выяснить, что это за человек. Но пока в этот момент одежда с кота летела белыми призраками в темноту ночи, все вопросы отступали на второй план. Он никогда не видел зверочеловека без одежды, и зрелище показалось совершенно прекрасным. Его хвост, что обычно торчал из выреза в штанах, на воле казался совершенно шикарным. Теперь он видел, что к нему вела мягкая меховая пятнистая дорожка по всему позвоночнику. Это было так дико и одновременно красиво. Сам кот, как и все зверолюди, был мускулистым и поджарым. Человеческая одежда только портила его истинную дикую красоту. Если бы только Чонгук мог, его кот так бы и ходил всегда, в том, что дала ему природа. Хозяин жадно гладил его по горячей коже, желая осязать его по всей поверхности. Потрогать каждый миллиметр, впитать его в себя... Маленькие аккуратные ушки торчали, чуть любопытно ловя любой звук извне, и Чонгук потрогал их тоже. Касаться звериных признаков — слишком интимный жест, он никогда бы не позволил себе так поступать на людях. Но теперь никаких границ между ними не осталось. Сам Тэхен внезапно припал к шее своего хозяина, целуя ее чуть робко и так сладко, что Чонгук замычал сквозь сжатые зубы. Все их взаимодействия обычно инициировались Чонгуком, а Тэхен в лучшем случае сдержанно принимал, но обычно отшатывался с испугом. Теперь же было ясно видно, что он тоже хочет и пробует участвовать. Боже, сколько Чонгук об этом думал, сколько мечтал! Ему казалось, что светлый образ получеловека - кота, часто дышащего от того, что ему хорошо с ним, с Чонгуком, подкидывает ему воспаленный мозг, как нечто идеальное, случившееся в его жизни. С Тэхеном никто не мог сравниться из его друзей и любовников. Он не знал почему, но мерил всех по нему, и они жестко проигрывали. И когда он ехал в родительское поместье, он рассчитывал встретиться со своим прошлым лицом к лицу и понять, принять его таким, какой он был. Ожидая разочарования или хотя бы отрезвления. Все же детство стоило оставить в детстве. Но он ошибался. Инфантильная подростковая любовь сохранилась и преумножилась, достигнув размера катастрофы. Объект практически поклонения и обожания в детстве, стал еще и объектом, сводящего с ума желания во взрослом возрасте. Чонгук практически умирал, глядя на его губы, вспоминая о том, что первый поцелуй истинной любви он отдал ему. И это было самым правильным. Он чувствовал отклик Тэхена, хотел его, жаждал, и тогда, во время пикника, его реакция сбила его с толку. Ему казалось, что он обидел кота своим наглым поведением. Теперь же его малыш, по росту, но не по возрасту, оседлал его бедра. И это он делал вполне умело, в отличие от всего остального. Но это было не время вопросов. Чонгук дорвался до своего грааля. И, впивая руки в его бедра, со стоном встречал каждое его движение на себе, тот пристально смотрел в его лицо, словно пытаясь что-то прочитать. — Тэхени, пожалуйста, не так быстро, я скоро. Он пытался сдержать себя, чтобы дать ему больше времени, но перенапряжение последних дней сказалось на нем, и он кончил достаточно быстро. — Ах, черт, прости, я не успел вытащить, и получилось вовнутрь. Снова странное выражение лица кота смутило Чонгука. — Я правда не хотел. Прости, прости. — Все нормально. Чего вы, — шепнул он в ответ, — давайте еще? — Правда? Чонгук попытался перевернуть его на живот, но тот не захотел. — Хочу смотреть на Вас. — Мне стесняться? — Нет. Вы мне нравитесь. — Ты хотел сказать "люблю"? — Возможно. После нескольких раундов кот отрубился, как подстреленный. Чонгук еще никогда не видел, чтобы он так спал. На спине, запрокинув подбородок. Даже хвост, что бдил круглосуточно, шевелясь и свиваясь в мохнатые кольца, сейчас просто лежал, отражая лунный свет на своей пятнистой поверхности. Его яркие совершенные пятнышки можно было рассматривать вечность. Чонгук погладил подушечкой мизинца чужой укус на ключице, кот даже не пошевелился. О да, у него было много вопросов относительно любовника его кота. И первый из них был о добровольности. Но их ночь, которую они провели вместе, занимаясь любовью, по-настоящему была не местом для таких мыслей. И кота, который так отчаянно спал, нужно было помыть, несмотря на то, что он яро отказывался, утверждая, что через минуту сам пойдет и все помоет. Чонгук усмехнулся и отправился на поиски полотенца, которое можно намочить и вытереть следы их любви с усталого тела.

***

— Тэхен, — жесткий голос старшего господина звучал отрезвляюще. Кот безбожно проспал, и еще добрых полчаса нежась в объятьях Чонгука, опоздал везде и всюду. В отличие от прошлого приезда молодого господина, у него не было официальной отмашки на время присутствия его в поместье. И обязанности кота остались на нем. Сладкое тягучее утро разбилось о суровую реальность. — Да, господин, — покорно ответил он, остановившись и склонив голову, как делал это всегда с детства. — Ты провел ночь в комнате у Чонгука. А это строжайше запрещено! Или ты об этом не помнишь? — Простите ...— начал было Тэхен, но басовитый голос молодого хозяина прервал его объяснения. — Это была моя инициатива. И это совершенно не его вина. Не надо распекать Тэхена просто так. — В этом доме прислуга и скотина подчиняется мне. Пока я здесь хозяин! — Я не хотел начинать этот разговор вот так, но называться единоличным хозяином ты не можешь, — отрезал Чонгук со всей серьезностью. — Объяснись! — пытаясь обуздать свое бешенство, выплюнул Хосок. — Легко. Как ты помнишь, я запросил все текущие документы, а так же отсмотрел еще бумаги по поводу этого дома, поместья и всех активов, которыми владеет наша семья, и выяснились очень интересные обстоятельства. Так как моя мать, в чьем единоличном владении находилась эта усадьба, написала завещание, которое было оглашено через несколько дней после ее смерти в установленный срок. И в силу своего возраста подробности я не помнил. Но ... Лицо старого Чона вытянулось от удивления, в следующую секунду оно стало злобным. Он смотрел на своего долговязого отпрыска с плохо скрываемой ненавистью. — Твои здесь двадцать процентов от силы. Это, конечно, немало. И надо отдать тебе должное, все хозяйство исправно приносило доход на протяжении многих лет. Только вот всем остальным владею я. Но я не хотел подорвать твой авторитет. Ни в коем случае. Я лишь прошу одного. Мне нужен Тэхен. — Готов все свои активы похерить? Только из-за него? — Я не понял, почему ты решил за мои активы, которыми до сегодняшнего момента распоряжался ты. Еще раз, я повторю. Наказывать Тэхена не стоит. Хозяин был в бешенстве. Это видел кот со своего места. Это выражение лица бывало у него довольно редко, но за ним следовал обычно охрененный скандал. Но в этот раз тот сдерживался. Возможно, из-за скалы по имени Чонгуки, что нависал над макушкой Тэхена, защищая его от всякого рода посягательств. Возможно, из-за юридических моментов и вопросов собственности, в которых Тэхен не понимал ровным счетом ничего. Одно Тэхен знал наверняка, что хозяин не простит ему этого унижения, и после отъезда молодого господина его жизнь превратится в форменный ад. Хозяин был мстительный и злопамятный. Но в этот момент Тэхену было просто все равно. Пусть будет так, но эти несколько дней, пока Чонгуки остается дома, кот будет чувствовать себя по-настоящему нужным, и даже, возможно, любимым. Даже если это совершенно ложное представление, неглупый кот вполне отдавал отчет, что за него сражались, как за желанную игрушку, не более. Зверолюди в большинстве своем были очень красивыми, тому предшествовал колоссальный отбор, проводимый веками. Всех, кто был красивый, покладистый, оставляли и разводили, тех, кто каким-то критериям не соответствовал - убирали. Конечно, кот был объективно прекрасен. Он не знал, кто были его предки, даже самые ближайшие — родители. Его дом, его вселенная — это то, что давали ему хозяева. И если они решили драться за него, как за трофей, что ж... Но у кота были свои предпочтения, и он отдавал себе отчет, что с этим его мнением никто считаться не будет. — Пойдем, — молодой господин потянул его за плечо, и он послушно, сохраняя вежливый вид, отправился за ним.

***

Чонгук положил на лоб кота большой палец, разглаживая складку. Тэхен не показывал, насколько эта сцена его тронула, насколько он опасался за свою шкуру, не веря, что младший хозяин вступится за него. Все это понимал Чонгук. И он уже исчерпал аргументы, доказывая, что не бросит его, что защитит, будет рядом. Тэхен соглашался, вежливо улыбался, но только глубоко залегшая морщинка между бровями выдавала его истинные мысли. Слова о любви он воспринимал, словно они были ни о чем серьезном. Насколько этот зверочеловек отличался от всех, с кем ему приходилось иметь дело. Чонгука это удивляло, и он не знал, как сделать так, чтобы хрупкий зверокот почувствовал его серьезность. — Я хочу задать вопрос, на который ты не хочешь отвечать. — Тогда не задавайте, — легко отозвался Тэхен, приводя в идеальный порядок смятое покрывало, на котором минутами ранее Чонгук целовал кота, который принес ему кофе и сигары после обеда. — Но мне надо знать. Я тут произвел маленькое расследование, которое не дало никаких результатов, и истина кроется в тебе, — он указал сигарой на растерявшегося кота. Чонгук оттянул ворот просторной рубахи от своей ключицы, намекая на явный след, что быстро заживал на коте и почти не был виден. Лицо Тэхена словно окаменело, и Чонгук снова начал думать о том, что это не было добровольным моментом. Было ли это регулярным или разовым... Он хотел знать наверняка, чтобы в дальнейшем этого не случалось. Чонгук не знал, как бы отреагировал на то, что у кота есть постоянные отношения с кем-либо. Тот был взрослый и красивый, и такой исход вполне был возможен. Или Чонгук был настолько слеп, что хотел верить в то, что все остальные партнеры не настоящие, и только он являет собой любовь и истинные отношения. Чонгук сделал долгий выдох и потер переносицу. Кот отморозился, сделав вид, что не слышал вопроса, продолжил хлопотать по комнате, превращая жилое помещение в обитель идеального порядка. Глядя за этой нервной суетой, он притянул Тэхена себе на колени, отодвинув массивную пепельницу на противоположный край стола. Чувствительному носу кота не нравился запах сигар. Да и Чонгук сдуру ее прикурил, забыв об этом напрочь. Лишь по легкому чиханию и сморщенному носу он вспомнил это, пообещав себе никогда больше не курить в присутствии кота. Чонгук сжал его в медвежьих объятьях, не зная, что сказать. Все фразы, которые вертелись на языке, вкупе с предшествующими вопросами об укусе на ключице, могли звучать фальшиво. Он не мог утверждать, что ему было все равно, трахается с кем-то кот или нет. Да, он хотел единолично любить своего Тэхена. Он не мог гарантировать его полную защиту в этом доме. Пока не мог, до выяснения всех обстоятельств. Этим он и собирался заняться. Нельзя в одной очень небольшой усадьбе не оставить каких либо следов. Тут все знали про всех. Так было всегда, и это осталось так. Деревенская жизнь очень стабильна и скучна, поэтому любой шаг влево или вправо порождал свои разговоры, тайны и следы. — Прости, — только шепнул в мягкое ухо Тэхена он, и кот, не поняв, за что хозяин извиняется, обвил его шею своими изящными руками, прильнув к нему всем телом. Чонгук против своей воли подумал о том, к кому он прижимается так же. Говорит ли он ему, что любит...

***

Чонгук никогда не разговаривал с мачехой по душам. Хотя ненавидеть ее было не за что. Он сам не знал, почему в детстве вел себя так, словно она прибыла прямиком из ада. Возможно, дело было в отце, кто решил, что любая женщина способна заменить мать, и просто поставил ее возле ребенка с тяжелым характером, ожидая этим решения всех проблем. В подростковом возрасте он просто избегал ее, чувствуя отголосок детских впечатлений. Теперь же, когда Чонгук был взрослым, он испытывал довольно смешанные чувства по отношению к ней. И первым в списке стояла жалость. Отец никогда ни во что ее не ставил. Она в этом доме была словно декорация идеальной семейной жизни, что очень ценилось в благородных кругах. Сама же внутри богатой усадьбы была презираема своим мужем, а пасынок вовсе ее ненавидел. Но теперь было не так. — Сюли, — тихо произнёс Чонгук, встретив ее в саду. Она подрезала ярко-бордовые розы, что вырастила сама с любовью. Цветы всегда отзывались на ласку и уход, и платили бурным цветением. Ей это нравилось.