Не время умирать

      Веритас не верил в любовь. Тем более — в любовь с первого взгляда. Вспоминая о дне знакомства с Авантюрином, он не испытывал ничего, кроме непонимания и, почему-то, жгучего стыда. Но прошло уже пять лет, а чувства остались теми же. Разве что углубились, и Веритас только сейчас смог разобраться в их истоках.       Непонимание произрастало из непредсказуемости. За время их знакомства Веритасу ни разу не удалось предугадать, что Авантюрин выкинет на сей раз. Однажды ему случилось оказаться на тренировке КММ, когда нужно было спрыгнуть с парашютом в определённую точку и за ограниченное время. В тот день сильный ветер мешал нормальному маневрированию и сносил агентов с намеченного курса. С заданием не справился никто, кроме Авантюрина, который специально не раскрывал парашют вплоть до критической точки.       Ещё метр — и он бы разбился.       Но Авантюрин приземлился прямо в центр небольшого круга, начерченного во дворе базы КММ. Скинув тяжёлое снаряжение, он лишь пожал плечами и напомнил Джейд, что будет ждать свой заслуженный выигрыш.       Веритас так и не узнал, на что они спорили на этот раз. И какой был приз, тоже решил не интересоваться. В тот день его непонимание переросло в беспокойство. Почему-то, ему было страшно за жизнь Авантюрина, хотя Веритас понятия не имел, что такого ценного в ней конкретно для него самого.       А что касается стыда… На самом деле он произошёл из желания.       Веритас обманывался бы, если не признался себе: Авантюрин привлекателен. Он, безусловно, раздражал до ужаса: его хотелось поправить, осадить. Остановить, в конце концов, эти игры на грани жизни и смерти. В реальности к нему то тянуло, то отталкивало, словно они были магнитами, постоянно поворачивающимися друг к другу разными полюсами. Но вот во сне Авантюрин частенько появлялся в не самом… благопристойном виде.       Недавний запомнился особенно чётко. Авантюрин, вжав его в кожаный диван, держал у шеи револьвер — тот самый, который приставил к своей груди в день их первой встречи. Веритас смотрел на него снизу вверх — также, как он тогда. И не мог пошевелиться.       Хотелось выцеловывать шею, на которой под вызывающей татуировкой скрывался шрам. К этому приложил руку и сам Веритас три года назад, когда зашивал рану. Он хотел стереть этот уродливый след с его кожи, перекрыть своими отметками, но не мог. Его будто парализовало.       Зато для Авантюрина в том сне Веритас был удобной куклой. Он и обращался с ним, как с игрушкой. Дразнил, трогал, где хотелось, игнорировал любые границы и выводил на эмоции. Впрочем, Веритас не был против всего этого, но главного Авантюрин ему не давал — разрядки.       Любой мокрый сон обычно заканчивался испачканным постельным бельём, да и только. Этот же заставил его проснуться с болезненным стояком и тут же потянуться к члену, чтобы позорно кончить спустя пару движений рукой. Про случайно сорвавшееся с губ имя, Веритас предпочитал не вспоминать.       Находиться в одном помещении с Авантюрином становилось всё невыносимее с каждым днём.       Веритас не верил в любовь, да даже в банальную симпатию с первого взгляда. Для того чтобы испытывать чувства к человеку, нужно узнать его достаточно. За пять лет знакомства с Авантюрином он сделал вполне логичный, как ему казалось, вывод.       Веритас его ненавидел.

✧ ✧ ✧

      Веритас стоял перед электронной доской и нудел уже целый час, рассказывая о самом масштабном теракте за всю историю. Расследование криминалистов зашло в тупик, и тогда за дело взялись КММ. В специальный отряд быстрого реагирования включили Авантюрина, Топаз и самого Рацио, хоть он и не был одним из Десяти Каменных Сердец. Зато очень хорошо знаком с главным предметом расследования.       — Оружие нового типа, которое использовалось на фестивале Какавы в Сигонии, называется «Сладкие Грёзы»…       — Разве не «Семья» занималась их разработкой? — удивилась Топаз. — Мы же сами вручили им целую сумку с компонентами для «Грёз» три года назад!       — Верно, — кивнула Джейд, которую назначили курировать всю деятельность их небольшого отряда. — Но вы не заметили одну маленькую потерю. Веритас, помнишь, вам пришлось искать дополнительный компонент. Вот он, — она несколько раз нажала что-то в планшете, и на экране открылась запись с камер видеонаблюдения.       На чёрно-белой беззвучной картинке Авантюрин держал сумку — ту самую, ради которой состоялась миссия три года назад. Он активно жестикулировал, что-то доказывая Веритасу. Рядом стояла Топаз и то и дело закатывала глаза, явно пытаясь встрять в спор. Никто из них не видел, как раздался выстрел, ранивший Авантюрина. Тем более ни один не заметил, как из перевернувшейся сумки выпал маленький предмет.       — Это — как раз один из компонентов «Сладких Грёз», — Веритас остановил видео и приблизил картинку. На полу лежала маленькая металлическая колба. — А теперь перенесёмся на пятнадцать минут позже: видите этого мужчину? Всё это время он наблюдал за нами и, когда Авантюрина ранили, воспользовался моментом и нашей невнимательностью.       — Это вовсе не невнимательность, — протянул Авантюрин, — а неудача.       Он сидел на заднем ряду небольшой аудитории, закинув ноги на стол и натянув на голову капюшон. На лице у него красовались солнечные очки, хотя с защитой от ярких лучей отлично справлялись и жалюзи на окнах.       — Если уж на то пошло, это всё — ваша расхлябанность и безответственность, — возразил Веритас, с осуждением глянув на тяжёлые берцы, красующиеся на столе в его аудитории вместо положенной тетради. — Помните, как вы расстегнули сумку, стоя в очереди на регистрацию?       — Он лишь потянул за язычок, ничего не могло вывалиться! — воскликнула Топаз, вставая на защиту Авантюрина. — Давайте посмотрим ту запись, когда мы притворялись молодожёнами, я точно помню, что сумка была застёгнута.       — Жаль вас разочаровывать, мисс Топаз, — хмыкнул Рацио, — но те записи я подтёр, когда был в диспетчерской рубке. Ваш романтичный поцелуй на глазах у всего аэропорта не сохранился.       — Полно вам, доктор Рацио? Хотите сказать, что виновник этого геноцида — Авантюрин?! Коренной сигониец и этнический авгин?       — Расслабься, Топаз, — Авантюрин неожиданно вскочил с места и подошёл вплотную к Веритасу. — Один компонент — ещё не оружие. Может, наш гениальный доктор расскажет, кто этот человек на видео? И как суперсекретная разработка «Семьи» попала в руки к этим ху… — здесь он запнулся, заметив сверкнувшие льдом глаза Джейд, стоящей за спиной Рацио, и закончил: — террористам?       Авантюрин смотрел снизу вверх, но под его взглядом было так неуютно, что Веритас внутренне сжался и вздохнул. Вместо него на вопрос ответила Джейд:       — Личность пока не установлена, но мы отследили его передвижения и выяснили, что компонент был передан террористам примерно тогда же, когда «Семья» обратилась к КММ за помощью. Помните тот случай, когда кто-то хакнул их внутреннюю сеть?       — Конечно, — язвительно протянул Авантюрин, отходя от Веритаса на пару шагов, — именно тогда эти «гении» согласились наконец сотрудничать с нами.       — Оказалось, что утекла часть данных по разработке «Сладких Грёз».       — Может, кто-то объяснит уже, что за «Грёзы» вообще? — поинтересовалась Топаз.       — Отличный вопрос, мисс Топаз, — отметил Рацио, снова перенимая на себя инициативу. — Полагаю, он единственный за сегодня, заданный по существу.       — Док, хорош валять дурака, — Авантюрин уселся на этот раз рядом с Топаз. Снова закинуть ноги на стол она не дала, шикнув на него и спихнув тяжёлые берцы обратно на пол. — Твоя гениальность неоспорима, а теперь будь добр, снизойди до нас и объясни всё по порядку.       Откинувшись на спинку стула, Авантюрин вальяжно раздвинул колени и сложил руки на груди. Молча смотревшая на них, словно на больных детей, Джейд тяжело вздохнула и устроилась на краю стола.       — Выкладывай, Рацио, — кивнула она, пресекая дальнейшие споры.       Веритас вернулся к доске и наконец продолжил:       — «Сладкие Грёзы» — это оружие массового поражения. Работает наподобие вируса, только заражает в разы быстрее. Я бы сказал — моментально, — он тыкнул в экран, на котором появился слайд с фотографией пробирки, похожей на ту, что выпала из сумки. — Если распылить этот состав в самых крупных городах в достаточном количестве, то через какое-то время всё население планеты погрузится в сон. Примерно тридцать процентов людей не проснётся. Причём даже в таком состоянии сохранить жизнь невозможно. Организм «заболевшего» будет отторгать питательные вещества, и в итоге человек просто умрёт от истощения, а сам при этом будет смотреть сладкие сны.       — И эту мерзость ты помогал создавать, док? — лицо Авантюрина скривилось, будто он увидел самую огромную жабу на свете.       — Безусловно, нет, — Рацио закатил глаза. — КММ помогало лишь вернуть утерянные в ходе взлома данные. «Сладкие Грёзы» в системе семьи значились, как метод щадящей эвтаназии, какой бы смысл ни вкладывался в это словосочетание. Никто из программистов не обратил внимание на эти файлы.       — Почему же? Я бы вот глянул ради интереса: а вдруг там такое порно, вздрочнув на которое можно умереть счастливым?       — Именно по этой причине Скрюллум и не стал изучать ту папку, — вздохнул Веритас, закатив глаза на такую вульгарность. — К тому же КММ и «Семья» заключили договор, по которому программистам запрещалось просматривать восстанавливаемые файлы.       — Поэтому и назначили Скрюллика, — кивнула Топаз. — Хакеры из «Охотников за Стеллароном» сработали бы быстрее. Та же Серебряный Волк, к примеру, сотрудничала с КММ, у неё отличный послужной список, а это куда больше говорит о человеке, чем какая-то «репутация». Но «Общество гениев», работающее на нас, славится тем, что их не интересуют такие обыденные вещи и файлы корпорации, пусть и довольно крупной, как «Семья».       — Верно, — Веритас одобрительно хмыкнул и продолжил: — Исследования Скрюллума куда более сложные, чем то, что хотя бы теоретически могло быть найдено в файлах «Семьи». Но и «Обществу гениев» нужно финансирование.       — Всё ясно, у Скрюллика просто не стоит, — рассмеялся Авантюрин. — Продолжай, док, прошу тебя. Ужасно интересно, при чём тут фестиваль Какавы.       Веритас внимательно вгляделся в его лицо и не увидел там ничего, кроме пустых стеклянных глаз и застывшей улыбки, явно наигранной. Он покосился на Топаз, а после — на Джейд. Неужели они ничего не замечали? Авантюрину плохо, ему не место на этом задании — да даже на собрании! — это слишком личное и слишком разрушительное.       — Приём, док! Нам нужны твои мозги!       Что же, он сам настаивал на ответе. Веритас искренне считал, что истина дороже всего…       — Террористы, похитившие разработку «Сладких Грёз», усыпили с помощью этого вируса всех авгинов на фестивале. Они распылили состав, а потом подожгли площадку вместе с теми, кто пришёл на праздник.       …но теперь его убеждение пошатнулось.       Улыбка Авантюрина дрогнула и снова натянулась, словно она была пружиной механизма, которая всегда должна оставаться на месте, чтобы он функционировал.       — Доктор Рацио, вы хотите сказать, что эти бедные люди сгорели заживо? — Топаз в ужасе прижала руку ко рту. Казалось, она вот-вот готова была расплакаться или закричать.       — Если не поджог, погибло бы лишь около тридцати процентов — те, кто не проснулся из-за «Сладких грёз», — ответила за него Джейд. — Но из-за пожара в итоге пострадал весь город: пламя перекинулось и на другие постройки, служба спасения просто не успела среагировать достаточно оперативно.       Веритас покосился на Авантюрина. Неужели никто не видел, как сильно у того дрожали руки? Авантюрин поймал его взгляд и спрятал ладони за спину. «Отвали», — весь его вид кричал об этом, но Веритас предпочитал игнорировать такие знаки.       — Авантюрин, с тобой точно всё нормально? — Топаз тоже заметила его дрожь.       — Всё превосходно, — улыбка сияла ярче люминесцентных ламп под потолком. — Прошу, продолжайте.       — Когда мы стали копать под террористов, то сначала не могли понять, что за химическое оружие они применили, усыпив буквально всех, кто вдохнул этот яд, — произнёс Веритас.       — Мы действительно проверили все известные яды, — добавила Джейд.       — Только он был неизвестный, — хохотнул Авантюрин. — И прямо под носом у КММ. Прелестно…       — Семья закончила «Сладкие Грёзы» совсем недавно. Уже после произошедшего на фестивале Какавы.       — Какая разница, было это тестированием нового оружия или просто спизженой террористами технологией?! Семья причастна и должна ответить! — Авантюрин неожиданно вскочил, его стул полетел на пол с таким же грохотом, с каким упала маска с его лица.       Необходимой пружины в его механизме больше не было. Он вылетел из кабинета так же громко, как и потерял контроль — хлопнув дверью и сыпя проклятиями.       — Сделаем пока перерыв и дадим Авантюрину прийти в себя, — Джейд объявила это самым ровным тоном.       — Может, лучше отстранить его от задания? — предложил Веритас. — Его психическое состояние будет грозить большим провалом.       Топаз согласно закивала, но Джейд только покачала головой:       — Нет. Он нам нужен.

✧ ✧ ✧

      Рука цепляется за цветастую юбку, он боится потеряться в толпе. Они проталкиваются туда, где горят костры, водят хороводы и раздаётся радостный смех. Их вытягивают в самый центр круга, и Какавача наконец-то отпускает подол.       Авантюрина шатало. Качало, будто хлипенькую лодочку в шторм, он совершенно не в состоянии передвигаться. Спасала лишь стена, за которую можно придерживаться. Перед глазами всё плыло, да так, что не видно даже сколько пальцев на руках.       Как забыть всё то дерьмо, что произошло? И вот-вот произойдет? А не всё ли равно? Он жив… пока что…       Разве этого недостаточно?       Слёзы текли по щекам сами собой. Его так сильно тошнило, что терпеть почти невыносимо. И что, он готов выблевать весь свой скромный обед прямо перед дверью непревзойдённого Веритаса Рацио, спасшего его жизнь?       Как бы не так! Обойдётся.       Играет задорная музыка, ноги сестры сами просятся в пляс. На ней разноцветная юбка, сшитая из ярких лоскутов и подпоясанная кожаным кушаком. В юбку заправлена белая льняная рубашка, в волосы вплетены красные ленты, а на голове красуется венок из первых весенних цветов. Это лучший её наряд, который достоин быть надетым только на праздник.       Весна всегда тому поёт,       Кто на Сигонии живёт!       И эту песенку с тобой,       Споём и мы этой весной!       Слова знает каждый авгин — да и как их забудешь, такие незамысловатые и простые? Какавача хлопает в ладоши, подпрыгивает на месте и неловко шлёпается на траву.       Авантюрин с трудом дошёл до уборной. Простояв ещё с минуту у раковины, он облокотился на стену, опустился на пол, закрыл голову руками и зарылся пальцами в волосы, желая выдрать их с корнем.       — Блядь-блядь-блядь…       Ему не было так плохо, как в тот день, когда умерла его сестра.       Она смеётся, кружится, вскидывая руки над головой, танцует, а Какавача бегает вокруг неё, хохочет и подпевает, вторя хору.       — Зачем?..       Ему было плевать на ответ.       Поле, где разворачивается фестиваль Какавы, освещается яркой вспышкой. За ней громыхает. Минуту спустя на головы переворачивается небесное ведро — это мать Гаятра одаривает своих детей живительной водой, проливая её на авгинские земли дождём.       Сестра хватает его на руки всё с тем же смехом. Он боится воды и надувает щёки, задерживая дыхание.       — Дыши, Какавача!       — Дыши, Авантюрин… Ну же…       В лицо брызнула вода, и он зажмурился от неё, как от яркого света.       — Давай, вдо-о-ох, — чья-то тёплая ладонь гладит волосы, и к Авантюрину наконец возвращается слух, — вот так, да… А теперь выдыхай, только медленно.       Голос знакомый, но его плохо слышно за сдавленными рыданиями. Кто это плачет?       Едва Авантюрин подумал об этом, как рыдания сошли на нет.       Какавача с громким звуком сдувает щёки, и с губ брызгают слюни прямо на лицо сестры. Она больше не смеётся, а брезгливо кривит рот:       — Дурак!       — Дурак, какой же ты дурак… — прошептал голос, и к нему пришло осознание.       — Отпусти, отпусти меня! — Авантюрин вырвался и снова упал на пол.       — Успокойся, — Топаз схватила его за плечи. — У тебя паническая атака.       А то он сам не знал.       — Смотри на меня и дыши.       — Я… не могу… — грудь словно сдавило железными тисками.       Он дышал прерывисто: то слишком часто, то останавливаясь совсем. Больно. Почему так больно?       — Можешь, — возразила Топаз. — Давай, я считаю — ты дышишь. Вдох — раз, два, три… — она дошла до десяти и прижала к себе, осторожно обнимая. Пальцы зарылись в волосы, перебирая золотистые пряди и успокаивающе поглаживая. — Вот так, ты молодец. Помнишь, как мы проходили ту тренировку в аквариуме? Нам всем выдали кислородные маски, привязанные ко дну, и только ты не испугался снять её и разбить стеклянную стену, чтобы выбраться.       — Остальные так и сидели, хлопая глазами, — улыбнулся Авантюрин, сам не заметив, как стал нормально дышать без счёта. — Только ты помогла…       — Мне из-за тебя рассекло бровь осколком! До сих пор шрам остался, — хихикнула Топаз. — Давай, приводи себя в порядок и возвращайся. Твой ненаглядный уже весь извёлся.       — Кто?       — Рацио, кто же ещё. И не говори, что между вами ничего нет, я такие вещи насквозь вижу. До сих пор удивляюсь, почему вы за эти три года не сошлись. Он ведь так смотрел на тебя, когда мы целовались в том аэропорту.       — Не льсти себе, этот говнюк меня презирает, — проворчал Авантюрин, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Чёрт, от Топаз это точно не скроешь. Он неуклюже встал и подошёл к раковине, как можно скорее отворачиваясь от её взгляда. — Ты слышала его: это всё моя безалаберность и расхлябанность…       — Ты цитируешь дословно — разве это не любовь? — Топаз снова ухмыльнулась.       — Более глупой чуши я ещё не слышал.       — Он волнуется о тебе, это видно.       — А ты у нас великий знаток людских душ? — вздохнул Авантюрин. — Ладно, это не имеет никакого значения. Иди скажи, что я присоединюсь через пару минут.       Топаз вышла, и он уставился в зеркало. Отражение смотрело на него с презрением, когда выплюнуло прямо в лицо:       — Это всё неважно. Ты всё ещё не закончил начатое, да и работы себе прибавил. Не время умирать.

✧ ✧ ✧

      Когда Авантюрин только поступил в Академию КММ, вся жизнь крутилась лишь вокруг тренировок. Они стреляли, прыгали с парашютом, ныряли с аквалангом, лазили по стенам, обучались пилотированию и ещё эоны знают чему. Единственное, чем Авантюрину не пришлось овладевать с нуля, — выживать и убивать. В его мире первое шло рука об руку со вторым.       Поэтому он не раздумывая спустил курок, когда на них напали в аэропорту Иманики. Другим было сложнее.       Но сегодня он проебался. Если бы паника накрыла его на задании, то ни о каком выживании не было бы и речи. Топаз не проболтается о его слабости, нужно просто сделать вид, что всё в порядке.       Авантюрин натянул привычную улыбку на лицо и вошёл в кабинет.       — Вы решили продолжить без меня? — хмыкнул он, усаживаясь на место.       — Вы точно в порядке? — Веритас скептически поднял бровь.       — Я ходил покурить, — холодно ответил Авантюрин. — Давайте продолжим. Что от нас требуется, Джейд?       — Ничего особенного. Просто сыграть в покер.       — Сыграть в покер? — переспросил Авантюрин. — Это я могу, но неужели у КММ внезапно случились финансовые трудности, раз приходится прибегать к азартным играм, чтобы подзаработать.       — Ты прекрасно знаешь, что азартные игры нужны не только для зарабатывания денег, — возразила Джейд.       — Да, но если я ловлю с игры в покер кайф, какой прок от этого для КММ? — Авантюрин думал, что удивляться больше неспособен.       — Именно поэтому играть будешь не ты, а Веритас. А ты его всему научишь.       — Что-о?! — синхронный возглас Авантюрина и Рацио прозвучал так слаженно, будто они репетировали.       — Что слышали, — Джейд тяжело вздохнула, устало прикрыла лицо ладонью и наконец пояснила: — «Семья» устраивает покерный турнир, и на нём будет разыгрываться образец вируса «Сладкие Грёзы». Думаю, не нужно объяснять, что случится, если он попадёт не в те руки?       — Кто вообще разыгрывает такие вещи в покер? — удивился Веритас.       — Те, кто могут? — хмыкнул Авантюрин. — Как будто у таких людей, как «Семья», обязательно должна быть какая-то грандиозная цель. Спорю на что угодно: эти мажоры просто хотят показать всем, какие они богатые и крутые.       — Они просто могут, — кивнула Топаз.       Веритас непонимающе посмотрел на всех троих и сказал:       — Даже если закрыть глаза на вопросы этики и морали… Они потратили столько лет на разработку этого оружия, неужели можно взять и выбросить весь свой труд, просто подарив в качестве выигрыша в покер?       — КММ уже выясняет, в чём мотивы «Семьи», Рацио, — ответила Джейд. — Раз тебе так интересно, ты будешь первым, с кем я поделюсь результатом. Покерный турнир через неделю. Я надеюсь, что из тебя выйдет достойный учитель, Авантюрин. Можете оба считать это приказом.

✧ ✧ ✧

      Следующим же вечером они сидели в гостиной, где КММ обычно устраивала приёмы. Авантюрин решил, что для проведения первого урока обстановка будет максимально подходящей. В камине, отделанном чёрным отполированным мрамором, потрескивали дрова, приглушённый свет горел только над столом, где стройными рядами были разложены фишки. Сам Авантюрин сидел за барной стойкой и как ни в чём не бывало попивал мартини.       — Ты знаком с правилами игры в покер, док?       — Ознакомился вчера, сразу после собрания.       Веритасу обстановка казалась почти интимной. В комнате было жарко, Авантюрин расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке, открыв вид на шею и ключицы. Хотелось закрыть глаза и не смотреть.       Хотелось снять эту рубашку к чёртовой матери и… Веритас почувствовал, как к лицу прилила кровь, и зажмурился.       — Может, всё-таки включим свет нормально? — предложил он выдохнув. — И зачем вы растопили камин?       — Это часть моего педагогического подхода, док, — усмехнулся Авантюрин, спрыгивая с барного стула. — Ничего мы включать не будем.       — Хотя бы окно откройте.       — М-м, — Авантюрин покачал головой и указал на стул. — Садитесь, доктор. Раз вы знаете правила, то учить я буду главному.       — Главное в покере — уметь считать вероятности, здесь вы мне — не помощник, — возразил Веритас, усаживаясь за стол.       — Главное в покере — уметь блефовать, док. Малый и большой блайнды уже в банке. Вот твоя раздача, смотри, — Авантюрин подошёл непозволительно близко, опёрся о стол и положил перед ним две карты рубашкой вверх.       Сдвинься Веритас хоть на сантиметр, сразу дотронулся бы до бедра в узких светлых брюках.       — Смотри карты, док, что ты застыл? — повторил Авантюрин, широко растягивая губы в улыбке.       — Вы нарушаете мои границы, отойдите, — процедил Веритас.       — Ах, прошу прощения, — искренности в этих словах не было ни грамма, но Авантюрин всё-таки послушно отошёл и сел напротив на место дилера. Он уставился на Рацио и, почти не моргая, отчеканил: — Карты, док.       Веритас потянулся к своей паре и посмотрел: двойка и тройка.       — Чек, — объявил он, скидывая карты.       Авантюрин закатил глаза:       — И как ты собираешься выигрывать, если отказываешься от борьбы ещё на префлопе?       — С этими картами вероятность выйти из игры победителем стремится к нулю. Тем более я пока просто пропустил ход.       — Как ты читал правила? Чек можно сделать только на флопе. На префлопе ты можешь поставить или скинуть карты, отказавшись от борьбы. Выключи свой калькулятор в голове, — раздражённо проговорил Авантюрин и выложил на стол три общие карты: четвёрку, короля и девятку. — Отказываться делать ставку нельзя. И сейчас на нашем уроке, и тем более во время большой игры на мероприятии «Семьи». Противники будут знать, что твои карты — говно.       — Какой смысл играть с такими картами, если всё равно проиграешь? — Веритас недовольно посмотрел на флоп и на свою раздачу: комбинация была проигрышной при любом раскладе.       — Смысл в блефе. Игроки за столом не знают твоих карт, и ты можешь заставить их спасовать, просто уверенно делая ставки. А ты не способен даже скрыть собственный стояк, не то что недовольство раздачей.       Глаза Веритаса округлились, и он бросил взгляд вниз. Авантюрин рассмеялся.       — Понял, что я имею в виду? Вот так надо блефовать, чтобы соперник поверил.       — Ваша шутка неуместна.       — Признайся, что хочешь меня, док, — Авантюрин снова подошёл вплотную и наклонился к уху, обжигая дыханием. — Ты бы расстегнул мою рубашку и провёл ладонью по груди? Знаешь, что я недавно сделал пирсинг? Хотел бы ты попробовать на вкус мои соски? Провести по языком по штангам, почувствовать прохладный металл на нём? Облизать?..       — Хватит! — Веритас оттолкнул его и встал со стула. — Джейд отдала приказ: принять участие в покерном турнире придётся мне. А ты решил превратить всё в очередную игру?!       — Смотри-ка, две игры в одном аргументе, док, — хмыкнул Авантюрин. — Ты повторяешься.       Он отошёл, налил себе ещё мартини. Повернувшись, сверкнул глазами и произнёс:       — Да, игра! Покер, этот урок, вся эта грёбаная жизнь. Все твои мысли, желания и чувства написаны у тебя на лице. Моя задача — научить тебя играть. И не в покер. Сядь за стол и делай ставку. И не дай бог, я увижу по твоим закатанным глазам, что комбинация неудачна.       Веритас готов был взорваться, но случайно поймал его взгляд. Пустой и стеклянный. На дне его глаз он увидел столько горечи, что её не перебивала вся сладость натянутой улыбки.       — Я…       — Садись за стол, док. — Отрезал Авантюрин. — И делай ставку.       Оставалось только послушаться.       До конца вечера Веритасу попадались просто ужасные карты, он даже начал подозревать, что Авантюрин подмешивает их специально. Помимо прочего, ещё мешало продолжающееся давление. Авантюрин не прекращал изводить его грязными словечками, нарушал границы, в качестве наказания, когда он не мог держать лицо, но у Рацио не было никакой возможности отказаться от такого «обучения».       Приказы нарушать нельзя, на этом стояла КММ, а Веритас давно уже был её частью.       Закончили они поздней ночью, когда оба вымотались настолько, что силы остались только на то, чтобы просто сесть за барную стойку и выпить перед сном.       — Никогда не знаешь, где тебе повезёт, — тихо произнёс Авантюрин, пряча очередную фальшивую улыбку в бокале мартини. — Так сказал бы любой нормальный человек, Веритас. Только я — ненормальный. Я всегда выигрываю. Рано или поздно, так или иначе. Но выхожу победителем из любой игры.       — Какой смысл в победе, если праздновать её будет некому? — спросил Веритас, вспоминая, как тот наставил на себя пистолет и заставил его нажать на курок.       Авантюрин в ответ только улыбнулся и пожал плечами. Всё равно ведь не поймёт, что празднование — пустая затея…