Не время умирать

      В комнате было темно, тихо, а за окном лил дождь. Как иронично. Всё случилось прямо в праздник Какавы… В его день рождения.              Прошло уже пять лет с его вступления в КММ. Два из них прошли в тренировках, еще три — в бесконечных и изматывающих миссиях. И первая из них приблизила катастрофу.              Авантюрин ни на шаг не подошёл к своей мести. Напротив, теперь он потерял всё.                     

Три года назад

             В аэропорту Иманики было душно, шумно и невыносимо воняло дешевым табаком. Кондиционеры не работали, а пассажиры не стесняясь курили и грязно ругались, не желая отдавать багаж на очередной досмотр.              — Где ты? — прошипела Топаз в наушник, отворачиваясь от девушки за стойкой регистрации, и прикидывая, как скоро подойдёт их очередь.              — Мне что, теперь и в туалет зайти нельзя? — Авантюрин подошёл со спины и наклонился к самому уху. — Или что, молодожёнам не положено? — последнюю фразу он прошептал почти интимно, манерно растягивая слова.              От него пахло тем же табаком, как и во всём аэропорту, разве что его был подороже. Это что, вишня?              Топаз поморщила нос, состроив выражение брезгливости на лице, и хлопнула его папкой с документами по плечу.              — Дурак! Доктор Рацио уже прошёл пограничный контроль, а мы тут топчемся до сих пор.              — Какое нам дело до Рацио, жёнушка, — Авантюрин ярко сверкнул улыбкой и приобнял Топаз за талию. — На нас смотрят из того конца зала, — шепнул, наклонившись ближе. — Подыграй мне.              Топаз натянула улыбку еще шире, Авантюрин вполне мог бы ей позавидовать.              — Какой же ты дурень, — она посмотрела на него снизу вверх, старательно изображая влюблённый взгляд. — Просто идиот, ты со своим курением в туалете навёл на нас хвост.              — Они следят за вами с самого начала, как вы вошли в аэропорт, — в наушниках обоих раздался голос Рацио.                     Радио противно шипело, сигнал то и дело пропадал. Во всем городе связь отрубили, оставив работать только одну частоту, чтобы информировать население о случившемся.              — Всего полчаса назад, во время фестиваля Какавы, был совершен террористический акт. Мы скорбим вместе со всеми.              Авантюрин нервно рассмеялся и с размаху ударил по стеклу. Окно разбилось вдребезги, а по рукам потекла кровь. Какая разница, он и так в ней искупался.              Всё произошло по его вине.                     От неожиданности Авантюрин и Топаз чуть не подпрыгнули, но трёхгодичная подготовка в Академии КММ дала о себе знать. Теперь, когда они наконец-то выбрались на первое настоящее задание, такой чушью их не проймёшь, так ведь?              — О, привет, док, — Авантюрин, улыбнулся и нежным жестом убрал прядку с лица Топаз. Один из преследователей отвернулся от них, решив, что изначальная цель была выбрана неверно. — Возьмёшь мне бутылочку виски в «Дьюти фри»?              — Вы подменили сумку? — в голосе Рацио, прозвучавшем в наушниках, послышалась вселенская усталость.              — Естественно, — Авантюрин похлопал себя по плечу, на котором висела тяжёлая, дорогая на вид сумка. Парень, которому она принадлежала, остался в кабинке туалета. Он решит, что случайно уснул, не заметив подмены.              — Вы отстаёте от тайминга, — снова послышался голос Рацио.                     — По предварительным данным, погибло шесть тысяч семьсот двадцать восемь человек. Ещё три тысячи четыреста пятьдесят два пропало без вести. Выживших разыскивает поисковый отряд, военные медики занимаются пострадавшими. Произошедшее попадает под определение геноцида, — радио безбожно врало, забыв учесть Авантюрина… нет, Какавачу.              Он точно мёртв, иначе как объяснить лёдяную пустоту в груди, образовавшуюся вместо чувств...              Хотелось забыть это имя, вырвать сердце, продать чересчур яркие глаза. Когда-то катиканцы хотели всё это проделать с ним. Теперь он готов был сам отдаться в их руки.                     — Не понимаю, док, почему ты так переживаешь, — Авантюрин склонился над Топаз и наконец-то взглядом нашёл Веритаса, следящего за ними со второго этажа аэропорта. — Самолёт всё равно не улетит раньше, чем закончится регистрация.              На лице Рацио читалось раздражение. Любое отступление от плана его явно нервировало, если не бесило. Это стало понятно еще во времена их подготовки в Академии КММ, где Веритас обучал новобранцев обращаться с изобретённым им оружием. Авантюрин находил какое-то почти садисткое удовольствие в том, что выводил его — занудного и равнодушного практически ко всему, кроме своих «игрушек» — на эмоции. Вот и сейчас он ухмыльнулся и приподнял лицо Топаз за подбородок, чмокнув в губы. Её глаза на секунду округлились, но теперь уже она приметила, как второй преследователь потерял к ним интерес. Они с Авантюрином прекрасно сыграли свою роль.              Только вот она явно не догадывалась, что цель у них была разная.              Авантюрин снова улыбнулся, издалека заметив, что у Веритаса покраснели щёки. Превосходно.              — Ну так что, док, ты купил мне вискаря?              — Вы на задании, алкоголь вам не положен.              — Но я очень боюсь летать, — протянул Авантюрин, отойдя наконец на более приемлемое расстояние от Топаз. Показалось, что в наушнике послышался вздох облегчения.              — Тогда я не представляю, как вы прошли тест на профпригодность.              — Так ведь я сам вёл тот самолёт, а это другое. Я, знаешь ли, люблю всё держать под контролем, — Авантюрин притворно зевнул и чуть потянул бегунок молнии на сумке. — Кстати, мне вот интересно, а что здесь?              — Не смейте открывать! — в наушнике тут же раздался напряжённый голос Рацио, а по рукам он получил хлёсткий удар папкой для документов от Топаз.              — Ладно-ладно, чего переполошились? Я же не такой дурак, ну вы чего? — Авантюрин поднял руки в знак капитуляции и вдруг притянул Топаз вплотную, схватив за талию, и вжался в её губы своими.              Последний преследователь покинул здание аэропорта. Чу́дно.              Топаз, оправившись от шока, оттолкнула его:              — Ты что, совсем рехнулся?!              — Мисс Топаз, вы вышли из образа, — тут же напомнил Рацио.              — Вот-вот, женушка. Не так, оказывается, ты меня любишь, как клялась перед алтарём.              — Эоны, какой же ты идиот, — протянула Топаз и наконец-то искренне рассмеялась. — Они ушли, доктор Рацио. Сейчас мы к вам поднимемся.              Прошли регистрацию и паспортный контроль на удивление быстро. Повезло: места достались возле эвакуационного выхода, а значит, можно будет вытянуть ноги и немного подремать. Миссия в Иманике была непростой, если им удастся отдохнуть хотя бы в самолёте, то это будет самый долгий и крепкий сон за последние недели.              Сначала им пришлось выслеживать каких-то бандитов. Для чего, им конечно не сообщили. Единственное, что было известно: у преступников имелся некий ценный груз, которым необходимо было завладеть. После того, как Авантюрин и Топаз их наконец-то нашли, оказалось, что им нужно срочно двигать в аэропорт, иначе свою цель они упустят. Спустя час они уже стояли с полупустыми чемоданами в очереди на регистрацию и изображали влюблённых молодожёнов, возвращающихся на Пир-Поинт с медового месяца.              — И как же ты выяснил, какой из этих гандонов — тот самый, док? Сумка, безусловно, модная, но явно не одна единственная, — поинтересовался Авантюрин, проходя пункт досмотра с металлоискателями.              Охрана не обратила на них с Топаз внимания, благодаря маячку, прицепленному к багажу, блокирующему любые магнитные волны от запрещенных к провозу предметов.              — Кстати, надо отдать тебе должное, док. Твои игрушки и правда работают. Хотя я, конечно, и предпочёл бы сейчас поразмяться, — Авантюрин, казалось, вообще никогда не затыкался. — О, наконец-то «Дьюти фри»! Дорогая, возьмём шампанского? Отметим окончание нашего медового месяца.              — Сначала посмотрел по камерам, а потом проверил багаж всех подходящих кандидатов на записях рентгенотелевизионного интроскопа, — пожал плечами Рацио, повернувшись в сторону выхода из «Дьюти фри». — И, кстати, еще раз напоминаю, что алкоголь на задании запрещён.              — Ренстгено… чего? Язык сломаешь, док.              — Сканер. Я посмотрел записи сканера.       — Эоны, доктор Рацио, могли бы так и сказать сразу, — прошептала Топаз, после чего притворно рассмеялась, цепляясь за локоть Авантюрина и подыгрывая: — Милый, я бы взяла брют. Полусладкая гадость, которую ты выбрал — явно не то, что требуется моему организму в полёте.              Искренне хотелось напиться. И не той бурды, в которой учили разбираться всех выпускников Академии КММ, а просто крепкого ракы́. Отвратительного, горького, но согревающего. Хотя и такого тепла он не заслуживал.                     — Перестаньте паясничать, за вами уже нет хвоста, — прошипел Рацио.              — Ну что ты, док, мы же только вошли во вкус. К тому же, кто сказал, что хвоста нет за тобой? — Авантюрин, уже стоя на кассе, поймал взгляд Веритаса и едва уловимым кивком головы указал вправо. — Да не дёргайся ты так, док! Эх, сразу видно — кабинетная крыса. Сидишь в своих изобретениях, спину гнёшь. И как ты только так накачался?              — Участвовал в дебатах, — хмыкнул Рацио, наконец примечая поодаль сразу троих, устроившихся, как и он сам, напротив выхода из «Дьюти фри». — Это те же самые, что следили за вами.              Авантюрин кивнул и бросил взгляд на Топаз. В её глазах он увидел то, что и ожидал: злость на каких-то неизвестных лохов, что мешают ей нормально закончить миссию и наконец-то выспаться.              — Что вы оба задумали? — Рацио, поймав их игру в гляделки, и сам напрягся.              — Не переживай, док, просто хотим поговорить. Скажи лучше, если что-то пойдёт не так, в каком из ангаров можно угнать бизнес-джет?              — Авантюрин, что вы задумали?!              Скрывать было уже нечего, трое незнакомцев шли прямо на них, поигрывая желваками и разминая плечи.              — Доктор Рацио, ищите нам самолёт, срочно! — выпалила Топаз, доставая пистолет из скрытой под свободной юбкой набедренной кобуры.              Как хорошо, что Веритас сделал для неё брошку, нажав на которую, можно на секунду вывести из строя металлодетекторы. Как раз хватило, чтобы они с Авантюрином без проблем прошли через арки. А обыскивать юную невесту никто не будет: они так шумно всем и каждому рассказывали о прекрасно проведённом медовом месяце, что умилились даже вечно хмурые сотрудники аэропорта.              Едва Топаз достала оружие, девушка на кассе завизжала. Тут же поднялись паника и переполох, но это было им на руку. По крайней мере, пока сюда не заявятся силы, посерьезнее местной охраны.              Однако пока что громилы, надвигающиеся на них, казались большей проблемой, чем какие-то спецслужбы.              Авантюрину доставать пистолет пришлось дольше. Чтобы его спрятать, пришлось исхитриться, поэтому, когда к нему подлетел огромный шкаф, больше похожий на быка, он замешкался. Топаз же держала на мушке сразу двоих, целиться в третьего ей было не досуг.              — Рацио, ну что там? — елейным голосом поинтересовался Авантюрин, увернувшись от удара и наконец вытащив из-за пазухи пистолет, не повредив костюм.              — Я направляюсь в рубку авиадиспетчеров, — сообщил Веритас сухо.              — Ты бы поторопился, док, — улыбнулся он. А потом обратился к троим преследователям, которых они с Топаз держали на мушке, стараясь перекричать орущую под столом кассиршу. — Что вы тут забыли?              Когда Авантюрин достал пистолет, их «хвост» наконец успокоился, подняв руки. Очевидно, что им пронести в аэропорт оружие не удалось.              — Дорогой, ну что же ты так невежливо? — вздохнула Топаз. — Мой жених хотел поинтересоваться, на кой хер вы за нами увязались?              Она по очереди наставляла пистолет то на одного, то на другого, готовая вот-вот спустить курок. Убийство не было чем-то из ряда вон выходящим для спецагента КММ, их учили этому на протяжении трёх лет. Но хотелось сразу после него всё-таки сесть в самолёт и быть уверенной, что они долетят домой, а не бегать по всему городу от местных копов.              — Я твой муж, дорогая. Ну вот, спалила нам всю контору! — Авантюрин наигранно опечалился, даже чуть опустил оружие, но, когда человек, похожий на быка, дёрнулся, тут же поднял руку обратно. — О, а может, вы хотели поиграть? Эх, жаль любимый револьвер остался дома…              — Сейчас не время! — рявкнул Веритас, да так громко, что у обоих зазвенело в ухе, на которое была надета незаметная глазу гарнитура.              — Ладно, док, не кипишуй, — хмыкнул Авантюрин, припоминая их первую встречу. — Лучше ищи нам транспорт.              — Я в процессе, — ответил Рацио, заходя в диспетчерскую. — Господа, прошу прощения, но я вынужден сообщить вам, что мы захватили аэропорт. Прошу вас сесть у стены, лицом к ней, и заложить руки за голову. Да, вот так, чтобы я видел. Благодарю вас.              — Эоны, какой ты долгий, док, — протянул Авантюрин.              На улице послышались сирены. Ожидаемо.              — Тянуть больше некуда, — выпалила Топаз. Авантюрин кивнул.              — Леди и джентльмены, — громко выкрикнул он. — Добро пожаловать на самое яркое шоу в вашей жизни!              Раздалось несколько выстрелов. Следом послышались крики. А после — тишина.                     Тишина звенела в ушах.              Не слышно было даже разошедшейся за окном грозы. На месте города, наверное, полыхало пламя. Эти нелюди… — кем бы они не были, катиканцами или какими-то другими ублюдками, да хоть самими чертями из преисподней! — решили сжечь дотла Сигонию, чтобы не осталось даже напоминаний о его народе. О его семье. Может, хоть дождь поможет потушить весь этот кошмар.              Хотелось больше никогда не слышать эту блядскую тишину.                     Секунду спустя снова поднялся гвалт. Сирены продолжали завывать, испуганные люди бежали к выходу или прятались. Где-то плакал маленький ребёнок, отовсюду слышались визги. Толпа, не разобравшись откуда были сделаны выстрелы, двинулась прямо на них, чтобы просто сбежать прочь из аэропорта.              — Гейт номер А22, — сообщил наконец Веритас, вычислив заправленный и готовый к полёту борт. — Топлива как раз хватит до Пир-Поинта.              Они рванули к нужному выходу. Топаз отшвырнула пистолет в сторону, следом полетели туфли на каблуке, мешающие бежать.              — Нахера ты пистолет-то выбросила?! — возмутился Авантюрин, оглянувшись назад.              — Первое правило убийства в людном месте: выбросить оружие, из которого были совершены выстрелы. Если полиция застанет тебя на месте преступления с пистолетом в руке, то отвертеться от срока не выйдет.              — А свидетели, что, слепые по-твоему?              — Не слепые, — на этот раз голос Рацио послышался рядом, а не в наушнике. — Просто меркантильные. Особенно в столь неблагополучных городах, как Иманика. Их легко подкупить, а на пистолетах, сделанных для агентов КММ, не остаётся отпечатков пальцев. Камеры я подтёр, пока был в рубке. Вас не в чем будет обвинить, потому что не будет ни улик, ни свидетелей, готовых подтвердить вашу причастность к убийству. Об этом правиле я рассказывал на своей лекции, еще на первом году вашей подготовки.              — Я то занятие проспал, — буркнул Авантюрин и ускорил бег. На всём ходу подлетев к гейту, он остановился как вкопанный. Рукав вёл к огромному боингу.              — Доктор, что это за громадина?!              — Это единственный борт, который был полностью готов к вылету. На нём, кстати, мы и должны были ехать домой.              — Да ла-адно? Кто-то из нас умеет пилотировать самолёт гражданской авиации? Таким огромным, к тому же? — Авантюрин вложил столько сарказма в этот вопрос, что не понять его было невозможно.              Но Веритас не понял:              — Вы умеете. Согласно пункту третьему подпункту четвёртому кодекса КММ, каждый агент обязан уметь пилотировать любое воздушное судно…              — Эоны! Рацио, это не шутки, у нас на «Боинге» был всего один учебный полёт, и тот на тренажёре! Мы управляли реальными истребителями, военными вертолетами, на худой конец, небольшими джетами, но никак не махиной размером с «Титаник».              — «Титаник» в высоту был с шестиэтажный дом, — закатил глаза Рацио. — «Боинги» не сложнее бизнес-джетов. Аэродинамика всегда работает, это вам не ставки, а физические законы.              — Может, хватит уже топтаться у выхода? — возмутилась Топаз. — Полетим на чём придётся.              — Я понятия не имею, как буду сажать эту громадину!              — Да что у вас за проблемы с размерами? — удивился Рацио.              — Никаких проб… — Авантюрин не договорил.              Раздался оглушительный грохот. По шее потекла горячая кровь, пуля прошла по касательной едва задев артерию.              — Твою мать, Топаз, сказал же не выбрасывать пистолет… Это твой, кстати. Ты что, целилась не в голову?              Авантюрин схватился за шею, чувствуя, как пальцы окрашивались в красный. Его голос слабел с каждым словом. Сумка упала с плеча, а следом за ней он сам осел на пол. Последнее, что Авантюрин увидел, перед тем, как отключиться, — глаза Веритаса, отражающие карминовый рассвет за окном аэропорта.                     Какавача должен был быть там, вместе с ними. Когда погибла сестра ему казалось, что терять больше нечего. Но еще никогда он не чувствовал столь остро своё одиночество.       Осколки разбившегося стекла впивались в ладони, но не могли заглушить той боли, которая разрывала на куски внутренности. Глаза сохли от невозможности заплакать — слёзы он истратил, ещё когда умерла сестра. Теперь можно было только выть от бессилия.       Ему больше незачем было жить, но скорой и лёгкой смерти такие как он просто не заслуживали.       

✧ ✧ ✧

      — Доктор Рацио! — Топаз на секунду оторвала ладони от шеи Авантюрина, и хорошенько встряхнула Веритаса за плечи.       Ранивший Авантюрина ублюдок уже лежал в собственной крови. Она добила его, на этот раз блестяще выполнив хэдшот, забрав из рук напарника его пистолет. Теперь она снова зажимала рану на шее, ожидая от Рацио хоть каких-то действий или хотя бы указаний.              После встряски — буквальной, а не той, которая произошла от всей этой едва державшейся на волоске миссии — Веритас наконец пришёл в себя. Он оттолкнул Топаз от Авантюрина, взяв его на руки и сам зажав его рану.              — В самолёт! Быстро!              Топаз кивнула и бросилась по рукаву в салон.              — Найдите аптечку, она должна быть недалеко от кабины пилота, там, где обычно находятся бортпроводники, — командовал Веритас.              Топаз отмахнулась:              — Я знаю! — не прошло и полминуты, как она уже подавала аптечку Рацио.              — Чёрт, тут нет иглы…              — Это подойдёт? — кроме аптечки она захватила швейный набор, приютившийся на полке рядом.              — Рану надо зашить, за неимением лучшего, сойдёт. Но останется шрам.              — Думаю, ему будет глубоко плевать на это, когда он поймёт, что отделался только шрамом. Док, я нужна вам? — Топаз и сама не заметила, как сократила регалии Веритаса, уподобившись Авантюрину.              Рацио покачал головой.              — Выходите на взлётно-посадочную полосу. Надо убираться отсюда, пока не стало слишком поздно.              Топаз молча развернулась и направилась в кабину пилота. Медлить и правда было некогда.              Когда-то в детстве Елена мечтала стать стюардессой. Вернее сказать, мечтала о полётах, но в её родной стране до пилотирования женщин не допускали. Став бортпроводницей, она хотя бы на шаг могла приблизиться к мечте.              Но всё поломала экологическая катастрофа. Людям пришлось бежать оттуда и не оглядываться. Никто не знал отчего случилась эта беда, её слишком долго замалчивали, пока жизнь в родном городе стала почти невозможна.       Елена тогда была совсем юной. Мечты о полётах пришлось оставить. Пройдя через голод и нищету, она всё же осталась собой, несмотря ни на что.       А потом маленькая Елена познакомилась с Джейд. И после этой встречи наконец-то расправила крылья.                     Она завела двигатель, действуя почти машинально. В тайне от всех Топаз по ночам залезала в тренажёр и пробовала пилотировать все доступные в этой виртуальной вселенной борты. Boeing-777 не был исключением.              Четко нажимая все рычаги, она по рации объявила, что выходит на взлёт. Вряд ли в рубке авиадиспетчеров кто-то остался, но таков был протокол. В этих делах она была педантична до жути, хуже Веритаса. Зато, когда ей давали волю, она могла разгуляться пуще Авантюрина.              В общем, они были слаженной командой. Не стоило её разбивать по глупости, наехав на какой-нибудь автобус. Топаз хотя бы попыталась предупредить персонал аэропорта, что будет взлетать, снизив риски хотя бы на пару процентов. Зато каких процентов! Самых важных в её жизни.              Закрывать кабину пилота она не стала. Хотелось слышать, что происходит в салоне, но Веритас молчал. Заработавшие двигатели шумели, перебивая остальные звуки. Пришлось смириться, что она узнает об… исходе в самый последний момент.              Наконец, Топаз вырулила на взлётно-посадочную полосу.              — Уважаемые пассажиры, — заговорил механический голос, когда она нажала на очередную кнопку, подготавливаясь к тому, чтобы разогнать самолёт, — наш борт вышел на взлёт. Просим вас занять свои места, пристегнуть ремни безопасности, опустить подлокотники кресел и поднять шторки иллюминаторов. Необходимо оставаться на своих местах до момента, пока не погаснет табло: «Пристегните ремни».              Самолёт резко сорвался с места, набирая предельную скорость. Топаз опустила рычаг и шасси оторвались от земли.              Взлетела. Она взлетела.       

✧ ✧ ✧

             Веритас обильно вылил на рану антисептик. В нос ударил резкий запах простого спирта. Дёшево и сердито. Но главное — эффективно.              Крови ушло уже порядочно, кожа Авантюрина была бледно-серого оттенка, а руки — ледяными. Хорошо, что он был в отключке, иначе наверняка сейчас бы заорал от боли.              Веритас нашарил в его кармане зажигалку, чтобы раскалить иглу над пламенем. Как назло, высечь искру не выходило. С каждой секундой промедления возрастала вероятность, что потребуется переливание крови, которое в самолёте он обеспечить никак не сможет.              — Эй, док… — хриплый голос Авантюрина оповестил, что он вернулся в сознание. Зашивать рану будет ещё сложнее. — Да забей ты на меня, вот уж велика потеря.              Веритас наконец высек искру и раскалил иглу над пламенем, морально готовясь к боли, которую принесёт пациенту… нет, Авантюрину.              — Раз уж вы очнулись, зажмите рану и не создавайте мне проблем, — скомандовал он, вдевая нитку в иглу, молясь, чтобы в составе хотя бы был хлопок, а не сплошная синтетика.              Авантюрин послушно поднял руки к шее. Веритас тем временем смочил марлю, найденную в аптечке, спиртом.              — Сейчас будет очень щипать, — предупредил он. — Я уже обеззаразил рану, но теперь мне нужно убрать кровь, чтобы было легче зашивать.              — Делай, что должен, — слабо кивнул Авантюрин, склонив голову и открывая шею.              Веритас прижал пропитанную спиртом ткань к ране. Авантюрин дёрнулся, зажмурился, стиснув зубы, но не издал ни звука. Рацио ошибался, когда решил, что тот будет орать.              Убрав кровь, он осторожно провёл ладонью, заправив пшеничные волосы за ухо. На секунду Веритасу показалось, что под пальцами он почувствовал мурашки, побежавшие по коже Авантюрина. Но фокусироваться на этом незначительном симптоме Рацио не стал.              — Сейчас мне необходимо зашить рану. Я постараюсь сделать это максимально аккуратно, но без анестезии будет больно.              — А я ведь просил купить мне вискаря, — улыбка на этот раз вышла такой тусклой, что Веритас на секунду засомневался, а выживет ли.              Но пульс под пальцами казался вполне стабильным. Выживет. Обязательно.              — Останется шрам.              — Эоны, Веритас, я же сказал, делай, что нужно, — прошипел Авантюрин, вкладывая в свои слова всю энергию, какая оставалась.              Сердце пропустило удар. Это первый раз, когда Авантюрин произнёс его имя? Лучше сейчас не задумываться над этим. А еще стоило бы сходить к кардиологу, проверить отчего у него тахикардия.              — Я обязан предупредить, раз уж вы очнулись.              — Я бы и сам предпочёл оставаться в отключке, док, но имеем, что имеем.              Наконец Рацио поднёс иглу и сделал первый стежок, под пальцами чувствуя, как напрягались мышцы Авантюрина.              — Вы можете кричать, если так будет легче переносить боль.              — Ещё чего, размечтался, — процедил Авантюрин. — Кричать я буду от удовольствия, прыгая…              — Как хотите, — перебил его Веритас, не желая слышать окончание фразы.              Авантюрин ничего не ответил.              Самолёт наконец тронулся, нужно было поторапливаться, во время взлёта им бы пристегнутыми сидеть, а не зашивать рану, кое-как разместившись на креслах. Да и при такой тряске получится только навредить.              Веритас нахмурил брови и сосредоточился. Стежок за стежком, игла будто жила в его руках своей жизнью. Ей не важно было, что самолёт выходил на взлётно-посадочную полосу; что покрытие аэродрома оставляло желать лучшего, поэтому они то и дело подпрыгивали на неровностях; что пациент лежал на боку на трёх креслах и сам не заметил, как вцепился в бедро доктора, который его зашивал.              Последний стежок Рацио сделал ровно в тот момент, когда загорелось табло «Пристегните ремни». Он осторожно оторвал от себя руку Авантюрина и усадил его ровно, выполнив все предписания по безопасности, которые диктовал ему механический голос.              — Эй, Веритас… — позвал Авантюрин. — Спасибо.              Ответа он не услышал, тут же проваливаясь в сон.              Никто из них не знал, что, стоя рядом с гейтом номер 22А, за взлётом наблюдал незнакомый мужчина. Он ухмыльнулся и наклонился, подбирая совсем небольшой предмет с пола. Покрутив его перед лицом, мужчина убрал своё приобретение в карман, разворачиваясь от окна.              Их миссия провалилась в этот момент, но узнали они об этом только спустя три года во время террористического акта на фестивале Какавы.