Мистер и миссис в узах конфронтации

No turning back - Koda       Каждый повтор этого воспоминания в голове раздается, как отдельное Круцио в сердце. В конце рассказа Гермиона уже сидела в истерике, практически выдавливая из себя слова, сквозь всхлипы. Душу затягивало не только горе по розовому лицу с веснушками, крепким объятиям, длинным рыжим ресницам, непоседливости и крайнем героизме, но ещё и чувством вины.       Вины тут было много. Начиная с решения отпустить Рона идти первым, зная о его отважности спасти всех. Это было абсолютно безрассудно - так подставляться. И до этого происходили такие случаи, и каждый раз Грейнджер его отчитывала, потому что была не согласна в его стремлении стать разменной монетой. В моменте Рон не осознавал свою важность для Ордена, а в особенности для Гарри. Рон был бойцом, защитником ещё со школы. Его любовь к распусканию кулаков заканчивалась трёхчасовой тирадой гриффиндорки в попытке научить дипломатии. «Заучка снова вправляла тебе мозги, чтоб ты был послушным пёсиком для грязнокровки?» — говорил Малфой, чем подстрекал Рона перейти в очередное нападение. И конечно, это работало.       Заканчивая чувством вины перед Драко. Да, Люциус Малфой был зверским, да, он был предводителем Пожирателей смерти, ужасным отцом, раз выбрал чудовище - сыну, и жестоким мужем. Но он был отцом. Наверно он учил сына полётам на метле, улыбался ему самой широкой улыбкой и взъерошивал волосы, когда у того были успехи. Наверно он был хорошим отцом, пока не вернулся Реддл, точнее то, что от него осталось.       Отец мертв, но жив ли сын? Если так, то может ли он знать, кто стал злым роком для Люциуса? Как мне вымолить прощение у лунных глаз, что никогда на меня не взглянут.       На протяжении всего рассказа Снейп молчал, не издавая ни единого звука. Он молчит и сейчас, а Гермиона не в состоянии взглянуть на него. Она боится увидеть на его лице разочарование. Поэтому сидя в тишине, девушка пытается успокоить дрожащий подбородок и ручьи слёз.       Но её всё сильнее захватывает в тиски боль. Мозг будто дёрнул за ниточку, стремительнее разматывая клубок. Подкидывая Гермионе всё больше образов.       Я стояла на площади Гриммо, сжимая руки в кулаки, неся тяжесть новости, которую придётся озвучить. Гарри и Джинни медленно подошли ближе, их взгляды напряженно уставились на меня, ожидая известий.       Слова едва вырвались из моего горла, когда Джинни сорвалась на крик. Ее голос разносился по Площади Гриммо печальным воплем.       Гарри лишился сил, его ноги подкосились, и он чуть рухнул на пол. Его лицо выражало молчаливую тоску, но ни единая слеза не скатилась с его пустых глаз. Я чувствовала разрушение, которое он скрывал в своём сердце, и беспомощно стояла, не зная, как помочь им и себе в этот трудный час.       И с тех пор, Гермиона никогда не видела чтоб Гарри плакал, он больше недели пролежал лицом к стене, свернувшись в клубочек. Они с Джинни приходили к нему каждый день, и просто сидели рядом, заливаясь тихими всхлипами.       Части семьи Уизли, рассказала тоже Гермиона. Флер и Билл, были в отъезде во Франции. Поэтому гриффиндоркой было принято решение, не дожидаться их возвращения.       Зайдя в гостиную Норы, дрожащая от вести, которую мне пришлось принести, взгляды Молли, Артура и Джорджа Уизли напряженно уставились на меня, ожидая хороших новостей, но я видела, как их выражения сразу стали тёмными, когда они увидели моё лицо.       —Что случилось, Гермиона? — спросила Молли, поднявшись с места, словно предвкушала плохие известия.       — Это Рон, — с трудом проговорила я, сквозь подступивший ком, — он... он умер.       Я видела, как их лица охватило ужасное осознание, как слова проникали в их сердца и разбивали их надежды.       Артур опустился обратно на стул, как ударенный молотком, а Молли сжала руки на груди, пытаясь собрать последние крошки своей силы.       Джордж отступил назад, будто бы отбрасывая от себя страшную правду, отказываясь мириться с трагедией. Его глаза наполнились отчаянием и неверием.       —Как это случилось? — спросил Артур, сухим дрожащим голосом.       — Люциус, — послышался вздох. — Но он пал следом, от моих рук.       Молли задержала руку у губ, пытаясь сдержать своё горе, а Артур обнял её, пытаясь дать хоть какое-то утешение.       Джордж медленно опустился на колени, слёзы текли по его щекам, словно река боли, размывая всё вокруг.       — Это не может быть правдой, — прошептал он.       Но правда неумолима, и мы все были вынуждены принять её.       У всего Ордена был траур, потому что всё сопротивление его знало и любило. Каждый считал Рона своим другом, он дарил свет и тепло людям, подобно вышедшему солнцу после грозы, что высушивает лужи, даря жизнь. После его смерти уже никто не закатывал вечеринки, не дарил подарки именинникам, не сплочал между собой даже самых нелюдимых волшебников.       

***

      Гермиона отмечала каждый день, начиная со второго мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Сегодня - ровно, как прошла неделя, с момента её чистосердечного признания. И десять дней с битвы за Хогвартс, которую они проиграли, предав веру Дамблдора.       Северус Снейп за все семь дней ни разу не заговорил со ней, на что сама она не предпринимала попыток заговорить в ответ. Грейнджер не знала, что происходит в его уме. Возможно, он не знает, как реагировать на то, что она сделала. Гермиона опасалась его негативной реакции, если попытается вторгнуться в его личное пространство. Но в её голове существуют так много вопросов, что хотелось задать: ей хотелось обсудить наработки, узнать побольше про это место. Однако, каждый раз она не могла решиться издать звук, проходя мимо портрета.       Её жизнь в таком неестественном одиночестве стала напоминать день сурка. Гермиона просыпалась, запихивала в себя еду, что сразу же выходила обратно. Перечитывала свиток, книгу и свои заметки. Не сказать, что Грейнджер продвинулась хоть на шаг к решению задачи, но всё же она принесла свои новые наработки профессору, не зная, читал ли он их вообще.       После чего она отправлялась на озеро и больше оно её не пугало, будто приняло, как что то единородное. Каждый день Гермиона прогуливалась по лесу, разговаривая с ним. И в ответ он ей отвечал треском деревьев, порывом ветра, взмахом крыльев, подтверждая её мысли, либо опровергая их. Может это был не лес вовсе, а души всех тех, что пали, и теперь они преследуют Гермиону, в надежде, что их смерти - не напрасны. По крайней мере, ей так казалось.       Домой она возвращалась во тьме, и как только голова касалась подушки, то намокала от слёз. Ощущая лишь грызущую пустоту внутри, девушка засыпала, окунаясь во всю ту же шёлковую кожу, серебряную рябь, пока за ней следила пара самых изумительных драгоценных камней.       

***

      Хогвартс становится свидетелем моей собственной боли и стыда.       Дивный юноша с серебристыми волосами, в окружении змей, обнажая всю свою неприязнь, задирает меня, тыча пальцем - смеется, и пинает мои учебные принадлежности, словно я - ничто для него. Моя гордость и самоуважение подвергаются унижению, но несмотря на это, я продолжаю следить за яркостью его чудных серых глаз, и как румянец расползается по его лицу, когда я пытаюсь парировать его нападки.       Мои чувства к нему таятся глубоко в моей душе, скрытые ото всех, и это наполняет меня стыдом и беспомощностью. В этом мире, где даже воздух пропитан магией, я остаюсь пленницей своих собственных чувств, заключенная в коварную сеть любви и страха. Каждый его удар словно пронзает меня до самой глубины, но я продолжаю стойко держаться, подавляя свои слёзы и прикрывая своё сердце от боли.       

***

      Я иду по лабиринтам замка, чувствуя, как холодный ветер ласкает мои щёки. И вот я стою перед величественной фигурой в тени, чьи черты исчезают во мраке. Моё сердце замирает, когда таинственная фигура приближается ко мне, и в её глазах я вижу огонь страсти и загадку, которую я не могу разгадать. Мы словно танцуем во мраке, волшебные силы объединяют нас, и я чувствую, что моя душа сливается с его. Каждый миг в этом мире  – это приключение, которое я не хочу заканчивать, потому что только здесь я могу быть рядом с тем, кто остается моим недостижимым желанием наяву, только здесь я всё ещё в школе, и моя жизнь наполнена счастьем.       

***

      В мраке и загадке я оказываюсь рядом с ним, в мире, где страсть и желание не знают границ, словно такой правда существует. Мы сливаемся в объятиях - два огня, взывающих друг к другу. Каждое прикосновение пробуждает во мне трепет, и я погружаюсь в этот вихрь похоти без оглядки. Нет запретов, нет стеснения - только я и он, оставившие за спиной мир реальности, чтобы стать одним целым в этой безумной и пленительной дуэли чувств. Он стоит передо мной, величественный и загадочный, с блеском в расширенных зрачках и выразительными чертами лица, которые словно созданы для того, чтобы пленить меня. И я опускаюсь перед ним на колени, вкушая его стойкое влияние.       

***

      Сумрачный взгляд излучает отчаяние и нежность, будто последний огонёк в бурной ночи. Мягкие волосы едва касаются моей щеки, но тепло их прикосновения - таинственный знак прощания. Я чувствую, как холодные струйки слёз текут по моим щекам, размывая печаль в своем пути. Знаю, что скоро наша любовь и жизнь оборвутся, словно цветок, сорванный в самом соцветии. Но в этот последний момент я нахожу утешение в том, что он рядом, даже если это было лишь на миг. Его влажные губы нежно касаются моих, в последнем прощании, и в этот момент, яркие красные вспышки затягивают нас обоих, разрывая наши сущности в свои бездны, оставляя лишь пустоту.       

***

      Передо мной стоит фигура в плаще и с капюшоном, его лик скрыт во мраке, но я чувствую, что его взгляд пронизывает меня гневом и ненавистью.       — ТЫ УБИЙЦА, ПОЗНАЙ ЭТО НА СВОЕЙ ГРЯЗНОЙ ШКУРЕ.       Рядом с ним появляется образ моего отца, что стоит на коленях, умоляющее смотря на меня.       — С ЧЕГО БЫ НАЧАТЬ? МОЖЕТ С ЕГО ТАКИХ ЖЕ ПРЕКРАСНЫХ ГЛАЗ, КАК У ТЕБЯ?        Мои руки дрожат, а сердце замирает от страха перед его мерзкими угрозами.       Отец зажмуривается, когда из глазных яблок начинает стекать багровая, почти чёрная жидкость.       — СЛЕПОЙ ОТЕЦ ПОВЕДЁТ ТЕБЯ К АЛТАРЮ, ГДЕ НАСТУПИТ И ТВОЯ СМЕРТЬ, ЛЮБИМАЯ.       Я чувствую себя как пешка в его игре, оказавшись в его власти и беззащитности.       — НИ ОДНА МАГЛОРОЖДЁННАЯ КРОВЬ НЕ ОКУПИТ ЧИСТОКРОВНУЮ, ТЕБЕ СВОЮ ПРИДЁТСЯ ПРОЛИТЬ ВДВОЕ БОЛЬШЕ.       

***

      С каждым днём Гермионе становилось всё хуже. Дома бы это назвали: "депрессией на фоне пост травматического синдрома".       Её тревога лишь усиливается с каждым днём, и она старается держаться на плаву адекватности, не давая эмоциям одержать над ней верх. Но кажется, что чувство утраты уже сжимает эфемерные лапы вокруг её шеи, оставляя Гермионе горький привкус. Всё её существо облачается в черноту, в знак памяти о произошедшей трагедии.       От устремленного взгляда в треснутое окно гриффиндорку отвлекает что то яркое и двигающееся, на периферии зрения. Нежно – голубая бабочка трепещется между стёкл. Дав себе минуту на любование голубянки весенней, она раскрывает окно, выпуская крошечную живую душу, и впуская хвойный ветер. На стол игриво спускается пожелтевший кусок бумаги, вырвавшийся из щели между рамой и основанием дома.       «ШЕФФИЛДСКАЯ НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА       18 ноября 1731 года       Тридцать первое новое должностное лицо. Не плохо ли, что он еретик или имеет какой-то тайный замысел? Конгрегация не устраивала злодеяний, были ...  для … я дал половину короба, но проповедник произнес, — «Надеюсь, вы во что бы то ни стало разрешите мне … , поскольку вторые б обращались к многолюдной аудитории. После … Священного Писания.»       слова …, обители наполнилось напряжением. Взгляды … перемещались … новым чиновником и проповедником, … развязки некоей …., сохраняя непроницаемое выражение лица, поднялся …  места и медленно направился к амбару, …, скрытые в его …»       Лучше бы, конечно, это был Пророк, но спасибо, Мерлин, что услышал молитвы и дал соломинку информации, хоть половина текста выцвела, где то были заломы, но название города Шеффилд - отчётливо читалось. Значит, она в Йоркширской части Англии. Всего лишь около ста шестидесяти миль от Лондона. Гермиона начала сразу же анализировать варианты путей отхода.       За одну аппарацию у неё точно не получится добраться до Лондона, при всем желании, тело не выдержит такого давления. Ещё нужно разобраться с противоаппарационным барьером.       Однако, Гермиона подумала, что может отправиться обычным, магглововским способом, на машине или поезде, но для начала нужно понять с какой стороны находится цивилизация, а потом найти хотя бы пару фунтов.       Она поднялась, чтобы наверняка проверить: сможет ли она аппарировать из дома на озеро? И кто бы удивился, но у неё ничего не получилось, поэтому девушка стала исследовать края блокирующего барьера. Выйдя на поляну, Гермиону тоже ждала неудача - аппарировать не вышло. Но как только она вышла за её пределы - сразу же трансгрессировала.       Солнце играет на поверхности озера, раскаливая его до блеска. Грейнджер сидит на берегу, ощущая прохладу ветра, который играет с волосами. Вдалеке слышен щебет птиц и шум воды, создавая иллюзию покоя. Сосны шепчут свои тайны, позволяя лишь слегка проникать лучам света сквозь густую зелень. Как лес, где каждое дерево поддерживает друг друга, так и друзья поддерживают нас в трудные времена. Спасая мир от злодея, Грейнджер продолжает их наследие, даруя свет и добро другим. И, хотя она чувствует  себя одинокой в этом путешествии, но знает, что даже в отсутствие физического присутствия, их дух всегда с ней, поддерживая и направляя её путь.       Гермиона вычерчивает веточкой на земле руну Альгиз. Это символ защиты, высших сил и дружбы. Надеется, что Маркус Скаррс ещё работает, потому что хочет увековечить это на своем теле в качестве тату, чтобы её душа отобразилась и на физической оболочке.       Солнечные лучи щекочут кожу, когда она поднимает голову к небу.       

***

      Пока с утра Гермиона изучала найденные ею книги, планируя найти новые рецепты зелий, да бы в предстоящей битве у неё было преимущество, она подняла взгляд на самодельный календарик. Её не покидало чувство, что она что-то забыла сделать, что-то важное.       Сегодня пятнадцатое мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Для всех, это был бы обычный день, но Гермиона Грейнджер помнила о том, что сегодня День Рождения Помоны Стебль. Она погибла, закрывшись в теплице с растениями, при оккупации Хогвартса.       Каждый год гриффиндорка старалась придумать что-то особенное, чтобы порадовать преподавательницу, за свою любовь к предмету.       Первый год Гермиона подарила ей набор экзотических семян из разных уголков мира, чтобы она могла разнообразить свою коллекцию растений в теплице. В следующий год Гермиона решила сделать что-то своими руками и смастерила для нее великолепный венок из сухих цветов, который она сразу повесила в своем классе.       И Грейнджер всё время старалась придумывать что-то новое и оригинальное. Однажды она подарила ей книгу с редкими иллюстрациями растений, которую преподавательница давно хотела приобрести. И каждый раз, когда она получала подарок, её лицо светилось радостью, это было самым лучшим вознаграждением для маленькой Гермионы.       Воспоминание о моментах, проведенных в классе травологии в Хогвартсе, окутывало девушку теплом и радостью. Это был не просто предмет, а настоящее путешествие в мир растений, полное удивительных открытий и волшебства. Когда она впервые вступила в тот класс, то почувствовала, что нашла своё истинное призвание.       Травология захватила гриффиндорку своей красотой и глубиной. Изучая разнообразие растений, она узнавала о их свойствах, способах использования и влиянии на волшебный мир. Это был предмет, который объединял практику и теорию, позволяя ей экспериментировать и погружаться в царство флоры.       Но самое важное для Гермионы в травологии было то, что она открывала ей новые горизонты понимания природы и магии. Она видела, как каждое растение имеет свою уникальную историю и силу, и как это можно использовать для блага.       Невольно всплывали и смешные моменты.       Однажды, когда профессор Стебль демонстрировала особенности мандрагор, Рон неосторожно потерял баланс и упал прямо в горшок с этими кричащими растениями. Его крики были такими громкими, что привлекли внимание всего класса, и Помоне пришлось разгадывать завывание Рона из-под кучи грязи и листьев.       В другой раз, когда они изучали сверхъестественные свойства трескунцов, Рон случайно наткнулся на один из них и превратился в облако фиолетовой пыли. Потом он боролся с постоянно повторяющимися чиханиями в течение всего урока, привлекая к себе внимание не только профессора, но и всех студентов.       Любимые моменты гриффиндорки-отличницы были связанны с неудачами слизеринцев. Они, как обычно, старались проявить себя, но не всегда все получалось так, как задумывалось.       На четвертом курсе, когда они изучали, как правильно обращаться с флейтбулбами, Забини, не пытаясь быть внимательным, наступил на хвост одному из них. В ответ на это флейтбулб забрызгал его яркой, липкой слизью, и парень оказался обклеенным с ног до головы. Сёстры Гринграсс, во главе с Пенси Паркинсон весь месяц игнорировали Блейза, а он просто не мог жить без женского внимания.       А после их первой, но напыщенной победы в квиддич, выслушивая весь день оскорбления, карма настигла зелёных змеев, потому что на следующий день, когда ученики проходили мимбулус мимблотский, Грегори Гойл, собирая экземпляр анализа, решил потрогать его корневую систему. В ответ мимбулус вырвался из земли и кинул в него горстью камушков с грязью, словно пытаясь защититься. Тогда Слизерин и лишился своих очков за победу.       

***

      Следующим днём, Гермиона, собрав всю храбрость, решила отправиться в лес на поиски хоть чего то, чтоб разработать план «Б». Её сердце сжалось от напряжения, она понимала, что это решение сопряжено с риском и неизвестностью, но в душе был голос, подсказывающий, что если она не начнёт делать хоть что то, то нынешняя ситуации обернется необратимыми последствиями.       Собираясь на этот вызов, она старательно подготовилась. Взяла небольшую сумку с необходимыми принадлежностями: бодроперцовым зельем, питьевой водой, провиантом и ножом. Одевшись в удобную одежду, привязала палочку к плечу, сделав кобуру из тряпок.       Однако даже вооружившись всем этим, Грейнджер всё ещё чувствовала лёгкую дрожь в ногах. Собрав последние остатки смелости, гриффиндорка вышла за пределы безопасности и вступила на путь, который, как она надеялась, приведет её к выходу.       Лес простирался передо ней во всей своей величественной красоте. Высокие деревья, усыпанные зелеными лиственными веерами, создавали густую зелёную крышу над головой. Солнечные лучи проникали сквозь листву, играя светлыми пятнами на земле, создавая забаву теней и света. Под ногами шуршали опавшие листья, напоминая о богатстве истории, спрятанной в каждой маленькой детали этого живого организма. В воздухе витала приятная свежесть, пропитанная ароматом влажной земли и цветущих растений. Лес казался живым, дышащим собственной жизнью и приглашающим исследовать его тайны.       Начало вечереть и по мере того, как Гермиона продвигалась глубже, каждый шаг становился всё более трудным, а окружающая тьма лишь усиливала её чувство беспокойства. Грейнджер старательно оглядывалась вокруг, надеясь увидеть признаки цивилизации, но всё, что ей встречалось, были лишь бескрайние деревья и мерцающие тени. Каждый раз зажигая Люмос - свет полностью поглощало. Здесь не было места свету, не было места и ей. Лес гипнотизировал, забирая себе всё светлое, что попадает сюда под чернотой ночи.        Её шаги становились неуверенными, а смутные шорохи вокруг заставляли девушку вздрагивать. Время от времени она останавливалась, чтобы прислушаться к окружению, но в ответ слышала лишь шёпот листвы и свист ветра.       Несмотря на все усилия, Гермиона так и не смогла найти ни дорогу, ни поселение. Этот поиск оказался безуспешным, и она осознала, что заблудилась в этом мрачном лабиринте деревьев. Под густыми ветвями, ощущала, как сердце бьется в унисон с жизнью леса. Любой звук приводил Гермиону в секундное оцепенение, а тень, медленно скользящая по земле, казалась ей зловещим призраком, готовым обрушить на неё свою тёмную силу.       Гермиона побежала, надеясь наконец вырываться из ада, но её мысли были её же врагом. Она чувствовала, как болезненные воспоминания о битве приходили к ней, облекаясь в образы.       —ВЫ НЕ НАСТОЯЩИЕ! ВАС НЕ СУЩЕСТВУЕТ! Я ЗДЕСЬ ОДНА! — их зловещие улыбки и холодные глаза взывали к девушке из глубин леса, словно напоминая о прошлых испытаниях.       — НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! НЕ ПОДХОДИТЕ! — она слышала безжалостный смех и кровавые угрозы.       — РОН, СТОЙ! ГАРРИ, ПОБУДЬ СО МНОЙ! УВЕДИТЕ ДЖИННИ! ФРЕД, НЕ УХОДИ! ДЖОРДЖ, БЕГИ! — образы мертвых членов Ордена мелькали перед её глазами, вызывая в Гермионе панику и отчаяние.       — Умоляю... Хватит... — попытавшись создать Патронус, она осознала, что в ней больше не осталось сил, жизни, огня.       Погрузившись в морок, Грейнджер бесцельно блуждала, смотря в одну точку перед собой.       Всё иссякло. Страх овладел девушкой. Пустота наполнила её тяжёлое тело, словно каменный груз, тянущий на самое дно. Мерзость пронизывает каждую клетку существа Гермионы, заставляя отвергать саму себя. Она чувствует, что нет выхода, всё тёмное и беспросветное, как пропасть, в которую она уже погрузилась, опустив веки. Пред её глазами начинает мерцать жизнь.       Первое знакомство с Гарри и Роном на платформе 9¾, как будто это было только вчера. Тот момент, когда мы встретились в поезде, начали разговаривать и поняли, что нас объединяет что-то большее, чем просто случайное знакомство.       Битва с троллем в Хогвартсе стала нашим первым настоящим испытанием вместе, когда мы по-настоящему сработались как команда. Это был первый шаг к нашей дружбе, которая только укреплялась с каждым прошедшим событием.       Турнир трех волшебников.       Святочный бал.       Комната секретов.       Хогсмид.       Знакомство с родителями.       Нора.       Конфеты.       Гостиная Гриффиндора.       Матчи по Квиддичу.       Первый поцелуй с Роном.       Двойные свидания.       Последние дни в Хогвартсе.       Площадь Гриммо.       Неожиданно в голове начинает проносится карусель моментов, когда я наблюдала за Драко, и тогда моё сердце начинает биться сильнее.       В толпе студентов я нахожу его взгляд, который, кажется, проходит сквозь меня.       В первый раз, когда я вижу его во время урока в Змеиной Яме, моё внимание неудержимо приковавыает его обаятельный вид и уверенное поведение.       Он пристально смотрит на книги в библиотеке, как будто погружаясь в свой мир знаний.       И даже в тот момент, когда он проходит мимо меня по коридору, его присутствие вызывает во мне странные чувства, о которых я никогда не смогу заговорить вслух. Под той холодной оболочкой скрывалось что-то глубокое и непостижимое.       Это то, что видят люди перед смертью? Я задумывалась о возможности увидеть яркий свет или ощутить присутствие близких мне людей, которые уже ушли из этого мира. Была ли это просто белая пустота или ощущение полного покоя и умиротворения? Я могла лишь гадать о том, что ждет меня за гранью этой жизни.       С точки зрения биологии, предсмертный опыт может быть связан с различными биохимическими процессами, происходящими в организме. В момент приближения к смерти могут активироваться различные части мозга, в том числе те, которые отвечают за формирование восприятий и эмоций. Например, снижение кровотока к мозгу или изменения в уровне нейромедиаторов могут вызывать галлюцинации, видения или ощущения спокойствия и умиротворения, что и происходит со мной прямо сейчас.       

***

      Что то яркое заставляет Гермиону открыть глаза. Несколько свечений окружают её, она поднимется, ловя на себе что то отдаленно знакомое в этих силуэтах.       Да, это полностью подходит под описание, значит - я умерла.       Она сделала шаг, не чувствуя боли, потом ещё шаг, не ощущая тонкого слоя мерзости на коже. Свечения стали приобретать чёткость. Они были... Ими... Всеми ими... По мере того, как гриффиндорка продвигалась сквозь мрак, образы близких становились ярче и сильнее. Она видела их улыбки и ощущала их поддержку, словно они стояли рядом со ней самой. Их голоса звучали в её голове, напоминая ей о силе, и о том, что она не одна.       Вдруг, среди тёмных древ стала просматриваться фигура, которую Гермиона не ожидала увидеть. Её образ был неожиданным, но в этот момент девушка поняла, что он тоже может быть ей союзником. В его глазах она увидела не страх и вражду, а некую твердость и отважность. Он шёл рядом с ней, как страж её безопасности, готовый защитить Гермиону от её собственных кошмаров.       С поддержкой этих образов, Грейнджер почувствовала, как её воля усиливается, а страхи начинают рассеиваться.       Может, встревоженные мысли и чувство изоляции в этом лесу начали оказывать непосредственное воздействие на разум девушки. Усталость и напряжение навязывались ей, заставляя искать способы защиты от неизвестности и угрозы, которую она ощущала вокруг.       Но несомненно, в лесу могла присутствовать и магия, способная искажать реальность и играть с разумом путников. Это могла быть какая-то тёмная сила, скрытая среди деревьев, которая пыталась запутать Гермиону и отвлечь от её пути, поглощая, словно целая стая дементоров.       Или это была комбинация факторов: её собственные страхи и сомнения, усиленные усталостью и напряжением, смешались с воздействием магии леса, создавая кошмарные образы, которые она видела перед собой. Нужно будет поинтересоваться у Северуса, если он, конечно, когда-нибудь заговорит со Гермионой.       Стоя на краю тёмного леса, Грейнджер чувствовала, как мерцание света проникает сквозь густые ветви. Перед ней встали призраки близких, их образы были так реальны, что казалось, будто они снова вернулись к Гермионе. Теплый образ любимого человека обволакивал её, наполняя сердце ложной нежностью и теплом, но она знала, что время прощания пришло вновь.       — Пожалуйста, не уходите, — прошептала Гермиона, — я не готова снова отпустить вас.       Образы улыбнулись ей, и их голоса звучали как ласковое прикосновение к ушам.       — Мы всегда будем с тобой, Гермиона, — сказали они. — Но тебе пришло время идти дальше.       С сильным желанием остаться ещё на минуту, она медленно обняла их в своём сердце, простившись с теплом и любовью. Затем, Гермиона повернулась и шагнула вперёд, оставляя позади тёмный лес и направляясь к знакомым горизонтам.       За спиной прозвучал голос Гарри.       — Обязательно набей ту руну, это спасло тебя сегодня!       На грани света и тьмы, гриффиндорка была уверенна, что невидимая рука сопровождает её в дальнейшее путешествие. Негласно она понимала это. В каждом шорохе листвы, в каждом дуновении ветерка, который ласкал её лицо, она ощутила их присутствие почти что физически. Они были здесь, в звуках, в воздухе, в свете, в насекомых, в животных и цветах. Они были частью этого мира, наполняя его своим духом и поддержкой. Это осознание наполнило Гермиону уверенностью и спокойствием, позволяя принять их присутствие и бороться, зная, что она никогда не будет одна.       Как только показался выход из лабиринта природы, открыв перед ней фасад и окружавшую его полянку, Грейнджер выдохнула.       Прости Господи, но черта с два я куда то ещё сунусь.       Прислонившись лбом к прохладной древесине, Гермиона перевела дух. Хватит с неё молчания. У неё слишком много вопросов, вокруг одни загадки, и Снейп оставил её с ними наедине.       Гермиона смиренно зашла в самый безопасный дом во всей Англии, когда профессор Снейп с порога ошарашил девушку:       — Вероятно, я - создатель крестража.        Сердце Гермионы пропустило удар, и дом пошел рябью, не давая ей продыху, затягивая новый узел внизу живота. Это было настолько невероятное стечение обстоятельств, что спустя минуту оцепенения, она залилась истерическим смехом, сползая на пол.