О весенних книжках

Желтая книжка, принесенная Лань Цзинъи из Цинхэ, поражала в первую очередь своим крайне непристойным содержанием. Цзинь Лин перечитал кучу похабной литературы и насмотрелся на множество весенних картинок, но глазам его предстала поистине грязная, непотребная картина. На самой первой странице злополучной книжки были нарисованы двое юношей, один из которых вводил свой янский корень в рот второму, стоящему на коленях. Но поразило Цзинь Лина совсем ни это. У обоих юношей из медных врат торчали мужские, высеченные из нефрита корни. От такой картинки в штанах сразу стало теснее и Цзинь Лин с ужасом осознал, что представляет себя на месте того юноши, который занял сразу обе позиции. В подсознании так и мелькала крамольная мысль, что с двух сторон одновременно ублажать себя намного приятней. — Вот это да! — восторженно завопил у самого уха Лань Цзинъи, отрывая молодого главу ордена Цзинь от запретных мыслей. Лань Цзинъи выглядел до ужаса довольным увиденной картиной и не мог перестать мысленно себя нахваливать за такую удачную покупку. Достать книжку с обрезанными рукавами адепту родом из Гусу Лань — чем не достижение? — Это как-то… — неловко пробормотал Цзинь Лин, краснея пятнами. Он кожей чувствовал, что полыхает от смущения даже шея. Все началось с обыкновенной ночной охоты, которая затянулась на целый день и закончилась только поздно вечером. Дюжина юных заклинателей набегались на неделю вперед и во главе с бывшим Старейшиной Илина решили снять несколько комнат на постоялом дворе. Комнат оказалось немного, и всех расселили по парам. Лань Сычжуй с радостью согласился делить комнату с Вэй Усянем, потому что тот как-никак его приемный отец и уважаемый учитель. Молодые заклинатели таких мыслей не разделяли и считали супруга Ханьгуан-Цзюня шумным и надоедливым. В конечном итоге все юноши выбирали заселяться с друзьями или с хорошими приятелями. Лань Цзинъи предложили комнату сразу несколько адептов из Гусу Лань, но тот отказался от всех предложений и заявил, что переночует с «юной госпожой Цзинь». — Это кого ты назвал юной госпожой?! — справедливо возмутился тогда Цзинь Лин. — Зато потом я смогу всем говорить, что провел ночь с госпожой из Ланьлина! — нахально заявлял Лань Цзинъи. Заклинатели побаивались оставлять Цзинъи наедине с Цзинь Лином, справедливо опасаясь, что те будут браниться и шуметь всю ночь, но сами делить комнату с главой клана Цзинь наотрез отказывались. В конечном итоге было принято решение отселить особо шумных заклинателей в самые дальние комнаты, чтобы те не мешали и бранились себе на здоровье, главное подальше от других. Цзинь Лин понял, что попал в плохую компанию именно в тот момент, когда Лань Цзинъи торжественно вытащил из мешочка Цянькунь непримечательную книжку в желтой обертке. Юный глава ордена Цзинь продолжил готовиться ко сну, не обращая внимание на расшумевшегося приятеля. Когда все вечерние процедуры подошли к концу и Цзинь Лин торжественно восседал на выделенной ему кровати в окружении дешевых простыней и собственных спутавшихся после бурной ночной охоты волос, Лань Цзинъи бесстыже плюхнулся на свободную половину чужой кровати и открыл порнографический сборник. Цзинь Лин хотел было возмутиться такому бессовестному поведению и напомнить о банальных правилах приличия, но первая страница книги заставила его затаить дыхание и смотреть во все глаза на новые зрелища. В общем и целом, именно так одни из лучших учеников заклинательского мира оказались в кошмарно смущающей ситуации. Точнее говоря, Цзинь Жулань, нынешний глава ордена Ланьлин Цзинь, оказался в такой ситуации. Лань Цзиньи, как истинный ученик ордена Лань, оказался более бесстыжим, чем Ханьгуан-Цзюнь и Старейшина Илина вместе взятые. — Пф, ну и ерунда! — не нашелся с нормальным ответом Цзинь Лин и попросту выкрикнул первое, что пришло в голову. — Ерунда?! — тут же взвился Лань Цзинъи, и начал остервенело листать книгу, едва не сминая хрупкие листы. — Тогда глянь на это! Такого тебе точно нигде не попадалось! Цзинь Лин едва ли позорно не вскрикнул от удивления. Такого размера янские корни он не мог себе представить даже в кошмарах! Мужской стержень точно не должен быть три десятка цуней в длину! — Как жаль, что таких размеров не продается, — слишком горестно выдохнул Лань Цзинъи, смотря на кошмарно гигантский янский корень не с ужасом, а благоговейным трепетом и мечтательным блеском в глазах. — Как хорошо, что таких размеров не продается! — У Цзинь Лина было свое мнение насчет размеров мужского достоинства, и он готов его с гордостью отстаивать. — Да человек умрет, если в него это впихнуть! — со знанием дела воскликнул А-Лин. Цзинь Лин не совал в себя даже палец, но мог живо представить что будет, если в медные врата войдет, например, не стебель лотоса, а весь причал с озером в придачу. — Пф, ты преувеличиваешь, все туда влезет — беззаботно ответил Лань Цзинъи с такой интонацией, словно каждую луну пихал в свои ворота нефритовый жезл размером с винный кувшин. Тут-то у главы ордена Цзинь и закралось подозрение. — Только не говори мне, что пробовал, — едва слышно, словно их могут подслушать, прошептал Цзинь Лин. Он чувствовал себя очень странно, ведь еще никогда и ни с кем не обсуждал подобные темы. На секунду показалось, будто бы по нахальному лицу Цзинъи прошла рябь сомнения, но видение это быстро улетучилось. — Естественно я пробовал! — И, словно желая морально добить собеседника, уверенно добавил: — Лани никогда не соврут! Цзинь Лин в абсолютном шоке смотрел в бесстыжие глаза и все пытался уличить Лань Цзинъи на лжи, но либо этот проворный Лань успел в идеале отточить искусство вранья, либо он действительно настолько… Лань. — На кой гуй ты это пробовал?! — грязно выругался после недолгого онемения Цзинь Лин. От избытка всех эмоций сразу он начал активно жестикулировать, словно пытаясь выразить свои мысли одновременно в нескольких вариантах, на случай, если не знающий стыда Лань не понял с первого крика. — На какой еще гуй? — не понял сначала Лань Цзинъи, а потом гаденько усмехнулся и весело сказал: — На собственный, конечно же! Ты думаешь, на желтых картинках только для атмосферы нарисованы кричащие от созерцания сияющего пика в мягких облаках юноши, после того как порезвились на заднем дворике? Могу тебя заверить, невинное создание, что подобные игры ровно такие, какими их описывают в литературе! Молодой господин Лань едва ли не сверкал от самодовольства, и вел себя так, будто сразил десяток яогуев в одиночку одним взмахом меча. Цзинь Лин же, в отличие от товарища, начал потихоньку закипать — подумать только, его назвали «невинным созданием»! — Я более чем уверен, что одним этим утверждением ты нарушил кучу правил своего же клана! — не мог не заметить Цзинь Лин. Если уж собственные моральные принципы Лань Цзинъи не чужды, то пусть хоть устыдится того, что нарушает свод правил родного ордена. Лань Цзинъи посмотрел на него как на идиота, и, сев в благопристойную позу, ответил: — Литературу читал исключительно учебную, а насчет игр, которыми балуются обрезанные рукава, так правил таких и нет! Молодой глава клана замер как мышь перед пастью кошки, и часто моргал, словно в попытках рассмотреть точно ли перед ним юноша из клана Лань. — Это когда в клане Лань желтые книжки стали учебной литературой?! — ошарашенно вскрикнул Цзинь Лин. «И почему в Гусу не поставили правил, в которых запрещается мужчине делить ложе с другим мужчиной?!» — Вопрос остался невысказанным. — Не веришь, спроси лично учителя Лань, — ехидно предложил Цзинъи. Ответной колкости на такое щедрое предложение не нашлось. Сначала не нашлось. Целую минуту юноши смотрели друг на друга, испепеляя взглядами, но Цзинь Лин не желал уступать в этой словесной перепалке, а потому, проглотив все накопленное возмущение, как можно более равнодушно сказал: — А я у Сычжуя поинтересуюсь, он правила Гусу лучше тебя, болвана, знает. Вот тут все ехидство с лица Лань Цзинъи выветрилось и он начал уж очень неприлично кричать о том, что уж лучше сразу утопиться в болоте, чем спрашивать неприличное у бедного Сычжуя. — И вообще, ты тоже эти страницы сейчас смотрел, так что мы теперь соучастники общего преступления! — торжественно закончил Лань Цзинъи. Ужасно хотелось возмутиться и продолжить перепалку, отстаивая свою поруганную честь, вот только Цзинь Лин отлично понимал, что действительно стал соучастником их общего нарушения. Он, глава самого богатейшего клана, рассматривает с сумасшедшим Ланем весенние книжки с обрезанными рукавами и спорит на счет того, кто из них знаток игр на заднем дворике. — Все, ложимся спать, — без раздумий дал указание Цзинь Лин, спихивая прямо на пол поганые книжки. — Эй, я еще не все тебе показал! — Другим показывай! Казалось бы, что перепалка была закончена и вот теперь точно стоит ложиться спать, но не тут то было. Цзинь Лин как-то странно смотрел на убирающего комнату Лань Цзинъи, словно пытаясь что-то сказать, но, никак не решаясь на это. Прошло не так много времени, как любопытство все же победило здравый смысл. — Ну так… какого это? — неожиданно тихо и робко спросил Цзинь Лин, тут же отворачиваясь, чтобы даже случайно не пересечься взглядом с наглым Ланем. — Какого что? — не понял Лань Цзинъи, будучи увлеченным складыванием в аккуратную стопочку всех «учебных» книг, ранее поваленных на пол. А складывать там было что — книжек то он принес на целую учебную библиотеку. — Ты понял, о чем я! Цзинь Лин готов был под землю провалиться от стыда. Чего он не ожидал, так это когда-нибудь в своей жизни сам начнет обсуждать игры на заднем дворике со своим почти лучшим другом. Особенно он не ожидал того, что вернется к подобному разговору раньше, чем в ближайшие лет пятьдесят. Долгую минуту, казавшуюся А-Лину вечностью, Цзинъи думал, озадаченно смотря куда-то в бок, но, к счастью или сожалению, его осенило. — Так ты сам не захотел это обсуждать! — совершенно неприлично рассмеялся Лань Цзинъи. — А теперь хочу обсудить! — Какая ветряная молодая госпожа. — Ухмылку Цзинъи можно было затылком почувствовать. Цзинь Лин успел триста раз проклясть свою мимолетную глупость, начиная еще с того момента, когда согласился на ночную охоту с Ланями. Молодой глава клана Цзинь любил проводить время с почти друзьями, а с Лань Цзинъи даже нашел общие увлечения, которыми иногда грешил. Как вообще можно было согласится с кем-то читать похабную литературу? — Иди ты… куда подальше! Щеки Цзинь Лина стали настолько красными, что о них можно было талисманы зажигать. — Так если я уйду, кто тебе расскажет о таком? Ты же явно хочешь услышать мое мнение! — Голос Лань Цзинъи становился все громче и громче, а сам юноша стремительно надвигался в сторону чужой кровати. Цзинь Лин накрылся одеялом с головой и мог только выкрикивать из своего временного убежища: — Уже не желаю! — А я все равно расскажу, — милостиво предложил Цзинъи, удобнее устраиваясь на кровати молодого господина Цзинь, — или даже покажу! Как говорил учитель Вэй, практика куда лучше нудных лекций. — Не надо ничего показывать! — взвизгнул Цзинь Лин, но тут же зажал себе рот рукой. Наверняка его крики услышали все заклинатели, находящиеся в ближайших комнатах, если не на всем этаже. — И учителя Вэй в свои извращенные фантазии не приплетай, — процедил он куда тише. — Ты первый начал этот разговор, — припомнил ему Цзинъи, — так что теперь внимательно слушай и запоминай. Лань Цзинъи восседал на кровати как буддийский монах в горах, даже позу принял соответствующую. Он выглядел так, словно готовился наставлять молодые умы на путь истинный и открывать простому люду великие знания. Но реальность оказалась беспощадна. — Те действительно сейчас начнешь мне рассказывать, как твой задний дворик штурмовали? — Цзинь Лин от удивления раскрыл рот и вынырнул из многочисленных складок одеяла, показывая макушку. — Ну да, — совершенно спокойно и непоколебимо ответил ученик клана Лань. — Только не штурмовали, а штурмовал. Я один. Полезное на самом деле занятие. В одной книге даже было написано, что это укрепляет энергию ян в теле! «Чему вас там в Гусу вообще обучают?! Да ни в одном трактате такого не было написано никогда!» — так и вертелось на языке, но Цзинь Лин, не веря своим ушам, выдал совершенно другое: — И часто ты балуешься укреплением энергии ян? — Каждый вечер! В комнате воцарилось такое молчание, что было слышно, как хозяйка постоялого двора на первом этаже кокетничает с каким-то неизвестным господином, и как под окном собралась пара пьянчуг для выяснения отношений путем насилия. Глава клана Цзинь уж очень внимательно смотрел на соломенную циновку, которая занимала треть комнаты, и усиленно делал вид, что никакого разговора минуту назад не было и вообще сейчас он ляжет спать. Но наглый Цзинъи бесцеремонно подобрался еще ближе, и теперь сидел не на краю кровати, а прямо возле Цзинь Лина, бедро к бедру. — Ты бы еще ближе сел, — буркнул А-Лин. В голове его так и проносились недавние слова о том, чем занимается этот неугомонный Лань по вечерам. Лань Цзинъи, простая душа, молча встал и с размаху опустился на колени Цзинь Лина, ерзая в попытках устроиться удобнее. — Какой же ты костлявый! Закричал Цзинь Лин так, что у Цзинъи на секунду заложило оба уха. Визг был такой пронзительный, словно молодого господина лишают невинности трое разбойников на окраине леса. — Ух… — часто моргая и пытаясь прийти в себя, выдавил ученик клана Лань. Перед глазами натурально проносились звезды, и летала мошкара: таким сильным криком стоило отпугивать лютых мертвецов. Как только пронзительный вскрик ошарашенного Цзинь Лина стих, за дверью послышалась суета. Не прошло и минуты, как к ним в комнату постучали: — Эй, детишки, у вас там все хорошо? Вы же не убиваете сейчас друг друга, правда? — Голос принадлежал учителю Вэй. Он встревоженно стоял вплотную к дверям, готовый в любую минуту вбежать в комнату и разнимать двух драчунов. Лань Цзинъи отреагировал первым, сначала зажав рот молодой госпожи, чтобы тот не орал и дальше, и только потом ответил: — Все замечательно, мы не деремся! Просто молодой господин Цзинь… Он… увидел таракана! Большого и жирного таракана, поэтому и закричал. Можете не переживать и ложиться спать, мы отлично ладим! — как можно более беззаботно протараторил он на одном дыхании. Какое-то время за дверью была тишина, словно Вэй Усянь сомневался, но вскоре юноши услышали как он, громко топая, пошел обратно в свою комнату, решив не проверять, что происходит в этой. Лань Цзинъи с облегчением выдохнул и отпустил ладонь, которой зажимал чужой рот. — Фу-х, пронесло! — Это где же пронесло, если теперь все будут думать, что я боюсь каких-то там тараканов! — заверещал с новой силой Цзинь Лин, стоило только опустить руку. — Будешь так орать и дальше, то учитель Вэй все же зайдет проверить нас, — мудро и даже по-ланьски заметил Цзинъи. Цзинь Лин обиженно пыхтел и хохлился, но не мог не признать, что Лань Цзинъи прав — учитель Вэй действительно мог вбежать без раздумий в комнату и застукать их в весьма провокационной позе. — Ты слезать не думаешь? — немного успокоившись, хмуро спросил господин Цзинь. Тело Цзинъи было приятно горячим и хорошо слажено, что так и хотелось потрогать. Цзинь Лин прикладывал все внутренние моральные ориентиры, чтобы не схватить ладонями крепкие бедра и не прижать ближе. — Нет, конечно, ты ведь сам захотел, чтобы я ближе сел. — Естественно, Цзинъи и не думал слезать с колен. Он слегка поерзал на неудобных коленях, никак не находя удобной позы, но вскоре плюнул на это дело и остался сидеть как сел изначально. — Так вот… Чтобы порезвиться на заднем дворике, требуется много масла! Советую использовать масло сливы, оно очень хорошо скользит. Для первого раза стоит сделать это одним пальцем, и поискать потайную жемчужину внутри… Просвещение Цзинь Лина в игры для обрезанных рукавов длились долго, и Лань Цзинъи распалялся все сильнее, пока рассказывал, как именно найти потайную жемчужину. Некоторые весенние книжки остались валяться на полу, раскрытые на весьма пикантных моментах, и Цзинь Лин прикипел к ним взглядом, продолжив слушать болтовню Цзинъи вполуха. На странице одной из книг как раз был изображен сценарий того, как стоит подготавливать юношей для стыковки с большими нефритовыми жезлами. Цзинь Лин прищурился, чтобы лучше видеть изображенных нагих юношей, где один второму смазывает пальцами зад. — И после такого медные врата впустят любой размер янского корня, это я гарантирую! — гордо закончил рассказ ученик клана Лань, безумно довольный собой. Хоть где-то такие знания пригодились. Но, не успел он повернуться лицом к Цзинь Лину, чтобы спросить понял ли тот или стоит повторить, как почувствовал поясницей некоторую твердость. На самом деле Цзинъи еще на середине рассказа почувствовал, что в него что-то тычется, но он был слишком воодушевлен, когда декламировал свои глубокие познания, что проигнорировал некоторые неудобства. — У тебя что, встал? — в лоб спросил Лань Цзинъи, поворачивая голову к переставшему здраво мыслить от всей ситуации А-Лину. — Рот бы тебе прополоскать! — тут же ощетинился тот и принялся со всем усердием пытаться скинуть со своих колен наглую тушу. — И вообще, это все из-за тебя! — зачем-то добавил он, тяжело дыша. — Так это у тебя стоит, чего меня обвиняешь! — возмутился молодой господин Лань. Он не чувствовал себя виноватым ни капельки, а посидеть на коленках не считал чем-то развратным, от чего может кровь прилить к янскому корню. — Да иди ты к гуям! — верещал Цзинь Лин. Лицо его покраснело полностью, дышал он часто и громко, а выглядел при этом как невеста на брачном ложе у морских чудовищ из особенно искушенных весенних книжек. — М-да, тяжело с тобой будет, — прокомментировал увиденное Лань Цзинъи. Он даже малость испугался, не случится ли у «молодой госпожи Цзинь» искажение ци. Подумаешь, член встал, да кто вообще будет переживать о таком? В Гусу были строжайшие запреты на любой вид рукоблудия, но молодые адепты в большинстве своем игнорировали некоторые из правил. Приглашенные ученики приносили с собой очень интересные и увлекательные книги искусств ивового дома, которые потом увлеченно читали, сидя друг с дружком. Лань Цзинъи мог подтвердить, что запрещенную литературу читали не только приглашенные ученики. Иногда, когда совсем становилось невмоготу после особенно увлекательных и сочных иллюстраций, юные адепты протягивали друг другу «руку помощи», избавляя товарища от телесных мук. В правилах четко сказано не трогать за янский корень себя, но нигде не было написано, что нельзя так трогать других. Не успел Цзинь Лин от стыда зарыться в одеяло, как Лань Цзинъи подвинулся настолько близко, что можно было почувствовать его теплое дыхание прямо у ключиц. А затем Цзинь Лин почувствовал, как проворная рука забирается под завязки нижних штанов. — Ты что творишь?! — звонко закричал Цзинь Лин и тут же замычал, когда почувствовал прикосновения к месту, которого раньше касался только он сам. — Помогаю. Не смотря на бесстыдные действия и внешнюю уверенность, Лань Цзинъи смутился. Юноша не придумал ничего лучше, чем спрятать покрасневшее лицо, уткнувшись носом в утонченные ключицы А-Лина. Лань Цзинъи без труда нащупал влажную бархатистую головку члена и аккуратно обвел пальцем по кругу, так медленно и осторожно, словно проверял, не прилетит ли ему за такие вольности. Но Цзинь Лин крепко сжимал простыни и явно не собирался хватать товарища за горло в попытках прекратить развратные действия. — Если тебе что-то не нравится, можешь об этом сказать, и я прекращу, — не поднимая головы, предложил Лань Цзинъи. Он не видел реакцию Цзинь Лина, но мог слышать его частое дыхание и едва слышные, усердно подавляемые стоны. Умелые руки гладили не спеша, исследуя нежную горячую кожу. Лань Цзинъи чувствовал, как твердеет и подрагивает под пальцами от новых, ранее неизведанных ласк член А-Лина. В том, что юноша был девственником, Цзинъи не сомневался. Поборов смущение, Лань Цзинъи оторвался от шеи и взглянул вниз, туда, где его рука активно поглаживала янский корень главы Цзинь. Небольшой, в обрамлении редких кудрявых волосков цвета спелого каштана, с нежно-розовой головкой и жемчужной капелькой на самом кончике — достоинство господина Цзинь было под стать своему хозяину. Юноша из клана Лань не первый раз трогал чужой нефритовый жезл, но почему-то именно в этот раз внутри что-то переворачивалось. Может, то было от того, как мило Цзинь Лин реагировал на такие невинные ласки, а может, все дело было в симпатии — Лань Цзинъи не мог точно сказать, когда раздражающий своим высокомерием юноша стал ему нравиться. Украдкой, словно делает что-то до невозможности постыдное, Лань Цзинъи приподнял голову и взглянул на румяные щеки Цзинь Лина, на его закушенные в исступлении губы, на влажные от острого удовольствия глаза. Цзинъи чувствовал, что еще немного, и он кончит прямо в штаны, так ни разу себя и не коснувшись. Ускоряя движения ладонью, Цзинъи жадно прикипел к раскрасневшемуся лицу молодого главы Цзинь. — П-подожди! — вскрикнул Цзинь Лин и зажмурился, хватая ласкавшую его руку и со всей силы оттягивая от себя. — И чего тебе опять не нравится? — Лань Цзинъи задумчиво смотрел на влажные от предсемени пальцы, которыми буквально несколько секунд назад увлеченно поглаживал янский корень самого главы ордена Цзинь. Цзинь Лин не ответил. Вместо этого он резко схватил задумчивого Ланя за ворот рубахи и притянул ближе к себе. Вторую руку он положил на затылок Цзинъи, едва касаясь узла повязанной белой ленты, и, не успел юноша опомниться, как его губы запечатали грубоватым поцелуем. — М-м-м? М-м? — шокировано мычал Лань Цзинъи, пока ему в рот настойчиво лез язык. Молодой заклинатель и не думал прерываться: зажмурившись от ощущения мягких податливых губ, он неумело, но крайне упорно пытался повторить все, что когда-то читал из книг. Цзинь Лин знал, что существует огромное множество различных видов и техник поцелуя, но не мог точно сказать какую из них пытался воплотить. Губы Лань Цзинъи оказались на удивление мягкими, по-девичьи нежными. Он мог поклясться, что Цзинъи точно пользуется специальными маслами для губ, иначе, почему они настолько нежно и трепетно ощущаются. От изумления Лань Цзинъи отошел быстро, и, ни секунды не прерывая поцелуй, навалился на молодого господина всем телом, подминая его под себя. Губы к губам, бедра к бедрам — их тела соприкасались везде. Цзинъи почувствовал, как малиновая головка члена Цзинь Лина проезжает по его собственному возбуждению, которое так и осталось скрыто под спальными штанами. — Так, давай по-другому, — вынужденно прервал момент Лань Цзинъи, потому что иначе они оба кончат, просто потираясь друг о друга. Цзинь Лин нехотя оторвался от манящих губ, и молча наблюдал за тем, как Цзинъи скидывает с себя ночную сорочку и неуклюже снимает штаны. Стоило ученику клана Лань повернуться, сверкая сосками, как у Цзинь Лина дыхание сперло от возбуждения и восторга — тело Цзинъи было на удивление крепким, жилистым. Не зря учеников клана Лань заставляли стоять на руках по несколько часов — руки у Ланя оказались очень сильными, как и подобает заклинателям. — Молодая госпожа потеряла дар речи? — шутливо спросил Цзинъи, заметив восторженный взгляд чужих светло-коричневых глаз. — Ничего подобного! — Даже в такой ситуации они умудрялись перекидывать колкостями. На самом деле, Цзинь Лину стало немного стыдно за то, что собственное тело было не таким тренированным и жилистым. Он не был слабаком, но слажен был скорее как умелый пловец, чем заклинатель, который целыми днями стоит в стойке на руках. Наверное, во взгляде Цзинь Лина промелькнуло что-то на подобии зависти, но это чувство не успело толком развиться. Цзинъи уверенно зашагал к главе клана Цзинь, ничуть не стесняясь своей наготы. Цзинь Лин не был готов к тому, что с него буквально сорвут одежду, оголяя в рекордные сроки. Да он сам за столь короткое время не раздевался никогда в жизни! — Ого, а ты хорошо слажен. Неожиданный комплимент от Цзинъи заставил щеки главы клана Цзинь запылать еще больше. Цзинь Лин всегда замечал за собой, что он очень падок на комплименты, но услышать похвалу от Лань Цзинъи оказалось до ужаса смущающим и личным. Не успел Цзинь Лин как следует потеряться от смущения, как его глаз зацепился за достоинство ученика Лань. Краска тут же сошла с лица, заменяя собой бледность и вселенский ужас. — Это что такое?! — выкрикнул он скорее для себя, чем для товарища. — Корень янский впервые видишь что ли? — ехидно спросил Цзинъи, неправильно истолковав чужой вопль. — Почему он такой большой? Да эта махина в жизни в меня не войдет! Неловко стало обоим. — Ты думал, я в тебя сейчас пихать начну с размаху? — осторожно поинтересовался Лань Цзинъи. — А чем мы еще заниматься будем? — округлил глаза Цзинь Лин. Чтобы А-Лин перестал и дальше плести чушь, его рот накрыли губами. Цзинъи жадно проник языком внутрь, углубляя поцелуй и опрокинул молодого заклинателя на кровать. Не успел Цзинь Лин прийти в себя, как почувствовал, как Лань Цзинъи крепко зафиксировал ему руки, перевязав какой-то белой лентой. К его ужасу, это оказалась самая настоящая лента клана лань. Юноша мотнул головой вбок, прерывая приятный поцелуй и неверяще посмотрел на открытый лоб Цзинъи, на котором не оказалось ленты. — Это как понимать? — сипло выдавил он из себя, смотря то на гладкую кожу лба, то на собственные связанные белой лентой руки. — Как есть, так и понимай, — неопределенно пожал плечами Цзинъи, осторожно отстраняясь. Пока глава клана Цзинь переваривал новую информацию, Лань Цзинъи опустился к оголенной юношеской груди и на пробу провел языком по заманчиво розовому сосочку. Цзинь Лин неожиданно для самого себя всхлипнул, тут же забывая о несчастной ленте и переключая все свое внимание на то, что ему буквально вылизывали грудь. Восторгаясь такой открытой реакцией, Цзинъи аккуратно потер второй сосок, периодически немного оттягивая его для остроты ощущений. Цзинь Лин не знал, куда деть себя от мокрых касаний языка. Он и подумать не мог, что у него настолько чувствительная грудь, хотя он мужчина и вроде как не должен так реагировать. Но каждый раз, когда его сосок оттягивался, по телу пробегали мурашки, а в нижней даньтяне приятно теплело от скопившегося возбуждения. — Ах! — несдержанно вскрикнул Цзинь Лин, от избытка чувств жмуря глаза. Член дернулся от того, насколько восхитителен был Цзинь Лин в своем нетерпении и несдержанности. Лань Цзинъи чувствовал себя словно в бреду, вылизывая такое желанное тело. В голове его мелькнула шальная мысль, и он тут же решил ее исполнить, раз выдалась такая возможность. Опускаясь с поцелуями все ниже и ниже, он коснулся губами того, что недавно ощупывал руками. Трогательно розовая головка члена истекала вязкой прозрачной жидкостью и маняще блестела. Цзинъи без раздумий мазнул языком навершие, собирая выделившуюся росу. — Т-ты куда полез?! — запинаясь и не зная себя от смущения бормотал А-Лин. Из-за связанных рук он не мог оттащить голову нахального заклинателя от интимного места, но и не особо сопротивлялся. Он под страхом смерти не признается, что очень сильно этого хотел и ни за что не позволит этому прекратиться, но для солидности пару раз вредничать приходится: как-никак, доставшийся по наследству дядин характер ничем не перебить. Не слушая чужое блеяние, Лань Цзинъи увлеченно заглатывал член, пытаясь взять как можно глубже. Его язык по кругу оглаживал упругую головку, пытаясь забраться во всевозможные места и огладить полностью всю длину. Цзинь Лин стонал невероятно громко и горячо, поэтому хотелось сделать еще приятнее, заглотить стоящий ствол до самого конца. Отбросив стыд и смущение, Цзинь Лин начал насаживаться сам, вскидывая бедра на встречу ласкающего рта. Долго он так не протянул и на особо приятном движении языка впечатал член по самый корень, кончая глубоко в горло Цзинъи. Ученик клана Лань совсем неблагородно закашлялся, и начал плеваться, вытирая тыльной стороной ладони измазанный в семени рот. — Ты бы хоть предупредил! — возмущенно пожурил он, оттирая остатки жидкости простыней. Цзинь Лин расслабленно лежал и смотрел в потолок, пытаясь собрать мысли воедино. Еще никогда он не чувствовал такого сильного удовольствия, и эти ощущения сбивали с толку. Привело его в чувство чужое копошение рядом и горячее дыхание у уха. Лань Цзинъи навис над ним, и прижимаясь к шее дрочил, быстро водя кулаком по пугающе большому члену. Под самый конец он прижался к губам Цзинь Лина, собственнически сминая их и даже кусая. Сияющий пик застал его стремительно, и Цзинъи почувствовал, как прокусил губу изнеженной госпожи Цзинь, будучи увлеченным погоней за разрядкой. На плоском животе Цзинь Лина блестели перламутровые капли, а нижняя губа была прокушена и из нее маленькой струйкой стекала кровь, которую Лань Цзинъи тут же вытер пальцем. Вдвоем лежа на одной кровати и пытаясь восстановить сбившееся дыхание, юноши лениво прижимались друг к другу. Лань Цзинъи приподнялся первым, чтобы развязать наверняка затекшие руки господина Цзинь. — Тебе понравилось? — пыхтя над туго завязанным узлом, спросил Цзинъи. На самом деле, он ничей член в рот еще не брал и поэтому немного переживал, все ли правильно сделал. — Понравилось, — лениво отозвался Цзинь Лин, все еще пытаясь отдышаться после недавнего созерцания сияющих гор. На удивление, после хорошей игры тучки и дождя, юноша стал очень спокойным и покладистым, позволяя вертеть свое тело. Лань Цзинъи шокировано смотрел на это, не веря своим глазам — неужели усмирение дурного нрава заключается в телесном удовольствии? Цзинъи не стал переходить на свою кровать, удобно устроившись под теплым боком главы клана Цзинь, но умиротворение длилось недолго, потому что Лань Цзинъи резко вспомнил о чем-то. — Так, мы забыли самое главное, — резко подскочил он на кровати, словно в доме случился пожар. — Что мы вообще в такой ситуации могли забыть? — утончил Цзинь Лин, не особо желая слушать ответ. Скорее всего, уже давно пробил час крысы, и стоило давно ложиться спать, чтобы утром не выглядеть как недельный труп, но кажется, у товарища были свои планы на эту ночь. — Как это что? Врата медные забыл тебе показать! — сокрушался над своей тупостью ученик ордена Лань. — Мы же для этого все и начали! Цзинь Лин слушал вполуха, не особо вникая в ситуацию. Он и подумать не мог, что у случившегося события был предначертан определенный план. Поддавшись моменту, юноша и думать забыл о том, с чего все начиналось. — Ну, покажи сейчас, — беззаботно предложил он, лениво потягиваясь на кровати. Сонливость как-то резко сошла, оставляя после себя лишь легкую ломоту в теле. Дважды просить не пришлось. Лань Цзинъи тут же перевернул капризную госпожу на живот и одним выверенным движением снял не так давно натянутые нижние штаны, оголяя белоснежные ягодицы. — Ты что делаешь? — поздновато опомнился А-Лин. Он начал барахтаться в попытках сменить положение, но Цзинъи успокаивающе погладил его по напряженной спине. Проворные руки скользили все ниже и ниже, пока Цзинь Лин окончательно не расслабился и не потерял бдительность. Легкий шлепок по ягодицам был сопровожден изумленным вскриком. — А это что сейчас было?! — возмутился красный как вечерний закат Цзинь Лин, приготовившись удирать. Он точно не позволит шлепать себя как какую-то девку из ивового дома. — Спокойно, госпожа, я тебя просто привел в чувства, — самодовольно заявил Лань Цзинъи. — Так по щекам обычно шлепают, шутник ты доморощенный! — Ошибся немного, — пожал плечами Цзинъи и продолжил бесстыдно гладить мягкие, не тронутые солнцем половинки. — Так мне показывать тебе забавы с задним двориком, или ты уже испугался? — хмыкнул он, с удовольствием поглаживая пальцами ложбинку. — Показывай уже, — пробубнил Цзинь Лин, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не видеть всего безобразия, что будет скоро происходить с его телом. Последняя «рука помощи» ему очень понравилась, и он бы с удовольствием повторил это. Дважды просить не пришлось: Цзинъи от радости едва ли не подпрыгивал, будучи очень воодушевленным новым делом. Не каждый день сам глава Цзинь предлагает порезвиться на его заднем дворике. Такие возможности точно нельзя упускать! Только непутевый ученик собрался совать свой палец в задний проход главы клана Цзинь, как резко осознал, что не взял никакого масла, а пихать в сухую будет как минимум болезненно и не видать потом будет ему южных забав примерно никогда. Пока Цзинъи раздраженно ковырялся в поясной сумке в поисках любого масла, Цзинь Лин расслаблено лежал на животе, ожидая грозного вторжения или горячих ласк, но пока его касался только легкий ветерок из открытого окна и это очень раздражало. — Чем ты там занимаешься? — потеряв терпение, возмутился А-Лин. Он лежал с оттопыренными ягодицами уже четверть часа, и в комнате становилось только холоднее. — Сейчас подойду, не капризничай, госпожа, — спешно отозвался из угла комнаты ученик ордена Лань, копаясь в вещах как можно усерднее. До чего же много барахла и еды лежало в сумке! Если бы он знал, чем закончится ночная охота, то напихал бы в рукава не талисманы от нечисти, а горшочки с маслом — и чем больше, тем лучше. Найдя какое-то старое персиковое масло для рук, Лань Цзинъи не мешкая подошел к заждавшемуся его господину Цзинь, который судя по постоянному ерзанью на покрывале, истосковался по прикосновениям и все никак не мог перестать привередничать. — Это кого ты госпожой… Ох! — не успел Цзинь Лин как следует раскипятиться, как почувствовал крепкую хватку на бедрах. Он уже не понаслышке знал, какие сильные бывают руки у адептов клана Лань, но теперь убедился в этом лично. Не дав больше «госпоже Цзинь» думать, Лань Цзинъи по-собственнически обхватил упругие белоснежные ягодицы и раздвинул их в стороны, открывая для себя вид на нежно-розовую подрагивающую в нетерпении дырочку. Масло персика было вязким, но в тоже время очень скользким. Цзинъи щедро налил сразу половину содержимого горшочка на ложбинку и растер по сморщенному колечку. Поджимая пальцы ног и скуля в подушку, Цзинь Лин места себе не находил: масло персика оказалось очень холодным и склизким, неприятно ощущаясь на самых нежных местах. — Тише, сейчас согреется, — обещал Цзинъи, растирая масло быстрее. Когда натертое отверстие блестело от достаточного количества смазки, ученик ордена Лань макнул пальцы в наполовину опустевший горшочек и, осторожно водя указательным пальцем по сморщенному отверстию, резво вставил палец внутрь. Цзинь Лин тут же боязливо сжался, но скорее от неожиданности, чем от боли. Внутри словно кочергой провели, но это ощущение не длилось долго — совсем скоро это стало ощущаться скорее как небольшое натяжение в области заднего прохода, но не более. — Нормально все? — на всякий случай уточник Лань Цзинъи, замирая на мгновение. — Д-да, — донеслось невнятное бурчание с подушки. Больше спрашивать не пришлось — тело А-Лина расслабилось, и он перестал так крепко сжимать вторгающийся в него палец. Ученик ордена Лань усердно и крайне медленно растягивал тугие мышцы, добавляя второй палец только тогда, когда внутри стало достаточно мягко и скользко. Цзинь Лин, казалось, даже не почувствовал того, что пальцев стало больше — он размеренно и спокойно дышал, словно начал медитировать, или спать. — Ты там не уснул? — с подозрением спросил Лань, когда чужое дыхание стало коротким и равномерным. Цзинь Лин ответил что-то невнятное, широко зевая. Цзинъи поспешил это исправить: скользкие от масла пальцы больше не гладили упругие стеночки, а с нажимом извивались внутри, как кобра в глиняном горшке. Прикладывая всевозможные усилия, Лань Цзинъи тщательно исследовал отверстие, проникая под разным углом. Внезапно молодой господин Цзинь дернулся и застыл, словно листик на дереве перед сильным порывом ветра. Последнее прикосновение внутри отозвалось каким-то новым, ранее неизвестным ощущением. Грубое скольжение пальцев показалось даже приятным в конкретном месте. Цепкие глаза Цзинъи тут же поймали изменения в поведении молодого господина, и он поспешил повторить то движение, сгибая пальцы внутри и поглаживая самыми кончиками небольшое уплотнение на стеночке кишечника. Цзинь Лин подпрыгнул на месте, когда приятное трение повторилось. Теперь это чувство точно можно было описать как удовольствие — член снова затвердел и уперся в грубую ткань простыни. — Это… жемчужина? — догадался юноша, прикусывая губы. Удовольствие оказалось очень необычным и новым: хотелось насадиться на пальцы до упора, и чтобы приятное трение не прекращалось. — Ага, — тяжело дыша, ответил Цзинъи. Он как завороженный наблюдал за тем, как раскрывается маленькая дырочка, когда пальцы покидают отверстие. Отвердевший член прижимался к чужой ноге, и желание вставить его внутрь горячей дырочки стало практически невыносимым. Но, как прилежный ученик клана Лань, он не мог позволить себе такие вольности с главой Цзинь. Стараясь отвлечься от неблагочестивых мыслей, Лань Цзинъи решил переключить все свое внимание на капризного юношу, лежащего под ним. Если молодой господин Цзинь будет полностью удовлетворен, то, скорее всего, в дальнейшем можно будет рассчитывать и на что-то большее. — Ложись-ка на бок, — пошлепывая легонько по ягодице, попросил Цзинъи. В его голове созрела поистине развратная картина, которую он готов был воплотить в жизнь сиюминутно. — Зачем? — не понял Цзинь Лин. — Увидишь, — неоднозначно ответил Цзинъи, но, видя недоверчивый и даже хмурый взгляд молодого господина, поспешил объясниться: — Так ощущения станут сильнее. Тебе понравится, честное Ланьское. Цзинь Лин немного для вида посомневался, но сразу же охотно перекатился на бок, оттопыривая зад. Янский корень уже блестел от выделений и плавно покачивался, прижимаясь к животу. — Ну и где мое «хорошо»? — в нетерпении поинтересовался А-Лин. «Точно молодая госпожа!» — пронеслась крамольная мысль, которую Лань Цзинъи оставил при себе, чтобы не нарваться на конфликт. Вместо этого он уверенно вернул скользкие от масла пальцы в растянутую дырочку, без труда находя потайную жемчужину. Для своего удобства он подхватил под коленку охнувшего А-Лина, и закинул его правую ногу себе на плечо. Вторую руку он положил на изнывающий член Цзинь Лина, и поиграл немного с яичками, покатав их в ладони. Растяжка у молодого господина была что надо, и в таком положении Цзинъи мог запросто добраться до всех стратегически важных мест, лаская их одновременно. Молодой господин Цзинь заскулил от наплыва ощущений, сжимая простыни до треска. В голове так и проявлялась та страница книги, где юношу ублажали сразу с двух сторон. Теперь Цзинь Лин знал, как это ощущается. Видя чужое нетерпение, Лань Цзинъи крепко охватил ствол и ритмично задергал ладонью, а второй ладонью безжалостно стал массировать гладкий бугорочек внутри горячего тела. По-девичьи мягкая изящная стопа периодически стучала его по спине, как бы подгоняя, но Цзинъи не обращал на это внимание, полностью сосредоточившись на одном незамысловатом ритме, которому обучали во многих трактатах: один глубокий толчок и девять маленьких. Одной рукой крутил пальцы внутри сжатого отверстия, попадая ровно девять раз быстро-быстро, и один глубоко и резко, а второй рукой пытался то же самое повторить спереди, пережимая мокрую головку каждый раз, когда было совершено девять толчков. Цзинь Лин метался между ним как уж, стонал, не ведая стыда, и не зная, куда толкаться в первую очередь: в мозолистую, но быстро дергающуюся руку или на крепкие, удачно попадающие прямо по потайной жемчужине пальцы. — Цзинъи… А-И! — неожиданно сорвалось с его губ, и он излился в ритмично ублажающий его кулак, дернув бедрами. Жемчужные капли орошали белоснежные простыни, а дырочка судорожно сокращалась, словно пытаясь задержать в себе пальцы дольше. Лань Цзинъи продолжи двигать рукой скорее по наитию, чем осознанно: срывающееся с искусанных мягких губ собственное имя заглушило в голове всевозможные мысли. Его крупный член дернулся, мазнув по открытой ягодице, и, не успел Цзинъи себя как следует коснуться, как почувствовал, как из маленького отверстия вырвалась первая белая струйка. Этот капризный молодой господин заставил его излиться только от чувственно-горячего «А-И». Цзинь Лин еще никогда его так не называл. Ни разу. — Ты ничего не слышал, — едва приведя дыхание в норму, убийственно спокойным голосом произнес Цзинь Лин. В этот момент интонацией голоса и мягкой полуулыбкой на лице он уж очень был похож на своего покойного младшего дядюшку. — Да, я ничего не слышал, — покорно согласился Лань Цзинъи, потому что он такого А-Лина мурашки по коже бежали, и холодел затылок. Где-то на задворках сознания Лань Цзинъи почувствовал, что они с Цзинь Лином забыли о чем-то очень важном, но никак не мог вспомнить, о чем именно. Убирая их общую комнату и вытирая жемчужные капли с живота и бедер уже спящего Цзинь Лина, он все никак не могу вспомнить, о чем именно они могли забыть. Утром на молодых господ смотрели без исключения все, а бедный Лань Сычжуй не знал, куда деть себя от смущения. Учитель Вэй улыбался донельзя глупо и натягивал на свое лицо напускное веселье. Пока Цзинь Лин неохотно ковырялся в своей каше, до Лань Цзинъи дошло, что талисманы тишины никто их них не додумался прицепить хотя бы на дверь. Пожалуй, молодому главе Цзинь об это знать было совсем не нужно.