Goodness Gracious

Его звали Кевин. Кевин был туповатым, но сексуальным парнем из зала, куда ходил Лю Цингэ. Цингэ нравились его плечи и плоский живот, ослепительная улыбка и приятный голос. Кевин мило шутил, делал ему комплименты. И Кевин оказался озабоченным расистом. Лю Цингэ не думал, что когда-нибудь использует эти два слова в одном предложении. Он встречал расистов и среди молодых парней, но среди геев как будто таких не существовало. И вот он сидел в кафе с красивым парнем, который вел себя достаточно мило. Лю Цингэ умудрялся смущаться некоторым его словам, но в целом ему было комфортно. Они заказали огромные бургеры, Лю Цингэ попросил стакан воды в качестве напитка. — Тут есть чай, знаешь? — спросил Кевин. — Да, я видел. — Не хочешь чай? Друзья Цингэ как-то спросили, почему он не пьет колу и кофе, и он достаточно внятно объяснил, что с кофе он не дружит, а сладкие напитки просто не любит. Он обожал хороший чай, да, но он не пил его постоянно. Но он же китаец. — Я буду то, что заказал, — ответил Цингэ. Ему казалось, что этого было достаточно. — Но я специально выбирал заведение с хорошим выбором чая, — настоял Кевин. — И заказал пиво, — напомнил Цингэ. Лю Цингэ стало жарко, и причиной было не то, что свидание с горячим красавчиком могло зайти дальше бургерной. — Не понимаю чай, — сказал Кевин. — А я хочу воду. Без газа. Просто воду. В отличие от Шан Цинхуа, он никогда не был размазней. Даже если парень ему сильно нравился, Цингэ оставался прямым и справедливым. Он ни за что не стал бы притворяться милым и дурашливым, потому что его натура не позволяла ему обманывать человека — тем более в самом начале знакомства. Да он и не был милым. Он любил заниматься в зале единоборств и тягать железо. Ему нравилось гулять по побережью, но чаще всего он бегал там утром или вечером, потому что просто гулять одному — уныло и странно. Из его друзей гулять любили только Шэнь Юань и Юэ Цинъюань. Последний жил на два города из-за работы, а Шэнь Юань в последнее время выходил из дома лишь в сопровождении чудовища. Поэтому Лю Цингэ был бы рад, если бы кто-то гулял с ним — хотя бы иногда. Но, как оказалось, сойтись с кем-то просто нереально. Лю Цингэ раздражали люди. Они были глупыми — слишком глупыми даже для него. — Я думал вы все любите чай, — решил Кевин. Лю Цингэ на секунду дар речи потерял. — Кто «вы»? — Азиаты. Лю Цингэ говорили, что он очень вспыльчивый. Он часто сдерживался и не лез в драку, потому что это невежливо, но этому парню он хотел начистить рожу прямо сейчас. Наверное, ему стоило сразу уйти. Но он пообещал сестре, что будет паинькой и не сбежит в первые полчаса свидания. Он обещал дать шанс другому парню — тому, кто не был Шэнь Юанем. Парень, в которого он был влюблен несколько лет, только-только вернулся после медового месяца со своим мужем. Они были счастливы, а Лю Цингэ жалел себя первые две недели. Потом он решил попробовать ходить на свидания. Кевин был третьим, с кем он согласился поужинать. До него были два парня, которые ему просто не понравились; один оказался скучным, второй слишком много говорил о своей матери. Но Кевин всех переплюнул. И Цингэ решил дать ему шанс. Как раз принесли их бургеры. И его воду. Лю Цингэ любил пить просто воду. — Расскажи о себе, — продолжил Кевин, как ни в чем не бывало. Лю Цингэ задумался, с чего начать, и тут Кевин снова открыл рот: — что ты думаешь о сексе на первом свидании? Цингэ иногда думал о сексе, да. Перед выходом он даже думал о том, насколько далеко готов зайти сегодня, ведь Кевин действительно казался классным. Теперь он думал о том, есть ли у этой бургерной черный выход, потому что Кевин наверняка закатит сцену, если он прямо заявит, что уходит прямо сейчас. Цингэ даже вспомнил, как ему однажды написала Минъянь и попросила позвонить, чтобы у нее появился предлог сбежать с ужасного свидания. Тогда он захотел приехать и посмотреть в лицо человеку, решившему обидеть его сестренку, но Лю Минъянь не была хрупкой малышкой. Иногда и ему от нее доставалось. Однако он не стал обманывать Кевина. Да, тот был неприятным мудаком, и Лю Цингэ приходилось усиленно сдерживаться, чтобы не начать спорить, но он знал, что им придется пересечься в зале, и тогда ему нужно будет отвечать на неудобные вопросы. Спор и драка пока что были лучшим вариантом. Лю Цингэ не хотел менять зал, но и выслушивать рассказы о похождениях Кевина больше не мог. Не спасало и то, что у них был столик у окна, и можно было отвлечь себя, рассматривая проезжающие мимо машины и людей. Цингэ настроился, придумал, что сказать, когда к ним подошел мужчина и положил на стол дорогущие часы. Цингэ поднял голову и столкнулся взглядом с их хозяином. Перед ним стоял он. Отец чудовища. И он улыбался Цингэ. — Золотце, поохраняй, пока я сбегаю помыть ручки, — попросил он. И действительно убежал. Было очевидно, что разговаривали именно с ним. Тяньлан даже не посмотрел на Кевина. Зато Кевин его заметил, и лицо его исказилось до неузнаваемости. — Это че за хер? — спросил он у Цингэ, а потом крикнул в спину Тяньлану, — эй, ты кто такой? Лю Цингэ не знал, что и ответить. Кем для него был отец чудовища? Они не были друзьями. В день свадьбы Ло Бинхэ и Шэнь Юаня Тяньлан подвез его до дома, пожалал хорошего вечера и сладких снов. Он не приставал, не навязывался — лишь один раз спросил, не хочет ли Цингэ пригласить его на чашечку кофе, но, получив отказ, отвалил. Потом, утром, Лю Цингэ привезли огромный букет роз с открыткой. В этот раз Тяньлан пожелал ему хорошего утра и оставил свой номер телефона. Естественно, Лю Цингэ не стал ему звонить — ему это не было интересно. Но открытку он не выбросил. Тогда ему хотелось позвонить или написать и доходчиво объяснить, что он не заинтересован в сближении с ним. Но потом Цингэ понял, что так у Тяньлана появится его номер телефона. Рисковать было нельзя. А сейчас, снова увидев его так близко, Цингэ на мгновение растерялся. Он по-прежнему считал Тяньлана непозволительно красивым. И наглым. — Один мой старый знакомый, — в итоге ответил он Кевину. — Ну, что старый, я вижу. Какого хуя он себе позволяет? Цингэ вздохнул — по-настоящему, не картинно. Кевин его раздражал все больше и больше. — Он просто попросил присмотреть за его часами, — решил Цингэ. — Он портит нам свидание. — О, свидание давно испорчено, и далеко не им. Цингэ больше не мог сидеть молча. Он взял часы Тяньлана, притянул к себе, переживая, что этот ненормальный начнет кидаться предметами. Он так орал из-за какой-то ерунды, как будто Цингэ охотно пересел к Тяньлану на колени прямо перед его салатом. — Да пошел ты, — коротко ответил Кевин. А потом он просто встал и ушел. Лю Цингэ удивился, что это, оказывается, можно было сделать так просто. Он ни разу не сбегал со свиданий, и, честно говоря, это было не худшее из всего, что он переживал, но Цингэ не сбегал ни сейчас, ни тогда. А Кевин просто ушел. Возможно, для него это свидание тоже было ужасным. Лю Цингэ не стал отрицать, что они могли понравится друг другу в зале, а сейчас они оба пожалели, что вообще решились встретиться. У него и так было скверное настроение, но после ухода Кевина стало хуже. Он должен был испытать облегчение, но вместо этого в очередной раз загнался. Он был красивым — об этом не говорил только слепой. Лю Цингэ знал это, как и понимал, что ему сложно сближаться с людьми. Юэ Цинъюань однажды сказал, что у него завышенные требования, но проблема была в том, что он просто был влюблен в одного человека долгое время. Никто не мог сравниться с ним, но Цингэ и не сравнивал. Ему нужно было совсем немногое, но, чем больше он общался с парнями, тем сложнее становилось, и вот теперь минимальные требования стали чем-то нереальным. Однако он не успел раскрутить свои мысли еще дальше, погрузиться в себя еще больше, так как к нему вернулся отец чудовища. Цингэ так забылся, что смотрел на стол и вертел его часы в руках. Наверное, он снова выглядел жалко. Но Тяньлан улыбался ему, когда занял место Кевина. Он брезгливо отодвинул чужую тарелку и протянул руку, чтобы обхватить ею пальцы Цингэ, безостановочно сжимающие его часы. — Я все испортил? — спросил Тяньлан. — Он ушел. Не понимаю, рад я этому или нет, — ответил Цингэ. Он не хотел это обсуждать, поэтому посмотрел на Тяньлана и передал ему его часы — за этим же он протянул к Цингэ свои руки? — А ты? Как ты тут появился и зачем снял часы? Тяньлан улыбнулся: — Ну, обычно я оставляю бумажник. Это выходило мне боком пару раз, скажу я тебе, но чаще работало. В этот раз я хотел сделать так же, но забыл его в машине. Я мог оставить телефон, но вдруг мне бы позвонили с работы? В общем, часы на третьем месте в списке самых ценных вещей, которые у меня с собой бывают, не считая бумажника. — Третье? — Да, самое ценное я оставил тебе еще на свадьбе Бинхэ. Мое сердце. Лю Цингэ забыл, каково общаться с ним. Его слегка замутило, но это было ничто по сравнению с тем, что устроил Кевин. Тяньлан был… сумасшедшим. С ним было непросто, и Лю Цингэ не надеялся ни на что. К сожалению, его мозг работал так, что он рассматривал в качестве потенциальных партнеров всех, кто обращал на него внимание, и это не прошло мимо Тяньлана. Цингэ подумал, нужно ли ему это, и мозг моментально ответил отказом. И дело было не в их разнице в возрасте. — Что ты здесь делаешь? Тяньлан надел свои часы на руку, и Лю Цингэ засмотрелся на то, как его длинные пальцы аккуратно застегивают ремешок. Он сам носил исключительно умные часы, напичканные штуками вроде пульсометра или шагомера. На заставке стояла его любимая кошечка, и он в жизни не поменял бы свои часы на что-то помпезное, но на Тяньлане они сидели естественно. Он был богатым и изысканным. В бургерной он смотрелся неуместно, но Лю Цингэ не боялся его. Он ощущал себя спокойнее, чем когда направлялся на настоящее свидание с Кевином или Лин Чэном на позапрошлой недели. — Я потянулся к моему сердцу, — пояснил ему Тяньлан. Лю Цингэ заранее приготовился выслушивать очередной бред. — Я чувствовал, что моя родственная душа страдает, и не мог игнорировать это. Лю Цингэ уставился на него. — Проезжал мимо. Увидел тебя в окне, скучающего и немного раздраженного. Решил снова спасти красавицу. — С чего ты взял, что мне было скучно? — У тебя на лице написано все, что ты думаешь. Как этот парень не понял, что тебя стоит оставить в покое? — Ну, ты же не понял. Тяньлан поднял руки, видимо, решив не спорить. А потом все же открыл рот. — Но со мной ты не скучаешь. — Зато ты раздражаешь меня не меньше. Цингэ немного врал, конечно. Тяньлан не раздражал его настолько, что хотелось убежать. Он много говорил — возможно, больше Шан Цинхуа. Но у Лю Цингэ от этого не болела голова. Ему не нравились эти фразочки, которыми Тяньлан разбрасывался, не нравилось это его «обычно», когда речь зашла о пикаперских приемчиках. Лю Цингэ не считал себя великолепным и непревзойденным. Но ему не хотелось становится жертвой парня, который флиртует с ним, чтобы потом получить очередную галочку в списке сексуальных побед. Тяньлан смотрел ему в глаза и улыбался, выглядя чрезвычайно довольно. И горячо. У Лю Цингэ не было проблем с принятием своих желаний — была проблема в реализации. И ему не нравилось, что он стал жертвой игрока. Еще и мужчины, который был старше его в два раза. Но он оставался на месте. Тем более, его бургер был цел. Цингэ давно хотел сходить в это место, но то не находилось время, то — компания. Тяньлан был… сносным. В конце концов, Лю Цингэ ему ничего не обещал. Поэтому он вернулся к еде. Тяньлан никуда не ушел, а продолжал сидеть напротив него и наблюдать с легкой улыбкой. Бургер был хорош, и Цингэ ни капли не смущали зрители. — Ты так аппетитно ешь, — промычал Тяньлан, и Лю Цингэ ожидал услышать какой-нибудь пошлый комментарий: что-то в стиле Тяньлана и немного Кевина. Но этого не произошло. Тяньлан осмотрел стол и потянулся к меню. — Посоветуешь что-нибудь? У Цингэ весь рот был в соусе. Столько всего можно было ляпнуть, но Тяньлан снова его удивил непринужденной беседой. — Я тут впервые. — А такое ощущение, что ты знал, что заказывать, и пришел исключительно за этим. Или ты настолько проголодался? Плохие свидания заставляют тебя нервничать, и теперь ты пытаешься заесть стресс едой? Цингэ не знал, что ответить. Это была странная тема для разговора. Он не знал, как реагировать. — Тебя что-то не устраивает? — Нет, милый. Я рад, что у тебя хороший аппетит, но я не ем после шести, а теперь мне захотелось что-нибудь жирное и… да, у них есть блю-чиз! На секунду Цингэ показалось, что старик нервничает, поэтому говорит без остановки. — Я взял чизбургер с говяжьей котлетой, — ответил Цингэ. Тяньлан скривился. — Мне нельзя ничего тяжелого на ночь. Я очень пожалею об этом, но салата будет недостаточно. — Почему пожалеешь? — спросил Цингэ, на что Тяньлан устало вздохнул. — Хотел бы я быть таким же молодым, как вы. К счастью, моя мордашка все еще ничего, — вздохнул Тяньлан и шлепнул ладонями по своим щекам. — Но я хочу блю-чиз, — он снова вздохнул, качая головой. Лю Цингэ долго смотрел на него. Почему-то ему стало его жалко. Он хотел домой. Снова он оказался в ситуации, когда хотелось уйти с мероприятия, и Тяньлан вытащил это из него. Но сейчас главный раздражающий фактор покинул его, и остался только Тяньлан, ноющий о том, что ему в его возрасте нужно следить за фигурой. Цингэ не считал, что у Тяньлана были проблемы с этим. Было видно, что он следит за собой и, возможно, тренируется несколько раз в неделю. Его кожа была в отличном состоянии, несмотря на морщины в уголках глаз. Лю Цингэ сильно сомневался, что один бургер в семь вечера может что-то испортить. Но Лю Цингэ захотелось его пожалеть. Тяньлан больше напоминал капризного ребенка, которому не разрешают сладкое на ночь, и он начал хныкать перед молоденькой няней, которой, в принципе, похрену, что давать малышу — лишь бы тот не досаждал. Цингэ понимал, что у разных людей организм работает по-разному, но Тяньлану вообще не шло обиженное выражение лица. Лю Цингэ не нравилось, что он чувствовал. С этим надо было что-то делать. — Можно прогуляться после ужина. Станет полегче, — предложил он. Тяньлан с воодушевлением посмотрел на него: — Думаешь? — Знаю. Заказывай, что ты там хотел. И он знал, что пожалеет. Он уже жалел, пока Тяньлан подзывал официанта. Лю Цингэ не планировал задерживаться, но Тяньлан спас его уже во второй раз. И Цингэ правда было скучновато. Он считал, что заслужил настоящее хорошее свидание, он хотел этого, но никто интересный ему не попадался. С Тяньланом было приятно. Он оказался с приветом, но с ним уж точно не было скучно. Он был красивым и, несмотря на все плохие пикаперские приемчики, Тяньлан чувствовал его границы. Цингэ не решил называть это словом «свидание» слух. Тяньлану это определенно понравилось бы, но Лю Цингэ подумал, что лучше считать это спонтанной дружеской встречей. Он потягивал воду и смотрел в окно, пока Тяньлан наслаждался ужином. Тяньлан едва не всплакнул, когда ему принесли его сочный бургер. Цингэ такое не очень любил, но понимал, что иногда хотелось чего-нибудь жирного и горячего, такого, от которого поджелудочная попрощается с тобой в тот же самый час. Но по итогу Тяньлан достиг своего маленького счастья. Его блестящие губы растянулись в улыбке, и Лю Цингэ не заметил, как начал хихикать. — А ты еще сопротивлялся, — фыркнул он. Тяньлан потряс головой. Его кудри сверкали, и почему-то хотелось прикоснуться к ним, но Лю Цингэ держал пальцы сцепленными. Спасибо Тяньлану, что он был достаточно воспитан, чтобы не болтать с набитым ртом. — Мне придется выпить очень много воды после этого. И тогда утром я отеку, — ответил он. Лю Цингэ снова фыркнул. — Так проверь почки! — Это все возраст, дорогой. Этот лао-цзы регулярно проходит медосмотр и сдает анализы. — Ты из этих помешанных на собственном здоровье? Или из тех, кто постоянно находит у себя болезни? Цингэ не понимал ни тех, ни тех. Тяньлан казался более легкомысленным, но навряд ли он придуривался, говоря о том, что у него могут начаться проблемы. — Я просто хочу быть красивым, как можно дольше, — надулся Тяньлан. Он вздохнул и посмотрел на то, что осталось от бургера — он справился бы с этим в два укуса, но они же начали болтать. Тяньлан явно напрашивался на комплименты. Цингэ не умел их делать, но он чувствовал, что сказать что-то надо было. — Ты хорошо выглядишь, — разродился он. Тяньлан захлопал ресницами. — Ты не выглядишь старым или…уродливым. В смысле, очевидно, что тебе не семнадцать, но некоторым мужчинам возраст к лицу? Лю Цингэ не врал. Обычно ему нравились парни его возраста — плюс-минус пару лет. Но Тяньлан был привлекательным. От него исходила живая энергетика. Его хитрый взгляд не заставлял бояться, что старый извращенец зажмет тебя в углу и нагло облапает. Цингэ ожидал, что Тяньлан что-то выкинет, но он держал руки при себе. Тяньлан очень много говорил, и Цингэ уже привык к этому. — У тебя такая светлая душа, — низко проговорил Тяньлан. Цингэ уже закатил глаза и приоткрыл рот, чтобы громко цокнуть, но Тяньлан, как оказалось, не договорил: — обычно молодые красавчики очень жестокий с этим лао-цзы. — Так, может, пора перестать бегать за молодыми парнями? — Я перестану, — быстро ответил Тяньлан. Его взгляд переменился, став серьезнее. — Я больше не буду ни за кем бегать. Я полностью сосредоточусь на тебе. Лю Цингэ нервно хихикнул. Тяньлан снова ярко улыбнулся и вернулся к своему отстывшему бургеру. — Как знал, решил ненадолго остаться в местном филиале. Папочка задержится в этом городе. Цингэ не стал ему отвечать. Его лицо пылало. Он снова посмотрел в окно, чтобы не мешать человеку ужинать. Их разговор перетек во что-то, о чем Цингэ никак не хотел беседовать. Он думал вытащить из Тяньлана план его диеты и обсудить то, в чем он разбирался, но теперь он сидел, смущенный и немного беспомощный. Хотя он сам был виноват. Никто не заставлял его говорить Тяньлану, что он был привлекательным. Тяньлан напрашивался на комплименты, но Цингэ же умел игнорировать желание других людей. И все-таки ему самому хотелось сказать это. Захотелось не для того, чтобы ответить любезностью, а просто так. Тяньлан улыбался, немного застенчиво и нежно. И теперь их посиделки больше напоминал свидание. Тяньлан решил оплатить весь ужин: и за себя, и за Цингэ, и даже за Кевина. Он правда оставил бумажник в машине, но у него с собой был телефон. Цингэ был готов драться за счет насмерть, но Тяньлан не позволил. — Ты поднял мне настроение! Разреши немного угостить тебя, — попросил он. — Ты буквально мимо проезжал! — И что? Я все равно хочу тебя побаловать! Это, конечно, нельзя считать чем-то роскошным, но у меня в животике уже нет места для хорошего ресторана. В другой раз я приглашу тебя в мое любимое заведение. Ах! — Тяньлан с воодушевлением вздохнул, и Цингэ не знал даже, что ему ответить. Он должен был отказаться вообще. Он должен был установить границы и сказать, что после сегодняшнего вечера они больше не увидятся. Но, когда они оделись, Тяньлан обхватил его ладонь и закинул руку Цингэ на свой локоть. Так они и вышли. Цингэ иррационально захотелось прижаться к нему ближе. На дворе уже была середина осени, и он надел теплым бомбер. Тяньлан был в строгом пальто, и выглядел, как серьезный дядька. Он выглядел как тот, кто мог исполнить любые мечты Цингэ, и ему было необязательно для этого доставать бумажник. Цингэ не знал, куда себя деть. Он чувствовал себя глупо, даже не держась за его локоть — просто оставляя там руку. Ему хотелось обхватить Тяньлана крепче, прижаться своим боком к его, вдохнуть запах его парфюма. Но он не мог позволить себе такое. Поэтому он все-таки отпустил Тяньлана, надеясь, что он не настолько очевиден. Хотел бы он быть таким же легким, как эти твинки из Старбакса. Но он предпочитал оставаться самим собой. И было плевать, что думали другие! Он и такой кому-то нравился. Тяньлан продолжал смотреть на него сверху вниз с приятным жаром и нежностью. Цингэ слегка напрягся, когда их взгляды встретились. — Мой водитель припарковался… где-то. Но ты обещал мне прогулку, так что веди! Цингэ ничего ему не обещал — он лишь сказал, что для того, чтобы растрясти ужин, можно пройтись. Но он поплелся в сторону парка, и Тяньлан, конечно же, пошел за ним. Все-таки это было свидание.